Жанр: Фантастика
Хроники Стивена Фишера или Спираль 3. Облачные замки
...ку Я ожидал услышать звон разбивающегося стекла, но вместо этого раздался
слабый рокот электризующего дуновения ветра. Прогресс в моих способностях был
налицо Воздух закрутился вокруг, и в моей руке оказался меч. Я молниеносно кинулся
вперед, оттеснил чудовище к покореженным мусорным бакам возле дверей и схватил его
за грязный мех, который когда-то был свитером. Затем провел острием меча по его
челюсти: малейшее нажатие проткнуло бы его башку насквозь.
- Меч с серебряной инкрустацией, если тебе это интересно. Так что стоит мне лишь
раз кольнуть, и ты уже никогда не сожрешь ни одного тюленя, дружище. Говори, где
таверна?
Что-то внезапно изменилось, и вот мои пальцы опять тонут в жестком джерси.
- Дак ты тот, у кого копье? - с ужасом произнес великан, снова превратившийся в
человека.
- Ты слишком любопытен для того, кто вот-вот лишится головы, - произнес я и
встряхнул его за ворот свитера. - Что с того, если это так? Хочешь пятеркой разжиться
на том, что выследил меня, или как?
- За твою чертову башку сулят ой какие вознаграждения! - прорычал он, пытаясь
вывернуться. - Нет, я тебя к моим дружкам не возьму!
- Вознаграждения? - переспросил я. - Хочешь сказать, даже не одно? А о каких
дружках ты говоришь? О Джипе? Он в порту?
Глаза его широко раскрылись, и пот градом лил по лицу.
- Слушай, ладно, ты спер это копье, но мы-то что тебе сделали?
- Я не хочу причинить вреда Джипу, идиот ты хренов! - прорычал я. - Я его
друг! Мне нужна его помощь! И почему-то мне не добраться до таверны!
- А ты чего ожидал после забастовки? Стражи поставили барьер! Не знаешь разве,
кто сюда может попасть, когда дети ночи на свободе!
- Знаю, Пэддингтон* [Герой английской детской книги "Bear called Paddmgton" -
игрушечный медвежонок.], знаю, - пробормотал я и посторонился, давая ему подняться.
- Кое-что я видел. Стражи, да? Но мы уже за границами, иначе ты не смог бы поменять
облик, а я - призвать меч. Значит, ты можешь меня проводить в таверну, так ведь?
Залезай в кабину!
- Ежели у тебя копье, - повторил он, тряхнув головой, - ни один барьер не
выдержит.
Я распахнул дверцу:
- Залезай.
Великан трясся как осиновый лист и с места не двигался. Я кинул меч на заднее
сиденье. Он вздрогнул так, будто я его ударил, и с сомнением покачал головой. Затем, все
еще с недоверием, он открыл дверцу рядом с сиденьем водителя и залез в машину.
- Да кто ж ты такой? - спросил он, совсем сбитый с толку. - Вроде не похож ни
на одного из колдунов, каких я встречал.
- Отлично, Пэддингтон. Я не из них. Ну, куда?
