Жанр: Фантастика
Хроники Стивена Фишера или Спираль 3. Облачные замки
...его ошибками и помпезностями, а
основополагающие принципы, за счет которых он и существует. Грааль - штурман этого
процесса, но существуют и дующие в лицо полярные ветры, и шторма, ждущие впереди.
Я ничего не сказал. Я весь погрузился в размышления, пытаясь переосмыслить ту
историю, которой меня учили, чувствуя себя как маленькое перышко посреди гигантского
урагана. Элисон взяла меня под руку и прижалась ко мне, будто для того чтобы согреться.
- Здесь мы должны еще раз перед тобой извиниться. Мы были взбудоражены, не
знали, откуда можно ожидать удара. Поэтому в тебя и стали палить без предупреждения,
когда ты появился в Гейлентале первый раз. Мы предполагали, что на город будет
совершено нападение, и охрана держала пальцы на спусковых крючках. У нас уже были
неприятности с Ле Стрижем, который осмелился бродить возле наших горных постов. Он
и эти его жуткие созданьица.
- Ты имеешь в виду детей ночи? Но кто они такие, черт побери?
Она быстро оглянулась по сторонам, потому что что-то загрохотало на улице позади
нас, но это был лишь холодный порыв ветра, качнувший металлический дорожный знак.
- Лучше нам идти дальше. Ты знаешь волков. Ну, дети ночи появились по
сравнению с ними совсем недавно, по меркам Сердцевины, но они быстро наверстывают
упущенное.
- Еще один подвид со Спирали? Еще один результат скрещивания, на сей раз
людей с...
- Другими. Пожалуй так. Насколько я слышала, все дело в том, что в прошлом
веке, незадолго до окончания Второй мировой войны, русские окружили кучку
отъявленных нацистов - охранников из концентрационных лагерей, психопатов из
карательных батальонов и тому подобных экземпляров. Там были мужчины и женщины.
А еще, по-моему, там были хорватские усташи и турецкие фашисты. Обычно они с такими
типами поступали следующим образом: отправляли их в лагеря, подвергали проверке
НКВД, а затем в соответствии с потенциальными возможностями либо выставляли на
показательный процесс, либо расстреливали, либо перевербовывали. Эту компанию, и
мужчин и женщин, выслали под надзором советского конвоя - компании ничуть не
лучше, даже по меркам НКВД, - в особо отдаленную область Сибири и там про них
забыли. Поставки продовольствия сократились и наконец прекратились вовсе. Жизнь в
лагере постепенно вырождалась - тюремщики и заключенные перемешались. Они
ночами совершали набеги на местное население. Голодные годы коллективизации, чистки
и война не оставили на расстоянии сотен миль никого, кто обладал бы достаточными
полномочиями, чтобы их остановить. Когда они не могли добраться до съестного, они
похищали людей. К этому уже все привыкли - во времена коллективизации такое
происходило повсеместно. Но эти уроды пристрастились делать это ради удовольствия,
они охотились ради спортивного интереса. Очень скоро они оказались одни на огромной
опустошенной территории, и... что-то произошло. В это время умер Сталин, Берию
расстреляли. Многих официальных лиц сняли со своих постов либо уничтожили, а
секретные данные рассекретили. Местные жители теперь просто так не исчезали, по
крайней мере о таких случаях стали обязательно сообщать куда следует. Когда у НКВД
наконец дошли руки до того, чтобы разобраться с этим лагерем, там не нашли никого, и
генерал, которому было поручено командовать операцией, решил, что все они погибли в
суровых условиях Сибири. Но это было не так.
Я увидел, как дернулось ее лицо, и она слегка ускорила шаг.
- Может, они и сами переместились на Спираль, но я-то думаю, что их туда
забрали.
- Кто?
- Нечто - то, что ощутило их присутствие, дотянулось до них и затянуло их туда.
Я всегда недоумевала: неужели всех этих отвратительных людей селили там намеренно, в
качестве эксперимента или некоего подарка.
