Жанр: Фантастика
Я люблю время
...на краю города, на берегу залива - ощутимый
ветерок, девушка даже прижала руки к груди крест-накрест, ладонями на локти.
- Светка, холодно что ли?
- Я тебе не Светка. Нет, просто я покойников боюсь, и вообще я сегодня никакая.
- А как тогда? - Вил и Света стояли у парапета, чуть поодаль от места
происшествия, а Филарет пошел "на место", выяснять и сверяться с воображаемой
картой...
- Что как тогда?
- Ну, если не Светка?
- Просто Света. Ой, он нас зовет... Вил, а Вил, я боюсь туда идти, можно я туда
не пойду?
- Глупенькая, да там уже ничего такого нет, даже следов, только контуры мелом.
- Я тебе не глупенькая! Все равно боюсь... - Было видно, что девушка
действительно вся дрожит.
Вообще говоря - это было не дело - брать ее с собой сегодня, девчонка натурально
на грани нервного срыва и надо бы ее чуточку "зомбануть", хотя бы, убрать до
утра эмоции, или слегка затупить, мучается ведь...
- Дай руку и пошли. Нас ждут деньги, женщины и южные моря! Пойдем, Света,
пойдем, не бойся... Сейчас все осмотрим и пообедаем - с водкой, с цыганами...
- Не хочу я никакой водки. И уж тем более цыган!
- Ладно, без них. Тогда закажем красочный мордобой между столиками.
- И мордобоя уж тем более не хочу. Я спать хочу.
- Тоже дело. Ну, что, Филя?
Они сошли к Филарету, стоявшему на гранитной площадке у воды, спиной к заливу.
Велимир соврал, конечно, насчет отсутствия следов: вокруг мелового контура
хватало бурых пятен и подсохших сгустков, природа возникновения которых места
сомнениям не оставляла. Велимир положил ладонь себе на локоть, поверх Светиной
ладошки и рискнул впрыснуть в нее чуточку спокойствия. Так он называл это для
себя - впрыснуть - хотя на самом деле, это, скорее, было действие ровно
противоположное: он вытянул из девушки избыточный адреналин, немножко, самую
чуточку убавил, только чтобы она не сорвалась в истерику... И главное, чтобы Фил
не почуял.
Фил пристально посмотрел на обоих, втянул воздух, аж ноздри затрепетали,
прислушался к чему-то внутреннему и разжал, наконец до белизны стиснутые губы.
- Вот такие пироги из мозгов.
- Меня сейчас стошнит.
- Потерпи, Света, деваться некуда. На, жвачку пожуй, полегчает... Ну как хочешь,
тогда просто за Вила держись... Вот сюда он упал, вот под таким углом, чуть ли
ни вертикально, но под углом. Не надо быть экспертом по баллистике, чтобы
проследить обратную траекторию его полета по следам... по брызгам... Вил, что
скажешь?
- Ни одной идеи, гражданин начальник. Ничего я не видел и не слышал. Но все
подпишу.
- Смешно. Так что, думаешь, действительно как оно было? Накидывай даже самую
несуразность, потом отсеем.
Велимир виновато почесал горбинку на носу, отогнул ладонь от лица.
- Да ни фига мне в голову не прет, ни одной мысли. Разве что его с вертолета
сбросили. С частного неучтенного вертолета...
- Хорошо бы так... Я уже думал на эту тему. В Петербурге есть несколько штук в
частном владении, как я слышал, в корпоративном или в частном, это не
принципиально. Да только территория залива слишком хорошо контролируется, чтобы
остался незамеченным пролет такого шумного транспорта... А следствие подобными
сведениями отнюдь не располагает.
- Ну, ветром занесло.
- Вот это уже лучше, ближе к реальности. А еще?
- Тогда нет идей. А ты, Света, что думаешь? - Света ничего не думала, она уже,
под предлогом поправить макияж, красила ресницы.
