Жанр: Фантастика
Обреченный на любовь
...ассел.
- Ты на страже?
- Осталось несколько часов. Вы сделали, что собирались?
- Да. - Рассел поморщился. - Я доложил ситуацию. К сожалению, никто
не поверил...
Как и следовало ожидать, подумал Калинов. А если и поверили, то сделали
вид, будто не поверили. Пусть ответственность ляжет на чужие плечи...
- Совет решил организовать слушания, - продолжал Рассел. - В ближайший
понедельник должны пригласить тебя, Милбери, Мищенко и еще не один
десяток человек...
- Ну разумеется, - сказал Калинов. - Бюрократическая машина быстро
не проворачивается. Не зря же я ушел в отпуск!
Рассел помолчал, пожевал губами воздух.
- Скажи, ты в самом деле не выдумал эту историю?
Тяжело шефу, подумал Калинов. Решение-то принимать надо. Совет проведет
слушания слишком поздно, если вообще проведет... Так что фактически
на плечах Рассела ответственность за судьбу всего мира. И не с кем
ему посоветоваться, кроме подчиненных. Никто другой не поверит никогда,
что из-за какого-то там Игоря Крылова может рухнуть в преисподнюю
целая цветущая планета...
Он содрогнулся. До него наконец дошло... То есть умом-то он и раньше
понимал, что значит: мир рухнет в преисподнюю, - но сердцем он почувствовал
это только сейчас. До него вдруг дошло, что ничего не будет. И никого
- ни Виты, ни детей... Ни Марины. И Сутями все они не станут. Ведь
иначе бы спиритосфера так не волновалась!..
- Неужели как-то иначе можно объяснить нападение на меня зомби? -
сказал он.
- Да, зомби... - Рассел затряс головой и скривился, как будто у него
заболели зубы. - Зомби действительно больше никак не объяснишь...
Он снова затряс головой, и Калинов понял, что шеф сейчас с удовольствием
бы расплакался. Как в детстве, когда с проблемой выбора можно было
прибежать к маме и отцу и с удовольствием выплакаться.
У шефа синдром Рассела, подумал Калинов. Он бы с радостью поменялся
со мной местами... Чтобы я сейчас отдавал ему приказ, а не он мне...
- Скажи, Александр, - проговорил Рассел. - Как бы ты поступил на моем
месте? У тебя ведь опыт побольше моего... Одна жизнь уже за плечами...
А действительно, подумал Калинов, как бы я поступил на его месте?
Есть ли у меня синдром Рассела?.. Он прислушался к себе. Нет у меня
никакого синдрома, подумал он. По-видимому, для этого в самом деле
надо быть на месте шефа и отдавать приказы, а не получать их.
Ему вдруг смертельно захотелось еще раз посмотреть в испуганные глаза
Крылова, словно там он мог найти ответ на вопрос шефа.
- Мой опыт не сталкивался с угрозой Земле, - сказал он деревянным
голосом. - Мой опыт говорит мне, что надо выполнять приказ.
Рассел вздохнул и утвердительно кивнул, как будто и не ожидал другого
ответа.
- Что ж, - сказал он, - наверное, ты прав... - В голосе его вдруг
скользнули тоскливые нотки. - В таком случае, вот мое решение... Мы
зашьем Крылову в тело радиоампулу с ядом. Приемник ампулы настроим
на несущие частоты Глобального Информационного Банка. Если Крылов
вздумает покинуть Землю, ампула немедленно сработает... Это все, что
я могу сейчас для него сделать. Да и у твоей спиритосферы будет определенная
гарантия.
Для спиритосферы это не гарантия, хотел сказать Калинов, ампулу очень
просто и удалить... Но не сказал. Только спросил:
- Это какой же хирург согласится на подобную операцию?
- Не твоя забота, - отозвался Рассел. - Твоя забота - доставить Крылова
на Васильевский остров, в клинику на Большом проспекте. Я буду ждать
вас там... Это приказ!
Последнюю фразу Рассел произнес с облегчением и подтвердил рубящим
движением правой руки. Глаза его странно блеснули, а плечи поднялись,
словно он сбросил с них непосильный для человека груз.
