Жанр: Фантастика
Хроники Стивена Фишера или Спираль 3. Облачные замки
.... Наконец я все же начал
выделять другие, более пронзительные звуки, которые показались мне сначала криками
или плачем. Это были сирены полицейских, пожарных машин и машин "скорой помощи",
которые прорывались сквозь этот грохочущий хаос. Дым все больше сгущался вокруг,
шаги мои громкими шлепками отдавались от полотна дороги, и я уже ощущал на своих
щеках жаркое дыхание пламени. От резкого голубого света заболели и без того
раздраженные глаза, и я устало огляделся по сторонам.
Гостиница все так же полыхала впереди; но это сияние было ближе. Это горела
церковь, и два пожарных шланга отплясывали на ее крыше. Церковь окружили
полицейские машины с включенными мигалками, а за ними стояла знакомая мне пестрая
толпа, на которую падали пляшущие голубые отблески. Я заметил огромный силуэт
Шона, рядом с которым полицейский, стоявший тут же и о чем-то говоривший с
великаном, казался просто гномом. Здесь же были и ротвейлеры; снова пристегнутые на
поводок, они лениво лизали сухой корм. По всей видимости, здесь все спокойно. Лучше
мне не вмешиваться: наверняка придется объяснять, откуда у меня этот меч. Я повернулся
и захромал по направлению к пылающей гостинице и улице, по которой смогу наконец-то
вернуться домой.
Усталость овладевала мной с каждым шагом все больше, обволакивая подобно
свинцовому плащу. Возвращаться к машине смысла не имело, она уже никуда и никогда
больше поехать не сможет. От этой мысли мне стало тоскливо. Когда я наконец вышел на
дорогу, ведущую по холму вниз, то увидел, как целая стайка насосов тушит огромное
пламя, а пожарные сгрудились рядом, в своих черных защитных комбинезонах похожие
на толпу гномов.
Я вряд ли буду скучать по торговому центру или гостинице; но на этом месте
наверняка построят что-нибудь еще более ужасающее. То тут, то там начали появляться
машины, можно было увидеть даже такси. Я все время помнил о мече и уже собрался
снять куртку, чтобы завернуть в нее оружие, но тут понял, что у меня в руках больше
ничего нет. Я оглянулся, но потом вспомнил, что такое уже случалось. Я подозревал, что,
придя домой, найду меч целым и невредимым, висящим над камином, как будто он
никуда и не исчезал. Но окно будет разбито.
Так оно и вышло. Когда я вылез из попутки, которую поймал по дороге, то увидел
осколки стекла на тротуаре.
- Ваше окно? - поинтересовался молодой водитель. - Не повезло, дружище,
смотри-ка, во всем доме больше ни одного не тронули. - Он оглянулся по сторонам. -
Да и вообще тут все довольно тихо, никогда бы не сказал, что была забастовка! А я-то
всегда думал, что тут, в районе доков, особенно тяжко.
- Да, здесь по большей части живут преуспевающие люди.
- Наверное, сюда парочку-другую копов прислали, вот здесь и спокойно. Ну ладно,
мне пора, не хочу, чтоб жена волновалась. Пока!
Я задумчиво огляделся по сторонам. Он был прав. Большая часть города отделалась
легким испугом, даже кварталы, находившиеся рядом с портом. Но здесь тишина стояла
просто неправдоподобная. Я внезапно вспомнил о всеобъемлющих, невидимых глазу
силах, которые следят за порядком в портах Спирали, в таких, как этот.
Но за кого же приняли меня сегодня вечером? Скорее всего за идиота, сующего нос
не в свои дела. Сами они никогда не пытаются разрешить все проблемы. Им, конечно,
виднее. И все же... все же. Девушка может умереть, фанатики могут найти другую жертву,
а ведьм могут повесить. Но что было бы, не вмешайся я? Мне не дано этого знать. Однако,
по крайней мере, хоть в одном я наконец-то уверен: мне суждено было попытаться. Без
моего вмешательства все могло выйти еще хуже - и намного.
