Жанр: Фантастика
Я люблю время
...пузыря выдулась радуга-дуга, метра в три от края до края и в полметра шириной.
Она медленно поплыла над молодыми людьми, заколыхалась и исчезла.
- Ой, как это?.. А можно еще?
- Нужно.
Света дунул еще раз, и радуга вышла еще ярче, еще больше. Шли они по самой
набережной Невы, одни, густой поток автомобилей словно бы отделял их от всего
остального мира. Очумевшие в пробках ездоки высовывались из окон, смеялись,
некоторые давили на клаксоны, но Велимир и Света не обращали на них ровно
никакого внимания, они по очереди выдували радуги, соревнуясь, у кого получается
лучше. Победил, конечно, Велимир, он с такой силой дунул, что рамочка сломалась,
а последняя радуга вымахнула коромыслом в полнеба, широченная, как мост, так что
другое плечо ее уперлось в набережную на противоположном берегу, как раз возле
старинного революционного крейсера. Но и эта радуга через минуту растаяла, и
Света, все еще смеясь, жалобно захныкала:
- Еще хочу!.. Вилечка, ты такой классный! А что ты еще умеешь? А ты меня
научишь?..
- Фил научит, он не хуже умеет. Но нам пора смешаться с толпой, затем вынырнуть
из нее, захватить транспортную единицу и мчаться к твоему дому, на место
встречи.
Фонтан, по замыслу архитекторов, должен был дарить жителям микрорайона прохладу
в знойные дни, а безмятежным влажным плеском струй размягчать натянутые нервы
горожан, но водоводы не работали и на дне бассейна скопилось немало мусора. Коечто
из него пахло... Велимир втихомолку приказал падали не смердеть и оставшиеся
до срока десять минут они со Светой провели в приятном полуфлиртовочном трепе.
- Однако опаздывает наш босс.
- Вилечка, пять минут только прошло. И начальство не опаздывает, а
задерживается. Вот увидишь, сейчас он придет. - Велимир неопределенно шевельнул
бровью и вздохнул.
Но прошло еще пять, и еще десять минут, а Филарета все так и не было. Тут уже и
Света забеспокоилась.
- Мы же ему можем позвонить, я и забыла! Сейчас... Виля, а труба не отвечает...
Может, он в метро?
- Может быть... - Велимир решил про себя, что еще они подождут... пятнадцать
минут, для очистки совести, а потом он расправит возможности и понюхает,
попытается определить - где и что случилось с Филаретом... Давно ему не было
так... Так... Не по себе... Но самое главное, надо будет засечь - где теперь эта
корона?.. А?..
- Вилечка... Ой, я тебя напугала? Ты аж вздрогнул... Извини, я тоже вся на
нервах. Нет, ну в самом-то деле. Может быть переговоры неудачно пошли?.. Идет!
Ур-ра-аааа! - И точно, на исходе сорок четвертой минуты после им же
обозначенного срока, Филарет выбрался из такси, притормозившего с противным
визгом, демонстрирующим усердие водителя, у самой кромки тротуара. Света не
выдержала, сорвалась со скамейки и побежала навстречу.
Фил не пошатнувшись выдержал ее прыжок с поцелуем, прикоснулся ответным и -
видно что с усилием - улыбнулся Велимиру. Был он бледен, но жив и здоров.
- Филечка, что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь? Ты такой бледный?..
- Да, пустяки. Это меня по пути радикулит прихватил, повернулся неудачно и вроде
как защемил нерв. Сейчас все пройдет, уже проходит.
- Гм... Вечером надо будет по телеку поглядеть, - брякнул Велимир, якобы ни к
селу, ни к городу, - не упал ли где еще один метеорит?
- Все прикалываешься... Надо было предупредить.
- Я предупредил.
- Мальчики, вы о чем? Филя, ты все сделал, что собирался?
- Да, все отлично. Завтра деньги, сегодня ужин.
- Ура! Филечка, Велимир сейчас, когда мы гуляли, такую игрушку с радугами нашел,
просто суперски! Мальчики, есть хотите? Все ко мне! Я все очень быстро
приготовлю! А хотите - Татке позвоним?