- Чтобы выполнить такой приказ, - сказал Калинов, - я должен получить
его в письменном виде.
Глаза Рассела снова погасли, он потер рукой подбородок.
- Ты получишь его в письменном виде. Милбери доставит. - Он отключился.
Что ж, подумал Калинов, шеф нашел-таки возможность переложить груз
ответственности на чужие плечи. В этом случае все будет зависеть от
самого Зяблика. И от спиритосферы. Рассел полагает, что отыскал вариант,
при котором и овцы будут целы, и волки сыты. И с меня, по его понятиям,
ответственность снимается.
Милбери притащил письменный приказ через полчаса. Калинов прочел его
и расписался.
- Серьезные вы ребята, - заметил Милбери.
- Не зубоскаль, - отрезал Калинов. - Ты бы на моем месте поступил
точно так же!
- Пожалуй. - Милбери согласно кивнул. - Я направлен в ваше распоряжение.
Калинову снова захотелось заглянуть в глаза Крылова. И узнать от кого-нибудь,
сколько мертвых тел исчезло сегодня из моргов Земли. И еще ему пришло
в голову, что снять блокировку с убежища Крылова можно, и не оставляя
его, Калинова, в живых. Достаточно, подумал он, подтащить мой свежий
труп к кабинам и приложить к пятачку декодера любой из указательных
пальцев. Как хорошо было бы отрубить сейчас эти пальцы!
- Мне не нужны помощники в этом деле, Рэн. Ты свободен!
Милбери кивнул и сделал маленький шажок вперед.
Калинов достал из стола парализатор:
- Не стоит, Рэн! Ты же знаешь, у меня хорошая реакция.
Не сводя глаз с Милбери, он большим пальцем правой руки выставил минимальный
уровень поражения - двухминутное обездвижение.
Милбери посмотрел на оружие, выругался:
- Мне кажется, вы не собираетесь выполнять приказ...
- Ты верно понял мои намерения. Можешь доложить Расселу.
Милбери сделал еще один маленький шажок вперед.
Калинов поднял парализатор.
- Не надо, Рэн! - повторил он. - Рассел разъяснил тебе ситуацию?
- Да. - Милбери шагнул назад.
- Тогда ты должен меня понять. Решение Рассела - это смертный приговор
Крылову.
- Крылов в любом случае обречен, - сказал Милбери. - Если ситуация
такова, какой вы ее представили...
- Она такова, поверь мне. - Калинов по-прежнему зорко следил за движениями
своего заместителя.
- Что же вы сразу не сказали Расселу?
- А зачем? - Калинов пожал плечами. - Тогда бы сюда вместо тебя прибыла
группа захвата. Усыпляющий газ, и дело в шляпе...
Милбери посмотрел на часы:
- Время для такого исхода еще есть. Рассел не позволит вам совершить
самоубийство.
- Ты все-таки ничего не понял, Рэн. - Калинов встал, не выпуская из
руки парализатор. - Во всяком случае, я не сдамся группе захвата.
Так и передай Расселу.
Наверное, до Милбери дошло, потому что он убрался из здания без дополнительных
уговоров. Калинов запер за ним дверь и вернулся к столу. Устало опустился
на стул, посидел некоторое время, прикрыв глаза. Потом вытащил из
сумки короткий автомат образца 2133 года и принялся раскладывать на
столе магазины с серебряными пулями. Потом точно так же разложил перед
собой аккумуляторные батареи к парализатору. Некоторое время поупражнялся
в смене запасных магазинов и батарей и убедился, что успевает. Во
всяком случае, им потребуется немалое время, чтобы суметь подтащить
его труп к декодеру джамп-кабин. Можно, конечно, труп и не тащить.
Достаточно принести свежеотрубленную руку. Но и на это им потребуется
немало времени. Попотеют они на такой работе...
Он посмотрел на часы и вдруг понял, что Рассел вполне успевает реализовать
свой план. Усыпляющий газ, и дело в шляпе!.. И парализатор не поможет:
Рассел поставит охотников на безопасные позиции. А у меня даже простейшего
противогаза нет.
