Жанр: Фантастика
Обреченный на любовь
... зарядил посуду в мойку и
сел на стул. Внезапно навалилась неподъемная усталость. Словно на
плечи угнездили земной шар.
Чуть слышно звякала посуда, в столовой переговаривались сыновья. Потом
там все затихло: наверное, парни отправились к себе. А потом на кухню
заглянула Вита, села рядом с Калиновым, прислонилась к его плечу.
- Мне кажется, Сельма что-то подозревает, - сказала она чуть слышно.
- С чего ты взяла?
- Она так странно смотрела на меня, когда мы разговаривали... Словно
думала совсем о другом.
- А о чем вы разговаривали?
- О ее кавалерах. Девочку беспокоит, что она не может решить, кто
ей больше нравится.
Калинов улыбнулся - земной шар свалился с плеч, - встал и принялся
доставать из мойки высушенную посуду. Вита продолжала сидеть. Когда
он сложил посуду в буфет, она вдруг спросила:
- Саша, неужели ты подумал, что я и в самом деле могла?..
- О чем ты? - Калинов медленно повернулся к ней. Как цветок к солнцу.
- Ты прекрасно знаешь, о чем! - Солнце было настойчиво.
- Нет, конечно! - соврал Калинов. - Глупости какие!
- Нет, не глупости, - сказала Вита равнодушно. - Ты подумал, я знаю.
Раньше бы так не подумал.
В душе Калинова проснулась ярость, подняла голову, огляделась. Он
сжал кулаки и медленно сосчитал до десяти.
- Хочешь ударить меня? - спросила Вита тихо. - Если будет легче, ударь...
Калинов через силу улыбнулся:
- Не говори ерунды! Ты-то тут причем?
- Все мы причем! - Вита встала, подошла к нему. - Наверное, мне надо
было развестись с тобой тогда... А я решила попробовать... Как же:
модная семья! Вита - прима Калинова. Звучит-то как!
Ярость улеглась. Калинов поднял руку и погладил жену по голове.
- Милая, я бы все равно не дал тебе развода. Ты мне была нужна тогда,
нужна и теперь. - И вдруг почувствовал, что, кажется, покривил душой.
- Нужна! - сказала Вита сквозь слезы. - Наверное... Только в качестве
кого?.. Ты меня сейчас погладил по голове словно маленького капризного
ребенка. - Она всхлипнула. - Эх, Сашенька, Сашенька! Как мало в твоих
ласках стало нежности!..
Она повернулась и выбежала из кухни. Калинов вздохнул.
Чушь какая-то, подумал он. Ну ничего, вернем Маринку, и все будет
по-прежнему. Столько лет жили...
Но интуиция подсказывала ему: по-прежнему уже не будет. А интуиции
он привык верить. Что-то сломалось в их жизни в последние два дня.
А может, и не в последние... Может, это "что-то" ломалось
уже давно, многие годы, и похищение Марины лишь ускорило процесс...
Он выключил аппаратуру и вышел в столовую. Виты не было. Калинов сел.
В доме стояла мертвая тишина. Как будто здесь и не жили. А через открытое
окно доносился шелест листьев и пение птиц. И Калинов вдруг понял,
что прислушивается - не раздадутся ли за входной дверью тяжелые в
последние месяцы, чуть шаркающие шаги второй жены.
Так он просидел с полчаса. Ничего за входной дверью не раздалось.
Тогда он встал и пошел спать.
Надо бы хоть ступеньки сделать скрипучими, подумал он, поднимаясь
по лестнице. А то как в склепе...
- Папа! - Из дверей своей комнаты выглядывала Сельма. - Папа, мне
надо с тобой поговорить.
Он зашел к ней.
- Слушаю тебя, дочь.
Дочь смотрела на него широко открытыми глазами, словно ждала чего-то.
Но, по-видимому, не дождалась.
- Скажи мне, папа... - Она помедлила мгновение и вдруг словно выстрелила:
- Мама-два ушла от нас?!
Калинов сел на кровать, посадил Сельму рядом с собой.
- Почему ты так решила?
Она пристально смотрела ему прямо в глаза. Калинов расслабил мышцы,
улыбнулся.
