Жанр: Фантастика
Хроники Стивена Фишера или Спираль 3. Облачные замки
...последний раз.
- Славная встреча, госпожа Молл! - повторил я приветствие и схватил ее руки,
протянутые ко мне. - Может, просто зажирел?
Она улыбнулась:
- Я не о теле говорю. Тебя, как я вижу, что-то коснулось, что-то зажгло тебя.
Я вздрогнул:
- Молл, я себя чувствую прекрасно уже только оттого, что снова вижу тебя...
Она отстранилась:
- Нет уж, любезный, не надо телячьих нежностей, я тебе не объект для
ухаживаний! К тому же эти молодчики... если хоть один увидит, что я кому-то позволяю
подобные вольности, мне уже не видать покоя Я ведь тут среди греков, ты не забыл?
- Спаси Господь того из них, кто попытается тебя потискать! Но ты была
совершенно права, говоря, что мы явились по делу. Да и вертолет я здесь боюсь надолго
оставлять, вдруг за борт соскользнет или палуба не выдержит. Вот что случилось...
Молл слушала и делалась все мрачнее и мрачнее. Она смотрела на меня, и лицо ее
выражало нечто большее, чем обычное для нее терпеливое сопереживание.
- Грааль! Такая вершина чересчур высока для старого мошенника Ле Стрижа. Даю
руку на отсечение, что за ним кто-то стоит, и этот кто-то гораздо более могущественный.
Стивен, мой Стивен, тебе выпала необычная судьба!
Она смотрела на меня как-то странно, действительно странно.
- Но легче запретить морю подчиняться луне, чем мне - помогать тебе, так было и
будет всегда. - Она взглянула на Джипа и Катику, оставшуюся в вертолете. - Та, что
сидит там, надеюсь, тоже думает так. Впрочем, иначе ее бы здесь и не было. - Она
хлопнула рукой по своему мечу. - Минута на сборы, и я в твоем распоряжении!
- В распоряжении? Молл, я бы предпочел оказаться в твоем!
Ее широкий рот аж перекосило.
- Нет, любезный, я свое место знаю. На море я твой капитан, но на суше - твоя
правая рука, не больше. Ты вождь, мой господин, со всеми силами и слабостями твоего
племени. Я пойду за тобой охотно. Но подожди, я должна мирно расстаться со своим
здешним капитаном здесь. О kyrios, одно слово!
Когда Молл заговорила с ним, он снова изменился в лице и швырнул свой огромный
лук на палубу. Но она настаивала, и лицо его становилось все более озабоченным.
Наконец он отрывисто кивнул - мне, не ей.
- Благодарю, о kyrios! - сказал я ему. - Мы постараемся доставить ее тебе
обратно, как только сможем.
Если сможем. Это условие не было произнесено, но я понял, что оно ему тоже
известно.
Он снова удостоил меня своего странного царственного кивка и провозгласил:
- Chaipere!* [Будь здоров! (греч.)]
- Чайпере, о kyrios! По крайней мере, буду на это надеяться. Ты готова, Молл?
О'кей. Поехали.
Она кинула легкую сумку, в которой лежали те немногие вещи, что могли ей
понадобиться, за сиденье и затем повернулась назад и воскликнула:
- О Итака! Молю тебя, не делай больше так, чтобы мне было тебя не найти!
Итака, если это было его имя или звание* [Остров в Ионическом море, родина
легендарного Одиссея.], кисло улыбнулся и воздел глаза к небу, как будто услышал нечто
непристойное, но все-таки сдержанно помахал ей. Молл изящно опустилась на тесноватое
для нее заднее сиденье. Катика, которую сжали с обеих сторон, смирилась с положением и
криво улыбнулась. Я захлопнул дверь и, запустив мотор, помахал греческому капитану.
Ему не нужно было ничего говорить, но, когда я дернул за рычаг управления и вертолет,
раскачиваясь, поднялся с палубы, он все продолжал стоять, глядя нам вслед, и задумчиво
тер свой внушительный подбородок.
