Жанр: Фантастика
Плоский мир 17. Интересные времена
...ности.
Путь честолюбивого человека усыпан терниями. Кругом подстерегают ловушки. Один
неверный шаг и его песенка спета. Ну кто бы мог подумать, что Великий Волшебник так ловко
обращается с замками? А в эту ночь темницу охраняют люди лорда Тана. Разумеется, если
Красная Армия совершит побег, никому даже в голову не придет винить в этом лорда Тана...
Широким шагом направляясь в свои покои, лорд Хон не удержался от легкого смешка.
Улики - вот что самое опасное. Улик быть не должно. Но скоро... скоро можно будет не
таиться. Ничто не объединяет людей вернее, чем угроза страшной, кровавой войны. И тот факт,
что Великий Волшебник (он же предводитель ужасной армии мятежников) является злобным,
кровожадным дьяволом, явившимся из-за Великой Стены, послужит искрой, от которой
вспыхнет фейерверк.
А потом Анк-Морпорк .
Гункунг стар. Его культура основывается на заскорузлых обычаях, воловьем
пищеварительном тракте и грязном вероломстве. Лорд Хон ничего не имел против этих трех
вещей, но они вряд ли помогут достичь мирового господства, к которому лорд Хон относился
крайне благожелательно - при условии, что данное господство достигнуто самим лордом
Хоном.
"Будь я обычным великим визирем, - подумал он, усаживаясь за чайный столик, - я бы
сейчас потирал руки и злобно хихикал".
Вместо этого он лишь едва заметно улыбнулся.
Его ждал тот самый заветный ящичек, однако лорд Хон решил еще немножко
повременить. В не которых случаях ожидание только обостряет удовольствие, которое
испытываешь потом.
На скрип инвалидного кресла Хэмиша Стукнутого несколько голов повернулись, однако
ни каких комментариев не последовало. В Гункунге излишнее любопытство не способствует
выживанию. Не обращая внимания на группку варваров, слуги прилежно исполняли свою
ежедневную работу, заключавшуюся, по всей видимости, в бесконечном перетаскивании
взад-вперед кип бумаги.
Коэн посмотрел на предмет, зажатый в его руке. За свою жизнь чем только он не
сражался, какое только оружие не перебывало в его руках и луки, и копья, и дубинки, и... Если
задуматься, то получится, что дрался он почти всем.
Кроме вот этого...
- Я чувствую себя полным идиотом, - буркнул Маздам. - И что мне делать с этой
бумажкой?
- Просто держи ее, - сказал Профессор Спас ли. - Делай вид, будто несешь ее куда-то.
И тебя никто ни о чем не спросит.
- Почему?
- Чиво?
- Это... вроде как такое волшебство.
- Я чувствовал бы себя куда спокойнее, если бы это было что-нибудь увесистое и острое.
- Порой бумажный листок может стать самым могущественным оружием.
- Кстати, эти листки ужасно острые. Я только что порезался о свой, - Малыш Вилли
принялся сосать пораненный палец.
- Чиво?
- Хорошо, господа, предлагаю взглянуть на ситуацию с другой стороны, - сказал
Профессор Спасли. - Мы проникли в Запретный Город, по сути дела, без жертв.
- То-то и оно. В ж... в сад такую жизнь! - откликнулся Маздам.
Профессор Спасли вздохнул. Как оказывается, слова не так уж важны, важна интонация.
Какие бы слова Маздам ни использовал, вы все Равно слышали то, что он на самом деле имел в
виду. Ему достаточно было произнести слово "носки", как воздух сразу приобретал
специфический аромат
Дверь за Ринсвиндом захлопнулась. Засов с грохотом задвинули на место.
Застенки империи были очень похожи на застенки его родного города. Если хочешь
надежно запереть такое изобретательное создание, как среднестатистический человек, нет
ничего лучше старых добрых железных решеток и большого количества камня. Судя по всему,
Агатовая империя давным-давно открыла для себя это проверенное средство.
Ну что ж, императору он, Ринсвинд, определенно приглянулся. Но почему-то спокойствия
это не вселяло. У Ринсвинда сложилось четкое впечатление, что этот человек столь же опасен
для своих друзей, как и для врагов.
