Жанр: Фантастика
Оракул 1. Оракул
...ктива, старательно изображая из себя йорода.
Народу у священной рощи в эту предвечернюю пору собралось еще больше, чем поутру на
площади. Видимо, не только мужчины, но и женщины посчитали неприличным
проигнорировать судилище, устроенное самим Йо. Толпа пребывала в благочестивом
молчании, но пристально следила за готовящимися к схватке претендентами на звание
гайосара. Садок выглядел абсолютно уверенным в себе. И, надо признать, для такой
уверенности у него имелись все основания. Ражий был детина, что там говорить. Надо отдать
должное оракулу, он подобрал на роль вождя очень и очень подходящего актера. Оставалось
только выяснить, насколько хорошо этот актер управляется с мечом. Ярослав все-таки
надеялся, что полученные когда-то в школе фехтования уроки помогут ему устоять в споре с
громилой, возвышавшимся над ним на целую голову. Самое интересное, что Садок, видимо, не
видел в Будимире серьезного соперника, и все свое внимание сосредоточил на Ярославе.
Именно этих двоих и вызвал для божьего суда заранее предупрежденный Кравчинский.
- Что ты задумал? - спросил Ходулин, когда Ярослав сделал первый шаг к Садку.
- Не важно, - усмехнулся детектив. - Но на всякий случай запомни - твой номер
последний.
Орудовать мечом оказалось куда труднее, чем шпагой. К тому же Ярослав столкнулся с
человеком, превосходившим его физической силой. Садок рубился как дровосек, но обладал
очень хорошей реакцией, позволявшей ему без труда уходить от выпадов противника.
Кузнецову пришлось здорово поднапрячься, дабы героически не пасть уже в первые минуты
безумного поединка. Дрались они обнаженными по пояс, так что Ярославу не удалось
выяснить, насколько хорошо держат удар местные доспехи. А между тем один из этих ударов
едва не стал для него роковым. Детектив поскользнулся на траве и опрокинулся на спину. Судя
по всему, на божьем суде били и лежачих, во всяком случае, никто не помешал Садку занести
меч над головой поверженного врага. Однако Ярослав оказался проворнее своего противника и
стремительно нанес ему колющий удар снизу вверх. Меч угодил прямо в грудь Садка. Вождь
какое-то время стоял, покачиваясь из стороны в сторону, а потом рухнул подрубленным дубом.
Толпа отреагировала на победу Ярослава вздохом разочарования. Сам же он на поверженного
даже не взглянул, просто стоял и ждал, пока того унесут с импровизированной гладиаторской
арены.
Право выбора соперника теперь перешло к Ярославу, и он, не колеблясь ни секунды,
указал рукой на Будимира.
- Я протестую! - выступил вперед Ходулин. - Сейчас мой черед драться. Пусть ждет
победителя.
Аполлон Кравчинский слегка замешкался и его опередил Аркадий Семенович Иванов,
громогласно поддержавший требования бывшего графа. Для Ярослава это выступление
Иванова явилось полной неожиданностью. За этим угадывался какой-то личный интерес
новоявленного жреца. Но что это за интерес, пока понять было трудно. Зато возбужденная
смертью Садока толпа поддержала претензии Ходулина. Особенно усердствовали ближайшие
сподвижники как Садка, так и Будимира, вооруженные, к слову сказать, до зубов. Протесты
Ярослава никто в расчет принимать не стал. Ходулин и Будимир уже сошлись в центре поляны
с обнаженными мечами в руках. Трудно сказать, чем руководствовался в своем неразумном
поведении Колян. Возможно, он разгадал план Ярослава и не захотел принять от него этой
жертвы. Хотя вероятность настоящей, а не мнимой смерти была, по мнению Ярослава,
невелика. Не исключено также, что Колян не захотел рисковать, памятуя свою слабость как
фехтовальщика. В конце концов, несмотря на молодость и ловкость, он мог и проиграть
Будимиру, и в этом случае события потекли бы по совершенно непредсказуемому сценарию.