Я слишком устал, а лифт, ясное дело, не работал. И я пополз вверх по лестнице к
моему пентхаусу* [Особняк на крыше многоэтажного здания.], а когда я наконец до него
добрался, то насилу смог попасть ключом в замочную скважину. Сигнализация у меня на
автономном питании и отключается изнутри. А когда привычная слуху сторожевая песнь
не заиграла, я решил, что вдобавок ко всему и батарейки сели. Я отпустил дверь, и она
захлопнулась. Я благодарно прислонился к ней и окинул взглядом свою вытянутую
непомерных размеров гостиную.
Камин был на месте, но меча над ним не оказалось. Он лежал на полу, возле окна, в
куче битого стекла. Я нагнулся, чтобы его поднять, - и тут же вздрогнул. Как пистолет
упирается в шею - это ощущение было мне знакомо.
- Ничего гнездышко! - произнес хриплый неуверенный голос. - Жаль, но я не
могу себе такого позволить. Но здесь холодновато. Да и сигнализация не ахти какая.
Вставай. Лицом к стене, руки за голову. Живее!
Глава 5
Я встал очень медленно и так же медленно повернулся назад. Пушка была на месте,
на дуле короткий глушитель - как раз хватит, чтобы заткнуть звук выстрела. Пистолет
подпрыгнул на уровень моего лица, но ничего не произошло. Я смерил женщину взглядом
с ног до головы. Она стояла в классической позе: ноги расставлены, руки вытянуты
вперед, в них зажат пистолет. Пистолет был зажат в руках крепко, и его трудно было
проигнорировать. Но сейчас его хозяйка казалась опасно встревоженной. Или, если
выражаться научно, психически неуравновешенной. Ее лохматые черные волосы торчали
в стороны сосульками, а темный комбинезон был помят и порван. Вернее, это была не
женщина, а перепачканный сажей, измятый хаос. Впрочем, я и сам, наверное, выглядел не
лучше. Все дело было в ее лице: черты были вялые, глаза безумные, а в уголках губ все
еще пульсировал тик, который я заметил еще раньше. Рот ее дергался так, что она едва
могла говорить.
Я склонил голову в восхищении:
- А вы и вправду решительны, не так ли? Вы ведь прошли со мной через все -
сколько же это продолжалось?
Она втянула воздух и не без труда проговорила:
- От самого аэропорта! Вы опоздали! Не заметили меня, так? Вы чертовски
самоуверенны, после своего прославленного кубка!
- Да нет, я чувствовал.
Но, однажды начав, она уже не могла остановиться, как будто что-то так и распирало
ее изнутри.
- А потом эта забастовка, и вы впереди толпы, ведете ее по всяким закоулкам, -
тогда я вас упустила из виду: но я знала, что здесь слишком много совпадений, и
принялась искать. Я понимала, где вас можно найти: нужно было идти туда, где больше
всего неприятностей, - там-то вы и обретались, среди всех этих чудовищ, их идейный
вдохновитель! Совершенно так же, как и в Германии! - Голос ее брал все более высокие
ноты и готов был сломаться. - Да, там вы действительно завоевали кубок, примите мои
поздравления! И от этого вы стали неосторожны, чересчур самоуверенны и осмелились
наконец выйти из тени, так ведь? Немного развеяться: насилие, грабеж! - Слюна
струйкой сбежала у нее из уголка рта и потекла вниз по подбородку. - Думаешь, и нас
купить, так? Ты ведь так думаешь, черт тебя подери? И всё эти проклятые деньги!
Она была близка к истерике.
- Послушайте... - начал я мягко. Но мне тут же заткнули рот:
- Решил, что ты такой умный и от меня избавился? Ну так нет, ты ошибся,
чертовски ошибся! Это как раз дало мне передышку, и я вот снова у тебя на хвосте! И
поступлю с тобой как ты того заслуживаешь - ты и все такое Scheissdreck!* [Дерьмо
(нем.).]
Она замолчала, судорожно вздохнув. Ее голос внезапно упал, став тихим и
проникновенным.
- От тебя один вред, - мягко сказала она.
- Можно, я...
- Но что бы ты ни натворил, все образуется, когда ты исчезнешь. А вместе с тобой
и этот ублюдок фон Амернинген...