Он вспомнил Лапшу Джексона, был такой тип в те времена, когда он, Ринсвинд, учился в
Университете. Все хотели дружить с Лапшой, но почему-то, стоило вам попасть в его банду,
вас сразу начинали лупить, за вами принималась гоняться стража, вас били в драках, которые
вы но начинали, а Лапша тем временем стоял в сторонке и посмеивался.
Император не просто стоял на пороге Смерти. Он уже вошел в переднюю, успел
восхититься ковриком и высказать некоторые комментарии по поводу стойки для шляп. Не
надо быть политическим гением, чтобы знать: когда такая важная персона умирает, счеты
сводятся еще до того, как остынет труп. Любой, кого он прилюдно назвал своим другом, может
рассчитывать на среднюю продолжительность жизни, обычно характерную для мушек, что
витают над стремниной на закате.
Ринсвинд отодвинул в сторонку чей-то череп и сел на каменные плиты. Всегда есть
вероятность, что тебя спасут, подумал он. Но Красная Армия даже надувного утенка не сможет
спасти от тазика. Кроме того, это означало бы снова попасть в лапы к Бабочке - а от одной
мысли о ней поджилки Ринсвинда начинали трястись почти так же, как при мысли об
императоре.
Оставалось лишь надеяться, что в замыслы богов не входит, чтобы после стольких
приключений Ринсвинд взял и вот так просто сгнил в тюрьме.
"О нет, - с горечью добавил он про себя, - боги наверняка приберегли для меня
что-нибудь гораздо более изысканное".
Свет, просачивающийся в темницу сквозь крошечное зарешеченное оконце, был какой-то
подержанный. Кроме него в обстановку камеры входила охапка того, что некогда, весьма
возможно, называлось соломой. Вроде все. Если не считать...
...Легкого постукивания в стену.
Один стук, два, три.
Ринсвинд взял череп и ответил таким же сигналом.
Один стук вернулся.
Ринсвинд откликнулся тем же.
Два стука.
Он тоже постучал дважды.
Общение, не несущее в себе никакого смысла. Ринсвинд сочувствовал себя так, будто
вернулся в родной Незримый Университет.
- Отлично, - произнес он вслух, породив гулкое эхо. - Просто прекрасно.
Собрат-заключенный. Интересно, что ты хочешь мне сообщить?..
Послышался тихий скребущий звук. Один из кирпичей, составляющих стену, аккуратно
вытолкнули из кладки и уронили на ногу Ринсвинду.
- Аргх!
- Кто-кто корова? - вопросил приглушенный голос.
- Что?
- Прошу прощения?
- А?
Кажется, ты хотел узнать, что означает этот стук? Видишь ли, с его помощью мы
общаемся, находясь в разных камерах. Один стук - это...
- Гм, но разве сейчас мы не общаемся? Формально - нет. Заключенным... не
разрешается... говорить... друг с другом... - Голос звучал все тише, пока не смолк совсем, как
будто говорящий неожиданно вспомнил нечто очень важное.
- Ах да, - кивнул Ринсвинд. - Я забыл. Это ведь... Гункунг... Здесь все...
выполняют... правила...
Голос Ринсвинда тоже смолк. По другую сторону стены также воцарилось долгое,
задумчивое молчание.
- Ринсвинд?
- Двацвепгок?
- Но что ты здесь делаешь?! - воскликнув Ринсвинд.
- Гнию в темнице!
- И я тоже!
- О боги! И давно? - произнес приглушеный голос Двацветка.
- Что? Что давно?
- Но ты... почему ты...
- Не догадываешься? А кто написал про свой отпуск?
- Я просто хотел немножко развлечь людей!
- Развлечь? Развлечь?
- Ну, я подумал, людям будет интересно узнать о культуре другой страны. Мне и в
голову не могло прийти, что из-за этого случится столько неприятностей.