- Боже всемогущий! - вот все, что я ответил. Ветер вторил мне своими
завываниями.
- Как бы там ни было, одно ясно. Там, на Спирали, в этом безвременье они
размножались и видоизменялись. У них даже сложилась своеобразная культура, которая
формировалась в соответствии с выработанными ими самими бредовыми правилами, и
они стали меняться. Они превратились в те создания, которых ты видишь теперь, со
своими собственными милыми привычками. Ты знаешь, что такое Спираль со всем ее
смешением прошлого, настоящего и будущего там, в тенях. Что до меня, то я всегда
подозревала, что они - великаны из сказок братьев Гримм...
- Людоеды и все такое?
- А также головы на кольях, трупы на крючьях, жуткие жестокости - это ведь их
способ существования. Но они не так просты, эти детки. Люди время от времени
сталкивались с ними, и редко это заканчивалось для первых чем-то хорошим. Всегда
считалось, однако, что они более слабая ветвь, менее многочисленная, чем волки или
некоторые другие. Теперь же, когда они стали притворяться людьми - по крайней мере
подростки, - и то и дело появляются в гуще всяких волнений, я уже не так в этом
уверена. Может быть, кто-то спас их, приберег эту силу на черный день. - Она снова
обернулась и посмотрела в темноту. - Я думала, что это можешь быть ты со своим
дружком бароном. Это была одна из причин, почему я так крепко села тебе на хвост. Пока
не стала замечать, что ты не совсем вписываешься в этот круг. Нет, даже не так. Пока я не
поняла, что тот ты, которого я выстроила из данных прессы и собственных предрассудков,
не совпадает с тобой реальным.
Дождь полил теперь по-настоящему, устремившись на мостовую, подобно граду
стальных прутьев, которые вздрагивали, ударяясь о землю, лупили нас по голове и
плечам. Мы больше не решались останавливаться и шли, склонив головы и не
разговаривая. Я всей душой надеялся, что детям ночи достается не меньше. Наконец,
когда мы одолели еще пару миль, промокнув до нитки и чувствуя себя абсолютно
несчастными, тучи разошлись, и мы остались мерзнуть на холодном ветру. Мы уже
выбрались за пределы города и вышли в промышленный район, где все строения казались
совершенно одинаковыми. Мы стали озираться, пытаясь определить свое
местонахождение, выбрали наиболее понравившуюся нам дорогу и снова перешли на бег,
чтобы окончательно не замерзнуть.
- То, что я говорила, - внезапно выпалила Элисон, - по-моему, не очень похоже
на извинения, да? Но я чувствую себя очень виноватой, очень. Я должна была все понять
сразу. Но потом похитили копье, и это меня совсем с толку сбило. И в самом центре всего
этого, там, где должен был гнездиться корень зла, оказался ты, который расстроил планы
фон Амернингена, замыслившего взять под контроль транспортную систему, надул Ле
Стрижа и не дал исполниться его плану. Все как-то не сходилось - и до сих пор не
сходится. Как они-то оба могли быть так невнимательны?
- Только если... - Внезапно я почувствовал себя молодым и неопытным, впервые
за долгое время столкнувшимся со столь широкими горизонтами. - Только если... если
им в действительности было не так уж важно, сработают их планы или нет. Как будто те
лишь прикрывали собой некий более масштабный план.
Элисон наконец дала волю смеху, который получился, впрочем, испуганным и
нервным.
- Масштабнее похищения копья?
Я промолчал; я молча сжал ее пальцы в своих и показал глазами вперед. Там горели
огни промышленного района. И там же, медленно объезжая ограждение фрахтовочного
депо, мигала своим синим гребешком патрульная машина. Но под нашими пристальными
взглядами она проплыла мимо ворот депо "Си-Трана", даже не сбавив ход, и выехала на
подъездной путь, направляясь к видневшейся вдали строительной площадке. К тому же
это была всего-навсего служба охраны, а не настоящие копы. Тишина, царившая вокруг,
больше не прерывалась ничем. Значит, шум нашей заварушки услышан не был, да и
неудивительно - ночью, в пустынной промышленной зоне, с вырубленной
сигнализацией. А вертолет и совсем не был виден с дороги.