Так или иначе, но Ходулин оказался прав. Сухощавый и не слишком молодой Будимир был
очень искусным рубакой, наголову превосходящим своего противника. Он потратил на
поединок ровно столько сил, сколько понадобилась для того, чтобы трижды взмахнуть мечом.
Колян упал, обливаясь кровью, и это зрелище было настолько ужасным, что Ярослав невольно
закрыл глаза. Зато в нем появилась злость, которой ему так не хватало во время схватки с
Садком, и против Будимира он уже выходил отмобилизованным на все сто процентов. Толпа
явно настроилась против Ярослава. Что в общем-то и неудивительно, поскольку он был
чужаком. К тому же этот чужак убил любимца местной публики Садка, которого племя уже
видело в роли своего вождя и гайосара. Будимира поддерживали даже дружинники Садка, и
Ярославу подумалось, что победа не гарантирует ему спокойного существования в будущем. А
победить необходимо, поскольку от этого зависела не только его собственная жизнь, но и
воскрешение Коляна, а поражение, чего доброго, могло стать роковым для обоих.
Будимир не спешил приступать к решительным действиям, а все кружил и кружил вокруг
Ярослава, выискивая слабые места в его обороне. Мечи их так пока ни разу и не встретились.
Толпа зрителей напряженно молчала. Вспыхнули факелы, и на поляне стало гораздо светлее.
Ярослав увидел искаженное ужасом и горем лицо Катюши, оплакивавшей смерть Коляна, и
поднял меч. Его удар был отбит с легкостью необыкновенной, зато выпад Будимира едва не
стоил детективу жизни. Меч противника рассек кожу на плече Ярослава, и он почувствовал, как
горячая кровь потекла из раны. Дело принимало слишком скверный оборот, чтобы раздумывать
о реальности или нереальности поединка. Кузнецову не хотелось умирать даже понарошку, и
уж тем более нелепо выглядела бы его настоящая смерть в этом странном иллюзорном мире,
созданном волей инопланетного компьютера. Ярослав усилил натиск, надеясь измотать
противника, бывшего старше его и, кажется, не отличавшегося особой выносливостью. Такая
тактика принесла успех, во всяком случае движения Будимира становились все менее точными
и уверенными. Детектив уловил страх и ненависть, плеснувшие из глаз противника, это
подхлестнуло его, и он нанес подряд два мощных удара, сначала справа налево, а потом,
перебросив меч в другую руку, слева направо. Последнее его движение оказалось полной
неожиданностью для противника, рухнувшего, словно подкошенный.
Приветственных криков не было, да Ярослав их и не ждал. Все-таки победил он не в
спортивном соревновании. Божий суд оказался мероприятием кровавым, унесшим жизни трех
человек, а победа досталась пришельцу, не вызывавшему в присутствующих никаких иных
чувств, кроме ненависти. Чему же тут радоваться. Тем не менее толпа не разразилась
протестами, когда жрец Вадимир произнес треснувшим голосом:
- Да здравствует гайосар Ярослав Мудрый!
С какой стати Кравчинскому понадобилось величать старого приятеля Мудрым, Кузнецов
так и не понял. Назвал бы просто Храбрым, однако в данном случае Аполлона, видимо, подвела
историческая эрудиция и волнение. Но, несмотря на переживания, связанные с кровавым
зрелищем, развернувшимся на его глазах, пацифист мужественно доиграл свою роль до конца.
Он взял за руку Светлану, подвел к победителю и вложил эту руку в его ладонь. Невеста не
выразила по этому поводу особого восторга. Новоявленный жених тоже пребывал в
растерянности. Тем не менее пренебрегать обычаем на глазах недружелюбно настроенной
толпы ни он, ни она не рискнули. Речь шла о власти, а в таких случаях, как известно, личные
симпатии и антипатии никакой роли не играют. Ярослав перехватил обиженный взгляд Катюши
и чуть заметно пожал плечами. Спектакль есть спектакль, и уж если ты подрядился быть
Цезарем, то надо доигрывать роль до конца, независимо от того, какую Клеопатру тебе
подсунут в финале.