Дорога до таверны никогда прежде не казалась мне такой длинной и петляющей, как
в этот вечер. Мы тащились мимо старых доков, боясь пропустить нужный поворот,
мрачные громады складов нависали над нами, подобно каменным призракам исчезнувшей
коммерческой империи, - я хочу сказать, исчезнувшей в Сердцевине. На самом деле
больше половины этих - самых обычных - зданий были пусты и выглядели как
раковины моллюсков, с заколоченными или разбитыми окнами и кустиками травы,
растущей между разбитыми кирпичами. Многие из них были уже снесены, а на их месте
высились ржавые железные ангары, полузаброшенные промышленные строения,
лесопилки и маленькие покосившиеся мастерские, а иногда и просто пустыри, заросшие
травой. Но за этими улицами и огибая их, скрываясь в их тени, все так же бежали старые
тракты и стояли складские постройки, полные чудных товаров со всех концов Спирали,
которыми предстояло торговать в еще более удивительных местах. А над их крышами
возвышались высокие мачты кораблей, доставлявших эти товары. Мимо нас вереницей
прошагали ослы, нагруженные тяжелыми тюками. У погонщиков были бесстрастные лица
с орлиными носами. Я только теперь начал доверять своему медведеподобному
поводырю. У мужчин были луки, и они бросали на нас подозрительные взгляды. Мимо
нас проехал странный беззвучный грузовик, переливавшийся алым и золотым. Он
тихонько катил по главной улице на двух черных шарах-колесах, которые явно никак не
были закреплены. Мы с великаном переглянулись; на Спирали можно добраться даже до
отдаленного будущего - во всяком случае тому, кто достаточно смекалист, чтобы
отважиться на такое. Но этот вид путешествий не был особенно популярен. Торговые
связи с будущим были слишком неразвиты, а шок от подобных вояжей - огромен. На
мостовой рядом с одним из складов, склонившись над грудой шевелящихся мешков,
размахивали руками люди в капюшонах. Я дал по газам и пролетел мимо, а великан
одобрительно кивнул.
- Жутковато, - сказал он лаконично.
Пока я еще не вступил в игру, я мог бы ему заметить, что то же самое можно сказать
и о нем; но я уже назвал его Пэддингтоном, а такту учатся смолоду. Или никогда.
- Поверни здесь налево, - сказал он, и в месте, где еще минуту назад я видел
сплошную стену, появился узенький проезд. В конце его, светясь в ночи окошками и
отражаясь в блестящих лужах, были видны теплые окна "Иллирийской таверны" с
красными занавесками.
- Ты оставил свою выпивку, - сказал я своему вожатому, выворачивая с дороги на
мощенный каменными плитами двор таверны. - Я куплю тебе еще.
- Благодарю, - ответил он. - Но ежели ты меня отпустишь, я пойду. Без обид - я
ж вижу, ты вроде как командир. Может, я и ошибаюсь, но мне такого командира не надо.
Я нюхом чую опасность, когда ты рядом. И Джип тоже может почуять, но ему самому
решать.
Он вылез из машины, вскинул свою белоснежную голову и потянул носом воздух.
- Тебя ждут, - проворчал он, развернулся и побрел обратно в ночь.
Это меня вовсе не удивило. Но даже тут, под знакомой до боли вывеской, на которой
светились надписи на разных языках, все замечательно косноязыкие и неидиоматичные, я
засомневался. Я и так нередко навлекал на своих друзей опасность, но никогда не ощущал
этого так явно, как сейчас. Но делать было нечего: мне необходимо было посоветоваться.
Я толкнул дверь, и знакомый запах из смеси пива, специй, крепкого маринада, дыма и
менее знакомых мне ароматов окутал меня с ног до головы, как и приглушенный гул
голосов, по большей части человеческих, но не только. Он принес с собой воспоминания о
доброте и моей принадлежности к этому миру. Я закрыл за собой дверь в тот мир и
спустился по ступенькам вниз Внизу меня ждала Катика.
Она обвила руками мою шею, и я обнял ее. Катику обожать было совсем нетрудно,
несмотря на то что она бывала совершенно непредсказуемой, а иногда и того хуже и
несмотря на то что, вопреки своему роду занятий, она в последнее время - да и обычно
- не слишком-то часто мылась. Эта привычка не была заложена в нее воспитанием, тогда
как использование дешевой розовой воды, несомненно, заложено было, и в огромных
количествах Она, как всегда, была одета в крестьянское платье с облегающим лифом и
широкой белой юбкой в складку, если, конечно, вы в состоянии вообразить себе
крестьянку, которая торчит под фонарями и свешивается чуть не до земли через перила,
- что-то среднее между молочницей и Лили Марлен*. [Героиня известной немецкой
песенки 20-х гг., исполнявшейся Марлен Дитрих.] Но сегодня не было и следа от ее
сардонического "заходи". Широко раскрытые невинные серые глаза, которые были самым
лучшим в ней, были взволнованны, и под ними залегли темные тени. Недоверчивые
морщинки у рта стали как-то глубже. Я нагнулся и поцеловал ее, заметив, что ее губы
сильно раскусаны.