- Будем надеяться, что его не собьют с пути истинного! - прокричала Молл в
переговорник, как только Джип объяснил ей, как им пользоваться. - Этакая штуковина
- helix-apteryx* [Вертолет, геликоптер (греч.).] - все, что нужно было бы для счастья
этому обалдую! А теперь скажите, как вы намереваетесь проскользнуть в логово вашего
чародея?
- А это, - мрачно произнес Джип, - и есть тот самый вопрос стоимостью
шестьдесят четыре тысячи долларов.
- Начнем с того, - прошептал я, осторожно высовывая голову из-за мокрого края
насыпи, - что здесь имеются охранники на воротах и еще пара-тройка патрульных в
парке, с боевыми псами.
- Не особо-то он любит свет, а? - пробормотал Джип, косясь на темноту за
забором. Луна залила небо голубым светом, но линия деревьев внизу была абсолютно
черной, некий вырезанный на фоне неба силуэт.
- Избегает загрязнения светом - строит из себя защитника окружающей среды.
Эта мысль оставила неприятный осадок, и я заметил.
- Освещение там есть, автоматическая система, которая срабатывает, если по
дорожке проезжает машина. Так что парк наверняка нашпигован прожекторами. Могу
поспорить, что на заборе тоже имеется что-нибудь вроде проволочной сигнализации,
может быть даже под напряжением. Понятное дело, что наверху, Лутцу вряд ли
понравилось бы, если бы она постоянно срабатывала на собак. А еще есть фонари по
периметру дома - они горели во время вечеринки.
- И отличная сигнализация на его дверях и окнах, - пробормотал Джип. - А если
верить тому, что говорит Кэт, то внутри дома нас ждет что-то еще более жуткое, это уж и
к гадалке не ходи. Да, крепкий орешек. И как же мы его собираемся расколоть?
Я глубоко вздохнул. Мы с Катикой по пути обо многом переговорили, и у меня в
уме возникло нечто напоминавшее план. Теперь необходимо было его озвучить, да так
бодро, будто я сам верю в возможность его исполнения.
- Ну, первой моей идеей было пройти в дом не таясь. Сомнительно, чтобы Лутц
решился меня убивать там! Под каким-нибудь предлогом я мог бы заблудиться и сделать
несколько фоток - одному мне это не составило бы особого труда. Но с Катикой, уж не
говоря о вас... Так что перехожу к идее номер два: штурм. Раз - пересекаем парк; два -
забираемся в дом; три - попадаем в комнату...
- Четыре, - перебил меня Джип. - Уносим нога. Давайте и об этом не забывать.
О'кей, у кого с собой плащ-невидимка?
- Даже он не поможет. Действие всей техники, что тут у Лутца понаставлена, -
прожекторов, сигнализации или еще чего-то, - подкрепляется инфракрасными
детекторами, срабатывающими на движение. То есть они реагируют на тепло. Может
быть, еще и с видеокамерами, так что охранники смогут и полюбоваться на нас.
Молл покачала головой:
- Словом, горе нарушителям покоя Дианы и всем крепким ребятам, выходящим на
промысел ночью! А что если мы закутаемся во что-нибудь с ног до головы?
- Увы, одежда не остановит выделение тепла. Но есть другие способы. Я собирался
найти кабель с помощью металлоискателя и перерубить его. Но у Катики возникла идея
получше. Если бы вы сумели переправить нас через этот чертов забор, не задев его
верхушку, причем быстро...
Джип с Молл переглянулись. Он тихонько застонал.
- О'кей, сильные идут первыми. Молл, потом Стив. Только не отдави на этот раз
мне уши, ладно?
Он поднялся, опасливо огляделся по сторонам, затем вскочил и помчался по насыпи
к забору, где притаился в тени огромного ясеня. Шаги его лишь слегка прошуршали в
опавшей листве. Затем он ухватился за забор, широко расставив ноги и наклонив голову.
Как только он был готов, Молл грациозно поднялась и без разбега, прямо с края насыпи,
прыгнула Джипу на плечи и тотчас взлетела наверх. Она перекувыркнулась в воздухе и
ухватилась руками за нависшую над забором ветку ясеня так ловко, как будто это была
цирковая трапеция. Ветка закачалась и ужасающе громко захрустела. Где-то в другом
конце парка залаяла собака, но сородичи не поддержали ее, и она постепенно
угомонилась. Под тяжестью Молл ветка опустилась к самой голове Джипа.