Все трое постепенно и неуклонно отходили прочь от неприятного места, пока не
подошли к самой кромке набережной, где бойкий ветерок, пришедший с залива,
конечно, пахнет гнилыми водорослями, но это в тысячу раз лучше, чем... Девушка,
наконец, повернула к ним отреставрированное личико, которое, по большому-то
счету, вообще не нуждалось ни в каком макияже, мимикой попыталась выказать
живейшее участие в обсуждаемой проблеме, но Филарет уже не обольщался на сей
счет. Велимир еще раз всмотрелся в морочное пятно на Светкиной груди: вроде
как... Да нет, даже и не думает сходить или бледнеть, прочно посажено... Но пока
на приманку так никто и не клюнул.
Это случится ближе к вечеру, когда они разойдутся по домам, и она останется без
защиты... Вообще-то говоря, надо что-то решать, второго такого раза она может и
не выдержать.
Все трое внезапно замолчали, словно бы кто-то дирижирующий наслал на них тишину.
Всяк думал свое...
Девушка первая вышла из задумчивости: возле ее ног закрутился крошечный вихрь,
собирая в вертикальный жиденький конус пылинки, соринки, обрывки... Она топнула
туфелькой - и пылевой столбик распался.
- Чего нашла? Золотой ключик, никак?
- Колечко... Нет, браслетик! - Девушка распрямилась и ладошкой на ладошке стала
протирать найденный предмет. - Ой, а оно вроде серебряное. Смотрите, какой
красивенький. Спиралечка тоненькая-тоненькая...
- Стой! Не шевелись... Может, это его браслет, Андрея покойного, у него пальцы,
правда, корявые были, но ручки худенькие. Покажи мне его! - Филарет метрах в
трех стоял от девушки - и вдруг он уже - вот он, прищурился, за ладонь ее
держит...
- Нет, Фил, что ты... У этого Андрея пальцы хоть и сосисками, но уж не с браслет
толщиной, а это - глянь - мне почти на запястье налезет. Мне все говорят, что у
меня ручки как у... Ой, налез!
- Нет! Погоди, не надевай. Не надевай, Света! Тогда не снимай! Погоди, я только
гляну поудобнее. У меня, кстати, лупа при себе, держи у себя на запястье
камешком сюда, сейчас поглядим. Так это цепочка...
- Какая цепочка, ты чего?
- Э-э, кладоискатели, ешкин кот! Двадцать пять процентов от найденного я вам
выплачу, так уж и быть, и можете поделить на двоих, но сначала дайте
рассмотреть... Фил, не наглей, дай мне тоже позыкать?
- На, смотри. Света, приподними ладонь повыше. Серебро да и все. Достоинств в
нем, что тонко вытянули, да рубин в торец посадили.
- Настоящий рубин? Ой, мальчики...
- Настоящий, настоящий, таких рубинов на один карат тысячу нужно взять. -
Велимир протянул было пальцы к браслету, но передумал, предпочел томно взять
девушку за предплечье, чуть тряхнуть его, чтобы тончайший браслет соскользнул на
запястье, правой рукой принял из Филиных рук лупу и с умным видом принялся
рассматривать браслетик со всех сторон...
- Ого, руны...
- Что??? Какие руны??? Мамочка, я боюсь!
- Буквы, типа, простые нестрашные. Обыкновенный эльфийский алфавит.
- Дай! Дай, мне, дай посмотреть. Ну дайте же мне посмотреть, это же я нашла!!!!
- Не прыгай, успеешь! "А о-дно все-силь...но-е... влас-те-ли...ну... Мордора..."
- Где??? Тьфу, дурак... Опять ты идиотничаешь! Филя, скажи ему, чтобы он не
издевался!
- Вил, не издевайся.
- А что я, виноват, что мне причудилось? - Велимир выпучил обиженные глаза,
шмыгнул носом пару раз, но сочувствия ни от кого не дождался. Но это почти не
огорчило его, потому что браслетик-колечко и впрямь было пустяковое и никакой
магии из него не шло, не перло и даже не сочилось. Обычное. Хотя и... можно
сказать - странное. И при чем тут цепочка? Да уж по большому счету и не
браслетик, не колечко, а... Суперстранное. А странность его и в том, что следов
прежних владельцев на нем не было вовсе. Никаких: ни от сальных желез, ни ауры,
ни даже просто человечьего духа. Словно бы оно всегда здесь лежало и никогда
никому не принадлежало... Но оно же было чье-то, находилось где-то - на пальце,
в кармане ли, в шкатулке? Хм...
