Жанр: Фантастика
Обреченный на любовь
...ольку монисты имели право на собственные взгляды на природу
брака, так же как имели право и выражать эти взгляды. А что в подобных
ситуациях нарушались права личности, так на это закрывали глаза. Вреда
женщинам никогда не причинялось. Конечно, они ничего не помнили, но
похитители пользовались безопасными слип-препаратами. Мужья, разумеется,
возмущались, но, со своей стороны, тоже понимали: лучше уж такое развитие
событий, чем то, что происходило лет пятнадцать назад, когда секунд
и насиловали, и убивали. И если бы похищенной была не Марина, Калинов,
скорее всего, и не узнал бы об очередном похищении. Эти проблемы разрешались
на местах, низшими чинами Социологической комиссии. И лишь когда исчезала
жена кого-либо из высокопоставленных лиц, к делу подключался Калинов.
Впрочем, такое случилось всего раз или два: высокопоставленные лица
в массе своей были людьми консервативными и предпочитали вместо второй
жены иметь старую добрую, прошедшие через многие века любовницу. У
немногих же двоеженцев вполне хватало средств, чтобы нанять для своих
близких охрану.
Калинов не был очень богатым человеком, а привлекать к охране свою
собственную организацию значило нарваться на обвинения в использовании
средств налогоплательщиков на личные нужды: пресса спит и видит такие
ситуации. Да и не охранять же женщину, решившую погулять в Летнем
саду, в местах, которые знакомы с детства и никогда не отличались
повышенной криминогенной обстановкой. И часто ли она теперь встречается
на Земле, повышенная криминогенная обстановка? Это ведь не спутники
внешних планет, куда тянется разный сброд и где пока нет возможности
снимать некроотпечатки с трупов. Благодаря этой методике службы общественной
безопасности на Земле в последний год достигли практически стопроцентной
раскрываемости опасных для личности преступлений, а стирание агрессивных
экстремумов индивидуума - слишком страшное наказание... Вот и подались
убийцы и насильники за пределы пояса астероидов. Там хоть есть шанс
избежать наказания (а в скобках заметим, и немалый шанс, но таковы
правила тамошней социальной среды обитания, и каждый отправляющийся
туда знает, чего опасаться). На Земле же, в основном, остались лишь
экономические преступления.
И все-таки Калинов беспокоился. Было у него ощущение, что исчезновение
Марины - не обычная вылазка монистов. Он и сам не понимал, откуда
это ощущение взялось. Интуиция...
Вода приятно холодила ноги и успокаивала. Вокруг с визгом носились
полуголые дети. Они бесшабашно бросались в утробу Ладоги, поднимая
тучи брызг. Такие же полуголые мамаши, возлегая на песке, самодовольно
поглядывали на отпрысков. Полные груди прятались в бюстгальтерах,
маленькие выставлялись на всеобщее обозрение. Прокопченные мужчины
напропалую флиртовали с обладательницами неразвитых бюстов: вернулась
мода на плоских.
Все было как всегда. Вот только не ждала Калинова дома Марина. И потому
чувствовал он, что его лишили изрядного куска привычной жизни. А в
сердце время от времени толкался острыми локтями самый примитивный
страх.
Лет пять назад, когда удалось наконец обуздать вспышку насилия, связанную
с распространением полигинии, Калинову довелось столкнуться кое с
кем из так называемых "апологетов моногамии".
Католический священник, по имени, кажется, отец Бенедикт, оказался
в числе приглашенных на вечеринку, участвовали в которой и Калиновы.
Марина тогда только-только перестала кормить Женьку, и супружеское
трио, впервые за последние полтора года, гуляло в полном составе.
Отец Бенедикт, наряженный в мирской фрак, с самого начала празднества
приглядывался к Калинову, да так откровенно, что тому не стоило большого
труда обнаружить сей интерес. В конце концов назойливое внимание незнакомца
Калинову надоело, и когда все уже изрядно набрались, он попросил хозяина
представить его соглядатаю.
Познакомились. Хозяин тут же смылся обхаживать свою очередную пассию.