Аполлон Кравчинский в развивающихся белых одеждах, возглавил свадебную процессию,
которую, впрочем, можно было бы назвать и похоронной, поскольку вслед за новобрачными
верные соратники и соплеменники несли трех павших на Божьем суде йородов. Возбужденный
Иванов и растерянный Рябушкин, изображая жрецов, семенили вслед за широко шагающим
Вадимиром. В принципе, Ярослав очень хорошо понимал следователя прокуратуры, поскольку
и сам испытывал схожие чувства, а вот горящие странным кошачьим огнем в свете чадящих
факелов глаза бизнесмена Иванова его настораживали. Кузнецов был почти уверен, что они с
Ходулиным выбрали в создавшейся ситуации самый правильный вариант. По той простой
причине, что иных вариантов просто-напросто не было. Один из них обязательно должен был
пасть, но очень важно было, чтобы он не пал от руки своего товарища - исследователя. И тем
не менее исследователи, а они почти наверняка выбрали тот же путь, что и Ярослав с Коляном,
погибли. Конечно, оба они могли пасть от рук своих соперников, но в этом случае во всем
виноват был оракул, знавший о превосходстве местных бойцов и обрекший своих подопечных
на заклание. Будь оракул живым существом, в это можно было бы поверить, но ведь он всего
лишь машина и просто не способен на такое коварство. Следовательно, предлагая вариант
божьего суда, оракул был стопроцентно уверен, что один из его подопечных обязательно
одержит верх в этом соревновании и станет гайосаром. А, утвердив на посту правителя своего
человека, оракул без проблем может оживить второго исследователя, а возможно, и двух
остальных йородов. Тем не менее этого не произошло. Почему? Кто вмешался в хорошо
просчитанный ход событий и каким образом? А главное, каким образом тому неизвестному
удалось обмануть оракула, вроде бы контролирующего мысли всех окружающих его людей?
Или все-таки не всех? Во всяком случае, не исключено, что мысли исследователей были ему
недоступны.
В конце концов, понятно, зачем нужен агрегат, контролирующий мысли отсталых
аборигенов, но никому из здравомыслящих людей не придет в голову ставить искусственный
разум выше собственного, естественного. Следовательно, логично предположить, что
исследователей было не трое, а четверо и именно этот четвертый сыграл роковую роль в
событиях многовековой давности. И именно его логику поведения не может понять оракул, на
протяжении многих веков проигрывая варианты одной и той же комбинации.
Процессия втянулась под своды величественного храма, и Ярослав вынужден был
прервать свои размышления. Судя по всему, предстояла церемония то ли бракосочетания, то ли
посвящения в гайосары Тела убитых по воле оракула йородов опустили на плиты вокруг
засветившегося голубоватым светом кристалла. Плиты были испещрены знаками, смысла
которых Ярослав не понимал, хотя и пытался их разгадать, стоя на одном из них вместе со
Светланой. Этих плит было пять. На пятой, окрашенной в ярко-красный свет, стоял
растерянный Кравчинский и шевелил беззвучно губами. Аполлон, судя по всему, понятия не
имел, что нужно делать дальше, и то ли изображал молитву, то ли действительно призывал на
помощь небесные силы.