- А интересно - чье оно могло быть, такое серебришко с камушком? - Надо же, и
Филя почему-то задумался над этим вопросом. Даже и вслух. Это совпадение
такое?..
- Главное, что не Андрея Ложкина и ничье. А теперь мое будет. Хорошо, мальчики?
Вы не будете против?
- Хорошо, хорошо, носи на здоровье.
- Даже лучше, чем хорошо. Куул - называется. Опять же, драгоценный камень! Но
помни, Света: иногда лучше хуже, чем обычно!
- Как это?
- Да так. - Велимир попытался сделать взгляд загадочным, но Света вновь опустила
глаза к запястью, и заряд просвистел мимо.
И снова замолчали.
"Ладно, все это пустяки, все эти микрорубины на проволоке, наши догадки,
Светкины находки... А вот что в городе случилось? Что происходит, откуда такая
активность у этой мелкой вшивоты? Или это случайность, что за один день они уже
неоднократно мозолили глаза?.. И эта странная смерть... Она ведь не пахнет.
Любая насильственная смерть смердит на особый лад, магическая, либо колдовская -
тем паче. А здесь только узенькая тропка угадывается, откуда она пришла,
гостинец принесла..."
Они стояли на гранитной набережной, лицом к ветру и волнам, и все о чем-то
думали, даже Света.
Велимир и так, и сяк отвлекал себя разными пустяками, только чтобы не глядеть
направо через кусочек залива, туда, где Крестовский...
- Ну что, Вил, что встрепенулся, идея умная осенила, наконец?
- Отнюдь. Просто вдруг тухлятина ноздрям почудилась.
- Смешно.
- Нет, в самом деле.
- Водоросли морские, дохлые организмы... Здесь же почти как в луже.
- Ой, Фил...ля, а что там такое? Вот эти штуки, как мачты?
- Где, Света, какие штуки?
- Ну, вот куда ты все время смотришь, там, где стадион?
- Это стадион имени Кирова.
- Да это я знаю, а вот эти мачты, типа? Что они такое?
- Прожектора, Света, система искусственного освещения. Четыре, как ты говоришь,
мачты, вышки с прожекторами, чтобы все поле было равномерно освещено по ночному
да вечернему времени и футболисты не утеряли казенный мяч...
- Если бы была зима... Ой, что я несу?..
- Неси, неси, Света, не останавливайся. Если бы была зима?..
- Да ну... Нет, фу глупости... Его можно было бы по льду перенести вон оттуда,
со стадиона.
- Но сейчас лето.
- Я же говорю - совсем я сегодня дура-дурой...
- О, нет, Светлана Сергеевна, - Велимир развернул во всю ширь самую
обольстительную из своих улыбок, указательным пальцем левой руки целомудренно
дотронулся до Светиного плеча, а правую руку приложил к сердцу, - ты умнейшая из
нас троих! По льду можно перенести и перейти, а по воде переплыть. Я тоже верю
экспертам-баллистам, а все же нечто, вроде внутреннего голоса, подсказывает мне,
что не миновать нам осмотра западной оконечности Приморского Парка Победы имени
Мироныча. Впрочем, что скажет шеф?
- Я, что ли шеф? - Света и Велимир переглянулись и почему-то рассмеялись.
- Ты.
- Ты, конечно. Тебе идет быть начальником...
- Ах, да, я под бризом и солнышком почти и забыл, что назначен властвовать над
вами.
- Так властвуй же, а то здесь так смердит, сил нет никаких стоять.
- Мысль дельная, и Велимир прав: здесь нам делать нечего, все что смогли - мы
оглазели, в смысле осмотрели. На сегодня работы и переживаний хватит, а завтра с
утречка поедем туда, к стадиону. И еще... Чего, Вил?
- Так что, ты хочешь сказать, что мы сегодня вот так вот и расстанемся?
- Перебиваешь... Я как раз собирался сказать, что стресс, которому мы все
сегодня - а Света в особенности - подверглись, требуется снять, и никто еще не
выдумал для этого лучшего способа, чем хорошая закуска к умеренной выпивке. Это
я вам говорю, как заслуженный бахусовед. Ты как, Света? Или тебе в семью пора, к
плите?