- Я наводила сегодня справки, - сказала Сельма. - Мамы-два нет ни
в одной из Питерских клиник. Более того, ее нет ни в одной из клиник
всей планеты! Где она?
Вопрос был задан требовательным тоном. Калинов почувствовал, что если
он соврет, дочь обязательно это поймет. Он снова улыбнулся.
- Мама-два не ушла от нас, - сказал он спокойно. - Она вернется, через
несколько дней... Она в клинике, под псевдонимом... Я, к сожалению,
не могу сейчас сказать тебе всей правды. Ты узнаешь ее через некоторое
время, обязательно узнаешь, я тебе обещаю. Но волноваться нет никаких
причин, просто возникли определенные сложности...
- Это связано с твоей работой?
- Да, - коротко сказал Калинов.
Сельма кивнула. С лица ее исчезло напряженное ожидание, на щеках распустились
ямочки: она улыбнулась.
Калинов наклонился и поцеловал дочку в лоб.
- А в губы можешь? - спросила она.
- Зачем? - удивился Калинов.
Она пожала плечами:
- Просто интересно, как ты целуешься. Наверное, хорошо, раз у тебя
две жены... У нас мальчишки, как телята с мокрыми губами!
Глупышка, подумал Калинов. Вот ты и выросла.
- Они научатся, Сельма, - сказал он и подмигнул. - Они обязательно
научатся. Любви ведь тоже приходится учиться.
Похоже, учиться ей приходится всю жизнь, добавил он про себя и погладил
шелковистые дочкины волосы.
- Ложись спать, девочка. Все будет в порядке.
Выйдя от нее, он заглянул в спальню примы. Вита лежала на кровати
спиной к двери и, кажется, спала.
Ну и слава Богу, подумал Калинов.
Разбудили его знакомые тяжелые шаги. Он быстро натянул трусы и выскочил
из спальни. По коридору шла Марина, шла медленно, полуприкрыв глаза.
Как сомнамбула. Едва он подскочил к ней, она рухнула ему на руки.
Он подхватил жену и отнес в ее комнату. Положил на кровать прямо поверх
покрывала.
Марина лежала с закрытыми глазами. Дыхание ее было ровным, черные
волосы разметались по кровати, розовый костюм рельефно обтягивал круглый
живот.
- Что с ней?
Калинов обернулся. В спальню вошла Вита в ночной рубашке.
- Не знаю, - сказал Калинов. - Я ее только что обнаружил в коридоре.
Вита тронула ладонью Маринкин лоб.
- Вызови доктора.
Калинов бросился в кабинет. Взглянул на часы: четыре утра. Разыскал
домашний номер наблюдающего врача.
Зуев, по-видимому, спал очень чутко: уже через пятнадцать секунд его
слегка опухшее со сна лицо появилось на дисплее.
- Что случилось? - спросил он сквозь зевок. - Извините.
- Моя жена нашлась!
- Поздравляю, - сказал Зуев. - Что дальше? Надеюсь, не ради этого
сообщения вы разбудили меня.
- Она появилась дома, только что. И, по-моему, не очень здорова. Ей
нужна ваша помощь.
Доктор помотал головой, стряхивая остатки сна.
- Хорошо, - сказал он без энтузиазма. - Через несколько минут я буду
у вас.
Натянув шорты и рубашку, Калинов вернулся в спальню Марины. Вита уже
раздела секунду и уложила под одеяло. Сидя у кровати на пуфике, она
держала Марину за руку.
- Как она? - спросил Калинов.
- По-моему, просто спит, - сказала Вита. - Ты вызвал врача?
- Обещал быть через несколько минут.
- Надо бы встретить его у джамп-кабин.
Калинов спустился вниз. Входная дверь зияла открытой черной пастью.
Калинов вышел наружу. Над Ладогой уже наливался рассвет, но в тени
деревьев было еще совсем темно. Калинов зашагал к калитке. Выпавшая
роса холодила ноги, и Калинов вдруг обнаружил, что отправился встречать
доктора босиком. Он бегом вернулся в дом, надел туфли. И тут его осенило.