- Вы веруете в Господа? - спросил отец Бенедикт после начальных, как
всегда, малозначащих реплик.
- Не вполне, - уклонился от прямого ответа Калинов.
- Я так и думал... А храм Божий хотя бы посещаете?
- Да вот руки, знаете ли, не доходят! - Калинов пьяно ухмыльнулся.
- Или, скорее, ноги...
Отец Бенедикт нахмурился:
- Печально, что миром руководят не обретшие веры в Господа нашего!
Потому и зло по миру проистекает!
Калинов хотел было заметить, что наибольшее зло в мире в последние
два века проистекало на почве религии, но решил не обострять разговор.
Упоминание о Великих Религиозных войнах всегда уязвляло священников.
- Так ли это? - сказал Калинов.
- Так, сын мой, воистину так! Паства видит, как вы предаетесь греху,
и легко впадает во искушение.
Калинов уже понял, к чему ведет служитель церкви. Стоило бы осторожно
выйти из разговора, но Калинова понесло.
- В чем же грех мой, святой отец?
Отец Бенедикт доверительно положил руку на плечо Калинова и сказал
с проникновенной укоризной:
- В прелюбодеянии, сын мой, ибо сказано в Писании: "И прилепится
к жене своей, и будут два одной плотью, так что они уже не двое, но
одна плоть". И далее: "Всякий женящийся на другой прелюбодействует".
- Но ведь я не совращал чужой жены, святой отец!.. Что же касается
многоженства, так ведь и у Иакова была не только Рахиль, но и Лия!
Да еще Валла! - Калинов поднял указательный палец. - Да еще Зелфа!
Так что я праведник по сравнению с Иаковом*. - Калинов не выдержал
и усмехнулся.
--------------------------------------
* У Иакова были дети от его жен Лии и Рахили и их служанок
Валлы и Зелфы (см. "Бытие", гл.29,30).
--------------------------------------
- Не смейтесь, сын мой!.. Смеяться над учением Господа - еще один
грех...
- И потом, насколько я знаю, святой отец, не вся церковь придерживается
вашего мнения о многоженстве.
- Я понимаю, о ком вы говорите, сын мой. Слаб человек, и священнослужители
- всего лишь люди... Те, о ком вы говорите, уже отлучены от Святой
церкви. - Отец Бенедикт возвысил свой голос. - И судимы будут страшным
судом перед лицом Господа нашего!
На них начали оглядываться, и Калинов постарался избавиться от общества
священника. Однако тот не унимался и, распаляясь, заревел, как иерихонская
труба:
- Покайтесь, грешники, ибо грядет суд Господень!
Пришлось хозяевам утихомиривать разбушевавшегося служителя культа.
Впрочем, минут через двадцать, приняв еще пару чарок, он уже мирно
почивал на диванчике в комнате для гостей.
К Калинову подошла Марина. Лицо ее раскраснелось, глаза блестели.
- Покайся, грешник, зачем искушаешь святого отца диавольскими помыслами?
Калинов коснулся губами ее руки:
- С таким симпатичным диаволом я бы грешил до скончания века. И даже
дольше...
Марина счастливо рассмеялась, но погрозила ему пальчиком:
- И все-таки не стала бы я столь открыто конфликтовать со священником.
- Да не конфликтовал я с ним. Он сам ко мне привязался. И потом...
Разве МЫ с тобой раскололи церковь? Поскольку есть паства, приверженная
идеям полигинии, естественно появляются и священники, призванные быть
ее пастырями. Так было всегда... Вспомни: во времена автомобилизации
в Америке создавались специальные церкви для автомобилистов. В них
можно было принять участие в службе, не покидая машины... Противостоят
социальным процессам только глупцы! И не забывай, что на Земле, помимо
христианства, существуют и другие вероисповедания. И они относятся
к полигинии совсем по-другому.
- Да знаю я, знаю! - Марина потерлась носом о его плечо. - Поцелуй
меня, грешник!
Тут же подлетела, блестя глазами, Вита, всегда следившая в компаниях,
чтобы ей не досталось от мужа поцелуев меньше, чем секунде.