- Нет. Нет. Мне никуда не пора. Мальчики.., господа, не бросайте меня, мне
страшно. Муж у меня в рейсе, никто меня не ждет. Пожалуйста, ну пожалуйста,
можно я с вами?
Теперь мужчины переглянулись уже с улыбкой.
"Что значит - женское чутье: чувствует она, что ли, что морок на ней висит?..
И как его теперь снимать? Кто из нас себя этим обнаруживать будет, а?"
- Да мы будем просто счастливы пьянствовать, осененные такой безупречной
красотой. Предлагаю переместиться в...
- "Денежки медовые"!
- Да ну, Света, только не туда, там всегда накурено, а мы с Филом некурящие.
- "Денежки"? Слышал, но не бывал... И не тянет, откровенно говоря.
- А я бывала. В "Денежках" прикольненько и относительно недорого. А еще мне
такие чудеса рассказывали, не знаю врут, или правду говорят... Там несколько лет
назад...
- Нет, я предлагаю в "Еруслан" на Петроградской, на Большом проспекте. Маленькое
кафе без вывески, пару лет назад в нем повар сменился и блюда почему-то стали
очень вкусные. И недорого. Судачок запеченный, мясо по-французски...
- "Еруслан", так "Еруслан". Для начала сойдет. Да, Света?...
- Я согласная. - Света прижала к груди согнутую в локте руку, хихикнула и
махнула одной ладонью, уверенная, видимо, что эта ужимка добавит ей
привлекательности и шарма. - Уй, что-то я так есть захотела! От переживаний. Ой,
а как же быть? У меня же диета.
- Диета подождет более удобного случая.
- Диета! Диета - это кратковременная попытка жить долго, невкусно и по чужим
рецептам. Тебе оно надо? Чур, теперь я за машину плачу, надеюсь, что при
окончательном расчете бескорыстие и широта души мне зачтутся.
- Снова ты? Респект! Место столоначальника на глазах совершенствует твои
личностные качества, я бы прямо сказал - шлифует! Обязательно зачтутся, и я
похлопочу, чтобы даже с процентами, великодушнейший из паладинов фондового
рынка... Тогда ты опять впереди, а мы со Светой - марьяжными пассажирами!
- Ты, вероятно, хотел сказать вальяжными?
- И вальяжными, и марьяжными.
Х`эх! В "Еруслан", да?... "Да, либо у Фили с конспирацией хорошо, либо у меня
чересчур плохо" - подумал Велимир... - "Либо наоборот." Он бывал пару раз в этой
кафешке и, пожалуй, понимал привлекательность ее для деятелей, типа непростых,
очень непростых, типа Филарета. Если смотреть из окон кафешки почти в
перпендикулярную даль, самую чуточку скошенную, а до этого снести к чертовой
матери все деревья, дома и иные строения, чтобы они взгляду не препятствовали,
то обладающий определенными способностями чувак легко рассмотрит зарево,
показывающее место, откуда бьют чудовищные - силы-не-силы, энергии-не-энергии -
возможности, да возможности, которыми опять же, способен воспользоваться далеко
не каждый... человек. Да, именно человек, ибо трудно жить и действовать в
человеческом мире и в человеческом обличье, но не ощущать себя человеком. Трудно
и глупо. И кафе стоит на одной из - магистралей-не-магистралей - да хоть
трубопроводом ее назови, это не важно ничуть, - которая магистраль расходится от
заветного места и несет на себе некий даровой заряд... вот этой самой фигни.
Еще точнее, прямо на этой магистрали, в десяти метрах рядом была другая
забегаловка "Мамочкины салатцы", но ее уж нет на белом свете.
Водила попался опытный и знающий, он отмахнулся от советов Велимира, только
уточнил пункт назначения и ровно через двенадцать минут окончательно нажал на
тормоз.
- Сейчас... сдачу!
- Брось. Возьмите всю стоху, командир, празднуем ныне. - Шофер согласно кивнул
головой, буркнул счастливое пожелание и через десять секунд только облачко смога
напоминало, что здесь вот только что дребезжала старая черная "Волга"... Такой и
сдачу отдал - не дрогнул бы, не матюгнулся бы в спину...
- "Празднуем нонче" - хорошо сказано, Фил, по-нашему, по-крестьянски. А на чай
даешь - словно графских кровей насосался, величаво.