- Послушайте...
Она втянула воздух и заговорила резко, будто к чему-то готовясь:
- Черт с ним, с законом, нужно давить вас, как тараканов!
- Господи, женщина! - заорал я ей в лицо. - Будешь ты слушать или нет?
Думаю, мне повезло, что она машинально не нажала на курок. Хотя я подозревал,
что какой бы сумасшедшей она ни была, но такого не допустила бы, ибо достаточно
хорошо владела оружием. Как бы там ни было, она внезапно подскочила на месте и
застыла, уставившись на меня с удивлением.
- Ты, - закричал я, позабыв о том, что нужно сохранять спокойствие и
сдержанность, чтоб успокоить ее, - помешанная, самоуверенная, эгоистичная, тупая
маньячка! Ты слишком быстро делаешь выводы и совершаешь глупости, а остановиться и
подумать хоть немного у тебя времени нет! Разумеется, маленькая мисс Крестоносец не
может ошибаться! Ошибаться, черт возьми, ошибаться! Ты не хочешь слушать ничего,
тебе невдомек, что другие мнения тоже возможны! Так это не убежденность, а диагноз! За
кого ты себя принимаешь - за Господа Бога?
Она сглотнула и улыбнулась отвратительно слащавой улыбкой.
- Ты сам помог мне найти все необходимые доказательства! - торжествующе
заявила она. - Но продолжай, пожалуйста. Последнее время мне не особенно часто
приходилось смеяться.
Она как-то лениво, как кошка, наевшаяся сметаны, снова наставила пистолет на
меня.
Я привалился к стене. В таком состоянии я бы воспринял выстрел почти как
избавление.
- Не знаю, с чего начать, - с трудом подбирал я слова. - Понимаешь, все эти
переулки и задворки... конечно, я пытался попасть домой, минуя забастовщиков. Ты ведь
не видела, что случилось потом? Нет! Ты потеряла меня. Что ж, моей машины ты в гараже
не найдешь - прах ее покоится посреди дороги, у самого торгового центра. Меня
перевернули, забросали зажигалками, а потом вышибли из машины. Они меня чуть не
прикончили. И ты думаешь, это все я сам подстроил?
Она презрительно уставилась на меня:
- Да ты можешь себе позволить сотню таких машин!
Это меня просто вывело из себя.
- Да, глупая сучка, но это будут другие машины! А мне нравилась именно эта,
действительно нравилась! Другой такой никогда не будет - и, боже мой, уж конечно,
тебе невдомек, что за такими машинками по десять лет в очереди стоят! Это практически
ручная сборка. Думаешь, я на это пошел, чтобы получить алиби?
- С тебя станет! - произнесла она со сдержанным презрением. - А если, как ты
утверждаешь, забастовщики чуть не убили тебя, то почему я тебя застала у церкви в
окружении этих чудовищ?
- Ты меня не с ними застала! Я был с кучкой местных жителей, которых собрал, как
раз чтобы остановить их. Если не веришь мне, загляни к кому-нибудь из них - строителю
Шону, водителю грузовика Билли какому-то, я могу дать адреса. Они тебе расскажут, чем
я занимался.
- Просто ты хитрее, чем я думала, и подготовился ко всему заранее. Заварил кашу
- но осторожно.
- Или вот еще: там была девушка - ее изнасиловали и оставили умирать. Можешь
заодно узнать, выжила ли она. Послушай, женщина, ты тогда застрелила этого... типа, он
ведь бежал, так? И меч у него был сломан. Кто, ты думаешь, его сломал? И от кого он
бежал?
- От тебя, что ли?
Смех у нее, как всегда, получился невеселый, как каменная стена, о которую я
сейчас бился головой.
- От меня, - тихо сказал я. - И от меча, который лежит у тебя за спиной на ковре.
- Если думаешь, что я отвернусь, то заблуждаешься. Он там лежал, когда я вошла.
Ну конечно, он ведь прилетел домой впереди тебя.
- В некотором роде так и случилось. Но я не смогу тебе этого объяснить. Вот
только...
- Что?
В голосе у нее что-то переменилось, только я не мог сказать, что именно.