Впрочем, откликнулась на его призыв только Катюша, смело подошедшая к одиноко
стоящему Аполлону и вскинувшая правую руку с диадемой. Логично было бы предположить,
что эту диадему жрец должен был возложить на голову невесты, но ничего подобного, Катюша
возложила ее на свою голову. Скорее всего, она нарушила тем самым какие-то неписаные
правила, поскольку собравшийся в храме народ глухо и растерянно зароптал. Однако дерзкую
ослушницу этот ропот не смутил, она подошла к кристаллу и склонила над ним увенчанную
диадемой голову. Вспышка за этим последовала настолько яркая, что Ярослав невольно
прикрыл глаза рукой. Следом за вспышкой света послышался еще и раскат грома, заставивший
возроптавшую было толпу пасть ниц на холодные плиты храма. Однако никаких разрушений и
тем более жертв за громом и молнией не последовало. Видимо, Йо решил на этот раз
ограничиться просто демонстрацией своей мощи. Когда Ярослав наконец оправился от шока и
открыл глаза, то увидел в руках у Катюши светящийся жезл, надо полагать и бывший символом
власти гайосара. Впрочем, жезл, кажется, светился не сам по себе, а лишь отражал свет,
исходящий из кристалла. Этот жезл Катюша торжественно вручила растерявшемуся Аполлону,
а потом встала по левую руку от Ярослава. Получалось, что гайосар вступал в брак сразу с
двумя женщинами, что, безусловно, противоречило нормам современной морали, хотя очень
может быть, что мораль времен прежних была более лояльной к любвеобильным вождям.
Опомнившиеся после встряски, вызванной громовыми раскатами, подданные на этот раз и
не думали роптать. Более того, они вслед за слегка оживившимся Кравчинским с охотою
повторили уже однажды прозвучавшую фразу:
- Да здравствует гайосар Ярослав Мудрый! Аполлоша не ударил в грязь лицом и под
ликующие вопли народа вручил детективу жезл как символ власти над окрестными племенами.
О чем он громогласно и заявил народу. Ярослав высоко поднял жезл над головой, после чего
направил его в сторону кристалла. Ничего особенного этим жестом он добиться не хотел,
просто так пошла рука, но тут же выяснилось, что пошла она в нужном направлении. Плиты, на
которых лежали тела погибших йородов, дрогнули и медленно стали опускаться вниз. На место
они вернулись через несколько секунд, но уже пустыми. Было ли это погребением или
прелюдией к воскрешению, Ярослав так и не понял, но на присутствующих в храме людей
происшествие произвело неизгладимое впечатление. В этот раз приветствие прозвучало
особенно громко и дружно:
- Да здравствует гайосар Ярослав Мудрый!
На этом церемония бракосочетания и возведения в сан была закончена, и Аполлон
Кравчинский величественным взмахом руки распустил почтенное собрание. Публика послушно
удалилось, оставив главных действующих лиц в тихом недоумении. Все, включая и Ярослава,
ожидали, что после церемонии оракул наконец угомонится и выпустит своих пленников на
свободу, но ничего подобного не случилось.
Анатолий Сергеевич Рябушкин был расстроен до такой степени, что даже совершил
святотатство, погрозив угасшему кристаллу кулаком.
- Откуда взялся жезл? - спросил Ярослав, разглядывая символ собственной
безграничной власти.
Жезл был сделан из странного металла красноватого цвета и увенчан фигуркой сокола,
расправившего крылья для полета. Вопрос свой детектив обращал к Катюше, но красавица
почему-то не спешила на него отвечать.
- Жена цезаря должна быть вне подозрений, - на всякий случай напомнил ей Аполлон
Кравчинский.
- Позвольте, - возмутилась Светлана, - но женой цезаря являюсь я. А эта девушка не
более чем самозванка!
- Будем считать, что у гайосара Ярослава Мудрого две жены, - дипломатично отозвался
Кравчинский. - И случилось это по воле оракула. С одной стороны, я не знаю, зачем ему это
понадобилось, с другой стороны, тогдашние вожди почему-то отдавали предпочтение бракам
полигамным, и в данном случае мы ни на йоту не отклонились от исторической правды.
- Жезл упал к ней в руки с потолка, - сказал Рябушкин. - Во всяком случае, мне так
показалось.
Ярослав вопросительно посмотрел на Катюшу, но та лишь покраснела и развела руками.
Похоже, она действительно не знала, откуда на нее свалился этот символ власти.