- Я не буду против, если ты не станешь прыгать на меня, а залезешь по ветке, -
прошептал он уныло. - Разумеется, если это возможно.
Я с насыпи вскарабкался ему на плечи, причем меч стукался о мое бедро, и,
неуверенно выпрямившись, схватился за руку Молл, протянутую мне. Она увлекла меня
за собой без особых усилий, это лишний раз напомнило мне о том, что только небольшая
часть силы Молл заключена в ее теле. Под нами Катика уже взбиралась на плечи Джипу,
что, по его словам, понравилось ему гораздо больше.
- Хотя, конечно, я был бы не против, чтобы ты оставила дома туфли на каблуках, а
прихватила с собой ступу и метлу. Ну, поймали?
Катика присоединилась к нам на ветке, которая снова подозрительно заскрипела.
Мы помогли ей перебраться ближе к стволу, а сами чуть спустились, чтобы Джип мог
схватиться за протянутые ему руки. Худощавый Джип оказался на удивление тяжел, но
Молл приняла на себя большую часть его веса.
- Лучше было бы тебя оставить здесь, - прохрипел я, - в качестве дозорного и
чтобы ты нам помог обратно выбраться. Но почему-то мне кажется, что тебе такое не
понравилось бы, а? Ну что ж, Катика, твой звездный час настал.
Она кивнула.
Никакая сирена не завыла, когда Катика мягко спустилась по ту сторону забора, а
затем присела на корточки и принялась палочкой ковыряться в земле, напевая себе под
нос какую-то незатейливую и легкомысленную мелодию, при этом не попадая в такт и
фальшивя. Что-то тихонько зашумело; поднялось легкое облачко пара; в ветвях вокруг нас
внезапно зашелестели крылья, как будто мы вспугнули спящих маленьких птах. Молл,
плотно сжав зубы, наблюдала. Наконец Катика подняла к нам глаза.
- Спускайтесь, - прошептала она. - Сюда, Стефан!
В окружавшей нас сырой тишине это прозвучало странно; но я ухватился руками за
сук, раскачался и спрыгнул на землю. Катика взяла меня за руку, и мне в нос ударил
терпкий аромат.
- Ну? Чувствуешь?
Да, я ощутил какой-то едкий запах, а помимо того, прохладу, если не настоящий
холод. Молл легко опустилась рядом с нами, вздрогнула и потерла руки, прежде чем
протянуть их Джипу.
- Что за зиму ты навлекла на нас, ведьмочка! Я и не знала, что ты умеешь такое
вытворять с погодой!
- Да я и не умею! - В голосе Катики было удивление, и от шепота ее свистящие
звуки стали до чертиков жуткими. - Это не ж-жестокое дыхание Борея* [Борей - в
греческой мифологии бог северного ветра.], уж-ж поверьте мне!
- Да неужели! - воскликнул Джип, приплясывая. - Господи, как холодно!
- Достаточно холодно, чтобы ослепить глаза, которые видят тепло? - спросила у
меня Катика. - Если нет, то скоро будет. И не стойте на месте!
Это не надо было повторять. Не знаю, что она сделала, но это прямо вымывало тепло
из костей. Это нечто окутывало нас завесой, похожей на туман, когда мы стали осторожно
пробираться между деревьями. Легкая мгла, судя по всему, была результатом этого
холода, а не его причиной. Только движение помогало крови циркулировать, а зубам не
стучать, хотя они явно собирались этим заняться. Возле последнего дерева мы
остановились в нерешительности. Угол огромного особняка выступал из темноты в
лунном свете, а перед ним простиралось открытое пространство покрытой серой травой
лужайки, где были разбросаны несколько подстриженных кустов, за которыми при
необходимости можно было спрятаться. Катика бесстрашно двинулась вперед, и полы ее
пальто шевелились в ледяном воздухе, как от легкого ветерка. Молл отправилась за ней, а
затем и мы с Джипом добежали до первого укрытия и припали к земле, дрожа от страха и
холода.