- Я очень рада, что с тобой все в порядке, С-стефан, - пропела она, изменив мое
имя своим слегка свистящим говорком. - Еще чуть-чуть, и все было бы не так хорошо, я
про то, что ты вмешался в это дело. Но ты поступил правильно, совершенно правильно!
- Прошлым вечером, хочешь сказать? Ты об этом знаешь?
Она снова заключила меня в свои воздушные объятия.
- Кое-что я, конечно, знаю, но многого все же не понимаю. Например, кто эта сука,
которая пыталась тебя убить. Но я горжусь тобой, горжусь!
Обняв меня, она вся изогнулась, как будто проверяя на прочность мое
самообладание, а затем увлекла меня в главный зал таверны. Завсегдатаи в большинстве
своем предпочитали уединиться в тени, поэтому трудно было сказать, сколько там народу.
А сегодня там и вовсе царило ощущение странного запустения и тишины.
- Заходи, штурман здесь, он должен услышать от тебя самого все о твоих подвигах!
- Да, но откуда тебе-то все это известно? Ты ведь не следила за мной?
Она рассмеялась:
- Если бы могла, то обязательно следила бы! Это помогло бы мне коротать
длинные здешние дни - такие длинные, такие бесконечно длинные! Но это изматывало
бы меня слишком сильно. К тому же, - она искоса посмотрела на меня, - я просто
обязана быть в курсе всего происходящего на Спирали. И в результате я о многом узнала
- и о твоих подвигах тоже.
Я поежился: мне стало как-то неудобно.
- Выставил себя, идиота, на посмешище. Пытался остановить поток. Почувствовал
вкус власти...
- Вбил немного ума в их твердолобые головы! - с негодованием выпалила она. -
Кто-то должен руководить. Я знаю тебя, я тебя люблю, мой С-стефан, но такого не
ожидала - от тебя, который так долго стоял у порога, но никогда через него не
переступал. Что-то происходит, что-то наконец-то зреет внутри тебя. Эти времена, они
призывают того, кто сможет противостоять потоку, кто сумеет повести за собой людей. И
ты вышел вперед.
Я вспомнил о ведьмах и задумчиво почесал затылок:
- Ничего особенно хорошего я не сделал. Это было какое-то наваждение...
- Лучше что-то, чем ничего! - отрезала она и прикрыла глаза. - Поверь мне! Ты
думал, видел, что происходит, и останавливал безобразия там, где мог, - и в своем
времени, и на Спирали, - а там, где ты чего-то не понимал, ты оставлял все как есть. Без
твоего вмешательства этой ночью произошли бы куда более страшные дела, гораздо более
страшные! Что-то случилось, С-стефан, что-то, о чем тебе знать не дано, но это нечто
исключительно страшное. Что-то, чего не случалось за всю мою жизнь здесь, а я живу тут
уже не так мало. Мы ждем беды.
- Которая произошла, - растягивая слова, произнес приглушенный голос из
темного угла, где у самого очага стояло кресло, - а я-то ожидал корабля, который пойдет
за границы. Черт возьми, я только вернулся из Ультима Туле* [Ultima Thule (лат.) -
мифическая островная страна, находившаяся, по представлениям древних, на крайнем
севере Европы.] с грузом огненного янтаря, меха носорога и сосулек - всё под личную
ответственность! Все, что мне надо, - это спокойствие и ноги в тепле, а тут вдруг всю эту
чертовню как прорвало. - Джип беспокойно фыркнул и слегка кивнул в знак
приветствия. - Все именно так и есть. А теперь вот еще кого к нам ветром занесло!
- Вот это как раз вполне могло и не произойти, - проговорил я после того, как мы
обменялись привычными шлепками по спине и ритуальными ругательствами. - То есть я
хочу сказать, меня могло и не занести. Почти все дороги к вам перекрыты.
Джип кивнул:
- Что до меня, я, как всегда, счастлив видеть тебя здесь, живым и невредимым. Всетаки
Его старое Величество - славный охранник и проводник: когда он рядом, никто не
решится тебя беспокоить. Рад видеть что ты добрался благополучно.