Мы крались по ней, как беспокойные пташки, готовые вспорхнуть и улететь в любой
момент. До боли в глазах мы вглядывались в тени, окружавшие нас, хотя нетерпение
прямо тикало в подсознании, подобно секундам на таймере взрывателя. А когда мы
наконец добрались до вертолета, то перерыли в нем все сверху донизу в поисках
малейших признаков диверсии. И хотя мы ничего не нашли, я все-таки невольно
зажмурился, когда заводил мотор и грохочущий рокот раскатами эха отозвался от стен
склада. Людям Лутца такое в голову почему-то не пришло, или они не осмелились
задерживаться здесь, боясь, как бы твари Ле Стрижа не обнаружили их. Небольшая удача,
но совершенно необходимая нам сейчас. Я радовался и тому, что предстоящий путь
недолог - более длительного полета я бы не выдержал. Маленькая машина с легкостью
поднялась в воздух, я убрал шасси и поймал ироничную усмешку Элисон, которая как раз
бросила взгляд вниз, на депо "Си-Трапа". Кто-то там, внизу, завтра утром позвонит в
полицию, а отчет, который будет написан в результате, сочтут достаточно серьезным,
чтобы положить его мне на рабочий стол. Адский беспорядок, но никаких следов взлома,
да еще два неопознанных трупа в гусарской форме, - мне просто не терпелось прочесть
подобный документ. А любой менеджер, который сумеет дать всему этому хоть какоенибудь
объяснение, непременно будет продвинут по служебной лестнице.
Мы все трое как по команде посмотрели наверх, услышав, как негромко
распахнулась дверь, или, что будет ближе к истине, мы подскочили на месте.
Рядом с Элисон стоял мужчина в таком же, как и на ней, сером костюме и с мечом,
зажатым под мышкой. Ее лицо ничего не выражало и было подчеркнуто официальным, но
мне показалось, что за всем этим скрывается глубокое беспокойство. На лице мужчины
тоже невозможно было ничего прочесть, но радовало уже то, что на его изборожденном
морщинами челе и в его величавой поступи не было следов враждебности или гнева, а
голос его был глубоким и уверенным.
- Кто из вас Стивен Фишер? Леди Элисон изложила нам подробности вашего дела,
и все мы пришли к выводу, что вашей вины в нанесении нам ущерба не имеется. Более
того, мы оценили приложенные вами усилия.
Я вздохнул с облегчением:
- Благодарю. Это очень благородно с вашей стороны.
Он печально склонил голову:
- Тем не менее мы все же чувствуем себя обязанными проследить за тем, как сам
Грааль поведет себя в данной ситуации, и, если это будет возможно, выяснить, почему
вам было позволено забрать копье. Вашим друзьям дозволяется проследовать за нами.
Веселое лицо Джипа едва заметно похолодело.
- Серьезно, можно, а? Ну спасибо, конечно, мистер, но если вашей милости это не
так уж важно...
- Джип! - прошептал я. - Я ведь спрашивал, помнишь? И мы согласились!
- Слушай, у меня со спиной проблемы! - пробормотал он. - Там по ней эта
желтая струйка течет, какой-то ужас...
- Я же тебя знаю! И ты никого не обманешь. - Я повернулся к Молл: - Молл, ты
не можешь ему сказать, чтобы...