- Ну... кое в чем ты все-таки, наверное, права. Я так понял, Лутц кое в чем замешан
- но не в том, о чем ты думаешь. Если уж на то пошло, это даже хуже, но... Да и хрен с
ним, что толку? Это выходит за пределы твоего понимания.
Она молчала. Я поднял глаза на нее и увидел, что лицо ее приняло какое-то странное
выражение. На мгновение его глубокие морщины разгладились, а с ними вместе ушел и
десяток лет. Я краешком глаза увидел, какой она могла бы быть, и это поразило меня
больше, чем я мог себе представить. Затем подозрение снова исказило ее черты.
- Только Лутц. Но конечно, не ты.
- Да, - подтвердил я, мужественно встречая ее сарказм. - Некоторые члены
совета директоров, и главным образом Лутц. Он действительно пытался и меня в это "коечто"
втянуть, как раз в ту ночь, когда ты заглянула на огонек. По разным причинам дельце
не выгорело. Да, наверное, его планы сорвались бы в любом случае. Мне хотелось бы так
думать. Да мне и не показалось, чтобы он был чересчур уверен в себе, потому что дотянул
до того момента, когда его предложение для меня не слишком много значило. Он выбрал
эту ночь, но "Си-Тран" уже налажен и запущен, и все у меня на мази. Ну а после моего
отказа он решил от меня избавиться.
- Что ты имеешь в виду? - спросила она резко.
- Я имею в виду то, что не скучал по дороге в гостиницу. Сначала кто-то выбрал
меня мишенью, стреляя из снайперской винтовки с лазерным прицелом, пока я выезжал из
парка.
Ее лицо снова приняло странное выражение.
- Ты что, черт возьми, опять не веришь? Ну а потом кто-то пытался снести мне
башку на автобане... Видела бы ты, что я сделал с машиной. Не думаю, что мне еще когданибудь
дадут в прокате хоть что-нибудь...
Слова застыли у меня на губах. На женщину просто жалко было смотреть.
- Это была ты!.. - выдохнул я. - Я должен был сообразить, что Лутц не станет
убивать меня в своем парке, чтобы тень подозрения пала на него. Но тебе-то все равно!
Это ты, ты - самоуверенная, маленькая...
Я не смог продолжать и сжал кулаки. И тут мне в лицо снова направили дуло.
- Я и моя команда, ты прав, - ядовито подтвердила она. - Жаль, что винтовку я
не успела пристрелять. А кроме нее, мы ничего не смогли достать.
- Ты что, оправдываешься? А в машине, что, тоже твоя команда сидела?
Она отрицательно покачала головой:
- Нет. Вот это не мы. Но по почерку похоже на...
Она внезапно сжала губы. Заметила, что ненамеренно сделала мне подсказку, что,
разумеется, не входило в ее план.
- Знаешь, - произнес я, глядя, как пот бежит по ее перепачканному лицу, - ты
можешь мне не верить, но, как ни странно, я тебе верю. Лутц побеспокоился, чтобы я
беспрепятственно покинул его владения. И если бы вы меня тогда убили, вы бы только
выполнили за него грязную работу. А сейчас ты, видимо, именно этим и занимаешься...
Эта поза стрелка очень мила, славная такая и устойчивая, но, если ее сохраняешь
слишком долго, она становится немного напряженной. И ты здорово устаешь. Я и сам был
сейчас не в самой лучшей форме, но у меня была возможность передохнуть. Внезапно я
согнул колени и упал на четвереньки. Я думал, что пуля заденет волосы, но она даже не
успела выстрелить, а я уже прыгнул. Не вверх, а вперед. Я схватил ее за руки, когда она
опустила их, целясь, и отвел в сторону, резко прижав ее запястья к своему колену, словно
стараясь переломить палку.
Пистолет с грохотом упал на паркет, но, к счастью, не выстрелил. Я отпустил
женщину, оттолкнул ее и схватил пушку. Затем поднялся и преградил ей путь к мечу, но
она и без того не смогла бы ничего сделать: она все еще не разогнулась и терла свои
запястья. Она посмотрела на меня снизу вверх и до крови прикусила губу. Казалось, она
чего-то ждет.