- Что вы к ней привязались? - заступился за девушку Иванов. - Все здесь делается по
воле оракула, и железку тоже наверняка подбросил он. Надо же было чем-то увенчать
церемонию. Отсюда и молния с громом, и этот царский жезл. Думаю, никакого иного значения
он не имеет. Меня больше интересует вопрос, когда все это наконец закончится? Какого еще
рожна нужно этой сбрендившей железяке? Все его условия мы уже выполнили. Трех человек
похоронили. Ну и что дальше? Или мы по гроб жизни будем теперь изображать жрецов и
вождей?
Вопрос, что называется, был задан по существу, вот только отвечать на него, похоже,
было некому. Во всяком случае, оракул с подсказками не торопился. Не исключено, конечно,
что подсказкой был жезл, который Ярослав сейчас держал в руках. Однако детектив не видел
пока замка, в который можно было бы вставить этот ключ. Несколько раз он направлял жезл на
кристалл, но ничего особенного не происходило.
- Может, следует ткнуть этой железякой в кристалл? - предложил Кравчинский. - Вон
там, в центре, есть что-то темненькое, похожее на замочную скважину.
- Я вас умоляю, Аполлон, - возмутился Иванов, - что значит ткнуть! Нам только не
хватало поломать эту инопланетную штуковину, чтобы застрять в ней навсегда.
Опасения Аркадия Семеновича показались Ярославу обоснованными, тем более что
никакого пятна в кристалле он так и не увидел, сколько ни всматривался. Надо было ждать.
Хотя Кузнецов и не понимал, чего именно. Его предположение о четвертом исследователе,
возможно, было верным. Но пока что непонятно было, кому именно из присутствующих здесь
людей оракул доверил эту сложную роль. Из числа подозреваемых можно было исключить с
большой долей вероятности лишь "императрицу" Светлану, ей полагалось быть местной
уроженкой. Оставались Кравчинский, Иванов и Рябушкин. Из этой тройки больше всех на роль
коварного злодея подходил, конечно же Аркадий Семенович. Но очень может быть, что дело
здесь вовсе не в злодействе, а просто в роковой ошибке.
- Вы знаете, я бы покушал, - высказал робкое пожелание Рябушкин. - Да и пить очень
хочется. Кстати, здесь в городке очень хороший квас. Может, сгоняем за харчами?
Надо признать, что со стороны оракула было большим свинством держать своих гостей на
голодном пайке и заставлять спать на голых плитах. Тем более что раньше он показал себя
весьма гостеприимным и заботливым хозяином. Во всяком случае, недостатка в еде и питье в
отстроенных им близ села Горелово дворцах не было. Ярослав на всякий случай еще раз ткнул
жезлом в сторону кристалла в надежде на отзывчивость оракула, но его жест и в этот раз
пропал впустую. Зато когда он ткнул жезлом в соседнюю плиту, просто так, для очистки
совести, она вдруг дрогнула и поползла вниз, напугав до крика стоявшего рядом Иванова.
- Осторожнее! - воскликнул Аркадий Семенович. - Я же вас предупреждал, Ярослав!
Через несколько секунд плита вернулась на место, неся на себе бездыханное тело Коляна
Ходулина. Самое интересное, что на этом теле уже не было раны, нанесенной мечом Будимира.
Однако надежды присутствующих, что Ходулин вот-вот очнется, не оправдались. Обследовав
тело, Рябушкин сообщил, что пульс не прощупывается.
- Возможно, просто время для воскрешения еще не подошло? - с надеждой
предположил Кравчинский.
- Либо он не воскреснет уже никогда, - мрачно изрек Иванов. - Я бы не стал его
трогать. Помочь мы ему не можем, а вот навредить - очень даже. Я еще раз настоятельно вас
прошу, Ярослав, будьте поосторожнее с этим жезлом, дабы не наделать беды. Давайте для
начала хотя бы осмотрим этот храм, где нам с вами, возможно, придется провести не один день
и не одну ночь.
Предложение было разумным, и все присутствующие на него немедленно откликнулись,
разбежавшись по потаенным углам огромного зала.