Молл смотрела на меня: лицо ее посерело. Посерело, а по вискам стекали капельки
пота. Пальцы теребили длинные светлые кудри. Она сказала только: "Я готова", и ее
хриплый низкий голос надломился. И тут же она поспешно добавила: "Почти!" - и
скрылась, убежав по коридору. Дверь с грохотом захлопнулась, и я так и остался в
недоумении смотреть ей вслед. Молл перепугалась, словно девочка, которую в первый раз
привели в детский сад. А поскольку Молл беспрепятственно пробиралась по закоулкам
Спирали со времен царствования Якова VI и I* [Король Яков VI Шотландский, сын
королевы Марии Стюарт, впоследствии стал Яковом I Английским.] и все это время была
известна как женщина-паладин поразительной силы и храбрости, то ее поведение дало
мне некоторую пищу для размышления. А поскольку среди нас она была наиболее
приближенной к самому воплощению власти, это заставило меня задуматься еще больше.
Почему, черт возьми, я-то не боюсь? Наверное, потому, что я-то слишком мало знаю, -
такое случалось и раньше. Я был прямо как какой-то неразумный ацтек, не понимающий,
зачем испанцам эти странные железные трубки, или словно один из его амазонских
собратьев, идущий прямиком на свалку токсичных веществ.
Молл появилась снова, на ходу застегивая пояс, и виновато улыбнулась Элисон. Та
кивнула, все еще официально, и, выведя нас из огромной галереи Рыцарского зала, где мы
ожидали решения, повела через площадь к высокому мосту. Сейчас на реке никого не
было, кроме пары суденышек, пришвартованных ниже по течению за тяжелой решеткой
шлюза, а еще ниже высились стены замка. Джип повернул голову в их сторону.
- Канонерские лодки, и не маленькие. Да и вооружение там небось типа мортир или
пулеметов. Таких на Спирали не много сыщется. И таких тоже, - добавил он, показывая
на дирижабль, который слегка покачивался на якорном канате на противоположном
берегу. - Это местечко - крепкий орешек, его с налету не возьмешь, даже с
современным оружием в руках. Такое возможно только благодаря сплоченной общине,
так что народ может здесь осесть и дожить до глубокой старости, не скатываясь назад, в
Сердцевину. Могут заниматься сложными ремеслами и даже развивать промышленность.
- Он бросил взгляд вверх на высоченные башни дворца Грааля. - И он держит весь
город в подчинении, вот ведь штука! И вот ему-то мы собираемся нанести визит, Стиви,
мальчик мой! Так что ты не очень зарывайся, а? Подумай о нас.
- Ты - штурман, - сказал я, и он ухмыльнулся:
- Только не в этих водах. Да и потом, ветер и рыба - это уж твоя забота. Ну вот
мы и пришли. Ты как, в порядке, Молл, малышка?
Молл стиснула мне руку так, что кости захрустели, и на мгновение на ее лице
отразилось сильнейшее сомнение, ноги ее чуть не подкосились.
- О да, как нужно. Но, честное слово, я вся - tremor cordis*. [Сердечный трепет
(лат.).]
Я дал ей руку, стараясь поддержать ее, и поймал на себе странный взгляд Элисон,
такой же непроницаемый, как и прежде. Она подошла к высоким дверям замка и
распахнула их перед нами настежь. Темнота, завеса, разраставшаяся в невидимом потоке,
буквально вывалилась из дверей и нависла над нами. Цепкие пальцы Молл разомкнулись.
Я снова поймал ее руку и чуть не волоком подтащил к двери.
Внутри, однако, Молл снова напряглась, стала дышать через силу и только слегка
подскочила на месте, когда дверь захлопнулась. Джип, который, как никогда, стал похож
повадками на лиса, осторожно осмотрелся по сторонам, потянул носом воздух и лишь
затем склонил голову в несколько щеголеватом, но достаточно почтительном поклоне,
приветствуя группу ожидавших нас людей. Молл поспешно отвесила такой глубокий и
выразительный поклон, что волосами чуть ли не подмела пол. Я заставил себя вежливо
кивнуть в знак приветствия, вспомнив, чему меня учили на курсах японского бизнесэтикета,
и с любопытством посмотрел на этих приводящих всех в трепет рыцарей. Почти
все были весьма немолоды, что, как Элисон успела объяснить, было не совсем обычно.