Он поднялся в кабинет, взял фонарик. А выйдя на улицу, осветил песчаную
дорожку перед дверью. На сыром от росы песке были неплохо видны следы
Маринкиных туфель. Вот только вели они не к калитке. Цепочка отпечатков
уводила куда-то за дом, в сад. Калинов двинулся по следам. В конце
дорожки отпечатки обрывались, но все равно было видно, откуда пришла
Марина: роса на траве была сбита. Выставив перед собой фонарь, Калинов
двинулся дальше. Через пятнадцать метров ему все стало ясно. Трава
на лужайке у фонтана была изрядно помята.
Он внимательно осмотрел лужайку и пошел встречать доктора.
Ознакомившись с показаниями своих приборов, Зуев сказал:
- Она просто спит. Думаю, ничего страшного нет. Пусть выспится, а
утром милости прошу в клинику, на более тщательное обследование.
Он поправил на руке Марины новый браслет и начал собирать аппаратуру
в чемоданчик. Вита посмотрела на Калинова.
- Я бы сделал ей анализ крови, - сказал тот. - И поторопился бы.
- Полагаете, могут быть следы препаратов?
- Да! Иначе с какой стати она спала бы в такой ситуации!
Доктор немного подумал, кивнул. Когда он приставил анализатор к обнаженному
плечу Марины, та вздрогнула, но не проснулась. Анализатор чуть слышно
защелкал. Зуев внимательно смотрел на дисплей.
- Есть следы, - сказал он наконец. - Похоже, она находится под действием
волюнтофага... Но следы очень слабые. По-видимому, использован препарат,
который быстро распадается в крови.
Калинов закусил губу. Вита посмотрела на него:
- Что это означает?
- Это означает, что она сейчас выполняет указания того, кто сделал
ей инъекцию, - сказал Зуев. - Волюнтофаг - это препарат, полностью
подавляющий волю человека. Ей приказали спать - вот она и спит. К
счастью, этот препарат не представляет опасности для физического здоровья
человека.
- Для физического? - Вита подняла брови. - А для какого же тогда здоровья
он представляет опасность?
Зуев беспомощно посмотрел на Калинова.
- Видишь ли, Вита... - Калинов подошел к жене и взял ее за руку. -
Если бы ей, скажем, приказали сойти с ума, она бы не сумела избежать
этого.
Вита сунула кулак в рот и прикусила костяшки пальцев.
- Не думаю, чтобы так было на самом деле, - поспешно сказал Калинов.
- Какой смысл?
Вита замотала головой. Калинов обнял ее и сказал:
- Я уверен, все будет в порядке... Иди-ка поспи еще.
Вита ушла. Зуев укоризненно покачал головой:
- Зря вы пустились в объяснения...
Калинов поморщился:
- Да я и сам понимаю, что зря... Черт знает, что меня дернуло! Наверное,
эта история все-таки сказалась на моих нервах. Ну а вы?.. Больше не
будете спрашивать меня, почему графики имели такую странную форму?
- Не буду, - буркнул Зуев. - Коллеги просветили!
Он собрал свой чемоданчик и ушел. Калинов проводил его до джамп-кабины.
Вернувшись обратно, он взял плавки и отправился купаться: все равно
уснуть теперь можно было только со снотворным, а снотворное за три
с половиной часа до работы используют только абсолютные кретины.
На пляже было пусто, лишь далеко справа виднелась одинокая фигура
такого же раннего купальщика.
Калинов вошел в воду и неторопливым брассом поплыл вдоль берега. Как
всегда, в объятиях ладожской воды хорошо думалось. Он не сомневался,
что здоровью Марины не нанесено никакого ущерба. Не для того ее похищали
и снова вернули. А вот угроза, высказанная во втором послании похитителей,
откровенно беспокоила его. Ему вдруг пришло в голову, что он практически
не знает Марининого прошлого, а зря... Ведь были же у нее мужчины
до встречи с ним: в двадцать четыре года девочек не бывает. И она
девочкой не была. Что если виновник случившегося - кто-то из ее бывших
ухажеров? Разумеется, думает, что он, Калинов, конечно же, разведется
с секундой: ведь с примой его связывает гораздо больший отрезок жизни!..
Хотя нет, чушь все это, отъявленнейшая чушь! Тогда и условие было
бы поставлено совершенно конкретно: развестись с Маринкой. Разумеется,
чушь! Кто же может надеяться, что Калинов разведется с беременной
женой? На такое может рассчитывать только сумасшедший.