Ринсвинд прислонился к своей стороне стены. Ну разумеется, само собой, Двацветок
никому не хотел вреда. Некоторые люди такие: они желают только хорошего. Наверное,
последними словами, которые прозвучат за мгновение до того, как Вселенная сложится, словно
бумажная шляпа, будет вопрос типа: "Интересно, а что случится, если я нажму на вот эту
кнопку?"
- Видимо, ты попал сюда по воле Рока, - произнес Двацветок.
- Ага. Он любит шутить такие шутки, - ответил Ринсвинд.
- А помнишь, как хорошо мы проводили время?
- В самом деле? Наверное, у меня глаза были закрыты.
- Наши приключения!
- Ах, ты об этом. Приключения - это когда ты висишь на большой высоте, падаешь
откуда-нибудь и тому подобное?..
- Ринсвинд?
- Да? Что?
- Знаешь, теперь, когда ты здесь, мне гораздо легче.
- Поразительно.
Ринсвинду нравилась стена, на которую он опирался. Крепкий, надежный камень. Сразу
чувствуешь на него можно положиться.
- Твой дневник читают повсюду, - сообщил он. - Такое впечатление, что его копия
есть у каждого. Настоящий революционный документ. И когда я говорю "копия", то имею в
виду именно копию. Каждый делает себе копию и передает оригинал дальше.
- Да, это называется самиздат. А что это значит?
- Это значит, что каждая копия должна быть точно такой, как и тот текст, с которого
копируют. О боги, я-то думал просто развлечь людей, заинтересовать их. Кто бы мог
предположить, ч го к моим записям отнесутся так серьезно? От всей души надеюсь, что никто
не пострадает.
- Как сказать... Твои революционеры все еще пребывают на стадии лозунгов и листовок.
Но вряд ли это послужит оправданием, когда их будут судить.
- О боги.
- А как получилось, что ты до сих пор жив'.
- Понятия не имею. Может, обо мне просто забыли? Знаешь, такое иногда случается.
Слишком много бумаг. Кто-нибудь сделает неверный мазок кистью или забудет переписать
строчку. Я сам с этим не раз сталкивался.
- Ты хочешь сказать, человека могут сначала бросить в темницу, а потом забыть о нем?
- О да, таких здесь сколько угодно!
- Тогда почему их не выпускают?
- Наверное, из-за смутного ощущения, что раз они здесь, то, видимо, что-то натворили.
Боюсь, нагла система правления оставляет желать лучшего.
- К примеру, какой-нибудь новой системы правления.
- Тише, тише, за такие слова здесь сажают в тюрьму.
Жители спали. Но Запретный Город не спал никогда. Всю ночь напролет в огромном
здании Конторы мерцали огни факелов. Дела империи шли своим чередом.
Согласно наблюдениям Профессора Спасли, главным образом это означало, что бумаги
продолжали двигаться.
Шесть Благожелательных Ветров был заместителем администратора района Лантанг.
Работу свою он исполнял прилежно и к тому же любил ее. Человек он был незлобивый.
Правда, чувства юмора у него было не больше, чем у куриной запеканки. Правда и то, что
на досуге он играл на аккордеоне, очень не любил кошек и имел привычку после чайной
церемонии Промокать верхнюю губу салфеткой таким жестом, который побуждал госпожу
Шесть Благожелательных Ветров годами и на регулярной основе совершать мысленное
убийство. Свои деньги он держал в кожаном кошелечке и после каждой покупки пересчитывал
их очень тщательно - в особенности если за ним стояла очередь.
Но, с другой стороны, он хорошо обращался с животными и совершал скромные, но
регулярные благотворительные деяния. Часто подавал умеренные суммы нищим на улице, хотя
при этом никогда не забывал сделать соответствующую пометку в своей записной книжечке -
чтобы не много позже навестить этих самых нищих в твоей официальной ипостаси.
И он никогда не отбирал у людей больше денег, чем у них было.
Кроме того. Шесть Благожелательных Веч -ров - довольно редкий случай для человека,
работающего в Запретном Городе, - не был евнухом. Само собой, стражники тоже не были
евнухами (официально это обходили весьма остроумно: их причисляли к разряду мебели). Но
практика показала, что сборщикам налогов также требуются все возможности, данные им от
природы, - для противостояния порокам среднего крестьянина, который только и думал о том,
как бы половчее уклониться от уплаты налогов.