- Повернись, - приказал я, и она подчинилась с усталой, вялой улыбкой. Плечи ее
поникли.
Я засунул пистолет за пояс и схватил ее за шиворот и за пояс. Она дико вскрикнула:
уж чего-чего, а такого она не ожидала. Я волоком дотащил ее до двери.
- Открывай! - приказал я.
Все еще всхлипывая от шока, она повозилась с замком, но справилась. Я выкинул ее
на лестничную площадку. Она снова дико вскрикнула и схватилась за перила, ожидая,
очевидно, что я сброшу ее в пролет. Я оторвал ее от балюстрады и подтолкнул к лестнице.
Она снова схватилась за перила, думая, что уж на этот раз я обязательно столкну ее. Она
была совершенно вне себя от ужаса, и это только распаляло меня. Не знаю, откуда у меня
силы взялись, но я шел сзади и пинал ее все шестнадцать маршей вниз по сумрачной
лестнице. При этом она цеплялась за все руками, дралась, визжала, а ее ноги то и дело
застревали между прутьями перил. Время от времени мои многоуважаемые соседи
выглядывали из дверей.
- Мормоны, - объяснял я, и все понимающе кивали головами.
Наконец я добрался до площадки первого этажа, из последних сил повалил ее на
спину и вздохнул с облегчением.
Она быстрее пришла в себя и отдышалась - ей ведь не пришлось таскать тяжести
по лестнице. Она покосилась на меня снизу вверх, так, как люди смотрят на
подозрительного вида дерево, гадая, в какую сторону оно упадет.
- Тебе проще было пристрелить меня наверху. Или просто по-тихому свернуть мне
шею.
- Женщина, ради бога...
Это было все, что я смог из себя выдавить. Она попыталась встать, но я вытащил изза
пояса пистолет и знаком показал ей, чтобы она оставалась внизу. Она не сводила с меня
глаз.
- Я тебя не понимаю.
- Тебе такое не по уму, - огрызнулся я. - Ты начала с "дважды два" и получила
"двадцать два". Или тысячу семьсот двадцать шесть.
Она с силой ударила ладонью по гладким мраморным плитам:
- Что ты, черт побери, замышляешь? Я хочу знать!
- Посвисти, вдруг поможет, - посоветовал я ей. - Что-то назревает, это ясно как
божий день, но я совершенно уверен, что с твоим узеньким кругозором тебе этого не
понять. Так что лучше не суй свой нос в это дело. И свой умишко с одной извилиной.
Она возмутилась:
- То же самое я могу сказать и тебе! Это нападение на автобане - знаешь, что это
было? А сумеешь защититься от еще одного?
Я застонал. Пределом моих мечтаний сейчас была постель, это чудное видение
шестнадцатью этажами выше.
- Да, да, да...
Мне необходимо было что-то сделать, как-то выпутаться из того, во что вляпался, -
спросить у кого-нибудь совета, обдумать все. Но прежде всего нужно было выспаться. Я
протянул руку, снова схватил ее за ворот и поставил на ноги. Протащил ее по мраморному
полу прямо к стеклянным дверям, быстро и потому бесшумно. Портье не было видно, и
это тоже было мне на руку. Я толкнул двери, и они ответили вздохом, когда мы ступили
на коврик. Я выкинул ее в ночь. Окинул взглядом дорогу - никого не было видно, только
сирена время от времени прорезала тишину. Небо постепенно светлело, уличные фонари
тускнели. Скоро рассветет; до следующего вечера я не смогу ничего предпринять. В
любом случае мне необходимо выспаться.
Я поднял пистолет, увидел, как она вздрогнула, услышал тихий быстрый вздох. Я
поставил пистолет на предохранитель, разрядил обойму, вытряхнул патроны и бережно
положил их на тротуар. Ногой отбросил их ярдов на двадцать. Затем открутил глушитель
и положил его в карман.
- Протри обойму, прежде чем опять заряжать, - произнес я и протянул ей
пистолет. - Ночь обещает быть жаркой. Тебе он может пригодиться, чтобы добраться до
дому.