Он перевернулся на спину и лег на воде, раскинув руки.
Надо все-таки браться за монистов, подумал он. Пусть Милбери поработает
с агентурой. А моих всех под охрану. На всякий случай... Кому же все-таки
выгодно, чтобы начальник отдела аномалий Социологической комиссии
развелся с одной из жен? Ортодоксам-церковникам?.. Разумеется! Какой
материал для проповедей! Господь наш вразумил грешника и направил
его на путь истинный. Искусителю не удалось удержать в когтях свою
жертву. Истинная вера - это вера в Господа нашего, а истинный супруг
- это супруг ЕДИНСТВЕННОЙ жены. И так далее... Вот только не верю
я, что церковь докатилась до киднапа... Лесбиянкам выгодно?.. Конечно.
Вот только выгода у них не прямая. Им это выгодно стратегически. Если
увеличится количество незамужних женщин, им проще вербовать новых
подруг... Одиноким выгодно?.. Без сомнения, но их выгода, как и у
лесбиянок, стратегическая. Если бы не один аспект, психологический.
Ревность самца-неудачника к самцу-баловню судьбы. И утоление этого
чувства - вещь уже сиюминутная. А ревность, как известно, - одна из
классических причин для умышленного убийства. Так что есть тут материал
для раскопок, есть!
Его мысли вернулись к Марине.
Применение волюнтофага объясняет многое. После инъекции с нею можно
было делать что угодно. Даже увести из супружеской постели... А уж
из Летнего сада - и вовсе не проблема. И саму инъекцию сделать - никаких
сложностей. Царапнули чем-нибудь в толпе руку... А вот вытащить теперь
из Марины информацию - проблема еще та! Наверняка перед расставанием
ей приказали все забыть: хемогипнотический блок. Не идиот же Калинов,
чтобы пытаться снять такой блок у беременной жены! Он бы и в другое
время поостерегся его снимать: на стадии опытов три четверти тех,
на ком отрабатывалась методика, закончили помешательством. Они были
добровольцами, но это не спасло разработчиков методики от решетки...
А вот ниточку здесь найти можно: не так-то просто достать такой волюнтофаг.
Хотя, конечно, труды предстоят немалые...
Он перевернулся на живот и поплыл назад. Сделал небольшую пробежку
- километра два. Дома первым делом отправился под душ. А потом заглянул
к Марине.
Она проснулась, едва он вошел. Увидела его, улыбнулась, протянула
к нему руки. Калинов наклонился, поцеловал ее в губы, погладил по
голове. Губы были мягкие, а волосы жесткие. Как и всегда...
Марина снова улыбнулась:
- Ты со мной как с маленьким ребенком!
Она села, свесив ноги с кровати. Но тут же снова легла, прислушалась.
- Она там бьется! - Марина взяла руку Калинова и, откинув, одеяло,
положила на свой круглый живот. - Чувствуешь?
Толчки были довольно ощутимыми. Калинов, не удержавшись, погладил
живот, потом осторожно убрал руку и набросил на жену одеяло.
- Хорошо, - сказала она, потянувшись, и закрыла глаза.
- Хорошо, - согласился Калинов. И осторожно спросил: - Где ты была?
- Когда?
- Вчера.
Она открыла глаза:
- Ты же знаешь... Гуляла по Летнему саду. Смотрела "Амура и Психею".
Разве ты забыл? Я же тебе вчера вечером рассказывала!
- Да нет, не забыл, - сказал Калинов. Все было ясно. - Это я так...
Кстати, твой врач хочет, чтобы ты сегодня легла в клинику на обследование.
В глазах Марины проснулась тревога.
- Почему? Я же себя хорошо чувствую... И почему он мне ничего не сказал?
Я у него была на днях, ты знаешь.
- И тем не менее врача надо слушать. - Калинов сконструировал на лице
выражение "строгий папочка".
- Хорошо-хорошо, - сказала Марина подчеркнуто-послушно и вновь потянулась
к нему.
- Вот и умница! - Он еще раз коснулся ее губ, а потом пристально посмотрел
в глаза.
Зрачки у нее были слишком большие. Тогда он, все так же пристально
глядя ей в глаза, сказал гранитным голосом:
- Спать... Немедленно спать... И проснуться после десяти часов утра...