Дело в том, что большую часть жизни они провели в Сердцевине и не обрели
безвозвратности, характерной для Спирали, хотя Грааль и продлил их жизнь и увеличил
силу сверх всех мыслимых пределов. Именно эти довольно пожилые по преимуществу
рыцари и остались в Гейленберге сейчас, мужчины и женщины, которым на вид можно
было дать не меньше шестидесяти. Я заметил только парочку мужчин примерно моего
возраста и двух женщин помимо Элисон. Одна из них была хрупким светловолосым
существом, которому я бы ни за что не дал больше двадцати пяти. Но в глазах ее было то
же спокойствие, что и у прочих, и именно она жестом пригласила нас проследовать по
коридору. Элисон с рыцарями шли рядом по обе стороны от нас строевым шагом, как
будто были нашей охраной, и в таком составе мы проследовали в главный зал дворца.
Он был светлее, чем я его запомнил, или скорее создавалось впечатление, что у
теней появились крылья и они расселись на насестах под самым куполом, свесившись
головами вниз, подобно летучим мышам. Солнечные лучи скользили по мозаичному полу,
согревая камень обступивших нас колонн, но на алтаре все так же лежал налет мрачной
грусти. Я уже приготовился было ступить на пол зала, но тут рыцарь, возглавлявший
процессию, вежливо, но резко потянул меня в сторону и повел в галерею, тянувшуюся
вдоль колоннады. Я вспомнил, как в прошлый раз стражники двинулись в обход зала, не
решившись кинуться прямо ко мне, и с интересом наблюдал, как рыцари выстроились
широким полукругом по обе стороны от входа. Прикинув в уме, я решил, что галерея
смогла бы вместить около трехсот человек, если она вообще когда-либо заполнялась до
отказа. Все встали по местам, и я подумал, что за этим последует какая-то церемония, но
рыцари только и делали, что стояли с напряженным нетерпением, устремив взгляды на
алтарь. Молл смотрела так же, и, хотя Джип, казалось, не прикладывал особенных усилий,
я подумал, что лучше и мне последовать их примеру. Я попытался сконцентрироваться,
изо всех сил уставился на темную глыбу и сосредоточил на ней все свои мысли. Все, чего
я добился при помощи этого, была рябь в глазах и головная боль - примерно такое же
ощущение, какое получаешь от лицезрения ненастроенного телевизора. Теплый
неподвижный воздух и полная тишина навалились на меня тяжелым одеялом. Я
прислонился к согретой солнцем колонне, мои измученные глаза закрылись, и я задремал
стоя, пока голос Элисон, настойчивый и умоляющий одновременно, не пробудил меня.
Она стояла там, впереди, у края зала, и я решил, что она что-то говорит. Но хоть я как
будто и слышал, как ее слова эхом раздаются под сводом, губы ее не шевелились.
- Нам очень нужен твой совет. Ты знаешь, что случилось. Ты знаешь о
происшедшем, видел все своими глазами. Мы все еще сбиты с толку, нам известно
слишком мало, чтобы мы могли действовать, и не можем прийти к какому-то соглашению
по поводу плана действий. Ты должен дать нам совет.
Никакого движения не было, и все же что-то произошло. Угол падения света,
казалось, изменился, раздвинулся и увеличился, пока наконец не озарился внезапно кусок
стены, выделив сверкающую фреску в плоскостном стиле раннего Средневековья. На ней
был изображен бородатый король, сидящий на троне властно воздев руку. Тень все так же
окутывала нас, и все же рядом со мной что-то поблескивало и мерцало. Волосы Молл
горели, будто от яркого утреннего солнца, и, хотя воздух был все так же недвижим, они
колыхались и вздымались. Молл закрыла глаза, откинула голову назад и подняла кверху
руки; ее румяные щеки при этом вспыхнули огнем. Ее окружала темнота; она же купалась
в лучах света, хотя ни один луч из зала не попадал сюда. Основные его потоки
устремлялись вниз, падая наискосок и золотом проливаясь на низкий алтарь и на камень,
стоявший там и наполовину скрытый под темно-красным насыщенного оттенка плащом.