- Сначала знакомство не очень задалось, но - Величество?
- Ну а как еще ты бы назвал семифутового парня, который...
- Может превращаться в белого медведя? Ты прав. Но послушай, что же это такое?
Что произошло?
Джип, явно пребывая в нерешительности, со свистом втянул воздух. Он не любил
впутывать меня в темные дела на Спирали, особенно после того, как поступил так в нашу
первую встречу, в результате чего я несколько раз оказывался на волосок от смерти.
- Лучше оставь ты всю эту веселуху. Это не то, о чем следует распространяться без
надобности. Скажу тебе честно: я уже навострился было отправиться туда, где климат
поспокойнее, а тут Кэт сообщает мне, что ты угодил в самую заваруху, и я понимаю, что
уж теперь-то ты совершенно точно прискачешь сюда на следующее же утро, - и остаюсь
на месте. А тем временем все рванули отсюда, и теперь черта с два я подниму якорь, разве
что на какой-нибудь каботажной консервной банке. Но чего только не сделаешь ради
друзей!
Я усмехнулся:
- Ты чертовски хорошо знаешь, что вряд ли на Спирали найдется хоть один
шкипер, который не заложит с превеликой радостью свою душу, жену или половину
своего груза только за то, чтобы ты принял управление его кораблем на себя. Но не думай,
что я не благодарен тебе. Мне о многом нужно тебе рассказать, а еще о большем спросить.
Почему бы нам не... Мирко!
Хозяин таверны, с сияющим лицом обрадованной гадюки, выкатился из темноты,
толкая перед собой тележку заставленную глиняными пивными кружками, флягами с
туйкой и огромными лоханками с маринованными овощами.
- Эй пан Стефан, мне говорят, ты идьешь! А я говорит - беда, беда, большая беда,
ха? Накатит на тебя, как камень с лавины. А я катит пиво. Пусть небеса рухнут на землю,
пусть копья воруют, но пиво - уж в этом ты может уверен быть! Ха!
- Воруют копья - о чем это ты?
Но, суетясь возле своей тележки, он казался серьезнее, чём обычно. Я тихонько
толкнул Катику в бок, но она в ответ отпихнула меня на заваленные подушками кресла и
тотчас уселась там между мной и Джипом.
- Не часто выпадает счастье оказаться между двумя такими героями!
Она блаженно улыбнулась, потянулась и выгнула спину, пригревшаяся и в свете
огня похожая на кошку. И тут же ее настроение переменилось, а глаза стали чужими и
холодными.
- Теперь расскажи нам о прошлой ночи!
- Все началось чуть раньше, - произнес я. - Я уже собирался домой - я летал в
Германию по делам "Си-Трана"...
Катика резко выпрямилась в своем кресле; от удивления ее глаза стали круглыми.
- В Германию?
Джип прикрыл глаза рукой.
- О господи, - проговорил он тихо (Джип вырос в религиозной семье). - Скажи,
что это не так...
И пока они слушали, я видел, как напрягается Катика, как дыхание ее учащается и
становится прерывистым. Казалось, она каждый миг моего приключения переживает
вместе со мной, мчась в бешеном темпе по затянутым облаками вершинам, переживая
ужасные последствия этого пробега, видя перед собой таинственный город и представляя
мое не слишком приятное возвращение. Джип ничего не выражающим взглядом глядел
куда-то за носки своих ботинок, в судорожные узоры, рисуемые огнем в камине, и ни разу
меня не перебил. Но когда я закончил, он резко потянулся вперед, дрожа всем телом, и
подкинул в камин два больших полена.
- Фигуры, - вот и все, что он сказал, когда я закончил. Катика промолчала, только
крепко схватила меня за руку, как будто пытаясь удержать. Лица у них обоих были
бледные, потрясенные и негодующие.
- Какие фигуры, Джип? - терпеливо спросил я.
- Облака. Горы. И то и другое - фрактальные* [Фракталь - дробная размерность
(мат).] формы, что-то типа единообразных прогрессий. Легко переходят в другое
состояние.