Не прошло и пяти минут, как Кравчинский сообщил о своей находке товарищам громким
призывным криком. Надо отдать должное оракулу, на пожелания своих гостей он откликнулся
воистину с царской щедростью. Да и помещение, в котором был накрыт стол, радовало глаз и
изысканной мебелью, и настенными рисунками явно инопланетного происхождения. Во всяком
случае, таких пейзажей на Земле никому из собравшихся за пиршественным столом видеть не
доводилось. Не исключено, что эти рисунки (а возможно, и фотографии) сохранились здесь с
тех времен, когда за этим столом восседали исследователи, ностальгировавшие по родной
планете.
- Видимо, эти инопланетяне ничем от нас практически не отличались, - задумчиво
изрек Кравчинский, разглядывая один из рисунков. - Дом, конечно, не нашей архитектуры, но
в принципе я вполне мог бы в таком жить. Скорее всего, думали и чувствовали они тоже
приблизительно как мы. И поступали в критических ситуациях точно так же.
Никто Аполлону не возразил, поскольку правота его была очевидной. К тому же все были
заняты поглощением пищи и обдумыванием ситуации, в которую неожиданно угодили.
Нервозность атмосферы не позволяла насладиться ни вином, ни задушевным разговором.
Особенно нервничал почему-то Иванов, без конца переглядывающийся с Хлестовой.
Ярославу показалось, что эти двое что-то затевают, однако навалившаяся на плечи усталость
помешала его размышлениям на этот счет. К тому же неугомонный Аполлон, не усидевший за
столом, прочесал окрестности и обнаружил несколько весьма пристойных помещений,
предназначенных для сна и отдыха. Лучшую из этих спален он тут же верноподданнически
предложил гайосару Ярославу Мудрому. Тот великодушно принял щедрый дар и тут же решил
использовать его по назначению. Младшую жену гайосар пригласил разделить с собой ложе
просто из предосторожности. В конце концов этот странный храм был довольно ненадежным
убежищем, и Ярославу хотелось уберечь дорогого ему человека от возможных неприятностей.
Возражений со стороны старшей жены не последовало, а Катюша, поломавшись для приличия,
согласилась последовать за отходящим ко сну детективом.
Нельзя сказать, что Ярослав заснул сразу. Помехой тому сначала были Катюша, а потом и
собственные мысли, жужжавшие в голове рассерженными пчелами. Более всего детектив
беспокоился за Коляна Ходулина. Смущало то, что оракул не спешил его воскрешать. Это
могло означать только то, что представление не закончено, а убитый на божьем суде
исследователь в дальнейших событиях участия не принимал. По прикидкам Ярослава самое
время было заявлять о себе четвертому исследователю. И он все больше и больше склонялся к
мысли, что роль этого четвертого доверена Аркадию Семеновичу Иванову. Ведь недаром же
оракул устранил его дважды: сначала как фон Дорна, потом как Доренко. Этот человек ему
нужен был именно как Иванов. Видимо, только в своем естественном качестве Аркадий
Семенович наиболее соответствовал отведенной ему роли. Чем руководствовался в своих
действиях четвертый исследователь, Ярослав мог только предполагать.
Возможно, им двигала любовь к женщине, возможно, жажда власти. Не исключено, что
эти люди потеряли надежду на возвращение на родную планету и им пришлось волей-неволей
адаптироваться к чужой среде. Вероятно, четвертый решил, что лучше быть первым в деревне,
чем вторым или сто десятым в Риме. Выбор истинного цезаря, что там ни говори. Так или
иначе, но он подготовил переворот и захватил власть. Кто знает, может, и пророчество оракула
было спровоцировано этим человеком. Ведь в отличие от Ярослава исследователи наверняка
знали, как воздействовать в нужном направлении на свой компьютер.