История со священником просочилась в печать, и через день Калинов
получил от начальства нагоняй "за отсутствие государственной мудрости".
А несколькими месяцами позже случайно узнал, что отец Бенедикт переметнулся
к раскольникам и напрочь забыл о целибате*, обзаведясь сразу
двумя матушками из своих новых прихожанок.
-----------------------------------
* Целибат - обязательное безбрачие католического духовенства
и православного монашества.
-----------------------------------
Так что церковь тоже была вынуждена подстраиваться под настроение
своей паствы. Впрочем, далеко не все священники оказались такими легкими
на подъем, как отче Бенедикт, и потому христианская церковь постоянно
требовала внимания Социологической комиссии...
Федора Салова Калинов встретил не на вечеринке. Салов сам напросился
к нему на аудиенцию. Фамилия не соврала - он оказался бесформенным
жирным мешком с лысым черепом и тремя подбородками. Уселся в кресло
для посетителей, заплывшие жиром глазки не мигая разглядывали Калинова.
- Я - Адепт Восточноевропейского филиала Всемирной Организации Одиноких
Мужчин, - проговорил наконец Салов.
Калинов коротко кивнул. Информация для него новостью не была: ему
уже докладывали, что Салов быстро выдвигается из низов монистских
масс. Салова поддерживали те несчастные, кого современная медицина
не смогла избавить от физических уродств.
- Я уполномочен заявить вам решительный протест, - сказал с апломбом
Салов, - в связи с разгоном демонстрации наших сторонников в Тамбове.
- Протест не принимается, - сказал Калинов. - Демонстрация оказалась
несанкционированной.
- А чем мы виноваты, если тамбовские власти спят на ходу? Заявка нами
была подана вовремя.
- Тем не менее это не дает вам права на нарушение закона. - Калинов
развел руками. - И вообще этот вопрос следует решать в Тамбове, в
тамошнем суде. Свобода не должна вступать в конфликт с общественным
порядком.
Салов фыркнул:
- Понимаю!.. Не любите вы нас. Наша организация вам как кость в горле.
- Кто это "мы"? - спросил Калинов.
- Да хотя бы вы лично. Вы же сам извращенец. Потому нас и боитесь.
Украли чужую женщину. - Салов сжал кулаки и упер их в жирные ляжки.
- Неужели вам не приходит в голову, что кто-то по вашей вине остался
неженатым? - Салов подался вперед, и его объемистый живот перекатился
чуть ли не на колени.
- Вы женаты? - спросил Калинов.
Салов поперхнулся:
- Я не о себе беспокоюсь. По миру и без меня холостых хватает. Имеющий
глаза да увидит.
Дурачком прикидывается, подумал Калинов с неприязнью. Но сдержался.
- Хорошо, - сказал он. - Давайте посчитаем... Известно, что четыре
из пяти землянок желают иметь семью. Известно также, что, в противовес
этому, жениться готовы не более сорока процентов мужчин. Таким образом,
на две потенциальные невесты приходится только один жених. В чем виноваты
те, кому женихов не достанется? Почему они должны перебиваться случайными
связями и в одиночку растить детей?
- Ничего, у нас общество богатое. Последствия войн давно изжиты -
вырастим...
- Подождите! - оборвал Калинов. - Я еще не закончил. Экономических
сложностей, конечно, нет. Действительно, вырастим. А психологические?..
Но посчитаем дальше. Известно так же, что по сексуальным характеристикам
только двадцать пять процентов мужчин способны содержать полигамную
семью. Так что даже если каждый из них будет женат на двоих - а это
далеко не так, - то и в этом случае двадцать процентов женщин останутся
свободными, не желая этой свободы. И они и в самом деле останутся,
потому что все, что вы можете им дать, - это два раза в неделю переспать
с кем-нибудь из них и гордо уйти утром, всем своим видом показывая:
вот, снизошел до тебя...
- Эко вы повернули! - сказал Салов. - Но ведь раньше-то так жили...
И почему вам все, а нам ничего? Где свобода?