И пусть, мелькнула мыслишка. Ведь тогда от меня уже ничего не будет
зависеть.
Он подошел к прозрачной стене. Предполье было в полном порядке - по
вечерней улице прогуливались обычные пешеходы. Если он начнет стрелять
в вестибюле, они не пострадают: стекла способны задержать не только
свет.
Нет, Рассел не отступится. И придется потом смотреть в глаза Алле.
И Вите. И самому себе...
Калинов вернулся к столу, положил руку на автомат, словно прикосновение
к смертоносной машинке могло наполнить его решимостью. Потом закрыл
глаза и представил себе Калинова-старого.
Если ты слышишь меня, подумал он, и если согласен с моим решением,
начинай быстрее. Опередишь Рассела - он уже не сунется сюда, а мой
освободившийся второй Суть будет вечно тебе благодарен. Но знай, я
буду стоять до конца и сделаю все, чтобы Суть освободился как можно
позже.
Ответа не было.
Что же это за мир, спросил он, если его благополучие зависит от смерти
одного-единственного человека?
Ответа не было.
Вряд ли мне удастся защитить Игоря, подумал он. Но если и есть у меня
синдром, то это не синдром Рассела.
Ответа не было, но Калинов почему-то был уверен: его услышали.
Он вдруг вспомнил Виту и детей, но тут же загнал их во мрак забвения.
И порадовался, что дети уже успели подрасти настолько, что не забудут
его и их Белые и Черные Нити не будут угрозой миру. Даже если Вита
и попытается вытравить у детей память о нем, ей это уже не удастся.
Впрочем, Вита не такая... Вот жаль только, что Марине не придется
стать его секундой... Он представил себе, как бы она родила бы ему
еще двоих детей, и этим он искупил бы свою вину за Дримленд. Потом
он понял, что мысли эти отбирают у него решимость, и Марину тоже загнал
во мрак забвения. А потом звякнул сигнал вибраса.
Это мог быть только Рассел. Калинов снял аппарат с руки и раздавил
его каблуком.
Ты должен оборвать нити предательства, сказал он себе. Иначе зачем
ты получил от судьбы вторую жизнь?..
Он подошел к стеклянной стене. На ступеньках перед входом сидел мужчина
в зеркальных очках. Сидел не шевелясь, спиной к дверям, вывернув голову
вправо и опершись на левую руку. Поза была не очень удобная, но мужчине,
по-видимому, было на это глубоко наплевать.
Потом откуда-то появился второй мужчина в зеркальных очках. Он подошел
и сел рядом с первым, который даже не пошевелился.
Калинов решил перетащить столы и кресла к двери и устроить некое подобие
баррикады. Но когда он подтащил первый стол, около двери сидело уже
пять мужчин и две женщины. Глаза их были прикрыты зеркалами. И Калинов
понял, что никакая баррикада ему не поможет. Спиритосфера решила задавить
его количеством. А потом люди в зеркальных очках потянулись к двери
со всех сторон. Калинов попытался считать их, но быстро сбился.
Скорее здесь пригодились бы гранаты, подумал он. Но серебряных гранат
не найдешь нигде. Хорошо, хоть в старой доброй Англии есть еще люди,
боящиеся вампиров!
Тут ему в голову пришла мысль, что в принципе он бы мог изготовить
и гранаты, если бы вовремя подумал о них. Впрочем, исхода операции
они бы все равно не изменили.
Он подошел к столу, сел и взял в руки автомат. И сейчас же, словно
зомби только и ждали, когда он будет готов, дверь затрещала под тяжелыми
ударами.
Жаль все-таки, что я не встречусь завтра с Маришей, подумал он.
А потом на мысли не осталось времени.
Часть третья. ОБРЕТШИЙ ЖРЕБИЙ.
А ты иди к твоему концу,
и упокоишься и восстанешь для
получения твоего жребия в конце дней.
------------------------------------
Книга пророка Даниила, гл.12, ст.13
1. Секунда.
- Господин Калинов?
На дисплее появилось лицо мужчины, показавшееся ему знакомым. Но прежде
чем он сообразил, где видел этого человека, звонивший представился:
- Доктор Зуев. Здравствуйте!