Над его вершиной танцевали светящиеся пылинки, и в воздухе разливалось ощущение
чьего-то присутствия.
- Смею ли я снова задать вопрос? - опять беззвучно взмолилась Элисон. -
Копье... Брокену все еще можно помешать... у нас так мало времени... Мы должны
действовать!
Я почувствовал, что должен что-то сказать. Но как будто язык проглотил. И хотя я
начал сердиться на эту бездеятельную тишину, легче мне от этого не становилось.
Искренность и пыл, звучавшие в голосе Элисон, суровая озабоченность, отражавшаяся на
лицах остальных рыцарей, - все требовало ответа.
- Нам необходим твой ответ! Стоит ли нам отправляться на его поиски? Скольким
из нас? Как мы должны действовать? Пожалуйста, ответь!
Тишина.
Я почувствовал, как у меня в бессильной ярости вспыхнуло лицо. И я заговорил, да
еще как - в полный голос, с совершенно поразительной силой и убедительностью:
- Она совершенно права! Почему ты ей не отвечаешь? Что тебе нужно, черт
побери? Я? Ладно, Санграаль, или как тебя там еще, вот он я, перед тобой. Я пойду. Я
пойду за этим твоим копьем - один, если понадобится! И ты по крайней мере скажи,
запрещаешь ты остальным сопровождать меня или нет!
Тут я замолчал и прикусил язык, потому что все глаза в зале теперь устремились на
меня. Я стоял в самом центре зала, - наверное, в своем припадке ярости я как-то
умудрился выбежать прямо туда. Я остановился, дрожа. Вероятно, я совершил какое-то
святотатство. А может, и нет?
Они, эти рыцари, казались скорее изумленными, чем разгневанными, а в глазах
Элисон засветился золотой огонек. Я развернулся на каблуках и прошел мимо них назад, в
мрачный дверной проем. Внезапно мне жутко захотелось выбраться на свежий воздух, вон
из этого душного мавзолея. Меня сжигал внутренний огонь. За спиной у меня раздались
шаги и шум голосов, весьма беспокойных. Рыцари отправились за мной без всяких
церемоний. Они так и остались без ответа. Какими бы ни были причины этого молчания,
великая сила не ответила даже своим людям.
Я схватил Молл за руку:
- Ты что-нибудь ощутила? Что это было? Оно сказало тебе что-нибудь?
Она улыбнулась, но не своей обычной голливудской улыбкой, а как-то сонно и
немного кривовато:
- Я? Нет, ни слова не было сказано. Он был там, и этого достаточно. Как тебе это
объяснить? Если я повешу свою скрипку на дереве, то струны будет перебирать мятежный
воздух, как у ветряной арфы, принадлежавшей Эолу. Струны - это я, вздрагивающая от
безмерности этого жуткого присутствия кого-то. Разве была необходимость в словах?
Я махнул на нее рукой как на безнадежную и пошел к выходу. Но стоило мне
положить руку на железное кольцо старинной двери, как меня будто током дернуло. Чтото
пронзило меня, от бешеного биения сердца затрепетали кости и каждая клеточка моего
тела. Не электричество, скорее это походило на звон гигантского невидимого колокола, от
которого повсюду пошла вибрация. Я остановился, не дыша, пойманный в сеть великих
сил, которые будто растягивали и гнули самые мои кости. Усталость, уже померкшая в
спокойном воздухе Гейленберга, исчезла, растворившись в электрическом возбуждении,
наполнившем меня. Оно кольнуло меня, внезапно наполнив мои вены струей ледяной
воды, - не самое приятное ощущение, но чрезвычайно сильное. Остальные как ни в чем
не бывало сновали мимо, и даже Молл, погруженная в себя и далекая. Кроме меня, никто
этого не почувствовал.