Он наблюдал за бесконечным изменением рисунка языков пламени, как будто это
для него что-то означало. Вполне возможно, что так оно и было, ведь он мог понять смысл
течений и колебаний времени и пространства на самой Спирали и выбрать правильный
курс, чтобы пройти между ними. Помолчав немного, он прибавил:
- Этот город... как ты там себя чувствовал?
- Хочешь сказать, если не считать того, что за мной охотились? Мне... мне там
понравилось. Думаю, меня бы туда потянуло даже без происков Ле Стрижа - или того,
что он на меня наслал.
- Джисс, - фыркнула Катика. - Страшная штука, которая действует на ум и
сердце.
- И трудноуловимая. Работает безотказно, но сразу и не поймешь... Кажется, Стриж
научился новым премудростям, по крайней мере похоже на то. И ты даже не знаешь, как
называется чертово место? Тогда я тебе скажу. Это Гейленберг*. [Heilenberg - священная
гора (нем.).]
- Гейдельберг?
Джип скривился:
- Гейленберг. И я был бы рад хоть как-то вознаградить всех парней, которые
полжизни потратили, пытаясь отыскать этот городок, куда ты совершенно запросто
проник, вот так-то. Это - как правильнее сказать? - одно из самых могущественных
мест на Спирали. Нет, исполненных могущества, так будет точнее.
- Магическое? - спросил я.
- Да, точно. Мне не хватает твоего образования. Точно, магическое - но и одно из
самых опасных.
- Похоже на то, - вздохнул я.
- Да. Вроде все сходится. Понимаешь, дело вот в чем Ты как будто неплохо изучил
Спираль и, стало быть, слыхал про тени.
Я кивнул. Длинные тени, вроде тех, которые огонь отбрасывает на выложенную
каменными плитами площадку перед камином. Они из Сердцевины падают на Спираль, из
времени в бесконечность. Сливаются и объединяют переменчивые сущности места, дабы
воплотить в себе его подлинную суть.
- И как ты можешь предположить, целые нации отбрасывают такие тени, только
они несколько шире, и они обволакивают другие тени. Именно на такую тень мы и
наткнулись тогда на Яве. И целые континенты, да что там - группы народностей, они
тоже отбрасывают тени. Только те не настолько плотны, они немножко туманные. Но
практически всегда есть что-то наподобие фокуса, который воплощает в себе их дух, их
историю, и даже более того. Это то, что некоторые называют культурой или
цивилизацией, но эти названия и вполовину не выражают сути явлений. Ну а что до
Гейленберга, то его можно было бы с полным правом назвать сердцем Европы,
европейской цивилизации и всего, что наполняет ее жизнью и силой. Именно поэтому ты
и чувствовал себя там как дома.
Я с сомнением покачал головой:
- В Германии? Сердце Европы? Что-то не очень верится.
Джип прошел через две мировые войны. Он рассмеялся:
- Мы здесь говорим об истории, дружище, о настоящей истории - с самого
каменного века, а может, и раньше. История в обычном понимании - с ее войнами,
альянсами, тиранией - все это меркнет, все это лишь рябь на поверхности потока. Из
последних событий можно заключить, что у Франции, Голландии или же Испании как
будто больше силы, но это все чушь собачья. Да посмотри на себя - твой дед воевал с
нацистами, но ты говоришь по-немецки, по-французски и бог знает еще по-каковски и
ездишь туда-сюда, когда тебе вздумается. А ведь между вами всего одно поколение - а
как насчет сотни-другой? Тысячи поколений? Так что можно и пошире взглянуть на все
это, дружище. Ты там был как дома; и Кэт тоже, хотя она из той части Европы, что скорее
относится к Спирали, нежели к Сердцевине. Даже я, хоть я и со Среднего Запада, откуда
родом мои старики. У нас там тоже что-то вроде своего Гейленберга есть, но он совсем
другой, и корни его не так глубоки - пока еще. В Гейленберге заключена огромная сила,
Стив, великая сила, которая стягивается туда из самых отдаленных уголков Спирали.
