Жанр: Фантастика
Легенда о велесе
...али ее, и лишь одно становилось
понятным - она должна что-то делать. И поскорее, пока еще есть время, пока она
свободна и Перун, представлявшийся ей теперь чудовищем, не вернулся в замок.
Решение пришло совершенно неожиданно. Отдыхая в лучах весеннего солнца, Дива
внезапно заметила в небе над башнями два силуэта. Приглядевшись, она узнала Стривера
и Меру, кружащих в вышине. Супруги парили в теплых потоках воздуха, наслаждаясь
полетом и обществом друг друга. При виде этой счастливой пары слезы навернулись на
глаза Дивы, и она, заломив руки, с завистью и болью смотрела на них. Ей казалось, что
она слышит их голоса и веселый смех, и неожиданно Диву, словно молния в ночи, озарила
мысль о том, что она должна делать, чтобы навсегда избавиться от ужаса, не оставлявшего
ее все эти дни. Женщина бросилась в свои покои.
С тех пор как она вышла замуж за Перуна, белые лебединые крылья, подарок Стривера,
так и валялись в одной из ее комнат, забытые всеми, но целые и невредимые. Дива не
знала, что произошло с ними за эти годы, и сейчас она с трепетом, осторожно, боясь
сделать лишний шаг, открыла дверь в заветную комнату.
Беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, что крылья совершенно целы и хоть
сейчас готовы выдержать любой перелет. Уверенность в этом придала Диве
решительности и сил. Теперь оставалось только одно - чтобы никто не мог ей помешать.
Дива начала собираться. Все, что ей нужно было, это небольшой запас пищи и ее
ребенок. Она была готова в считанные минуты, надо только дождаться заката. Но день и
так клонился к вечеру, и ожидание, занятое мыслями о том, все ли собрано и куда ей
отправиться, оказалось коротким.
В те минуты, когда солнце коснулось краем горизонта и замок понемногу стал
отходить ко сну, Дива осторожно выбралась на парапет, покинув башню. Спрятавшись за
уступ стены, где ее не могла увидеть стража, она теплым платком привязала к груди
корзинку, в которой мирно спала девочка. Потом надела крылья, проверив, крепко ли они
держатся на плечах. Она плохо представляла, куда полетит, и знала лишь, что это будет
достаточно уединенное место, где ее не смогут обнаружить в течение нескольких лет,
чтобы девочка могла подрасти и потом постоять за себя. Может быть, там, куда приведет
ее судьба, она сможет найти нового мужа, который с пониманием отнесется к ее
прошлому и поможет забыть и Перуна, и Велеса, и погибших детей, позволит начать жить
заново. Она знала точно - что бы ни случилось, в замок она больше не вернется. Лучше уж
погибнуть, бросившись в море.
Белое оперение лебединых крыльев ярко выделялось в вечернем полумраке и Дива
долго не решалась броситься с уступа, опасаясь, как бы стража ее не заметила и не
подняла тревоги раньше времени. Кроме того, она так долго не поднималась в воздух, что
успела забыть все уроки Стривера.
Набрав полную грудь воздуха и доверившись судьбе, Дива распахнула крылья и
бросилась вниз.
Судьба улыбнулась ей - не успела беглянка испугаться стремительно приближающейся
земли, как ветер, налетевший сбоку, толкнул ее, принял на себя и поднял высоко, почти
до самой крепостной стены, и отнес в сторону от дороги и замка, к морю. Оказавшись над
морской гладью, Дива неожиданно успокоилась и отдалась на волю ветра.
В первые минуты полета ее не заметили, а потом, когда она пролетела первую версту
и, следуя всем изгибам береговой линии, повернула прочь, в глубь материка, она поняла,
что теперь ее никто не достанет. Радостный смех вырвался у нее из груди. Раскинув
крылья, подставив разгоряченное лицо бьющему в лицо ветру, Дива впервые за долгое
время улыбалась, смеялась, плакала от счастья и что-то кричала, путаясь в словах.