Калинов усмехнулся:
- Ну в любовных-то делах свободы никогда не было, был исключительно
взаимный интерес... Впрочем, дело не в этом. Что вы дурачком прикидываетесь?
Почему бы вам не задать подобный вопрос чемпиону мира Фрэнку Фостеру,
по какому праву он толкает четыреста килограммов, а вам не поднять
и пятидесяти? Подождите! - рявкнул он, увидев, что Салов хочет что-то
сказать. - Странное дело!.. Я могу еще понять калек, биологические
особенности организмов которых не позволяют им воспользоваться пересадкой
конечностей. Они действительно обделены судьбой... Но вы-то, вы! Что
мешает вам избавиться от вашего живота - да какое там живота! - от
этого безобразного пуза? Ведь вы же молоды и здоровы, я знаю! Физические
нагрузки, правильный режим питания, и через год вас знакомые не узнают.
Салов презрительно фыркнул:
- Какое вам дело до моей жизни? Я живу как хочу! Знаю я эту вашу философию!
"Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным", - прогнусавил
он, передразнивая кого-то.
- Я тоже живу как хочу. И как могу! - Калинов сбросил со стола невидимый
мусор. - Вы думаете, я не понимаю, чего вы добиваетесь? Вы же к власти
рветесь. В нормальных видах человеческой деятельности вы рыльцем не
вышли. Так почему бы не пролезть в мировой парламент на голосах инвалидов
и тех, кому не справиться с комплексом неполноценности? Вы тут говорили
о свободе. Так в этом и есть свобода! Вы свободны валяться на диванчике
и накачиваться пивом, а я свободен иметь столько жен, сколько со мной
согласятся жить! - Калинов стал, демонстративно посмотрел на часы.
Старая как мир история, подумал он, успокаиваясь. Раньше искали врага
по расовому, национальному, экономическому или культурному признаку.
Теперь вот - по сексуальному. А подоплека, она как была, так и осталась...
Салов тоже поднялся, криво усмехаясь.
- Ну смотри, Калинов! - Лицо его перекосилось от ненависти. - Я буду
не я, если мы не трахнем хотя бы одну из твоих шлюшонок!
- Трахалкой ты не вышел! - процедил Калинов. - С таким боровом в постель
ни одна женщина не ляжет. Ты их животом подавишь, и больше ничего!..
Вон отсюда, и не дай Бог тебе лично нарушить общественный порядок!
Третьей была корреспондентка журнала "Уорлд секс-мэгэзин".
Она оказалась симпатичной блондиночкой лет двадцати пяти, с длинными
ресницами и голубыми глазами. Имени ее Калинов не запомнил - не то
Лорина, не то Лавиния. Журналу потребовалось интервью с одним из многоженцев,
сотрудников Социологической комиссии. Лорина-Лавиния остановила свой
выбор на Калинове и сразу взяла быка за рога.
- Мистер Калинов, как вы пришли к полигинии?
- Я к ней не приходил, - сказал Калинов. - Мы встретились случайно.
- Но ведь каким-то образом у вас появилось такое желание!
Калинов усмехнулся:
- Подобные желания мужчинам присущи изначально. Только не все способны
и не все решаются. Ну и не у всех есть экономические основания.
- Вот-вот... Существует мнение, что если бы не экономические ограничения,
отряд многоженцев изрядно вырос бы за счет двадцатилетних. Как вы
к этому относитесь?
- Думаю, вырос бы, но не изрядно. Дело в том, что молодые мужья, даже
из тех, кто предрасположен к браку, переносят потерю свободы с определенными
трудностями. Поэтому вряд ли они захотят в первые годы семейной жизни
жениться еще на одной. По-моему, к этому более склонны мужья со стажем
в десять-пятнадцать лет. По статистике, именно такой период требуется
мужчине, чтобы переориентировать свои психологические установки на
семью, да и то не до конца. В определенном смысле семья не является
для мужчин приоритетом, в жизни есть много гораздо более интересных
направлений общественной деятельности, не требующих, к тому же, подобной
самоотдачи.
- Другими словами, вы согласны с тем, что все мужчины - эгоисты.