- Нет.
- О, нет! Завтра что угодно, а сегодня без Таты, в узком рабочем коллективе.
Вообще говоря, поесть бы не мешало. Вил хорошо себя вел? Не приставал, не
обижал?
- Нет, нет, что ты! Вилечка хороший! Филя, а ты же на машине приехал, почему у
тебя трубка не отвечала? Мы переволновались, не знали, что и думать!
- С трубой отдельная история, я уже новую купил, потом номер запишете. Пошли,
что ли, чего стоим?..
Уже в квартире выяснилось, что все есть в холодильнике для праздничного ужина,
кроме хлеба и фруктов. Света ринулась было бежать покупать, но мужчины дружно
воспрепятствовали этому. Стали судить и рядить, кому из мужчин отрывать задницу
от кресла, аргументы разбивались о контраргументы, апелляции к совести - о
нравственную глухоту обоих участников. Наконец, решили разыграть это дело
шахматной партией. Света тем временем поставила в духовку будущее жаркое, а сама
объявила "мальчикам", что идет в душ, пока они разбираются, и что таких ленивых
брокеров давно пора поганой метлой, она бы сто раз уже сбегала и вообще бедные
женщины, а мужики трутни.
Света совсем не чувствовала усталости, наоборот, волшебное настроение никак не
желало проходить, она была счастлива! Дело сделано, деньги будут, Вилечка просто
прелесть, а Фил... Она его ждала всю жизнь, она мечтала о нем - и вот он
рядом...
Вдруг ей захотелось неслышно выскользнуть из ванной и неожиданно предстать перед
Вилом и Филечкой, может быть даже смешно напугать... Она так и сделала и
тихонечко пошла на голоса... Но голос был один, видимо, проигравший уже пошел в
магазин, а оставшийся разговаривал по телефону. Странно... Что это??? Света
прислушалась и обомлела: не может человек быть настолько другим! И человек ли?..
Голос почти тот же, узнать можно, но тон, но слова, но...
- Я это, Федоровна, я! Где Лешка??? Что за фокусы-мокусы, почему с вами теперь
только по телефону связь? А когда будет?.. Позарез нужен, понимаешь, позарез, а
он там охотится! Ты меня знаешь, я по пустякам не тереблю... А почему не сказал?
Он же знает, что я здесь не груши околачиваю?.. По кочану! Потому что ситуация
вышла из берегов и мне ее не унять. Да! Все очень неожиданно прояснилось в
худшую сторону. Не важно что. Не твоего ума дело. Ага, вот так. Мне не по силам,
повторяю. Если кто и может сладить - то разве что Леха. Да и то неизвестно...
Что? Вот именно, правильно соображаешь, вплотную столкнулся, ближе не бывает.
Короче, позвови его немедленно... А когда будет? А кто знает??? Я больше не
могу, понимаешь, не могу ни ждать, ни терпеть. Да, именно страшно... именно в
штаны... Либо он перестает в прятки-жмурки играть и мчится сюда, и я ему все
доложу и подсоблю, чем смогу... Либо завтра же - край послезавтра, возвращаюсь
на Тибет, я свое здесь пожил, теперь у себя хочу и подольше. Точка. Привет от
дяди Ёси. Так и передай.
Мертвой рукой Света толкнула дверь, другую прижала к горлу - что он говорил,
почему он так смотрит?.. Кто он?.. Кто... вы?
- А, уже помылась?.. Не трепещи, юная, ты не должна была слышать и видеть сие,
поэтому забудь. Поди, еще разок прими душ и возвращайся веселой, как была,
изнутри, а не по повелению. Ступай...
- Ну, что, мальчики? Ага, испугались! Кто выиграл, кто проиграл? Что, уже
сходили??? А кто? Я вас обожаю! Все, все, бегу на кухню!
ГЛАВА БЕЗ НОМЕРА
- И что, Лешенька?