В Конторе встречались люди гораздо хуже Шести Благожелательных Ветров, поэтому
лишь чистым невезением можно объяснить то, что именно в его кабинете отворилась бумажная
на бамбуковом каркасе дверь и именно его взору предстали шестеро странных на вид евнухов,
один из них в колесном средстве передвижения.
Странные евнухи даже не поклонились, не говоря уже о том, чтобы пасть на колени. А
ведь на Шести Благожелательных Ветрах была не просто красная шляпа чиновника, но еще и с
белой пуговицей!
Однако старики вошли в кабинет как к себе домой. От удивления у Шести
Благожелательных Ветров кисти попадали из рук. Один из вошедших принялся протыкать
дырки в стенах и нести чепуху.
- Эй, да стены-то из бумаги! Смотри, если облизать палец, протыкаешь на раз! Видишь?
- Я сейчас позову стражу, и вас всех жестоко выпорют! прокричал Шесть
Благожелательных Ветров, лишь уважение к возрасту не позволило ему накинуться на наглых
посетителей с кулаками.
- Что он говорит?
- Говорит, что вызовет стражу.
- О-о о, да! Пожалуйста, только не мешай ему вызвать стражу!
- Нет, сейчас еще рано. Ведем себя нормально.
- Значит, мне можно перерезать ему глотку?
- Я имел в виду несколько иной вид нормальности.
- По-моему, перерезать глотку врагу - это очень даже нормально.
Один из стариков посмотрел на потерявшего дар речи чиновника и улыбнулся широкой
улыбкой.
- Просим прощения, ваше превос... проклятье, забыл слово...парус для тележки?.,
огромная скала?., ах да... почтительность, мы вроде как слегка заплутали.
Два других старика склонились над Шестью Благожелательными Ветрами и начали
читать или, по крайней мере, попытались прочесть документ, над которым он работал. Лист
бумаги бесцеремонно выдернули у него из рук.
- Что тут написано, а. Проф?
- Сейчас посмотрим... "Первый осенний в тер качнул цветок лотоса. Семь Везучих
Бревен должен уплатить одну свинью и три рис в противном случае он получит много
ударов по . Согласно приказу Шести Благожелательных Ветров, сборщика налогов, Лаптанг".
В поведении стариков произошла едва уловимая перемена. Теперь все они широко
улыбались, но почему-то в их улыбках не чувствовалось благожелательности. Один из
пришельцев, с зубами, как алмазы, наклонился к Шести Благожелательным Ветрам и на
ломаном агатском произнес:
- Так ты сборщик налогов, господин Шиш На Шляпе?
Шесть Благожелательных Ветров принялся лихорадочно соображать, успеет ли он
вызвать стражу. Странные старики пугали его. Никакой почтенностью тут и не пахло.
Напротив, от них исходила явная угроза. И хотя оружия у них вроде не было, все железно
свидетельствовало о том, что не успеет он, Шесть Благожелательных Ветров, произнести и
слово, как будет убит на месте. Кроме того, горло у него пересохло, а штаны несколько
отсырели.
- Но что плохого в том, чтобы быть сборщиком налогов?.. - сипло вопросил он.
- А кто сказал, что в этом есть что-то плохое? - ответил Алмазные Зубы. - Мы всегда
рады встрече со сборщиком налогов.
- Это одна из наших любимейших профессий, - поддержал другой старик.
- От стольких хлопот избавляет, - подхватил Алмазные Зубы.
- Ага, - добавил третий. - Вроде как и не надо ходить от дома к дому, убивая всех
подряд и отнимая жалкие медяки, просто ждешь сборщика налогов и...
- Господа, можно я кое-что скажу? Произнесший эти слова чем-то смахивал на козла, но
вид у него был не столь зловещий, как У остальных. Разбойники сгрудились вокруг
козлолицего, и до Шести Благожелательных Ветров снова донеслись необычные звуки грубого
чужеземного языка:
- Да он же сборщик налогов! Они для этого и существуют!