Подождав чуть-чуть, мы облегченно вздохнули, и холодный воздух обжег легкие.
Затем, стараясь держаться вместе, мы кинулись к следующему укрытию - кусту
бирючины весьма странной формы. Когда мы опустились на землю за ним, я увидел
скрытый листвой пластмассовый корпус термодатчика, и причем весьма хорошего. Но он
не реагировал. По контуру тянулся едва заметный ободок инея, словно в
переохладившейся морозилке. Мы уже собирались двигаться дальше, но тут Молл,
стоявшая впереди, жестом приказала нам подождать и втянула воздух носом.
- Собаки! - прошептала она.
Джип потянул ее за рукав и указал вперед. Там возникла из тьмы пара крепких
ротвейлеров с обрубками хвостов и тяжелыми челюстями. Они натягивали поводки, а
охранник тревожно озирался по сторонам. Молл опустила руку к мечу; я последовал ее
примеру. У Джипа был кривой нож длиной фута два, достаточно тяжелый, чтобы рубить
не хуже меча или топора, но он полез за своим двуствольным пистолетом. Я обнял
Катику, желая ее прикрыть, и каково же было мое удивление, когда она оттолкнула мою
руку и позвала нас за собой.
- Ты что, собаки вот-вот учуют нас! - яростно прошипел я.
Слишком громко: я тотчас увидел, как повернулись две здоровенные головы, как
блеснули зубы в луче лунного света. Охранник меня не услышал, но вот собаки... Катика
лишь одарила нас загадочной улыбкой и сделала шаг вперед, все еще скрытая листвой.
Стало не просто холодно - подул ледяной ветер, вихрем закрутившийся вокруг нас.
Собаки ни с того ни с сего подпрыгнули, причем обе сразу, и упали на землю, борясь и
пытаясь друг друга укусить, натягивая поводки и раздирая сбрую. Пораженный собаковод
только и успел, что отпустить сворку, чтобы зверюги не задохнулись. Внезапно
почувствовав свободу, громадные собачины опять подскочили вверх, резко развернулись
и кинулись наутек. Разгневанный охранник побежал за ними.
- Перепугались до потери памяти! - зачарованно произнес Джип. - Провалиться
мне на этом месте!
Молл снова втянула воздух:
- Больше собак поблизости вроде бы нет. И все же я бы посмотрела
повнимательней: не бродят ли какие-нибудь без поводков...
- Нет, - перебила ее Катика. - Здесь их не с-стали бы выпускать бегать просто
так. И кстати, охранник удивился вовсе не так с-сильно, как должен бы. Как будто такое
случалось тут и раньше. Даже эти зверюги, по-своему чистые создания, оказались не в
состоянии вынести прис-сутствие того, что они здесь почуяли.
Молл резко повернулась к ней:
- О чем ты говоришь, ведьма?
Серые глаза Катики казались такого же цвета, как сияние луны, нездоровыми и
бледными.
- Я же говорила, что не умею воздействовать на погоду. Но имелась еще одна
возможность. Всегда холодно там, где поднимаются мертвецы.
- Мерт... - только и смог пролепетать Джип. Он бросил дикий взгляд через плечо.
- Бесчисленные войны прокатились по этой земле, С-столетняя война, восстание
крестьян и многие другие. Множество людей лежит здесь без погребения; смерть их была
мучительной, кости их рассеяны по земле. Их тени все еще смотрят в этот мир, и их
нетрудно ненадолго вызвать. Так что мы здесь... не одни.
Лицо Джипа посерело, глаза Молл сузились. Я почувствовал, что у меня в горле
огромный ком и мне его никак не проглотить.
- Не бойтесь! - отрезала Катика. - Используйте их, пока нам дана такая власть!