А потом отправиться в клинику...
Лицо ее исказилось, взгляд окаменел, рука, лежащая у Калинова на затылке,
судорожно дернулась, соскользнула и упала на одеяло. Марина спала.
Калинов вышел из спальни и закрыл дверь на замок. Воровато оглянулся.
Свидетелей преступления в окрестностях не наблюдалось. Он посмотрел
на часы: была половина седьмого. Он спустился вниз. В ванной шумела
вода. Через несколько минут оттуда вышла Вита, одетая в халат. Подошла,
прижалась к плечу мужа.
- Ты от нее? Как она?
- Спит.
Вита вздохнула.
- Она все еще под действием этого зелья. Я приказал ей спать до десяти.
- Она просыпалась?
- Да... Она ничего не помнит. Считает, что вчера была в Летнем саду,
а вечер провела дома.
Вита, ничего не ответив, поднялась наверх. Калинов пошел на кухню,
заказал стакан апельсинового сока. Сел и медленно выпил, бездумно
глядя в стену. Минут через пять Вита вернулась, одетая в домашний
комбинезон. Села рядом.
- Надо, чтобы никто не задавал ей никаких вопросов, - сказал Калинов.
- Постарайся к десяти сплавить детей и Анфису из дома. Доктор просил
положить ее в клинику на обследование. Проводишь ее?
- Да, конечно... Ты запер дверь в ее спальню?
- Запер. Вот ключ. - Калинов опустил ключ в карман Витиного комбинезона.
- Надо, чтобы никто не задавал ей никаких вопросов, - повторил он.
- Врача я предупрежу. Ты поняла?
- Поняла... Долго она будет в таком состоянии?
- Одна инъекция волюнтофага действует не более шести часов. Так что,
в худшем случае, часов в девять действие его прекратится. Спать она
будет до десяти и больше чужих приказов выполнять не станет. Проследи
тут за всем.
- А ты?
- А я буду искать того, кто так с нею обошелся.
- Черт бы вас всех, мужиков, побрал! - сказала Вита со слезами в голосе,
встала и подошла к рисиверу. - Завтракать будешь?
- Буду. - Калинов встал, приблизился к жене и вдруг шлепнул ее по
круглому заду. - Ничего, мать! Прорвемся!
- Я просмотрел результаты контроля джамп-связи за вчерашний вечер
и ночь, - сказал Милбери. - Пусто. Никаких следов.
Калинов раздраженно побарабанил пальцами по столу.
- Ее вернули на флаере, - сказал он. - Сегодня ночью, с трех до четырех,
прямо в мой сад... - Он покачал головой. - Такой наглости я не ожидал!
Милбери после некоторых размышлений предложил:
- Можно попробовать выйти на этот флаер через компьютеры системы безопасности
полетов. Ночью не так много флаеров летает.
- Если только они шли на автопилоте. Впрочем, проверь... Хуже не будет.
- А могу я задействовать агентуру у монистов?
- Теперь можешь, но... Действовать аккуратно, наши агенты ни в коем
случае не должны знать сути дела. Пусть все выглядит, скажем, как
мероприятие по статистической обработке различных случаев киднапа.
Нечто вроде секретного социологического исследования. Подробности
проработаешь сам.
Милбери, кивнув, встал, но, словно вспомнив о чем-то, тут же сел.
Калинов поднял на него равнодушные усталые глаза.
- А ты не намерен, - проговорил Милбери, - взять под охрану членов
семьи?
- Намерен. Но этим я займусь сам!
Милбери ушел.
Калинов связался с О'Коннором. После дежурных приветствий сообщил,
что Марину вернули.
- Очень рад, - сказал О'Коннор. - Ты делаешь официальное заявление?
- Нет. Хочу заняться похитителями сам. Твои предварительные проверки
принесли какой-нибудь результат?
Кажется, О'Коннор даже обрадовался:
- Практически никакого. Кое-кто из специалистов по киднапу сейчас
на Земле, но они лежат в глубоком дрейфе. Личные дела, любовь, отдых,
финансовые операции... Все исключительно в рамках закона.
- Они не взяли денег, Джим!
О'Коннор удивленно присвистнул:
- Зачем же они ее похищали?