- Чиво?
- Господа, разумная налоговая политика является основой долгосрочного,
благополучного правления. Пожалуйста, доверьтесь мне.
- Я понял все до слов "разумная налоговая политика".
- Ну чего мы, спрашивается, добьемся, если убьем этого трудолюбивого сборщика
налогов?
- Мы добьемся того, что он будет мертв.
Примерно в том же духе разговор продолжался еще некоторое время. Шесть
Благожелательных Ветров погрузился в собственные мысли, поэтому чуть не подскочил на
месте, когда группка стариков неожиданно распалась. Козлолицый умиротворяюще улыбнулся
ему.
- Мои смиренные друзья замирают от восторга в твоем... сорт сливы... ножик для резки
водорослей... в твоем присутствии, о благородный господин, произнес он.
Жесты Маздама, стоящего за спиной у Профессора Спасли, говорили несколько о другом.
- А может, кусочек все-таки отрежем?
- Чиво?
- Как вы сюда попали? - поинтересовался Шесть Благожелательных Ветров. -
Повсюду расставлены могучие стражники.
- Я ведь чувствовал, мы что-то упустили... - сокрушенно покачал головой Алмазные
Зубы
- Мы хотели бы, чтобы ты показал нам Запретный Город, - сказал Козлиное Лицо.
Меня зовут... На вашем языке мое имя будет звучать как господин Засорившаяся Труба. Да,
пожалуй именно так, Засорившаяся Труба...
Шесть Благожелательных Ветров с. надеждой посмотрел на дверь.
- ...И мы здесь для того, чтобы получше узнать вашу удивительную... гору... сорт
бамбука... звук текущей воды вечером... пропади все пропадом... цивилизацию!
У него за спиной Маздам энергично демонстрировал остальным воинам Орды, как он и
Всадники-Скелеты Брюса-Гуна в свое время поступали со сборщиками налогов. В особенности
внимание Шести Благожелательных Ветров привлек один жест очень характерные движения
рук. Он не понимал слов, но обычно смысл подобных речей как-то сам доходит до вас.
- Чего ты с ним рассусоливаешь?
- Чингиз, я понятия не имею, куда идти дальше. Нам нужен проводник, который, знает
Запретный Город.
Козлиное Лицо вновь повернулся к сборщику налогов.
- Ты ведь не откажешься немного пройтись с нами? - спросил он.
"Пройтись? подумал Шесть Благожелательных Ветров. О да! Там, снаружи, стражники!"
- Минуточку, - произнес Алмазные Зубы, когда он согласно кивнул. - Возьми
кисточку и напиши то, что я скажу.
Через мин>ту кабинет опустел. Остался лишь лист бумаги, весь в помарках, содержащий
следующий текст:
"Розы белы, тюльпаны желты. Семи Везучим Бревнам выдать одну свинью и столько
риса, сколько он сможет унести, потому что отныне он Один Везучий Крестьянин. Согласно
приказу Шести Благожелательных Ветров, сборщика налогов, Лантанг. Помогите. Помогите.
Тому, кто это прочтет: меня захватили в плен Злобные евнухи. На помощь".
Ринсвинд и Двацветок лежали каждый в своей камере и вспоминали о старых добрых
временах. По крайней мере, о старых добрых временах вспоминал Двацветок. Ринсвинд
трудился над трещиной в камне - яростно расковыривал се соломинкой, поскольку только
этот инструмент имелся в его распоряжении. В таком темпе какие-то результаты проявятся лет
этак через тысячу-другую. Но главное ведь - попытаться.
- А здесь вообще кормят? - прервал он поток воспоминаний.
- О, иногда! Но такой прекрасной еды, как в Анк-Морпорке, не подают.
- Неужели? - пробормотал Ринсвинд, про должая скрести трещинку.
Крошечный кусочек цемента вот-вот должен был поддаться.
- Я на всю жизнь запомнил вкус сосисок господина Достабля.
- Такое не забывается.
- Поистине выдающееся переживание.
- Многие считают точно так же.
Соломинка сломалась.