Калинов кивнул.
- Вы меня помните?.. Я наблюдающий врач вашей жены, Марины Васильевны.
Сердца Калинова коснулась холодная волна.
- Что с ней?
- Видите ли, в чем дело... - Зуев замялся. - Вы только не волнуйтесь!..
Пять минут назад исчез сигнал эскулапа, и аппаратура подняла тревогу.
- Зуев сделал попытку улыбнуться, но неудачно. - Я понимаю, это еще
ни о чем не говорит, но тем не менее... Счел необходимым поставить
вас в известность.
- Благодарю вас! - Калинов соорудил железобетонное лицо. - Если сигнал
появится, будьте добры сообщить.
Врач покачал головой:
- Вынужден вас огорчить... Очень похоже на то, что эскулап попросту
уничтожен.
- Даже так? - вырвалось у Калинова.
- Да. - Зуев еще раз попытался сложить губы в виноватую улыбку и прервал
связь.
Калинов откинулся на спинку кресла, потер виски указательными пальцами.
Вот чертова девка, что она еще придумала!..
В последние дни обстановку в семье идеальной назвать было никак нельзя.
Не содом и гоморра, конечно, но... Марина капризничала, а Вита почему-то
стала очень нервной. Обе разряжались на Калинове. Ему же оставалось
только помалкивать, и это стоило немалых сил.
На работе тоже наблюдалась ярко выраженная запарка. В преддверии выборов
надвигалась очередная волна монистских выступлений, и к ней надо было
основательно готовиться. Следовало ожидать и дальнейшего нарастания
противоречий в среде священнослужителей. И хотя эти противоречия были
головной болью самой церкви, их отголоски неизбежно проявлялись и
в мирской жизни, а потому тоже требовали пристального внимания.
С тех пор, как Калинов сменил свой кабинет на кабинет Рассела, отдел
был полностью переориентирован на изучение проблем полигинии. С одной
стороны, таким было решение руководства Социологической комиссии,
а с другой, Калинов и сам стремился к подобной направленности, поскольку
был, так сказать, стороной заинтересованной...
И вот эти проблемы, кажется, вплотную вошли и в его семью. Что взбрело
секунде в голову? Где ее теперь искать?
Калинов позвонил в Кокорево. К тейлору подошла Анфиса. Доложила обстановку
по-военному, четко. Сельма и Сережка занимались, Женьку Анфиса собиралась
выводить на прогулку.
- Ладога сегодня теплая, - сказала она. - Думаю, нам с ним невредно
будет искупаться.
- Валяйте, - великодушно разрешил Калинов, сменив железобетон на сахарную
вату. - Только не перекупайтесь. - И поинтересовался равнодушно: -
А где младшая хозяйка?
Виту Анфиса уважала, а Марину любила. Лицо няни озарилось улыбкой.
- Отправилась в город, погулять в Летнем саду.
- Давно?
- Часа полтора назад. Я ее предупредила, чтобы избегала многолюдных
мест. Еще толкнет кто-нибудь...
- Хорошо, - сказал Калинов. - Когда она собиралась вернуться?
- К обеду.
- Как появится, пусть позвонит. - Калинов отключился.
Беспокоить Виту не хотелось. Вчера ночью он не зашел к ней и теперь
представлял, какое у нее с утра настроение. Глупость, конечно... Вполне
можно было составить Вите компанию, тем более что Марина, с ее нынешним
животом, сейчас любовница и вовсе никакая... Так нет же, попала мужику
вожжа под хвост, решил посчитаться с примой за придирки! Сколько раз
убеждался, на чем основано семейное счастье... Хотя, если быть с собой
честным до конца, тело Виты его уже так, как в молодости, не волнует.
Возраст не сделал ее пышнее: все та же худенькая девочка... А с другой
стороны, что еще надо: поджарая прима и аппетитная секунда...
Калинов просмотрел перечень дел на сегодня. А вот слабо нам урвать
часик от работы? Взять да и пригласить приму на холостяцкую квартиру?
Как четверть века назад... Впрочем, тогда он был влюблен в нее без
памяти! Сейчас уже того не будет.