Меня обдало волной холода. Огромный полусобор снова возник перед моим
внутренним взором, темный и манящий, создающий ощущение присутствия чего-то
таинственного.
- Вроде этой дупии, хочешь сказать? Или Гаити и невидимых? Или духов с Бали,
или Шимпа?
Джип задумался:
- Может, ты и прав. Это разум, это материально лишь отчасти - но, боже мой, они
даже близко не стояли с этим.
- Даже Шимп? - Я улыбнулся. - Крепкий орешек был. Жаль, его на Ле Стрижа
не натравить!
Джип, как ни странно, не улыбнулся мне в ответ.
- Уж поверь мне на слово, Стив. Это не только мощнее, оно... огромнее. На целый
порядок. И даже больше, оно... - Он взмахнул в воздухе рукой. - Оно в меньшей
степени коренится в делах мирских, в меньшей степени относится к нашему миру. Это
труднее понять. Видишь ли, Шимп, Баронг, даже этот маленький мерзавец Дон Педро, в
конце концов, - они все так или иначе были людьми. Они переросли человеческое
состояние, но тем не менее могли возвращаться в свою старую форму, ходить, говорить,
есть и сражаться и - ну пару-тройку других вещей, да! Как Рангда* [Центральные
фигуры гаитянского (Дон Педро) и индонезийского (Баронг и Рангда) Пандемониума.], ты
ведь мне рассказывал, а?
Он улыбнулся; я вздрогнул; Катика фыркнула и провела пальцами по внутренней
части моего бедра.
- Но это, - Джип тряхнул головой, - оно так не взаимодействует с другими,
думаю, что нет. И еще оно существует благодаря тому, что его не сразу распознаешь.
Говорят, впрочем, что в свое время этот мозг тоже принадлежал человеку. Но он все
больше и больше осваивал Спираль, стремясь все дальше и дальше, к самому Краю.
Он задумался, глядя на танцующий огонь в камине.
- Хочешь сказать, как Молл?
- В каком-то смысле. Ты видел ее в действии и кое-что знаешь. Она уже нечто
большее, чем вмещает в себя обычное материальное тело. Но это ушло гораздо дальше,
чем она, чем Шимп, чем любой, о ком мне доводилось слышать. Что-нибудь зайдет так
далеко - и, каким бы оно ни было изначально, ему суждено измениться. Там
пространство и время становятся единым целым. Вещи, в которых мы с тобой уверены,
уверены в их надежности, становятся все менее и менее стабильными, менее
материальными, а те вещи, которые абстрактны, обретают реальное существование,
делаются четче, более определенными, ближе к абсолютам.
- Однажды ты мне об этом уже рассказывал. А эта... вещь? Она тоже там?
Он задумался:
- Говорят, что так. И порой возвращается, чтобы вновь прикоснуться к миру,
который покинула. А что до формы, которую она приняла... я ведь никогда не был в этом
городе и не видел его. Но ошибки тут быть не может, судя по твоему описанию города и
собора. Впрочем, есть во всем этом одна маленькая странность.
Я вздрогнул:
- Странность? Господи, понятно, там так жутко внутри! Жаль, что я не разбил этот
чертов камень...
- Нет, С-стефан! - воскликнула Катика, и в голосе ее звучал испуг.
Джип откинул назад свои рыжие волосы:
- Это добрая сила, Стив, во всяком случае в далекой перспективе. Ты знаешь, что
он перемещается, этот город? И полностью изменяется внешне. Всегда он оказывался в
тех местах, где под угрозой каким-то образом оказывалась самобытность Европы. И
всегда держался ближе к границам, где через них просачивались темные силы. Сегодня
это где-то на границе Германии и Восточной Европы, рядом с былой Российской
империей, но он бывал и в других местах. Во время прошлой войны поговаривали, что он
объявился где-то на юге Англии. А давным-давно, в Средние века, когда мавританские
калифы из Испании положили глаз на Европу, он обосновался на северном склоне
Пиренеев. И там его назвали Монтсальват.
Я резко выпрямился:
- Подожди-ка...