- Проклятье! Пропади все пропадом! - Ринсвинд привалился к стене. - И чего
поднимать такой шум из-за этой Красной Армии? - спросил он. - Кучка малолетних
детишек. Недоразумение, а не армия!
- Тут все очень запутанно, - откликнулся Двацветок. - М-м-м... Ты знаком с
теориями, гласно которым вся наша история движется по кругу?
- Ну, я видел в одной из записных книжек Леонарда Щеботанского рисунки... - сказал
Ринсвинд, выбирая соломинку покрепче и вновь принимаясь за дело.
- Нет, я не про то... Это как... колесо, вращающееся колесо. То есть все повторяется.
- А, ты об этом... Проклятье!
- Многие верят в эту теорию. Считают, что каждые три тысячи лет история начинается
заново.
- Может, оно и так. Ринсвинд как раз искал другую соломинку, поэтому не слишком
внимательно прислушивался к словам Двацветка. Но потом до него вдруг дошел смысл.
Каждые три тысячи лет? Маловато, тебе не кажется? Вообще все начинается заново? Звезды,
океаны, эволюция разумных форм жизни из выпускников художественных колледжей? Ты
серьезно?
- Нет, лет! Это так... мелочи. Настоящая история началась тогда, когда Одно Солнечное
Зеркало основал империю. Он был первым императором. И с ним был его слуга, Великий
Волшебник. Вообще, это всего лишь легенда. Только крестьяне верят в такие сказки. Они
смотрят на Что-нибудь вроде Великой Стены и говорят: какая Удивительная вещь; наверное, ее
создали с помощью волшебства... Что же касается Красной Армии... вероятнее всего, это был
просто хорошо Организованный отряд обученных воинов. Первая Настоящая армия. До нее
были только неорганизованные толпы. И магия тут ни при чем. Не мог же Великий Волшебник
и в самом деле сотворить... В общем, крестьяне верят всяким глупостям...
- Каким, к примеру?
- Ну, например, поговаривают, будто бы Великий Волшебник оживил саму землю. А
когда все армии континента выступили против императора Одно Солнечное Зеркало, Великий
Волшебник... взлетел в небо на воздушном змее.
- Как раз это, по-моему, очень правдоподобно. Когда начинается заваруха, возьми себе
выходной, таков мой девиз.
- Нет, ты не понял. Это был особый змей. С его помощью Великий Волшебник поймал
молнию, после чего рассадил ее по бутылкам, а потом взял грязь... запек ее молнией и
превратил в армию.
- Таких заклинаний я не знаю. Даже не слышал никогда ни о чем подобном.
- И о реинкарнации у них тоже забавные представления...
С этим Ринсвинд спорить не стал. Наверное, пасет крестьянин вола, пасет долгие часы, не
удивительно, что у него в голове возникают всякие странные мечтания типа: "Вот когда я умру,
хорошо бы заново родиться в виде... человека, который пасет вола, только при этом смотрит в
другую сторону". Он изложил свои взгляды Двацветку.
- Э-э... нет, - покачал головой тот. Согласно их представлениям, человек не рождается
заново. Э-э... Трудно подобрать слова... Подзабыл язык... Это что-то вроде предынкарнации.
Наподобие реинкарнации, только наоборот. Они считают, что ты рождаешься до того, как
умрешь.
- О, в самом деле? - Ринсвинд продолжал скрести камни. - Поразительно! Рождение,
предшествующее Смерти? Жизнь перед Смертью? Всем расскажу - вот люди повеселятся.
- Тут все немножко не так... Э-э. Все завязано на предках. Надо чтить предков, потому
что в один прекрасный день можно оказаться одним из них и... Ты слушаешь?
Кусочек цемента наконец отвалился. "Для десятиминутной работы - неплохой
результат, - подумал Ринсвинд. - К следующему ледниковому периоду нас и след
простынет..."
Вдруг до него дошло, что все это время он расколупывал стену, отделяющую его камеру
от камеры Двацветка. Ухлопать несколько тысяч лет на то, чтобы вломиться в соседнюю
камеру, - вот истинный пример неэффективного использования времени.