Я резко развернулся и ввалился назад в двери, изо всех сил стараясь не выдать своей
поспешности. Я все время ожидал, что она схватит обойму. Но, взглянув в зеркало,
увидел, что она так и стоит на месте без движения и смотрит мне вслед. В приглушенном
свете фонарей, когда с лица ее исчезла застывшая маска злобы, она выглядела даже
лучше, чем могла бы, - очень даже ничего себе, честное слово. Но я все так же на полной
скорости рванул к лестнице, стараясь не думать о шестнадцати маршах, отделявших меня
от душа и постели. На данный момент они были для меня самой большой неприятностью.
А вечером появились новости. День прошел мимо меня. Я проспал как убитый часов
одиннадцать; когда проснулся, готова у меня была словно футбольный мяч, а язык можно
было намылить и побрить. Но горячая ванна и завтрак возродили мой интерес к жизни и к
событиям прошлой ночи. Забастовка затухла с приходом утра, но город все еще пребывал
в глубоком шоке. Полицейские взяли несколько главарей и безобразников более низкого
пошиба, и я нисколько не удивился, что организованные шайки попросту испарились. Их
все еще "активно разыскивали", и за ними "по пятам шли сотрудники уголовного
розыска"; но я-то знал, как далеко им еще придется идти, идти за пределы обычного
человеческого опыта. Да я как раз и сам туда собирался.
Конечно, если удастся раздобыть машину. Как следует отдохнув, приняв душ и
побрившись, я провел весьма любопытный час, пытаясь найти хоть одну; но именно
сейчас спрос на них превышал предложение. То, что осталось от моей машины, куда-то
оттащили, но чемоданы были найдены более или менее невредимыми, хотя изрядно
поцарапанными и искореженными. Наконец, когда я привлек все связи, имеющиеся у
меня благодаря "Си-Трану", я нашел-таки одну безумно дорогую и роскошно отделанную
машину из тех, что мне особенно не по душе. Но в том месте, куда я направлялся, мне
пришлось бы преодолевать весьма немалые расстояния. Впрочем, я уже начал
сомневаться, стоит ли мне туда соваться. В прошлом мне не всегда легко удавалось найти
дорогу к таверне; но мой старый "морган", казалось, сам знал дорогу и без труда
пробирался по мощенным булыжником улицам старого порта, вниз по темным переулкам,
которые неизменно выводили меня к свету и теплу "Иллирийской таверны", где я
действительно чувствовал себя как дома.
Теперь же, трясясь под равномерное урчание мотора в чреве холеного
самодовольного чудовища и прислушиваясь к стуку и позвякиванию меча на заднем
сиденье, я задумался: уж не наваждение ли все это. Моя новая машина казалась
совершенно чуждой этому месту. Тени старых складов проносились мимо и
соскальзывали с отполированной до блеска металлической обшивки монстра, а
романтические названия старых улиц - Дунайская улица, переулок Ориноко, Большая
площадь, Гудзонская набережная - вряд ли могли пробить лед его тонированных стекол.
Все, что он мог мне предложить, - современные здания, даже более шикарные, чем дом,
в котором я жил, кварталы, на каждом шагу пестревшие дискотеками, маленькими
бутиками и ресторанами с фестончатыми занавесками и медными, вечно работающими
вентиляторами. Я кружил по городу, трижды менял маршрут и тем не менее постоянно
возвращался на одно и то же место. У меня возникло ощущение, что на моем пути
воздвигнуты барьеры, тем более крепкие, что невидимые глазу.
Я совершенно выдохся и вознамерился сделать то, чего не делал уже многие годы:
затормозил у одной из пивнушек - той, которая помрачнее да постарше, - и спросил
парочку ископаемых, которые как раз выбирались на улицу, не знают ли они, где
находится "Иллирийская таверна" и некий штурман по имени Джип, если он, конечно,
сейчас в порту. Они с неподдельным изумлением уставились на меня и пробормотали чтото
вроде того, что о таком слыхом не слыхивали, и заковыляли прочь, опираясь на свои
палки, то и дело оглядываясь и ворча. Я вздохнул, лениво прошествовал внутрь, заказал
кружку пива и повторил свой вопрос. Я помнил, как в ответ на него атмосфера весьма
часто теплела. Но на этот раз бармен лишь скорчил кислую физиономию и пожал
плечами, а в дальнем конце зала внезапно возникла какая-то тень. Огромный мужчина в
идиотской черной куртке и джинсах, седой и лысеющий, с багровым лицом моряка,
которое контрастировало с пожелтевшим от времени белым свитером из джерси,
вразвалочку подошел к стойке и облокотился на нее как-то уж слишком близко ко мне.