- Спасибо за похвалы. Но и ты, Велимир Леонидович, не из лапотных крестьян уезда
Терпигорева: учтивая речь, княжеская осанка.
- Да я и вообще маркиз по жизни, типа...
Из подворотни, из кучи мусора возле ржавых ворот, вынырнул чумазый, оборванный
домж и, прихрамывая, побежал, ухмыляясь нечесаной бородой, в их сторону -
Светкин "маячок" его привлек - но вдруг вильнул, бумкнулся испуганно о крышку
канализационного люка, ввинтился в узкую щель - только его и видели. Девушка,
естественно, не заметила его, Филарет и Вил как бы тоже... Но Велимир готов был
поклясться, что домж испугался, однако же не его, не Вила, не мог он его
почуять, хотя... С другой стороны - Филарет-то вроде бы, как-то, где-то, чем-то
- но принюхивается в его сторону, ощущает что-то. И это несмотря на усилия, с
которыми Велимир позаботился о том, чтобы сверхъестественные возможности,
живущие в нем, не перли наружу, не возмущали окружающее пространство, не
привлекали любопытных, способных колдовать свое и ощущать чужое. Но, в таком
разе, Филарет этот - больших способностей человечек. И то, что они очутились в
кафе, стоящем на самой аномалии, (на Магистрали, на Ленте, как ее некоторые
называют...), - это выбор Филарета, и выходит, что выбор действительно не
случайный. Всякая нечистая мелочь сторонится такого рода мест, лихих и омутных,
ибо ничего из ничего не берется и время от времени колдовская шантрапа вязнет в
подобной магистрали, как муха на липучке, и пропадает уже навсегда, и аномалия
становится чуточку мощнее, чтобы отдать частичку своей мощи тем, кто в силе, кто
жаден и способен отколупнуть, отхлебнуть, вытянуть из Ленты, вместо того, чтобы
поддаться ей, или даже из самого Клубочка на Елагином.
Домж, только что мелькнувший, - это совсем уже пропащий, опустившийся домж,
шастает здесь от полной потери страха: все равно либо свои сожрут, либо попадет
на Ленту и сгинет окончательно - что всего вероятнее, ибо "коллеги" его, более
крепкие и удачливые, но все-таки слабосильные, опасаются здесь, по рядом с
Лентой, болтаться без особой нужды.
Филарет грозным басом принялся командовать в пустом кафе, самолично выбрал место
посадки, чтобы как можно дальше от входной двери и возможной толчеи, если вдруг
посетители нагрянут, две девчушки-официантки радостно заметались по полутемному
зальчику, второму, дальнему от стойки. Света отвергла пепельницу, но попросила
сока из свежеотжатых фруктов - сока такого, естественно, здесь не нашлось, и
Велимир уговорил ее распить на двоих бутылочку "коки". И тут же заказал нарзан.
"Вот, братцы, воистину экологически идеальный напиток: чистейшая питерская
водопроводная подсеребренная вода и каустическая - шучу - питьевая сода с
пузырьками. Ничего кроме здоровья. Это вам не паленый грузинский нарзан,
неизвестно из каких гор выкачанный".
- При чем тут грузинский "нарзан"? В Грузии "боржоми", а "нарзан"... - Филарет
посмотрел бутылку на цвет и на свет, посчитал полоски с клеем, понюхал
металлическую пробку. - А "нарзан" наш, российский, хотя тоже на Кавказе
прописан. В остальном Велимир прав: безвредная сода с питерскими водяными
пузыриками. Так, господа хорошие. Пока мы все трезвые и пока я не забыл - вот
вам по визитке. В ней единственный для вас необходимый реквизит - номер моей
трубки. Вот он. Запомнить намертво. Надо будет и для вас такие же достать.
Сударыня, пепельницу можете убрать, но проследите, чтобы зелень была свежая и
упругая, как молодая русалка!
"Можно было бы поэкспериментировать с составом солей... Но не сейчас, не поймутс."
- Ой, да как хотят, так и дурят... И никакой экологии, одна химия. - Это Светка
авторитетно поддержала Вила, но и от нарзана не отказалась. И Филу предложили из
вежливости соды с пузырьками, либо коки без соды, на выбор, но тот решил, что
предстоящая отечественная водка сочетается только с отечественным пивом, а
плебейские напитки пусть пьют маркизы обоего пола, родства не помнящие.