- Несомненно, но не стоит осуждать их за это. Эгоизм заложен в представителях
сильного пола самой природой, он неразрывно связан с традиционно слабым
развитием эмоциональности и объясняется отсутствием биологической
ответственности за вновь рождающуюся жизнь. Ведь биология низводит
роль мужчины лишь к зачатию. Зато мужчины менее консервативны, чем
женщины. Ведь отцовство, в отличие от материнства, не зависит от стабильности
окружающей обстановки... Я не слишком заумен?
Лорина-Лавиния улыбнулась очаровательной улыбкой:
- Не слишком! Уровень читателей нашего журнала довольно высок. Кстати,
вы не читаете его?
- Нет, знаете ли. - Калинов виновато развел руками. - Мое время посвящено,
в основном, практике.
- Тогда мой другой вопрос... Каков ваш сексуальный коэффициент?
Каков вопрос - таков ответ, подумал Калинов.
- При нерегулярных свиданиях хватит и на вас.
На лице корреспондентки появилось неудовольствие.
- Вряд ли мне это необходимо... Я - член Ассоциации Лесбийской Любви.
Калинов мысленно присвистнул:
- А вот интересно, как ВАША Ассоциация относится к распространению
полигинии?
- Довольно холодно! Распространение полигинии ограничивает рост нашей
организации.
- Это каким же путем?
Лорина-Лавиния протянула руку и выключила диктофон.
- Вам я скажу... Дело в том, что немалое количество женщин предрасположены
как к гетеросексуальным, так и к гомосексуальным контактам...
Точно, вспомнил Калинов. Учил когда-то.
Журналистка продолжала:
- И многое зависит от случайности: с кем она переспит впервые, с другом
или подругой. Распространение многоженства резко уменьшило контингент
таких женщин, усложнив этим нашу деятельность.
Калинов снова мысленно присвистнул. А ведь тут может потребоваться
внимание нашей комиссии, подумал он.
Лорина-Лавиния включила диктофон, и интервью продолжалось.
Поравнявшись со своим коттеджем, Калинов снял рубашку и брюки и бросился
в прохладную воду. Выкупавшись, отправился домой.
Через год после второй свадьбы Калинов перестроил коттедж, увеличив
его до десяти жилых комнат, и поставил новейшее кухонное оборудование,
потому что Марина, в отличие от первой жены, любила готовить. "На
мне лежит печать прошлого", - говорила она.
Калинов вздохнул. Сегодня придется обойтись услугами линии "Сэплай"...
Вита встретила его на пороге.
- Ну?
Калинов лишь помотал головой. Лицо Виты скривилось, на лбу родились
тонкие - ниточками - морщинки.
Стареет, не к месту подумал Калинов, без слов, дежурно, обнял приму
и отправился в ванную.
Уныло поворачиваясь под колкими струйками душа, он размышлял. Итак,
помимо маловероятной уголовщины, кандидатами в похитители являются
как минимум три организации монистов: ортодоксы-церковники, мальчики
из Всемирной Организации Одиноких Мужчин и девочки из Ассоциации Лесбийской
Любви. Хорошо хоть голубым от сильного пола наплевать на многоженство...
Впрочем, церковники пока еще не докатились в своей борьбе до похищений,
их оружием являются проповеди. Однако, где гарантия, что кто-нибудь
из прихожан, причастившись к слову Божьему, не выразит таким образом
свое отношение к греховодникам?..
Приняв душ, он включил массажер, а потом, одевшись, не спускаясь вниз,
отправился в свой кабинет. Сел за стол, открыл окно.
За окном оживленно переговаривались птицы, время от времени с глухим
стуком падали на траву сосновые шишки: поднимался ветерок.
Калинов повернулся к тейлору и, набрав серию кодов и свой личный номер
спецдопуска, вышел в информационный банк своей организации. Поинтересовался,
кто по их ведомству находится сейчас под административным арестом
в связи с нарушением общественного порядка: не верилось, что похищение
предпринято только для того, чтобы заставить его отказаться от участия
в выборах. Обнаружил несколько лесбиянок - активисток АЛЛ. Никто из
Одиноких под арестом не содержался. Калинов сбросил информацию и запросил
данные по Адепту Восточноевропейского филиала Организации Одиноких
Мужчин Федору Салову. Разочарованно хмыкнул. Толстяк вел себя тише
воды ниже травы.