Она не знала, куда летит. Ей было совершенно все равно, что там, впереди, какая земля
лежит перед нею. Она не вглядывалась в быстро темнеющий воздух, она была свободна и
могла лететь куда захочет. Пройдет слишком много времени, прежде чем ее хватятся - вся
ночь и часть утра. Как надеялась беглянка, она успеет спрятаться так хорошо, чтобы ее не
нашли ни друзья, ни враги.
Преследуемый Перуном, Велес уходил на запад - другого пути у него не было. Его
измученный, опавший с тела жеребец устал бороться с необычайно выносливым
соперником, который то и дело возникал то справа, то слева, преследуя его с
неотвратимостью судьбы.
И теперь впереди мрачной черной стеной вставали Дикие Леса. Веками стояли они,
грозные и неприступные, наглухо закрывшись от всего мира. Какая жизнь бродила под их
кронами, какие дела вершились там, в чащах, кто населял их - оставалось загадкой. Их
обходили стороной, и даже сейчас, когда смерть висела за плечами, Велес чувствовал
страх, против воли направляя коня навстречу неизвестности.
Много лет миновало с той поры, когда они с Даждем, еще юные, веселые, поотрочески
наивные, уверенные, что весь мир лежит перед ними и нет на свете преграды,
способной их остановить, впервые пускались в далекий путь, и то у них вдвоем не хватило
смелости, чтобы нарушить невидимую границу между жизнью внешнего мира и Дикими
Лесами. Там бродили твари, давно исчезнувшие в других землях, там таилась жизнь,
враждебная всему, даже самой себе. Ступать туда означало смерть еще более верную, чем
от копья Перуна. Но Велес хотел жить.
Леса вокруг становились все глуше и глуше. Дубы и буки, сплетаясь ветвями,
образовывали сплошную стену. Лучи солнца не пробивались сквозь кроны. Копыта
усталого коня глухо и гулко стучали по твердой, как камень, земле. Тишина, словно
туман, поднималась навстречу - тишина, не сулившая ничего, кроме опасности.
Неожиданно впереди разверзнулось урочище - черное, как ночь, и глубокое, как
пропасть. Корявые ветки полусухих, лишенных листьев кустов, торчащие из него,
напоминали костлявые лапы-руки нежити, готовые схватить и уничтожить любого. За
урочищем начинались Дикие Леса, мир смерти.
Еще не поздно было повернуть назад и попытаться спастись другим путем, но
отступать Велесу было некуда. Стена дубов расступилась перед изгнанником и
сомкнулась за его спиной, отделяя его от внешнего мира.
Не первый день продолжался его путь по Диким Лесам. Конь с расчетливой
осторожностью ступал по твердой земле, усеянной толстым ковром слипшихся от
времени, опавших листьев и мелких веточек. Толстые стволы деревьев почти не оставляли
никакого просвета между собой, образуя такой плотный покров, что сквозь него не
просачивалось к земле ни капли солнечного света, ни дождя. Узловатые корни деревьев
оплетали камни. Казалось, что это огромные пещеры, низкие своды которых
поддерживаются колоннами старых стволов. Это был мир, где дерево превращалось от
времени в камень, а камень становился деревом. Неизвестно, какие бури должны
прошуметь, какие катаклизмы должны сотрясти землю, чтобы исчез этот первозданный
лес. Он появился здесь за века до того, как родился Велес, и должен был исчезнуть через
века после его смерти.
Лес на первый взгляд выглядел мертвым, но на самом деле он был жив и полон жизни.
И эта жизнь чуяла Велеса и шла по его пятам.
Изгнанник знал это. Тишину леса время от времени нарушали далекие протяжные
голоса - какие-то звери двигались позади и по бокам от него, перекликаясь унылыми
голосами: плачем и воем, наводящим тоску. Останавливаясь на привал, Велес видел
поблизости силуэты тварей, напоминающих то поджарых крупных волков, то мелких
лисиц, то огромных ящериц. Порой прямо перед мордой его коня садилась большая птица,
но тут же улетала, хлопая крыльями, прежде чем ее удавалось как следует рассмотреть.