Глава 9
Атмосферу, царившую в Рыцарском зале, вряд ли можно было назвать паникой, но
она была опасно близка к этому состоянию. Рыцари не слишком были ошарашены. Грааль
и прежде хранил, случалось, молчание, если какое-то событие чрезвычайной важности
требовало к себе особо пристального внимания, и больше ни на что направлять это
внимание он не мог. Согласно объяснениям рыцарей, Грааль существовал в разреженных
слоях атмосферы, и ему было затруднительно взаимодействовать с нами, кроме как
особыми путями, которые предусматривали обряд и ритуал. Реже случалось так, что он
отказывал в ответе, когда чувствовал, что для рыцарей будет лучше, если они станут
полагаться на собственные силы. Очевидно, именно это побуждало их к действию. Но
теперь, когда осталась всего-навсего жалкая горстка рыцарей, как можно было ожидать,
что они справятся?
Я полагал, что тотчас состоится некое официальное совещание, но рыцари вели себя,
казалось, вполне неформально, собираясь маленькими группами в большом Рыцарском
зале.
Это было просторное помещение в средневековом стиле, но с таким высоким
потолком и такое светлое, что я невольно вспомнил о скандинавской архитектуре
девятнадцатого века и даже о стилизованных романтических замках Элиела Сааринена*.
[Финский архитектор, отец знаменитого Ээро Сааринена.] Благодаря теплому дереву,
украшенному резьбой, и линялым драпировкам, здесь, наверное, было приятно коротать
время; а знамена, висевшие под самым потолком, уже сами по себе представляли
изумительное зрелище: символы крестоносцев и яркие вымпелы, византийские кожаные
ленты и потрепанные войной средневековые гербы. Здесь был даже штандарт римского
легиона с позолоченными венками - символами победы. Все эти знаки отличия были
подлинными: безыскусный рисунок с косичкой сверху и снизу и огромные шкура и череп
медведя, наверное принадлежавшие одной из первых жертв, выманенных охотниками из
пещер. Знамена висели рядом с богато украшенным оружием Европы восемнадцатого и
девятнадцатого веков - мира крошечных княжеств и герцогств, которые Наполеон и
Бисмарк смели с лица земли. Во всей этой картине ощущался необычайно воинственный
дух, но впечатление было как от гашеной почтовой марки. И все же где-то в глубине
ощущались беспокойство и тревога. Никаких криков и стучания кулаком по столу,
разумеется, не было, но даже те величавые жесты, которыми обменивались
присутствующие, выдавали напряжение. И как-то все чаще и чаще то одна, то другая рука
вдруг опускалась к рукоятке сабли и начинала ее поглаживать или незаметно извлекала
клинок из ножен на несколько дюймов, словно желая удостовериться, не заржавел ли он.
Только Элисон, казалось, вот-вот потеряет самообладание. Она в ярости мерила пол
нервными шагами, металась от одной группы к другой и периодически останавливалась у
массивного выщербленного стола, где стояли мы, чтобы доложить о положении дел, или
принималась рыться в ворохе карт и старых донесений с описанием того немногого, что
было известно о Брокене. Я их все прочитал по крайней мере уже дважды, чтобы быть в
курсе дела.
Со стороны рыцарей было очень мило, что они вообще допустили нас сюда, а
некоторые даже подошли к нам и расспрашивали в подробностях о наших приключениях.
Но по-настоящему никто у нас совета не спрашивал, равно как и не говорил, будет ли
принято мое предложение или нет. А я уже с трудом сдерживал свое стремление
немедленно ринуться в бой.
- Что же, по крайней мере насчет одного вопроса они пришли к соглашению! -
вынесла Элисон свой вердикт. - Что бы ни пришлось нам делать, необходимо, чтоб здесь
присутствовало больше членов Ордена. Большинство из тех, кто сейчас тут, отправиться с
нами не смогут. Здесь всегда должна оставаться охрана на случай прямого нападения на
город или даже на сам Грааль. К тому же присутствующие здесь рыцари либо чересчур
молоды, либо чересчур стары, и у них слишком мало либо слишком много опыта в
подобных делах. Значит
...Закладка в соц.сетях