В дверь постучали. Калинов отключился и крикнул:
- Войдите.
Это была Сельма. Подбежала, чмокнула отца в щеку, затараторила:
- Мама-раз сказала, чтобы ты спускался вниз. Гости уже явились.
Калинов обнял дочку, потом отодвинул от себя, оглядел с ног до головы.
Хорошая у них с Витой девчонка получилась, лицом похожа на мать, но
пофигуристей - с узкой талией и высокой грудью. Будь здоров, девочка!
Будь здоров девочка еще раз чмокнула отца.
- Как дела? - спросил Калинов.
- Сегодня сдала социальную психологию.
- Молодец! А как Сережка?
- А что Сережка? Он же школьник! У них экзамен сдать - раз плюнуть!
- Ну уж так и раз плюнуть? - усомнился Калинов.
- Конечно... Так что мне сказать маме?
- Скажи, через пять минут буду. Переоденусь и спущусь.
Но Сельма не тронулась с места. Лицо ее помрачнело.
- Мама-раз сказала, что мама-два заболела и ее положили в клинику.
Это правда?
- Конечно. Почему это ты сомневаешься в словах матери?
- Я не сомневаюсь... Но почему мама-раз волнуется?
- Потому и волнуется. Хоть медицина и сильна, изредка случается всякое.
Но с мамой-два все будет в порядке, у нее же не первый ребенок.
Сельма снова заулыбалась и опять чмокнула отца в щеку.
- У тебя есть парень, дочка? - спросил Калинов.
- Конечно. - Сельма крутанулась на одной ноге, взметнула колоколом
юбку. - У кого же их нет!
Не влюблена, подумал Калинов и спросил:
- Скажи, дочка, ты уже изучила элементарную сексологию?
Сельма кивнула.
- Скажи мне тогда, как ты относишься к лесбиянкам?
- А я к ним не отношусь, папа! - Сельма фыркнула. - Чего это ты ими
заинтересовался?
- Кажется, они начинают доставлять мне неприятности... Ну ладно, иди,
я сейчас буду.
Он быстро переоделся, нацепил галстук. Потом заглянул в детскую, к
Женьке. Там оказалась Анфиса.
- Здравствуйте, Александр Петрович!
- Здравствуй, здравствуй!.. У тебя же давно закончился рабочий день.
Анфиса махнула рукой:
- Ой да ладно! Я посижу с Женькой, пока уснет. Потом отгуляю.
Женька сразу полез к отцу на руки:
- А где мама-два?
- Заболела, сынок.
- А она придет меня поцеловать?
- Обязательно! Дня через три.
- Долго ждать... - Женька вздохнул и тут же принялся делиться дневными
впечатлениями: - А мы с Анфисой сегодня опять купались на озере...
С трудом, но вырваться из детской удалось. Уж лучше бы с сыном поиграть,
подумал Калинов, чем сидеть там с гостями. Он любил Женьку совсем
не так, как Сельму или Сережку. Впрочем, наверное, причиной было то,
что старшие выросли. Сережка вон ходит по дому, словно незнакомый
посторонний мужик. Ростом-то с отца стал... Калинов никак не мог привыкнуть
к этому.
Гости уже собрались. На сегодня Вита пригласила четверых: чету Крыловых,
с которыми давно уже не встречались, и незнакомую Калинову пару из
Москвы, с которыми Вита была каким-то образом связана по работе. Калинов
познакомился с москвичами, пожал руку Игорю, чмокнул Аллу. Игоря за
последнее время немного разнесло, а вот "мисс миллионерша"
была по-прежнему хороша. Для брюнетки возраст сказывался на ней очень
мало.
- Хорошо выглядишь, - сказал Калинов. - Не я ли тебе говорил, что
ребенок красит женщину?