Твари боялись всадника, чуя его нечеловеческую природу, и близко не подходили, однако
продолжали странное преследование.
В темноте Дикого Леса нельзя было различить смены дня и ночи, а потому Велес не
знал, как давно они вышли на его след и по чьему приказу идут за ним. Он не знал, что
привлекает их больше всего - то ли его конь и он сам, то ли туша какого-то зверя,
которого он ухитрился добыть в самом начале пути. Разделанная, она висела на задней
луке седла, будоража нюх обитателей Леса.
Костер похрустывал ветками. Полупрозрачный дым клубами поднимался к
переплетенным веткам и уходил в сторону, растворяясь в темноте. Жеребец жался к
одному из толстых стволов, гораздо лучше хозяина чуя бродящих во мраке тварей.
Велес сидел на выступающем корне и не отрываясь смотрел на огонь. Он уже давно
понял, что заплутал, но никак не мог решить, в какую сторону отправиться.
Его постоянная "свита" бродила поблизости, и он мог слышать легкий шорох и иногда
тяжелое дыхание, когда кто-то из зверей, осмелев, подкрадывался совсем близко. Тихое
завывание и визги тварей давно уже стали привычным фоном, далеко и четко слышимым
в тишине.
Неожиданно мрак вечной ночи расколол многоголосый шум и рев. Жеребец завизжал,
ссаживаясь назад и не зная, куда бежать. Велес вскочил на ноги. Ему показалось, что мир
лишился рассудка. Быстрым движением он выхватил меч и крутнулся на пятках, в любую
минуту ожидая нападения.
Вой приближался, разрастаясь. Казалось, все волки мира собрались вокруг поляны и
теперь шли на приступ, подбадривая себя нескончаемыми воплями.
Вдруг вой стих так же внезапно, как и начался. Ничего не понимавший Велес
осторожно оглядывался и не сразу в наступившей, почти мертвой тишине расслышал
приближавшиеся новые звуки, напоминавшие нежный перезвон колокольчиков и
журчание ручейка. Внезапно до его слуха донесся легкий перецок копыт - какая-то
лошадь или олень несся прямо в его сторону.
Завывания продолжались, но где-то вдалеке, и Велес подумал, что волки учуяли и
погнали другую жертву, а он здесь ни при чем. Но не успел он обернуться, как перед ним
из чащи возникла высокая тонконогая белая лошадь с развевающейся гривой. Она
вылетела на свет костра внезапно и замерла как статуя, клоня вниз маленькую головку на
красивой шее.
И жеребец, и Велес с одинаковым изумлением уставились на неожиданную гостью. Но
еще больше изгнанника поразила не лошадь, а всадница. На спине лошади, боком,
опираясь о круп руками и поджав босые ножки, сидела юная девушка, почти ребенок.
Она была в длинной рубахе без рукавов, окрашенной соком травы. Подол был чуть
надорван, позволяя видеть исцарапанные ножки. Лохматая светлая коса девушки
свешивалась на маленькую грудку. На ее детском личике горели большие светлые глаза.
Девочка с недетской твердостью окинула взглядом поляну и остановила взгляд на Велесе.
Под ее взглядом он почувствовал слабость. Опустив меч, он сделал попытку шагнуть к
девочке, но остановился, удержанный взором ее глаз - настолько чужим и холодным он
был. Сквозь эту холодность и отчужденность не сразу пробился слабый огонек
любопытства.
Маленькие губки девочки чуть дрогнули - она хотела что-то сказать, но раздумала.
Поерзав на спине лошади, она протянула руку, пошевелила пальцами, и кобыла ее легкой
тенью растворилась в лесу. Ничто не шевельнулось на поляне - даже костер не дрогнул,
когда через него перелетела белая лошадь.
Велес долго еще потом раздумывал и спрашивал себя - не померещилось ли ему это
странное видение.