- А что у тебя за дело до этих ребят, а, дружище?
Я взглянул на него в упор. Мне не нравилось, когда надо мной нависают.
- А кого это беспокоит?
Он замолчал на мгновение.
- Эта таратайка на улице твоя, дружище?
- Верно.
- Тогда вали отсюда, а то мало ли что с тобой стрясется. Здесь местечко-то не из
приятных, гиблое местечко.
- Я сюда по делу приехал. И уеду, когда все сделаю.
Он поднес стакан ко рту и прямо в таком положении принялся говорить:
- Так, дружище, и до беды недалеко.
- Я как раз об этом и подумал.
Его лицо приняло выражение удивленной издевки, и он оглядел пивнушку в надежде
на то, что кто-нибудь засмеется. Но так и не дождался. Затем он поставил недопитый
стакан на стойку и резко выпрямился; я последовал его примеру. За всем этим что-то
было, и я понял, что если у кого и спрашивать про Джипа, так это у него. Хотя придется,
наверное, попотеть, прежде чем он что-нибудь скажет.
Бармен засуетился:
- Я здесь не потерплю никаких разборок. Допивайте и выметайтесь оба, или я
сейчас же вызову копов.
Ни я, ни он допивать не стали. Медленно, не спуская друг с друга глаз, мы пошли к
выходу. Я открыл дверь; он посторонился, и я прошел вперед. Я еще не успел спуститься
с крыльца, как мне на плечо опустилась тяжелая рука, и я отлетел к покрытой черной
сажей стене. Великан гадко ухмыльнулся, глядя на меня. Я только сейчас заметил, какие
огромные у него зубы, поломанные и неровные, да еще и желтые.
- Я могу с тобой разобраться хоть внутри, хоть снаружи, - проскрежетал он, -
хоть так, хоть этак. Но тут оно и лучше.
До этого я не испытывал страха, но невероятная сила этой руки кое-что изменила в
моем отношении к нему. И эти зубы. Я тревожно огляделся по сторонам: улица опустела,
небо постепенно темнело. В свете закрытой тучами луны тени необъемных викторианских
зданий лились вниз, на узкую дорогу, подобно потокам чернил, черным и тяжелым. Но
один из домов отбрасывал кружевную, подобную гигантской паутине, тень, и при виде ее
сердце мое забилось сильнее. И тут надо мной снова навис этот мужчина. Седые лохмы
падали ему на лицо, и лицо от этого странно раздувалось, становилось длиннее и уже.
Губы его приоткрылись и почернели, мне в нос ударило зловонное дыхание, а на лицо
брызнула слюна. На руках, которые потянулись ко мне, не было пальцев, это были
монолитные кулаки; но тут в жестком белом мехе стали видны черные когти. В залив,
образовавшийся между облаков, вплыла луна. Глаза, сузившиеся и потемневшие,
загорелись жестокой яростью. Этот самый крупный из живущих на земле хищников, по
крайней мере тех, что известны мне, мог бы смело встретиться и с тиранозавром. На меня
с высоты футов в одиннадцать смотрел матерый самец белого медведя.
Но я уже увидел тенистое кружево и мачты огромных парусников. И стоило луне
выглянуть из-за туч, как без каких-либо видимых изменений облачный залив превратился
на считанные секунды в окно, которое выводит к безбрежным морям и блистательной
стальной синеве заоблачных архипелагов. Неуемная радость наполнила меня, ведь передо
мной лежала бесконечная дорога, по которой я так часто плавал. Я расхохотался и
протянул ру
...Закладка в соц.сетях