- А что - что? Пожалуй, и в самом деле опять съезжу куда, теперь уже на
Брянщину, в лесах поохочусь. А то этот вот "дуст" совсем измаялся за неделю,
дурь из него так и прет. Все бы ему бегать по лесам и полям, да лаять, да
оборотней с упырями гонять, другого счастья не надо. И мне тоже. Что заулыбался?
да, о тебе речь. Я тебе гавкну сейчас, я тебе гавкну...
- Погоди, Лешенька, а как же... То есть в город ты не поедешь?
- У-у. Нельзя, баб Ира. Это заман. Это все повалило - чтобы меня туда выманить.
Да не пугайся ты так, в самом-то деле! Сядь, бабушка, все хорошо, все нормально.
- Тебя выманить??? Значит этот старый козел...
- Нет. Дядя Ёси ни при чем. Судя по всему, он действует честно, просто его
втемную используют. Даже и без обмана, но как бы рикошетом. Обман бы он
почувствовал, тот еще жучина. Догадываюсь, каково ему пришлось!
- Точно ли без измены?
- Точно. Я бы почуял.
- И я бы почуяла, не чутьем, так сердцем. Значит, если еще будут звонить?..
- Нету меня в деревне. Уехал - никому не докладывал. Трубу тебе оставил, как
обычно.
- Тут к тебе целая делегация приходила намедни, из наших, из местных. Приходилито
ко мне, а просят про тебя. Хотят, чтобы ты на сходе выступил и объяснил
перспективы.
- На фиг! Я им не цыганский барон, сами взрослые. Что за психология такая
колхозная, не могут они без председателя!
- И не председатель, а уважают. Так от веку заведено. Ты ведь теперь у нас
самый-самый, хоть и молоденький. Это же не на должность, а поговорить, понять,
чтобы с оглядкою друг на друга, не вразнобой. Община, Лешенька, не колхоз,
колхозов отродясь здесь не знали, не ведали.
- Никак без этого?
- Что делать Лешенька, обычай таков.
- Ладно, вернусь с охоты - устроим вече, скажи им.
- А если Юлечка, или Женечка Мавридина позвонят? Нинка с бакалеи рассказывала,
что обе на тебя Капустиным приворот заказывали. Главное дело, обе тайно, а все
равно все все знают. Но ты даже не беспокойся, я и без сплетен всю чую и все
перехвачу, когда надо. Юля-то - год как замужем, а все равно...
- Да, мне равнобедренно, пусть себе колдуют, раз нравится. Приедут из города -
встретимся, а так - ни для кого меня нет... Ну-ка лежать! Совсем развинтился,
гусь мурманчатый! Жратву почуял, а ведь я его утром кормил...
- Сам разбаловал. Он и не злой, я же не спорю, а как бы - озорник. Против него
даже Васька с Шимкой помирились, вместе интриги из-за печки плетут, за то что он
их все гоняет да обижает.
- Ну уж и обижает! Просто ему играть хочется, а в твоей избе простора нет.
Обижать я ему запретил - за своих не бойся. Зря не хочешь переезжать ко мне,
объективно мала у тебя жилплощадь для всех нас скопом. Я тебе за пять минут все
переправлю, захочешь - так и с избой вместе, во дворе полно места.
- Какая есть. Нет, Лешенька, избушка моя, как ты ее называешь, хоть и не твои
хоромины, старше Стеньки Разина, родная, всегда со мной была, теперь навеки
здесь стоит, и я при ней буду, пока жива, а в тесноте - да не в обиде. Тесно -
только потому и тесно, что твоему оглоеду не побегать, не развернуться, а сама
изба просторная. Да и не велик путь - от тебя ко мне на соседнюю улицу... Я тебе
покушать приготовила, первое, второе, да салат по-городскому, да кисель, да к
чаю напекла! Давай-ка поешь, исхудал ведь как, одни глаза остались.
- Ни фига себе исхудал - девяносто семь кило! Если бы не качался и не бегал -
так уже был бы, твоими стараниями, колобок в сметане!
- Это что, почти шесть пудов по-старому? Ну и где они в тебе? При твоем росте и
не видать ничего, одни ключицы торчат! Все равно кушать полезно, сейчас я
принесу и сама заодно, еще ничего не ела за весь день. Леша...