Густой первозданный лес внезапно расступился, отхлынув в стороны и открывая
большую поляну. Окружавшие ее дубы образовали ровный и довольно просторный круг -
их протянутые к середине ветки не могли переплестись в потолок, как в других местах, и
днем сюда заглядывало солнце.
В самой середине поляны на небольшой насыпи возвышался огромный древний дуб,
вольно расправивший сучья. Вершина его, казалось, поднималась выше крон девственного
леса - не случайно остальные деревья не осмеливались расти поблизости. Половина
сучьев его была сухая. Лишенные коры, они торчали в разные стороны, словно руки
слепца.
Под каждым суком был врыт в землю деревянный столб, сверху донизу покрытый
стершимися от времени знаками. Вокруг каждого столба земля была покрыта слоем золы
и пепла, а снизу они почернели и обуглились. Точно такие же следы кострищ тянулись по
краю поляны.
На голых сучьях качалось несколько трупов - людей, волков, медведей, даже какая-то
птица. Все тела давным-давно высохли и наполовину истлели. Кости с трудом
скреплялись между собой темной подсохшей кожей и остатками плоти.
Мрак, окружавший поляну, стал понемногу рассеиваться - то тут, тот там в чаще леса
замелькали огоньки, приближавшиеся к дубу со всех сторон. Но это не были глаза
хищников - по мере того как они подходили, становилось ясно, что это факелы, которые
несут люди.
Двигаясь совершенно бесшумно, высокие сгорбленные фигуры в плащах, скрывавших
головы и руки, перепоясанные полосками шкур, медленно выходили на поляну. Ступая
легко, словно тени, они заполняли ее всю. Среди них стали попадаться и другие люди -
воины, одетые в шкуры и выделанные кожи, вооруженные дубинами, копьями и грубо
сработанными бронзовыми мечами. Некоторые несли живую дичь, вязанки хвороста,
другие тащили пленников - те были крепко связаны сыромятными ремнями так, что не
могли пошевелить и пальцем. В основном это были мужчины, но мелькнуло и несколько
женских лиц.
Все воины были как на подбор - среднего роста, широкоплечие, кряжистые, со
взлохмаченными светлыми волосами, заросшие бородами по самые глаза. Повинуясь
незаметным взглядам и знакам людей с факелами, они по одному подходили к столбам и
складывали свою ношу на землю. Те, кто несли хворост, оставались на месте, прочие
отступали к краю поляны, подняв оружие. Пленников сносили к дубу и вповалку
складывали на землю у его корней.
По краю поляны, куда отошли воины, один за другим загорались костры. Поляна
оказалась словно в огненно-дымовом кольце, и тогда сгорбленные фигуры с факелами
наконец ожили. Не поднимая голов и не глядя по сторонам, они плавно выстроились в
цепь и двинулись кольцом в обход дуба, мерно притопывая ногами на каждый третий шаг.
Замершие у кольца огня воины во все глаза жадно смотрели на действо. Двигаясь сонно,
как зачарованные, они вдруг начали бить концами копий по земле, создавая мерный
глухой ритм, сливавшийся с ритмом шагов людей под дубом. Те успели сделать два
полных круга, прежде чем откуда-то зазвучала странная песня, исполняемая тихими
гнусавыми голосами:
Хаат, гтаат, паннай, паай!
Поп-а-лорри, шэнни, шай!
Эннем, меннем, леннем, ло,
Банне, панне, маннэ, мо!
Ритм песни постепенно ускорялся - все быстрее стучали воины копьями по земле, тоже
начиная пританцовывать, все стремительнее кружили фигуры с факелами. Их круг
разбился на несколько групп - каждая обособилась и исполняла свой танец. Некоторые
воины, подбадривая себя криками, скакали на месте.
Неожиданно бешеный танец прекратился. Люди с факелами разом остановились и
отпрянули в стороны, в мгновение ока восстановив идеально ровный круг. Обратившись
лицами к дубу, они в едином порыве вскинули факелы вверх. При этом накидки упали с
некоторых из них, открыв узкие бледные лица мужчин без возраста и без единого волоска
на щеках. Их впалые щеки заливал пот, они тяжело дышали открытыми ртами и не все
сразу смогли в наступившей тишине подхватить новый запев - протяжный и тихий,
похожий на волчий вой.