Трудность здесь заключалась в том, каким образом находящийся в здравом уме и твердой
памяти наш современник Иванов объяснит для себя необходимость устранения из игры
Ярослава Кузнецова. Но, похоже, Аркадий Семенович эту трудность для себя уже преодолел и
нашел общий язык с "императрицей" Светланой Хлестовой, с охотой предавшей своего
недавно обретенного, но неверного "мужа". Видимо, побудительным мотивом действий
царской дочери тех давних времен тоже была примитивная ревность. Вновь избранный гайосар
отдал предпочтение своей давней возлюбленной, и это во многом предопределило его судьбу.
Царские дочери обычно не прощают подобного пренебрежения. Впрочем, обычные женщины
тоже.
Заслышав шум, Ярослав потянулся к мечу, но это был всего лишь Кравчинский,
пришедший навестить приятеля в неурочный час. Бросив взгляд на спящую Катюшу, Аполлон
ехидно усмехнулся:
- Я так полагаю, благородный гайосар, что не помешал вашим сексуальным утехам?
- Ближе к делу, - строго потребовал Ярослав.
- Понял. - Жрец Вадимир приложил с готовностью руки к груди. - На тебя готовится
покушение, заговор вступил в решающую фазу.
- Кто донес?
- Следователь прокуратуры Анатолий Сергеевич Рябушкин, не пожелавший в данной
ситуации просто умыть руки, как ему это настоятельно советовали.
- Кто советовал?
- Разумеется, Иванов со Светкой. Все-таки она на редкость коварная женщина,
согласись. Зря Иванов с ней связался. Сначала она ухайдокала императора, теперь покушается
на гайосара. Это уже комплекс какой-то.
- Зря ухмыляешься,-вздохнул Ярослав.-Дело серьезней, чем ты полагаешь. У нас есть
все шансы утонуть в этого чертова компьютера воспоминаниях на веки вечные.
Кравчинский хотел что-то сказать, но не успел... Вновь послышался шум, но в этот раз
куда более громкий, солидная дверь слетела с петель, и в спальню ворвалась целая орава
вооруженных людей, возглавляемых Аркадием Семеновичем Ивановым.
- И ты, Брут! - успел крикнуть ему Ярослав, хватаясь правой рукой за меч, а левой - за
жезл.
Мгновенно проснувшаяся Катюша вскочила и закричала в ужасе. Ярослав прыгнул вперед
прямо с постели, целя мечом в голову Иванова, но, к сожалению, промахнулся. Аркадий
Семенович успел спрятаться за чужую спину. Меч гайосара пронзил грудь одного из
нападающих, а жезл оглушил второго.
- Уходите! - успел крикнуть Ярослав Катюше и Аполлону.
В спальне имелся второй выход. Кравчинский далеко не случайно предложил Ярославу
Мудрому именно эту опочивальню. Теперь поэт тянул растерявшуюся Катюшу к стоящему у
стены шкафу и лихорадочно шарил ногой по полу, пытаясь нащупать носком башмака нужную
плиту. Наконец ему это удалось, и громоздкий, казавшийся неподъемным шкаф бесшумно
отодвинулся в сторону, открывая широкий проход.
Нападающих было более десятка, и хотя они большей частью скучились в дверях, мешая
друг другу, Ярослав очень хорошо понимал, что долго против такой оравы ему не
продержаться.
- Не валяйте дурака, Кузнецов! - крикнул ему из-за спин пособников Иванов. - Это же
просто шоу! Победитель получает все, и только. Отдайте жезл гайосара, и мы закончим игру.
- А зачем вам жезл? - полюбопытствовал Ярослав, отражая удар в голову и нанося
ответный опрометчивому противнику.
Очень может быть, что Аркадий Семенович был прав, но Кузнецову не хотелось
проигрывать даже в спортивном состязании. Тем более что расклад в игре был изначально не
джентльменский - десять против одного. Впрочем, сейчас уже семь. Точнее, шесть. Удар
Ярослава поверг на пол еще одного соперника, но, к сожалению, легче ему от этого не стало. К
заговорщикам присоединилась
...Закладка в соц.сетях