- Не знаю, - соврал Калинов.
- А тебе не кажется, что все это похоже на глупую шутку?
- Возможно... Ладно, буду разбираться.
В два часа Калинов отправился в клинику. Зуев встретил его в вестибюле.
- Мы ничего ей не сообщили.
- Как ее состояние? - спросил Калинов.
- Обследование уже закончено. Никаких следов волюнтофага в организме
ко времени обследования не сохранилось. Все анализы соответствуют
самочувствию нормальной женщины, ждущей ребенка. Девочка тоже в полном
порядке. Я бы вашу жену хоть сейчас отпустил домой, но пусть полежит
до завтра. На всякий случай... Должен сказать, похитители оказались
на редкость гуманными людьми. Не ожидал!
- Вы что, встречались раньше с похищениями?
Доктор улыбнулся:
- Нет, конечно... Литература, видео... Там они выглядят несколько
иначе.
Теперь улыбнулся Калинов.
- Пойдемте, - сказал Зуев. - Она сейчас на крыше. Нет причин отменять
солнечные ванны.
- Послушайте, доктор. - Калинов взял Зуева под руку. - А вы уверены,
что волюнтофаг не скажется на ребенке?
Доктор поскреб пальцами подбородок:
- Результаты обследования опасений не подтверждают. У вас будет очень
крепкая девчонка... Впрочем, если желаете, мы можем оставить вашу
жену в клинике до самых родов.
- Нет-нет! - быстро сказал Калинов. - Вряд ли подобная перспектива
ее обрадует. Будем надеяться, вы правы.
- Ее обследовал сам профессор, - сказал Зуев подчеркнуто-равнодушно.
- Можете поговорить с ним.
- Извините, доктор... Я полагаю, он скажет мне то же, что и вы.
- Разумеется. - Зуев сразу оттаял. - Если бы он мог сказать что-нибудь
другое, он бы с вами уже поговорил... Кстати, вы просили посоветовать
вам, как объяснить Марине Васильевне исчезновение из ее памяти вчерашнего
дня...
- Да-да, я и сам ломаю над этим голову.
- Не ломайте! Мы перед обследованием усыпили вашу жену, а когда она
проснулась, я сказал, что была применена новая методика, требующая
длительного времени, и что вашей жене пришлось посвятить сну целые
сутки. Я оформил ее поступление вчерашним утром.
- Спасибо, доктор! - Калинов крепко пожал Зуеву руку.
- Не за что, Александр Петрович. Ради здоровья матери и плода можно
пойти и на большие нарушения. Только предупредите тех, кто может заронить
в душу Марины Васильевны сомнение в моих словах.
- Не беспокойтесь, доктор!
Они еще раз обменялись рукопожатием, и Зуев проводил Калинова до лифта.
Выйдя на крышу, Калинов чуть не ошалел от такого количества полуобнаженных
беременных девиц, собранных в одном месте. Как и большинство мужчин,
ничем не прикрытые неестественно круглые животы дозревающих матерей
приводили Калинова в некоторую оторопь. Он вспомнил, какое раздражение
вызывала у него под конец беременности изменившаяся фигура Виты, его
худенькой стройной Виты. И когда родилась Сельма, радость новоиспеченного
отца смешивалась с восторгом мужа, получившего назад свою привычную
и желанную живую игрушку. Впрочем, с той поры прошло уже восемнадцать
лет, и теперь он относился к излишне крупным округлостям по-другому.
Что поделаешь - такова природа!..
Он нашел Маринку очень быстро. Никогда не менявшая цвет своих волос,
она оказалась здесь единственной брюнеткой. Пока он пробирался к ней
между часто стоящими ложами, будущие мамаши бросали на него любопытные
взгляды.
Марина лежала на правом боку и жарила спину, держа в руках книгу.
Она любила красное, и купальник на ней был, естественно, алым. Грива
черных волос рассыпалась по изголовью ложа. Едва тень от Калинова
упала на нее, Марина повернула голову.
- Ой, Сашенька! - Карие глаза засветились любовью. - Наконец-то ты
пришел!
Она села. Калинов осторожно обнял жену.
- Здравствуй, малышка! Как дела?