От первых же согласных звуков напева на поляне стали происходить странные вещи.
Костры, образовавшие кольцо, разом притухли, и сизый дым клубами потек низко над
землей. Зато кучи хвороста у столбов, на которых была сложена дичь, сами собой
вспыхнули и занялись веселым ярким пламенем. Связанные жертвенные животные
забились, завопили, сгорая заживо. На лицах многих пленников, которых пока не тронули,
отразился ужас - ветви старого дуба, подчиняясь колдовскому напеву, зашевелились,
качаясь и клонясь к земле. Высоко в кроне что-то зарокотало на разные голоса, налетел
ветер. Он разметал дым, который заполнил поляну, описал почти полный круг, собирая
клубы вместе, и ненадолго закрыл от взоров присутствующих основание дуба. Когда же
ветер наконец утих, стали гаснуть один за другим костры около столбов. Замигали и
начали гаснуть огни вокруг поляны. Только факелы в руках поющих колдунов продолжали
ровно гореть, отгоняя тени в чащу.
Сизый дым постепенно оседал, растворяясь в воздухе. Пленники, сваленные в кучу у
корней дуба, задохнулись в нем и потеряли сознание. Высокие фигуры колдунов нарочно
скрывали основание дерева от чужих взглядов, и когда они раздались в стороны, весьма
немногие воины сдержались, чтобы не разразиться криками почтения и страха.
В стволе дуба открылась узкая длинная щель с обугленными краями. Из нее появился
человек.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Велес наблюдал за всем этим с безопасного расстояния. Блуждать в одиночестве ему
уже надоело, и, увидев вдалеке свет, он, не раздумывая, отправился в ту сторону. Одного
беглого взгляда на фигуры с факелами оказалось достаточно, чтобы он понял, куда попал.
Вспомнились сразу все старые легенды о народе, что живет в Диких Лесах, поклоняясь
деревьям, ручьям и травам и беседуя с ними на давно исчезнувшем языке. Это были они,
сами себя именующие друидами и называвшиеся на всех языках по-разному, но всюду это
означало "несущие смерть". Велес, сам того не подозревая, оказался так близко от них,
что его жизни стала грозить опасность.
Решив не рисковать, Велес осторожно развернул коня и направил его обратно в чащу.
Тем временем воины на поляне подались вперед, пожирая появившегося из дуба
человека жадными взорами. По мере того как они узнавали его, радость загоралась на их
лицах.
- Таран!.. Таран! - раздались восклицания. Слившись в единый вопль, они заполнили
собой всю поляну и взорвали лесную тишину. Их крики эхом отдались далеко в чаще.
Тот, кого называли Тараном, был на целую голову выше любого воина и друида.
Одежда из грубого холста и хорошо выделанные шкуры облегали его мощный торс.
Взлохмаченные волосы топорщились. В руке он держал боевое копье, на которое
опирался, словно на посох. Глаза его гневно и властно засверкали, когда он окинул
взглядом поляну, и воины разразились радостными криками, а жрецы-друиды
расступились в стороны.
- Таран! Таран! - послышался голос от края поляны. - Будь вечно с нами!
- Будь нашим вождем, Таран! - подхватил другой голос.
- Веди нас в бой! - закричал третий.
- Даруй нам удачу!
- Боги с тобой!
- Победы! Победы!
- Веди нас!
Голоса становились все громче и громче, сливаясь в единый невнятный шум. Воины
словно обезумели, выкрикивая приветствия и мольбы, словно Таран, их боевой вождь, был
настоящим богом. Впрочем, так оно и было - от рождения Таран умел то, что не по силам
даже некоторым жрецам. Он мог точно указать, где и когда нанести удар соседям, как
загнать самого опасного зверя, мог упросить духов о помощи в походе. Он умел незаметно
появляться и исчезать - даже жрецы не могли ходить так бесшумно! Таран был живым
богом племени и грозой других народов.