Калинов с сожалением помотал головой и набрал рабочий номер примы.
Вита ответила сразу. Увидела его, зеленые глаза блеснули и потухли.
- Привет! - сказал Калинов, нарисовав на железобетоне любовь.
- Здравствуй!
- Ты извини, я вчера немного устал.
Жена натянуто улыбнулась. Потом поджала губы. Промолчала.
Калинов крякнул. Виновато подмигнул:
- Хочешь, приглашу тебя сейчас к себе на огонек?
- Тебе нечем заняться? - спросила Вита подчеркнуто-участливо. - Или
приспичило?
- Будем считать: приспичило.
- А у меня дела! - В глазах Виты мелькнул вызов.
Калинов вздохнул:
- Поговорили супруги... Тогда я тоже по делу. Ты не знаешь, куда собиралась
моя вторая супружница?
- А что, ни минуты без нее прожить не можешь? - Вита опустила голову,
помолчала. - Извини!.. Мне она ничего не говорила. Впрочем, какие
могут быть дела у беременной женщины? Прогулка или свидание с врачом.
Не стоит ей сообщать, подумал Калинов. Или сказать?..
- Виточка, будь ты с нею поласковее. Сама ведь когда-то находилась
в таком положении.
Да и с нею в первый раз была, как мама родная... Но вслух этого не
произнес.
- Хорошо. - Вита кивнула. И вздохнув, добавила: - Ты, муженек, прав.
Как всегда!
Нет, решил Калинов, не буду я ей ничего говорить. К обеду-то секунда
всяко объявится. Если не будет характер выдерживать...
- У нас сегодня гости, - сказала Вита. - Марину я предупредила. Постарайся
не опаздывать. Они будут к семи.
Вита выключила связь. Калинов посидел, тупо глядя в окно. Надо было
работать, но в голову лезла всякая чушь. Что за муха укусила маму-два?
Кому она хочет досадить? Ему?.. Так он и так ее чуть ли не на руках
носит. Носил бы и в буквальном смысле - да тяжеловата на сносях стала!
Он знал, что беременные иногда уничтожали своих эскулапов. Эскулап
- не врач, только и разговоров от него: то нельзя да это не рекомендуется.
А иногда так хочется чего-нибудь вредненького попить или скушать!
Спасу нет! И вреда особенного тоже... Сняла браслет - и каблучком
его. Эскулапу много не надо, он на такие перегрузки не рассчитан.
Не водолазов эскулап, а беременной женщины. Опять же, доктора понервировать
своего, да мужа подергать... Всем им в беременности любви не хватает.
А у нас работа! И другую жену обхаживать надо - тоже ведь прекрасного
пола представитель. Вот они и ломают браслетики - урон невелик, а
сразу убедишься, что весь мир вокруг тебя вращается.
Ладно, решил он, подожду до обеда. Что там у нас на повестке дня?
Через полтора часа, расправившись с очередным звонившим, он в очередной
раз убедился, что голова занята не работой. Маринина выходка беспокоила,
на сердце лежал каменюга размером с постамент Медного всадника, и
Калинов тщетно пытался убедить себя, что он совершенно не волнуется.
Ну подумаешь, уничтожила приборчик!
Но не выдержал. Переключил свой служебный канал на Милбери, а сам
отправился в Летний сад. За двадцать минут обшарил все уголки, которые
любила Марина, и, нигде ее не обнаружив, вернулся назад.
На тейлоре горел сигнал ожидания. Кого-то не устраивало общение с
Милбери, кому-то требовался "сам" собственной персоной.
Калинов сел за стол, привел в порядок дыхание, справился об абоненте.
Связи с ним ждал секретарь ЕПСП. Калинов дал согласие. Через несколько
секунд удовлетворенное лицо Петера Крайчика проявилось на дисплее.
Поприветствовали друг друга, поговорили о том о сем. А потом Петер
выдал новость:
- Алекс! Мы намерены выдвинуть вашу кандидатуру в члены Совета Планеты
от Северного Европейского округа.
Калинов опешил. Он не состоял в Европейской партии сторонников полигинии,
поскольку быть работником Социологической комиссии значило быть беспартийным.