Выпрыгнув из-за куста, она стремглав понеслась к стене дома, пробежав последний
открытый участок. Мы чуть шеи себе не свернули, чтобы не отстать от нее, а вокруг нас
клубился колючий морозный пар. Тяжело дыша и бросая тревожные взгляды вверх, на
окна, мы чуть не налетели на старую огромную поленницу. Окна казались громадными, и
очень вероятно, что в рамы были вмонтированы датчики движения, подобные тем что
Лутц установил на наших складах. Но они меня не особо беспокоили. Я не случайно
выбрал эту сторону дома. Здесь была терраса, причем достаточно высокая, в обрамлении
изящных башенок, а между ними - длинные крепкие водосточные трубы. Я подобрался к
одной из труб, внимательно ощупал все вокруг на предмет потайных шипов,
невысыхающей краски и тому подобных маленьких пакостей, но создалось впечатление,
что Лутц не так уж серьезно подошел к этому вопросу. К тому же и сама конструкция
казалась достаточно прочной, чтобы выдержать мой вес. Я одарил друзей улыбкой,
закинул на трубу веревочную петлю и начал подъем. Снизу четыре этажа не казались
таким уж большим расстоянием, но тотчас пальцы мои онемели от холода, а когда я
карабкался мимо окон, их стекла мгновенно покрывались изморозью. Я внутренне
содрогнулся: значит, мертвецы все еще сопровождают меня. Но с другой стороны, разве
не всегда так? Я ухватился за веревку с такой силой, что суставы хрустнули, и полез
дальше.
Водостоки были крепкие и содержались в порядке, а в местах сварки имелись
готовые опоры для ног. Трудновато мне пришлось между вторым и третьим этажами и на
самом верху, под огромным бугристым карнизом, который чуть не остался в моих руках и
изверг мне за шиворот смесь из нанесенных ветром листьев и грязи непонятного
происхождения. Наверное, голубиные останки; но к тому времени когда я добрался до
крыши, мне было уже абсолютно все равно. К счастью, когда строилась эта громадина,
крыши были местом, куда приходили, чтобы насладиться открывающимся с них видом,
поэтому здесь был предусмотрен узорчатый парапет, за который я смог ухватиться. На
нем красовались претенциозные фамильные девизы и возвышенные дурацкие изречения.
Я подтянулся и, оказавшись над буквой "U" в слове "HUMILITAS"* [Humilitas (лат.) -
смирение.], принялся искать сигнализацию, но ничего не обнаружил. Путь наверх,
показавшийся мне вечностью, на самом деле занял не более пяти минут. Я перекинул
веревку через букву "А", которая показалась мне самой прочной, и спустил концы вниз. И
вскоре все мы оказались на крыше.
Здесь, наверху, было не так холодно, однако все мы продолжали дрожать. Джип
достал бронзовую флягу и пустил ее по кругу; содержимое ее было бесцветным,
маслянистым и ничем не пахло, но произвело в моем горле эффект разорвавшейся бомбы.
"Белая молния" - самая убойная разновидность виски из всех когда-либо растворявших
печень.
- Надеюсь, ты заново покрыл ванну эмалью, - сказал я ему, протягивая флягу
обратно.
Он фыркнул:
- Там, где это разливали, нет ванн и в помине. Напиток на вкус был не очень похож
на эликсир жизни, но подействовал воодушевляюще. Мы осмотрелись и обнаружили
посредине крыши большой стеклянный купол. Он был занавешен и затемнен, этакий
тенистый пруд, в котором ничего не двигалось, кроме отражений наших лиц. Рамы
стекол-витражей были изнутри защелкнуты на оконные шпингалеты.
- Спорим, они болтаются туда-сюда, - заметил Джип. - А вот эти и совсем не
производят впечатления особенно крепких.
Действительно, вскоре нам удалось открыть одно из огромных окон.
- Э, а может, тут есть сигнализация?
Катика покачала головой:
- Едва ли, если Лутц использует это помещение так, как мы предполагаем. Он не
стал бы рисковать, чтобы сигнализация случайно сработала и его охранники ворвались бы
сюда. Здесь будут другие стражники, уж поверьте мне.
Я раздвинул занавески и заглянул внутрь; мою щеку согревало теплое дыхание
Катики. Тишина мертвая, ничем не нарушаемая, и застоявшийся воздух помещения,
которым редко пользуются. Трясущимися руками я достал фонарик. Темнота, казалось,
поглотила его луч, явив нам лишь крохотный кружок высвеченного ковра.