От шума, гвалта и, главное, притока свежего воздуха некоторые понемногу стали
приходить в себя. Открывая глаза, они осматривались с тревогой, и в глазах их понемногу
начинал загораться ужас, когда они узнавали Тарана - вождь стоял в нескольких шагах от
них.
Жрецы заметили, что люди приходят в себя. Они медленно расступились, образуя
свободный проход к дубу. Воины без слов поняли их движение, и несколько самых
нетерпеливых устремились к дереву.
- Таран! Таран! Тебе! - кричали они.
Пленники поняли все, только когда жадные руки вцепились в них. Они забились,
безуспешно пытаясь вырваться. Кто-то невнятно забормотал на своем языке, но их,
сопротивляющихся, волоком подтащили к вождю и бросили к его ногам.
- Тебе, Таран!
Жрецы и воины разом пришли в движение - одни устремились в чащу за хворостом,
другие - к дубу. Не прошло и нескольких мгновений, как был разложен большой костер, а
вокруг него - десяток меньших.
На глазах замерших пленников и нетерпеливо переступающих на месте воинов Таран
вышел вперед и вскинул руку с посохом-копьем.
- Великий отец, дай мне силы! - громогласно воскликнул он, подняв глаза к веткам
дуба, и тут же стремительно ткнул копьем в краду.
Воины разразились удивленными криками - из того места, куда врезалось копье, пошел
дымок, а вскоре и язычки пламени. Жрецы расступились, и даже сам Таран, казалось, был
поражен своей удачей.
- Духи даровали нам милость! - воскликнул он. Воины снова заголосили и как
одержимые ринулись на пленников. Те пытались сопротивляться, но это только
раззадорило их убийц. Связанных людей одного за другим подтаскивали к костру и одним
движением перерезали горло. Снующие вокруг жрецы всякий раз успевали подбежать и
подставить под льющуюся кровь деревянную миску. Собрав дымящуюся, едко пахнущую
влагу, они спешили к дубу - омочить кровью корни дерева. Воины тоже не отставали -
позволив жрецам собрать кровь, они жадно выпивали остатки, после чего принимались за
разделку тел, готовя обычный пир победителей.
Не прошло и нескольких минут, как все пленники были убиты. Только двое избежали
ужасной участи стать пищей воинам - одного, самого первого, убил Таран: насадив на
копье, он с размаху бросил человека в огонь, а второго жрецы подвесили к веткам дуба.
На траве валялись отрубленные части тел и внутренности, в воздухе плавал запах
паленого и жареного мяса, и воины предвкушали трапезу, когда издалека донесся
тревожный крик.
Таран первый насторожился, прислушиваясь. Взглянув на своего вождя, воины
потянулись к оружию.
На первый взгляд казалось, что в чаще Диких Лесов кричит птица, но Таран,
прислушиваясь к ее воплям, вдруг взревел как бык и пристукнул копьем по земле.
- Чужой! - закричал он так, что костры мигнули, - Чужой вторгся в наши земли!
Найдите того, кто осмелился приблизиться, и уничтожьте его!
Крики воинов были ему ответом. Похватав оружие, они ринулись в направлении,
которое указывало копье Тарана. С ними было несколько жрецов.
Велес услышал крики, доносящиеся издалека, но не придал им большого значения. В
темноте двигаться приходилось очень медленно, и его конь шел шагом. По следам
жеребца его обнаружили очень быстро, но Велес почувствовал опасность только тогда,
когда над его плечом просвистело, ударившись о дерево, короткое копье. Развернувшись
назад, Велес сразу понял, что на сей раз охота ведется за ним.
Десятка три или четыре воинов в звериных шкурах, с копьями и дубинами, окружали
его. Позади полукольцом наступали жрецы-друиды. Факелы в их руках освещали место
схватки.