Алла счастливо рассмеялась, прижалась к мужу. Калинову ее движение
показалось несколько наигранным.
- А где же твоя вторая? - спросил Игорь.
- В клинике, на обследовании.
- Богатый ты будешь папа, - сказала Алла. - А Игорь вот никак не хочет
второго.
Он и первого-то не хотел, подумал Калинов.
- Зря, старик, - сказал он. - Дети украшают и мужчину.
- И я ему доказываю, - защебетала Алла. - Все равно ведь на Земле
сидит!
- Ты так и не решил вернуться? - ляпнул Калинов и тут же пожалел:
Зяблик насупился, для него это был больной вопрос.
- Ладно, старик, извини, - сказал Калинов. - Вы поговорите тут, я
пока помогу Вите накрыть до конца стол.
Он пошел на кухню, сбегая от прямолинейности своего вопроса. Вита
доставала из рисивера блюда. Зеленые глаза ее были грустными. Рыжеволосая
тростиночка с хрустальным голосом, вспомнил Калинов, но в сердце почему-то
ничего не отозвалось.
- Надо было все-таки отменить вечеринку, - сказала Вита.
Калинов замотал головой:
- Нет, пусть все идет, как должно идти... Полагаю, ей ничто не грозит.
- Фраза звучала полуутверждением-полувопросом.
Вита вскинула брови:
- Как знаешь... Она твоя жена, не моя.
Это было безжалостно, и Калинов с размаху ухнул кулаком по столу.
- Знаю!.. - Он прищурился. - Ты-то чего беспокоишься? Отдохнешь от
нее... Ты же радоваться должна!
Вита уронила руки, села на стул. В глазах - слезы.
- Ты стал жестоким, Саша, - сказала она дрожащим голосом. - По-моему,
ты и Марину не любишь.
- Глупости! - рявкнул Калинов. - Я люблю вас обеих и ни от кого из
вас не собираюсь отказываться! Меня вполне устраивает наша семья...
А тебя что, не устраивает? Все не можешь побороть свою ревность?
Вита покачала головой:
- Неправда, Саша. Ревности у меня давно нет. Меня устраивает все,
что устраивает тебя... Я и Марину полюбила, потому что ее любишь ты.
- Ну вот! - проворчал Калинов. - То любишь, то не любишь - не поймешь
вас, женщин!
Звякнул сигнал на пульте рисивера: прибыла очередная партия заказанных
закусок.
Веселья за столом все-таки не получилось. Вита сидела весь вечер с
потухшими глазами. Москвичи чувствовали себя откровенно не в своей
тарелке и оживились лишь, когда Вита увела их в гостиную на какие-то
переговоры. Игорь выглядел странно-напряженным, а глядя на него не
могла веселиться и "мисс миллионерша". Калинов из кожи лез
вон, чтобы развлечь гостей, пока Зяблик не сказал ему:
- Угомонись, старик! Я же вижу - тебе сейчас невесело. Что случилось?
Калинов беззаботно улыбнулся ему:
- Ерунда, старик. Мелкие неприятности...
- Странный ты мужик, Саша, - сказал Крылов. - Я понимаю, твоя работа
требует, чтобы на твоем лице было не то, что на сердце...
- Оставь! - перебил Калинов и решил сменить тему. - Ответь мне лучше,
почему ты до сих пор не вернулся в Космический Флот? Неужели завершение
того дела так тебе ничего и не доказало?
Он ждал, что Зяблик сейчас взовьется, вспыхнет, как порох. Но Зяблик
не взвился. Он отложил вилку, взял бокал и сделал изрядный глоток.
- А ты уверен, что дело завершилось? - спросил он. - А может быть,
нас оставили в покое именно потому, что я решил уйти из Внеземелья?
Алла перестал жевать и поднялась:
- Я вас, пожалуй, покину на время. Пойду побеседую с москвичами.
Калинов проводил ее взглядом, покрутил в пальцах бокал. Игорь некоторое
время смотрел в пространство, потом перевел глаза на Калинов
...Поділитися у соцмережах