- Врач говорит, все в порядке, завтра отпустят. - Она прижалась щекой
к его плечу. - Как там Женька?
- Скучает по маме-два. Ждет-не дождется, когда вернешься... Что читаем?
Она протянула ему книгу.
- "Архитектура Петербурга середины XIX века", - прочел Калинов.
- Надо понемножку восстанавливать знания, - пояснила Марина.- За шесть
лет все позабыла.
- Ты хочешь вернуться в экскурсоводы?
- Да. Ты же знаешь, я всегда любила водить людей по нашему городу.
- Знаю. Десять лет назад ты хотела устроить экскурсию по Питеру некоему
Калинову из Твери.
- А он вместо экскурсии пригласил меня в ресторан. - Она вздохнула.
- И теперь ты жалеешь об этом, - сказал Калинов со смешком.
- Никогда я об этом не жалела.
- Отчего же такой тоскливый вздох?
Она снова положила голову на его плечо.
- Мне почему-то страшно, - прошептала она. - У меня такое ощущение,
будто скоро произойдет что-то непоправимое.
- Глупости! - Калинов потрепал секунду по щеке. - Что может с тобой
произойти? У тебя не первые роды!
- Нет, не со мной. Я почему-то боюсь за тебя.
- И давно у моей женушки такие страхи? - спокойно спросил Калинов,
старательно расслабляя мышцы лица.
- Нет. Мне стало страшно сегодня, после того, как я проснулась. Я
даже не могу объяснить, откуда он взялся, этот страх. Просто стало
страшно, и все. Не хочется расставаться...
- Но я никуда не улетаю!
- Да? - Лицо ее стало растерянным. - А мне кто-то говорил, что тебе
надо во Внеземелье.
Калинов коснулся теплых мягких губ, провел рукой по гладкой обнаженной
спине.
- Тебе приснилось, малышка! Черт бы побрал этих врачей, с их новой
методикой! Нормальному человеку нельзя столько спать!
- Девочки, время! - На крыше появилась дежурная сестра. - Пожалуйте
вниз!
Марина осторожно встала, отобрала у Калинова книгу.
- Я никогда никуда от тебя не улечу! - прошептал Калинов ей в самое
ухо, и она счастливо зажмурилась.
- Девочки, прошу вас! - снова подала голос сестра.
Будущие мамаши зашевелились, загомонили, выражая неудовольствие краткостью
процедуры.
- Я провожу тебя, - сказал Калинов.
Марина кивнула, одарив мужа таким взглядом, что у того зашлось от
нежности сердце.
- Пошли по лестнице, - сказала она. - Не хочу в лифт! Как будто в
стену замуровывают...
Когда спустились на ее этаж, Калинов спросил:
- А что еще снилось моей жене?
- Какой-то дурацкий сон был... Вроде бы я где-то долго сидела, чего-то
ждала. Какой-то мужчина со мной был...
- Что еще за мужчина? - Калинов шутливо погрозил ей пальцем. - Никаких
мужчин!
- Незнакомый, бородатый, толстый... Или без бороды... Не помню! Дурацкий
сон! Словно меня украли... - Она мотнула головой. - Нет, не помню...
Да и Бог с ним!
Калинов проводил ее до палаты, но внутрь заходить не стал. Распрощались
у дверей.
- Поцелуй меня! - попросила она, не выпуская из руки его пальцы, и
прильнула к нему.
Около лифта он обернулся. Она стояла в дверях, не сводя с него глаз.
Словно прощалась навсегда.
Спустившись вниз, он зашел к Зуеву.
- Ее что-то страшит, - сказал он. - И, по-моему, она смутно кое-что
помнит... Может, дадите ей успокоительного? Я боюсь, у нее будет шок,
если она вспомнит...
- Вряд ли она что-нибудь вспомнит... Но в любом случае, не беспокойтесь,
мы примем все меры!
Покинув клинику, Калинов не вернулся сразу в здание Социологической
комиссии. Около часа он прогуливался по парку, окружающему клинику,
срывал с деревьев листья, валялся на траве, принюхивался к цветам.
Но так ничего и не решил.
А когда вернулся в свой кабинет, на принтере его ждало очередное послание:
"Напоминаем тебе - первый день прошел!"
*
...Поділитися у соцмережах