И хотя полностью избежать влияния политической раскладки сил не удавалось,
но к этому всегда стремились. Социологическая комиссия должна учитывать
интересы людей, а не партий.
- Я понимаю, - говорил Крайчик, - что вы все равно не вступите в ЕПСП,
но этого и не требуется. Вы все равно душой наш, даже будучи беспартийным.
И кто, как не вы, способен в достаточной степени отстаивать интересы
многоженцев?
Калинов поблагодарил за доверие, обещал подумать и хотел было раскланяться,
как вдруг к нему явилась беспокойная мысль.
- Простите, Петер! Могу ли я знать, когда было принято решение о моей
персоне?
Крайчик удивился, но ответил:
- Решение обратиться к вам было принято вчера на секретариате. Особенных
прений оно не вызвало.
- А журналисты были поставлены в известность?
- Да, по окончании секретариата состоялась пресс-конференция.
Калинов еще раз поблагодарил, и они распрощались.
Само по себе известие было приятным, но теперь события сегодняшнего
дня сразу стали видеться по иным углом, и Калинов обеспокоился еще
больше.
Снова позвонил домой. Анфиса сказала, что младшая хозяйка еще не возвращалась,
а с Женькой они уже искупались, и он, такой потешный, затеял...
Калинов, не дослушав, переключился на Виту.
- У тебя сегодня что, - осведомилась Вита, - день усиленного общения
с примой?
- Подожди! - оборвал Калинов. - Дай мне номер Марининого доктора.
- А что случилось? - встревожилась Вита.
- Пока не знаю. Давай номер!
Мегера исчезла, с дисплея на Калинова смотрела теперь заботливая супруга,
продиктовала номер.
Зуев отозвался сразу.
- Сигнал не возобновился?
- Нет. - Зуев развел руками. - Наверное, она сломала браслет.
- А вы не могли бы взглянуть на последний кусок записи? Перед самым
исчезновением сигнала...
Лицо врача исчезло с дисплея. Калинов увидел его правое ухо, полуприкрытое
черными волосами.
- Что именно вас интересует?
- Меня интересует, нет ли в записи перед исчезновением сигнала чего-либо
странного, - раздельно продекламировал Калинов.
С минуту на экране красовалось ухо. Врач что-то мурлыкал себе под
нос. Потом замолк, удивленно посмотрел на Калинова и снова отвернулся.
Еще полминуты тишины. Наконец Зуев протяжно свистнул.
- Ничего себе!.. - На дисплее появились его округлившиеся от удивления
глаза. - Никогда такого не видел! Графики имеют такую форму, словно
Марина Васильевна уснула. Только не так как обычно - в течение нескольких
минут, - а сразу. Продолжительность участка изменения ритмов - всего
две секунды. Интересно...
Очень интересно, подумал Калинов. А главное, очень понятно.
- Вы давно работаете? - спросил он.
- Год. А что?
Зеленый, подумал Калинов. Не встречался еще с подобными ситуациями.
А в институте не изучали.
- Ничего, - сказал он. - Спасибо вам.
- А что это значит-то? - воскликнул врач.
Калинов пожал плечами, демонстрируя абсолютное спокойствие, и отключился.
Снова вызвал Виту.
- Ты мне скажешь, что случилось? - В глазах Виты стояла тревога. -
Или семейные проблемы у нас тоже секретны?
- Ее похитили.
- Как это похитили?! - Вита была поражена. - Разве беременных похищают?
Калинов потер рукой лоб, с трудом унял дрожь в пальцах. Зачем все
это? Кому надо?
- Выходит, похищают!
- Так чего же ты сидишь?! - взорвалась прима. - Надо же что-то делать!..
Позвони в Службу безопасности...
- Нет! - Калинов замотал головой. - Нельзя в Службу безопасности,
нельзя. Ждать надо...
- Ты в своем уме? Чего ждать?
- Ждать, пока похитители сообщат свои требования.
Вита выпучила глаза:
- Так они тебе и сообщили!
- Сообщат! - Калинов все еще тер рукой лоб. Поймав себя на этом, тут
же убрал руку под стол. - Сообщат... Людей без причин не похищают.