- Что, Леша? Ну что ты так смотришь? Ну вот... Только этого не хватало! Все же в
порядке? Все нормально, бабушка. Я тебе говорю, я обещаю, ну пожалуйста...
- Это они тебя опять извести хотят, что подманивают?
- Кто - они?
- Не знаю... ты же не рассказываешь, кто? Адовые.
- Гм... Если я что-то понимаю в абстракционизме... Короче - не извести, баб Ира,
хуже. Гораздо хуже. А я пока не готов...
- Самое мощное препятствие любовному грехопадению - это многовековая мудрость
человечества, на которую всем начхать. - Филарет крякнул, но все же спросил, как
ни в чем не бывало:
- Ты это к чему?
- Абстрактно, в порядке самосовершенствования, ни на что не намекая, ни на тебя,
ни на некую С...
Встретились прямо на Невском, у входа в "Центр", внизу, ровно в одиннадцать
часов, потому что Арсений Игоревич хотя никогда не опаздывал, а и раньше на
работе не появлялся. Велимир оказался на месте встречи первым, но и Филарет
отстал от него на какие-то секунды.
Вчера они праздновали долго и скромно, до полуночи, почти на трезвую голову,
бутылка бургундского не в счет, да и ту втроем опустошили едва до половины.
Потом Велимир встал - пора, дескать, домой, но и Филарет, Свете и Вилу на
удивление, тоже засобирался, оговариваясь какими-то важными домашними бытовыми
делами... Вил уверен был, что Филарет тень на плетень наводит, а сам вернется
ночевать; видимо, и Света догадалась об этом же, либо он ей незаметный знак
подал, поскольку она моментально успокоилась и обоих поцеловала на прощание в
щечку, по-сестрински...
Но это было вчера, а сегодня пришел день, который сулил много нового, да мало
хорошего... Так думал Велимир, так думал и Филарет, хотя оба они вовсе не
сговаривались в думах своих, да и хорошее с плохим понимали для себя не
одинаково.
- Привет.
- Привет.
- Как?..
- Все нормально, а у тебя?
- Та же фигня. Папка, надеюсь, с тобой?
- Угу. - Филарет качнул рукой, показывая драгоценную папку с документами.
Велимир уже не так строго таился и расправленного наружу чутья хватило
почувствовать легкое-прелегкое подтверждение своим домыслам насчет Филарета:
вернулся и ночевал. Счастливчик...
- А тебе какое-дело до этого?
- Ты о чем?
- Сам знаешь, о чем.
- Ну, извини, позавидовал, не больше.
- Ладно. У меня неважные предчувствия насчет итогов предстоящего совещания.
- Только предчувствия??? Ты неисправимый идеалист, Филарет Ионович, если
рассчитываешь, что наши деньги так легко разменяются на "ихние" документы.
Впрочем, мои предчувствия подсказывают мне, что мы с тобой все равно сумеем
добиться справедливой оплаты нашего труда.
- Федотович.
- Да, точно, Федотович. Ну, извини еще раз, опять ошибся, теперь не забуду.
- Извиняю, хотя ты ошибся намеренно. Поднимаемся?
- Веди, командир, я прикрою тыл.
В приемной оба переглянулись и дружно качнули головами один другому: Игоряныч
просто глупец, что променял Светку на Илону. Буквально несколько дней их не было
в конторе, но за это время они успели притереться характерами, сдружиться в
какой-то мере, девушку понять и узнать, если уж не друг друга... Светкакрасавица
оказалась, при ближайшем рассмотрении, добрейшая душа, настолько
беззащитная и доверчивая, что от этого производила впечатление набитой дуры, а
ведь она вовсе не дура... Не Архимед, не академик Абрикосов, но и не Илонка...
Эта тоже смазливая, тоже высокая, но...
- Совсем другой сорт, правда? Илюша, а что, шеф разрешил курить тебе прямо
здесь, в предбаннике?