Джип вопросительно поглядел на Катику, которая вздрогнула.
- Я ничего не чувствую. Но это не значит, что тут ничего нет.
Молл уже перекинула ногу в проем. Я попытался ее удержать, но она стряхнула мою
руку.
- В некотором смысле я защищена, - прошептала она, отматывая немного
веревки. - Сначала я, потом пусть идет маленькая ведьмочка. И только потом вы,
мужчины!
Затем без лишних разговоров она скользнула вниз, ухватилась за веревку и,
повиснув на ней, принялась изучать пол, освещая его фонариком. Потом она преодолела
оставшуюся пару футов и приземлилась легко, словно перышко. Катика последовала за
ней, бормоча проклятия: она зацепилась юбкой за торчавший в раме гвоздь. Молл
подхватила ее и бесшумно поставила на пол. Нам с Джипом было разрешено спуститься
только после того, как она исследовала воздух.
Мы стояли, утопая в мягком ковре, и бесцельно шарили лучами фонариков по
стенам.
Джип пожал плечами:
- Ну, если твой друг и занимается тут чем-то не особенно хорошим, то он очень
ловко это маскирует. Здесь скучно, как в спальне епископа!
Молл ухмыльнулась, и зубы ее сверкнули в неярком свете фонариков.
- Эх, порассказала бы я вам кое-что о святых отцах...
Катика зашипела как кошка и принялась царапать оказавшийся рядом изящный
шкафчик - один из тех, что обрамляли стены. Дверцы были закрыты, но ее цепким
пальцам удалось открыть замок. На зеркальных полках блеснул металл - те покрытые
узорами сосуды, которые я видел тогда, серебряные, золотые и серебряные с позолотой. С
лихорадочной энергией она кинулась к следующему шкафчику, и перед нашими глазами
предстали астролябии и другие диковинные старинные инструменты, украшенные
обильной гравировкой и стоящие наверняка целое состояние.
Я тихонько запротестовал:
- Катика, это, может быть, просто часть коллекции Лутца. Он, в конце концов,
известный любитель антиквариата и баснословно богат...
Но она уже открыла следующий шкафчик, и я отскочил назад. В нем лежал всегонавсего
сложенный кусок богато украшенной тяжелой ткани, выцветшей и на вид очень
пыльной, но поблескивавшей вышивкой из драгоценных камней. И все это великолепие
было забрызгано и заляпано грязными пятнами и источало по всей комнате редкостное
зловоние.
- Ритуальное покрывало! - тихо произнесла она. - О, ничего не изменилось.
Давай теперь посмотрим на знак, который ты тогда видел. Ты уверен, что он именно там,
под ковром?
- Я же говорил, что люди Лутца сдвигали мебель и скатывали ковер!
Джип потянул ковер, затем приподнял с одной стороны тяжелый шкафчик времен
Империи.
- Придется попотеть, прежде чем мы все это сдвинем...
- А мне плевать, если Лутц узнает, что здесь кто-то был. Пусть этот ублюдок с ума
сойдет от беспокойства!
Я вытащил меч из ножен и принялся кромсать ковер вдоль и поперек, так что его
клочья полетели во все стороны. Разрез зазиял, как рваная рана, и появился
отполированный мрамор с прожилками из металла.
Я отшвырнул ногой куски ковра, и мы зажгли фонарики. По периметру комнаты
мрамор был серый, обычный, такой, как в приемных офисов богатых фирм. Но когда
Молл отбросила последние остатки ковра, мы увидели вставки из более дорогих пород в
широком круге, который я успел тогда заметить. Джип с Катикой отступили назад и
оттащили меня, явно не желая оказаться внутри круга.
Молл первая нарушила тишину, приглушенно и как-то жутковато засмеявшись:
- Это что еще за игрушки?