Маркизы обоего пола тоже были отнюдь не против водки и две рюмки пили вровень с
хлебосольным новоначальником, однако дальше Света упрямо прижала пальчики к
вискам, затрясла порозовевшими щечками и отказалась наотрез и от водки, и от
коньяка, и от вин, легких, крепленых, белых, красных, шипучих - любых.
- Мальчики, вы пейте, пейте на здоровье, а мне нельзя, у меня будет головка бобо
и мешки под глазами. Сто граммов я честно выпила. Скажи, Филя, выпила ведь?
- До последней капельки! Даже подлизнула, насколько я углядел!
- Я тебя обожаю! Разреши, я тебя поцелую в щечку...
Вил и Филя уже дуэтом тяпнули по рюмахе, да по второй... И так они заразительно
крякали, да отфыркивались, да занюхивали, да закусывали, что пятую и шестую
рюмки пили опять вместе, втроем и вровень, не то чтобы совсем уж вровень - Света
"половинила", но - втроем.
- А меня??? - Велимир икнул и поспешил отхлебнуть нарзан, чтобы икота не успела
взяться за него всерьез. Меня поцеловать?
- А тебя обязательно, хоть ты и негодяй. Только погоди, прожую...
- Света, а почему он негодяй? Нам не нужны никакие негодяи. В нашем маленьком
коллективе все должно быть прекрасно: атмосфера, зарплата, женщины и начальник.
- Нет, Виля хороший. Это я, эт...
- Ну и?.. Ничем не порчу афоризма, ибо не оп...падаю ни в одну из`...
вышеперечисленных категорий. Да, я не`женщина и не зарплата. И горжусь этим. А
почему, собственно, в щечку, когда у меня есть губы??? Смотри, какие линии рта,
сколько в них силы и му-у-ужества...
- А в губы никого, а любимого одного! Пусти! Ой, мамочки!.. Так нечестно!...
- Вот это праильна, Светлана! Вот это тост! А ну!..
- Все. Мальчики, нет, я больше не могу, честно-пречестно! А где... Мне надо
носик попудрить?.. - Света почему-то хихикнула.
- А вон туалет. Только там крышка, в смысле хомут для сидения, держится на
честном слове и не первой пользовательской свежести. Мокрая. Аккуратнее пудрись.
- Тьфу на тебя! Вил, ну почему ты такой дурной? Филечка, скажи ему, чтобы он не
пошлил...
- Вил. Не пошли. Это тост, типа.
- Принимается! Тост - не хуже моего. За это - по полной!.. Опять кончилась.
Берем третью, срочно, пока две их сестренки из сердца не выветрились... Они,
типа, ветреницы! Врубаешься, а?
Филарет подпер могучими ладонями обширный свой подбородок, подумал пару секунд и
захохотал, доказывая, что врубился.
- Что-нибудь еще желаете?
- Еще одну такую же. Вот такую, вот. А то мой друг утверждает, что подружки по
ней скучают...
- Салатика мясного не желаете? На закусочку? Или горячего?
- Вил, мы желаем салатика?.. Желаем. На - закусочку, но под - водочку! - И
Филарет опять, словно Мефистофель, засмеялся оперным басом. - Никаких графинов,
мне нравится наблюдать за акцизными лентами, за их поведением во время
открутки... откручивания... Пусть будут, говоря по-русски. Из горяченького еще
два мяса по-французски, зелени побольше.
Принесли третью, прямо в бутылке с акцизной лентой, и одновременно горячее.
Филарет сам отвинтил пробку, щедро плеснул в одну рюмку, вровень с нею в другую
- обе мгновенно запотели. Велимир, хоть и на пьяном глазу, готов был поклясться,
что бутылка, которая и ранее была не вполне теплой, из холодильника все-таки, за
те секунды, что побыла в ладони у Филарета - потеряла в температуре градусов
десять-пятнадцать, а алкогольных градусов... по крайней мере не утратила.
- Привет подружкам! Х-х-о.
- Ха-ха-ха!.. Нет, Вил, за тобой записывать надо... Надо же - привет по.. Опа!..