Даже я слышал это название, хотя не помнил контекст.
- Да-да, - кивнул Джип. - В те времена сила, которая была заключена в его
стенах, называлась Санграаль, или просто Грааль. Она стала знаменитой в качестве
Священной чаши.
Я будто пивом захлебнулся. Дыхание перехватило, и, как, наверное, выразился бы
Джип, я выглядел как лягушка-бык* [Порода лягушек.], которая вот-вот лопнет.
- Черт побери! - выпалил я, когда ко мне вернулся дар речи. - Ты хочешь
сказать, что это... Я, конечно, не очень хорошо помню эту легенду, но когда-то я читал...
Эта каменная глыба, ты хочешь сказать, ее считают чашей, из которой пил Иисус во время
Тайной вечери? Что в нее после этого собрали Его кровь? А копье - то самое копье,
которым римский солдат Его ранил? Ну, Джип, я на Спирали натыкался на странные
вещи, но такое?
- Стой, придержи коней! - протянул Джип с насмешливым удивлением. - Не
стоит все подряд поджигать своей ай-гностикой, проклятый язычник! Легенда о Граале не
входит в Писание, это так. Я был воспитан в строгости, уж можешь мне поверить. Это
легенда, один из архетипов, которых полно на Спирали. Самые разные люди верили, что
это реликвия, связанная с Христом. Но сам Грааль старше, чем эта легенда. Намного
старше. В самых ранних версиях этой истории ничего собственно христианского и в
помине не было. Это был камень, чудо-камень, как разные там греческие рога, - ну, ты
знаешь!
- Рог изобилия? Cornucopia?
- Правильно, правильно! Они именно так на это и смотрели. Понимаешь, это была
языческая святыня, которой молился народ, ну вроде Золотого Тельца. Но Грааль уходит
корнями еще дальше. Туда, за капища и каменные столбы, дольмены и менгиры и
огромные курганы, далеко вглубь каменного века, - культ, который распространился по
варварской Европе в эпоху схода ледников. То, что археологи называют камнями чаши и
кольца из-за отметин на них. Копье же использовалось в другой части ритуала, и всегда
его наконечник был сделан из кремня или обсидиана. Грааль был центром культа, его
средоточием.
- Копье и чаша? - недоверчиво произнес я. - Но ведь это всего лишь символы,
Джип. И вполне ясные!
Катика приподняла брови:
- Может быть, ты имеешь что-то против них? О, это не тот С-стефан, которого я
знаю и люблю!
Джип усмехнулся:
- О'кей, это символы. Возможно, по нашим меркам несколько грубоватые, но
мощные. Плодородие кое-что да значило тогда, имей в виду. И вместе с кучей других
символов христианство подхватило их на пути своего распространения. И знаешь, что
удивительно? Они остались без изменений.
- Как будто, - задумчиво проговорила Катика, - как будто они для того и
задуманы. Как будто кто-то этого очень хотел.
Джип наклонил голову:
- Вполне возможно. Очень даже возможно. Словом, Стив, в одном не приходится
сомневаться: Грааль обладает устрашающей силой. И у него есть цель.
- Джип, но это всего лишь предмет, каменная глыба с копьем поверх нее и еще
чем-то вроде куска ткани. Он не может ни шевелиться, ни видеть, ни слышать. - Я
оборвал себя на полуслове, внезапно вспомнив ужасное ощущение, что за мной
наблюдают, которое наполняло дворец-собор. - О'кей! Может, он и обладает какими-то
чувствами, но как он что-нибудь делает?
Джип пожал плечами:
- Я слышал вот что: камень, чаша или копье - это всего лишь нечто вроде якорей,
брошенных в материальный мир, каналов его могущества. Грааль создал этот город
вокруг себя затем, чтобы последователи потрудились над его загадкой. Сам по себе
Грааль, если верить преданиям, лишь притягивает их в город и руководит его
правителями - королем или королевой. А это особенный народец, серьезный народец,
живущий в гармонии с Граалем, разделяющий его мысли и силу. Некоторых о
...Закладка в соц.сетях