Подняв меч, Велес бросился в самую гущу нападающих. Конь его, оскалившись и
хрипло визжа, вертелся на месте, в то время как его всадник, подняв меч двумя руками,
разил направо и налево. Уже несколько мертвых тел, рассеченных на части, валялись на
земле, но воинов с дубинами становилось все больше и больше, и они все лезли вперед с
безразличием зачарованных животных. Велес понял, что совершил ошибку, сразу
остановившись и приняв бой, но отступать было поздно.
Какая-то тяжесть упала ему на плечи с ветвей. Скинув человека одним движением,
изгнанник снова кинулся в бой, но этот краткий миг остановки дал его врагам передышку.
Сразу десяток рук вцепились в него, начали вырывать меч, навалясь своими телами.
Стиснув зубы, Велес попытался применить свою силу, но не смог сосредоточиться.
Врагов было слишком много. Чьи-то зубы впились ему в запястья, шею. Несколько
дубинок без устали колотили по спине и голове. Избиваемый жеребец еле держался на
ногах и уже не пытался убежать, а только прилагал неимоверные усилия, чтобы не упасть.
Пораженный метким ударом в висок, он со стоном упал на землю, а Велес вылетел из
седла.
Он тотчас же вскочил. При падении меч выпал из его руки, но он успел завладеть чьейто
дубиной и пошел крушить направо и налево черепа, руки, ноги, груди и спины,
отбрасывая в сторону одного врага за другим.
Однако силы были слишком неравны. Все больше и больше воинов, не обращая
внимания на раны, повисали на нем, и наконец сила одолела силу. Велес почувствовал,
как чужие руки, вырвав у него дубину, поднимают его над землей и несут обратно, к
костру на поляне.
Решив дорого продать жизнь, Велес отбивался и сопротивлялся даже тогда, когда его
протащили волоком мимо гаснущих костров к дубу. Жрецы, не принимавшие участия в
погоне и охоте, уже завершили обряд и готовились к новому. Велеса, опутанного
обрывками ремней и чужих шкур так, что он не мог пошевелить и пальцем, бросили у
корней старого дуба на раскисшую от пролитой крови землю. Откуда-то появились новые
факелы взамен прогоревших, и жрецы закружили подле дерева с тихой заунывной песней,
от которой у Велеса сразу заломило в висках и захотелось спать. Борясь со сном, он
отчаянно сопротивлялся чарам, которые опутывали его, мешая даже думать и реально
воспринимать происходящее.
Неожиданно земля загудела под чьими-то тяжелыми шагами. Превозмогая боль и
тошноту, стараясь отвлечься от сводящего с ума пения, Велес с трудом повернул голову и
остолбенел.
С него сразу слетел умиротворяющий сон и покой. Над ним, опираясь на копье, стоял
высокий человек, до того похожий на Перуна, что сначала Велес подумал - это он. Лишь
приглядевшись, он заметил, что незнакомец повыше ростом, чем его враг, почти на
вершок, немного моложе и отличается более резкими и грубыми чертами. Его
крючковатый нос нависал над лохматыми усами. Борода и торчащие в разные стороны
волосы были ярко-рыжего, почти желтого цвета, в то время как волосы Перуна были
темнее, а в бороде блистала седина. Синие, как весеннее небо, глаза с ненавистью
уставились на Велеса.
- Ты злой дух, посланный врагами уничтожить нас! - заявил он. - Ты нарушил наш
покой, явившись в наши земли! За это ты умрешь во славу Великого отца!
Копье с наконечником устрашающего вида оказалось перед самым носом Велеса. Тот
напрягся, отчаянно пытаясь разорвать невидимые путы заклятий, и с содроганием
почувствовал, что не может этого сделать. Человек, склонившийся над ним, тоже обладал
колдовскими силами, как и друиды. Каждый по отдельности был гораздо слабее Велеса,
но сейчас они объединились и являли силу, с которой не всякий справится.
- Твоя кровь напитает наших духов и устрашит твоих вождей, но сначала..
...Закладка в соц.сетях