Изрядно! Глянь на нее! - Филарет вытаращился на Свету, которая уже управилась с
пудрой и носиком и осторожно усаживалась на свое место, причмокнул непослушными
губами, даже попытался зааплодировать. Типа, от восторга... Но вроде как бы и от
растерянности, так показалось Велимиру. Или показалось ему так?..
- Светик, ты спортсменка и просто красавица! Как там... "И выйду из вод я,
царица нагая.."
- Не морская, а нагая. Нет, наоборот, морская: "И выйду из вод я царица
морская... нагая... Не прячась от сонных планет..." О как! Браво, Света!
- Точно. Морская. Ты самая что ни на есть Афродита, Света...
- Еще раз бра-во!А мы тут с Филом уже успели забыть, как выглядит совершенство
тела и мэйкапа. Круто-крутиссимо!.. Это очень, очень... а, вспомнил: вау!
Светка действительно смотрелась хорошо, и даже выпитое не успело унизить красоту
ее прелестного, довольного похвалами личика, но Вил, который тоже опешил не хуже
Фили, был ошарашен отнюдь не ее великолепием, а тем, что морок, "маячок" с ее
груди исчез бесследно.
Хмель беззаботно плескался в гудящей голове, подбивал Велимира флиртовать,
острить, "добавлять" и драться, но не мешал ему размышлять об увиденном.
Как так могло выйти? Он ничего такого не делал, никаких приказов в пространство
не произносил, и мысленно не отдавал, заклинаний не творил и с магическими
артефактами не забавлялся. Если это Фил-Филарет содеял, то почему выглядел
удивленным? Уж не для того ли, чтобы отвести Велимиру глаза и спихнуть авторство
этого чуда на кого-нибудь неизвестного? Но тоже не сходится: даже если он
подозревает в Велимире больше, чем простого парня, брокера-коллегу, то на кой
шут ему перед ним удивляться? Если он знает, что Велимир тут ни при чем?
Нелогично, совсем нелогично.
- Вил, что с тобой, друже? Над чем кручинишься?
- Ни над чем. Я перевариваю.
- Тогда надо пить дальше, ибо наукой доказано, что алкоголь, употребляемый в
умеренных дозах, способствует лучшему выделению желудочных соков, которые св...
в свс... в свою очередь способствуют лучшему пищеварению.
- Кто бы возражал. Светик, придержи рюмочку за бока, чтобы не украли... Ты чего,
Свет?
Света разинула рот и громко заплакала - и получилось бы довольно некрасиво для
посторонних зрителей, будь они в кафе, но пусто в нем было, даже официантки
внезапно исчезли с горизонта, а Филарет и Велимир, до краев джентльмены в эту
нетрезвую драматическую минуту, отреагировали на самые слезы, но не на то, как
они сказались на женской красоте.
- Что с тобой, дорогуша, тебе плохо? Или больно? Что случилось?
- Мне хорошо. Мне так хорошо, что жить не хочется-а-а! За что? Что я ему
сделала?.. Я ему все: и после работы, и подарки помогала выбирать... его детям и
его жене, туфли за нее меряла, как идиотка. И хоть бы... Я его так... А он... -
Света вцепилась в платок, что ей протянул Фил, повозила возле правого глаза, под
левым - тушь держалась превосходно, но слезы все же оказались сильнее.
- Да ты заранее-то не расстраивайся. Мы с Филей быстренько вжик - и найдем
док`Умент, и все вернется на круги своя. Скажи, Фил?
- Нет! Ничего не вжик! Причем тут Фил? Ты ничего не понимаешь: он с этой сучкой
теперь любовь крутит... Пардон за грубое слово. Змея Илонка, ах, какая гадюка
оказалась! Ведь это я ее, можно сказать, привела, на работу устроила. А она...
- Све-е-ет, Света, да как ты можешь себя и Илонку ровнять? Она против тебя
гадчайший утенок, хотя вовсе не уродина.
- Ах, не уродина??? Ну так и целуйтесь со своей Илонкой, а я пошла! - Света
попыталась встать на пьяные ноги, но Филя положил ей руку на одно плечо, Вил на
другое - и Света с ощути
...Закладка в соц.сетях