Рисунок заполнял собой центр зала: кольцо из камня потемнее, внутри его -
изящная надпись из завитков; а через весь круг пролегали жирные прямые золотые лучи,
составлявшие зловещую пентаграмму. Ее заостренные щупальца соединялись на
вершинах и у основания, составляя внутренний и наружный пятиугольники. Эти фигуры и
приглушенный серый фон отдавали стилистикой 1930-х годов - но не Баухауса*
[Баухаус (нем. Bauhaus) - конструктивистская архитектурная школа в Веймаре (19191933).],
а тяжеловесных классических строений, которые разбросаны по Мюнхену и с
фасадов которых в свое время убрали свастику. Но теперь я увидел и то, что
располагалось в мраморе под рисунком, - огромную полосу вставки, практически
бесформенную, в колеблющемся свете фонариков она показалась кровавым пятном или
языком пламени.
- Ты прав, Стивен, мы видели такой же и на корме "Сарацина". Пятиугольник -
это фигура, которая может служить кому угодно, и добрым и злым, и предстает в разных
вариациях. Таких, словно с раной в сердце, я никогда не видела. И эту проклятую надпись
я прочесть не в силах! Тут могут оказаться и магические знаки, и греческие цифры. А
может, еврейский алфавит или санскрит, эмблемы стихий или знаков зодиака - или
другая подобная алхимия или астрология. Но если бы смысл не был так тщательно скрыт,
я бы не была относительно этой фигуры столь высокого мнения.
- Такое ощущение, что чего-то здесь недостает, - мягко подтвердил Джип,
почесывая подбородок. - Может, какие-то знаки вплетены и зашифрованы в этом
славном орнаменте, - прибавил он, направляя на него фонарик. - А что, неплохой
способ их спрятать. А может, я и ошибаюсь.
Я чувствовал себя довольно глупо. Что же, я выдумал все это? И всех повел по
ложному следу? Это казалось невероятным, и все же моих друзей, по всей видимости, не
особенно впечатлило то, что мы обнаружили.
- А рисунок внутри пентаграммы - как насчет его?
Джип тихонько щелкнул языком:
- Может, просто украшение и никакого особого смыла в нем нет.
Свет моего фонарика тем временем выхватывал из темноты то белый английский
мрамор, то черный немецкий, то розовый, цвета сырого мяса, из Каррары, который,
должно быть, стоил целое состояние, то зеленый сорт из одному богу известно каких
каменоломен, то сливово-коричневый с темно-красными прожилками, причем все они
были прорезаны четкими золотыми нитями. И весь этот бесценный материал был
методично превращен в бесформенный разноцветный сгусток, который, если на него
смотреть вблизи, разделялся на скопление грубо слепленных концентрических фигур, как
будто взорвавшаяся книжка комиксов расплескала свое содержание в самую середину
искусного рисунка, словно в насмешку над точной пропорциональностью золотых
решеток наверху.
- Немного напоминает огонь, а, Молл?
- Ну да, только пламя вряд ли стали бы изображать в таких тонах. К тому же все
это буйство за пределами пятиугольника. - Она откинула обрывки ковра. - Смотри, вот
здесь рисунок пересекает круг и снова идет к внешнему краю круга.
- Подожди-ка, подожди-ка! - проговорил Джип мягко, но со все нарастающей
уверенностью. - Отставить! Когда все это видишь вот в таком ракурсе... Черт возьми, я
начинаю кое-что понимать!
У меня возникло ощущение, что я уже видел нечто подобное раньше, причем не
однажды, но где видел? Может быть, это изображение амебы? Действительно, что-то
амебное во всем этом определенно было, с этим светлым пятном, напоминающим ядро, и
длинными ложноножками, вытянувшимися во всех направлениях. И вы готовы уже были
поверить, что она вот-вот поплывет на вас, - но это было бы полным безумием. Я нервно
сглотнул. Что со мной такое?
Молл пожала плечами:
- Значит, ты увидел больше, чем я. А у меня что-то все мысли в голове путаются.
Ну а что скажет наша ведьмочка?
Только тогда мы сообразили, что Катика не произнесла за все это время ни слова.
Мы все как один повернулись в ее сторону и увидели ее стоящей с вытянутыми руками, а
ее ладони при этом судорожно выделывали запутанные жесты, которые она повторяла
снова и снова.
- Идиоты! - прошипела она,
...Закладка в соц.сетях