Ринсвинд принялся за другую стену. Он скреб... скреб...
Раздался жуткий вопль.
Скребскребскребскреб...
- Наверное, император проснулся, - прокомментировал из дыры в стене голос
Двацветка.
- Что-то вроде утренней пытки? - Ринсвинд замолотил отвалившимся кусочком по
огромным Каменным блокам.
- Он не виноват. Он просто не понимает.
- В самом деле?
- Это как с маленькими детьми. Ты когда-нибудь замечал, с каким интересом дети
отрывает крылышки мухам?
- Лично я никогда никому ничего не отрывал, - ответил Ринсвинд. - Мухам вообще
доверять нельзя. На вид маленькая, но может оказаться такой стервой.
- Нет, я детей вообще имею в виду.
- Да? И что?
- Ну а он - император. И никто не удосужился объяснить ему, что поступать таким
образом плохо. Тут дело лишь в масштабе. Пять семейств боролись друг с другом за корону.
Чтобы стать императором, он убил собственного племянника. Никто так и не объяснил ему, что
нельзя убивать людей ради собственного развлечения. По крайней мере, все, кто пытался это
сделать, не дожили до конца первого предложения. И все эти Хоны, Фаны, Таны, Суны и
Максвини на протяжении тысячелетий резали друг друга почем зря. Это называется
преемственностью поколений.
- Максвини?
- Семейство с очень древними корнями.
Ринсвинд мрачно кивнул. Наверное, это чем-то похоже на разведение лошадей. Создаешь
систему, при которой выживают только вероломные убийцы, и в конце концов получаешь
чистокровных вероломных убийц. Так дальше и живешь. Сто раз подумаешь, прежде чем
наклониться над колыбелькой, где лежит твой любимый сынок...
Послышался еще один вопль.
Ринсвинд принялся неистово пинать стену ногами.
В замке повернулся ключ.
- О! - только и сказал Двацветок.
Но дверь не отворилась.
Выдержав паузу, Ринсвинд подошел к двери и осторожно толкнул ее.
Дверь распахнулась, но не слишком широко: лежащее ничком тело стражника
представляет собой необычный, но весьма эффективный блокиратор.
К кольцу в двери было прицеплено другое кольцо, содержащее кучу разных ключей...
Неопытный узник, выбравшись из своей камеры, просто-напросто побежал бы куда глаза
глядят. Но Ринсвинд с отличием закончил школу выживания и потому знал: в подобных
обстоятельствах самое лучшее выпустить всех заключенных до единого, быстренько похлопать
каждого по спине, крикнуть: "Быстрей! Стражники уже бегут сюда!", а после этого засесть в
каком-нибудь тихом местечке и дождаться, пока затихнут звуки погони.
В первую очередь он отпер камеру Двацветка. У коротышки был более костлявый и
неряшливый вид, чем помнилось Ринсвинду, к тому же У него отросла клокастая борода. Но
одна, самая значительная особенность его лица, которую Ринсвинд запомнил яснее всего, не
изменилась. Этой Чертой была широкая, сияющая, доверчивая Улыбка человека, искренне
убежденного, что Нынешняя неприятность не более чем смешная ошибка и что разумные люди
скоро обязательно во всем разберутся.
- Ринсвинд! Так это и в самом деле ты! Ну Разве мог я подумать, что когда-нибудь снова
повстречаюсь с тобой!
- Я надеялся примерно на то же самое. Двацветок посмотрел мимо Ринсвинда, на
валяющегося на полу стражника.
- Он умер? - спросил он о человеке с мечом в спине, причем от меча торчала только
рукоятка.
- Я бы сказал, очень даже вероятно.
- Это твоих рук дело?
- Я же был внутри камеры!
- Поразительно! Отличный фокус!
Ринсвинд вспомнил, что, невзирая на несколько лет убедительнейших доказательств,
Двацветок так и не пожелал поверить, что его компаньон способен к волшебству не больше,
чем самая обычная муха. Все попытки переубедить его ни к чему не привели. Просто к списку
несуществующих достоинств Ринсвинда прибавилась еще и скро
...Закладка в соц.сетях