Тем более жену такого человека как я. Обязательно сообщат, и очень
скоро.
Было видно, как Вита пытается успокоиться. И когда ей это удалось,
Калинов с укором подумал, что она сумела взять себя в руки слишком
быстро. У него вот до сих пор рука трясется под столом.
- Ты думаешь, похищение связано с политикой?
- Уверен!
- М-да-а, - протянула Вита. - И как долго ты намерен ждать?
Калинов пожал плечами:
- Время покажет.
Вита фыркнула:
- Знаешь, дорогой мой муженек... Тебе никогда не приходило в голову
остаться холостым? Если бы я была мужчиной и у меня украли жену, я
бы не знаю что сделала... А он сидит себе и рассуждает о политике!
- Она вдруг помотала головой. - Послушай, а с чего ты взял, что ее
похитили?
Калинов объяснил.
- Ну, знаешь! - сказала Вита. - Все это еще вилами на воде писано...
- Я уверен. Такие случаи бывали.
- Даже так?.. И кто же это может быть?
- Монисты.
Вита захлопала длинными ресницами. Потом сказала:
- Надо отменять вечеринку.
- Нет. - Калинов снова принялся тереть рукой лоб. - Пусть все идет,
как должно идти. И я тебя прошу... Никто не должен ничего знать. Я
уверен, что это провокация.
Лицо Виты вдруг исчезло с дисплея. Тишину пронзило сдавленное рыдание.
Когда она снова посмотрела на него, в глазах ее блестели крошечные
бриллиантики.
- Господи! - простонала она. - Ну что ты за человек?! - Она помолчала
и вдруг сказала севшим голосом: - Сашенька, ты не слушай меня... Что
бы ни случилось, я с тобой, рядом.
Кровь бросилась в лицо Калинову, и он едва нашел в себе силы благодарно
кивнуть жене.
Он возвращался домой около шести. Вышел из джамп-кабины, поздоровался
со спешащим навстречу соседом, пересек сосновую аллею, идущую вдоль
берега, и спустился на теплый песок. Ветерок был слабым, и в полукилометре
от берега неспешно ползли по белесой глади десятка полтора яхт. Разноцветные
паруса их то и дело заполаскивались, а порой и откровенно обвисали.
Горизонта не было видно: вдали Ладога плавно превращалась в небо.
На пляже в живописном беспорядке валялись прокопченные фигуры любителей
солнечных ванн.
Калинов закатал до колен штаны, разулся, зашел по щиколотки в воду
и побрел вдоль берега, поднимая со дна песок. По правую руку от него
тянулись вдоль сосновой аллеи пестрые домики обитателей Кокорева.
Крыши-энергопанели на домах все еще были подняты: аппаратура никак
не могла насытиться даровой энергией дневного светила.
Калинов специально воспользовался одной из дальних кабин, чтобы удлинить
дорогу до своего дома. Надо было подумать.
За вторую половину дня ничего не произошло. Марина не объявилась.
Предполагаемые похитители признаков жизни не подавали. Вита несколько
раз звонила ему, утешала, требовала утешений сама и всячески мешала
до четырех часов, когда, наконец, отправилась домой, потому что у
Анфисы кончался рабочий день. Из дома она, слава Создателю, не звонила.
Молчание похитителей Калинова не удивляло. Видимо, они решили помотать
ему нервы, чтобы потом легче было добиться выполнения своих требований.
По правде говоря, вся эта история сногсшибательной не была. Время
от времени монисты похищали женщин из полигамных семей и выдвигали
перед руководством Социологической комиссии различные требования.
Как правило, в обмен на похищенную приходилось выпускать из-под административного
ареста кого-либо из активных проповедников моногамии, задержанных
за нарушение общественного порядка. Нарушителей отпускали, женщин
обнаруживали утром где-нибудь на скамеечке неподалеку от жилья, похитителей
найти не удавалось. Да честно говоря, никто их особенно и не искал,
поскольку беременных до сих пор еще ни разу не похищали. Это была
некая игра между сторонниками моногамии и властями, и она вполне устраивала
власти, поск
...Поділитися у соцмережах