- Тебя не спросил. Велено подождать, он занят пока. Вилюша. С волосами ты лучше
смотрелся, не таким уродцем. На крутого пацана все равно не тянешь. - У Илоны и
раньше матерные слова слетали с языка легко и быстро, как капель весной, но это
в кулуарах, а здесь же она официальное лицо... Ну-ну, быстро освоилась с ролью
главной наложницы...
- И чем же он занят? - Илона обернулась и слегка умерила гонор: бас Филарета и
прямой немигающий взгляд исподлобья всегда охлаждающе действовали даже на
Арсения Игоревича и его заместителей, включая начальника службы безопасности.
- Он с Москвой разговаривает, Филарет Федотович, скоро закончит. Если надо будет
- примет. Как только вот эта лампочка погаснет, я сразу же зайду, спрошу и вас
позову. Присаживайтесь пока.
- Да мы войдем сами, с вашего позволения, он нас охотно извинит, поскольку наши
новости поважнее московских и уж всяко приятнее для него.
- Точняк. Я пришел к тебе с сюрпризом, рассказать о депозите... Ой, ты чего это
раскашлялась? Хочешь, я тебе по спинке похлопаю... Как братан братана, а, Илонаджан?
- Илона бросила в пепельницу недокуренную "вирджинию" и зашлась в
неожиданном кашле, не в силах его унять, она еще пыталась показать руками, что к
шефу нельзя, но кашель усилился, потекли слезы, сопли, и девушка опрометью
бросилась из комнаты...
- Клоун и есть клоун. Зачем тебе это?
- Из анбиции. Как только она домчит до туалета, все сразу и кончится. Как
вернется - опять начнется. И так три раза. И в следующий раз она будет со мною
вежлива не менее, чем с тобою, неопрятно обросшим на затылке.
- Да? Тогда ладно. А будет ли этот следующий раз?
- Не знаю. Так мы заходим? Нет, но каков кобель, слюшай. Адин девушка, другой
девушка...
- За мной.
Арсений Игоревич заткнулся посреди фразы и даже прикрыл трубку рукой, чтобы
пригасить голос невидимого собеседника, а точнее собеседницы, питерской и
досужей, как безошибочно определили оба вошедших, Филарет и Велимир.
- Одну секундочку... Ну, все... Женя. Тут у меня встреча, я после перезвоню...
Обязательно перезвоню и обговорим детали предстоящего совещания. Да. Не забуду и
сразу же перезвоню. Пока. Обнимаю...
- Присаживайтесь, господа. Дружок из белокаменной. Зовет в гости, а на самом
деле хочет подписать меня на один любопытный инновационный проект. Впрочем... С
чем пожаловали? Со щитом, или на коне?
- И со щитом, и на коне, Арсений Игоревич. Вот документы. Все в лучшем виде для
всех нас. Все бумаги составлены четко, без рифов, все необходимые подписи и
печати находятся на своих местах, все подлинные.
- Отлично! Ве-ли-ко-лепно! Ну-ка, разрешите взглянуть? - Филарет сам раскрыл и в
таком виде протянул папку начальнику. Тот бережно подхватил ее обеими руками,
энергично и грузно плюхнулся на стул, чем вызвал у Велимира неодобрительное
покачивание головой и сходу углубился в изучение документов... На мгновение
рассеянно поднял голову:
- Кофе, чай?
- Так постоим.
- Что?..
- Мы с Филаретом Федотовичем только что пили кофе, не хотим.
- А, угу...
Арсений Игоревич увлекся чтением не на шутку, румянец на его белом лице
разгорался все более, пока не залил все щеки и не двинулся дальше, на лоб, за
уши, под тесный галстук... Похоже, он врал и навар обещался быть больше, чем
восемьсот тысяч минус двести тысяч...
- Великолепно. Господа - Арсений Игоревич встал, Филарет и Велимир последовали
его примеру - от лица службы выражаю вам полный респект и благодарность! Это
именно то, что нам нужно. Безукоризненно.
- Ништяк!
- О, вы как я погляжу, гм, очень коротко постриглись?
- Да, из соображений гигиены и моды, Арсений Игоревич. Кроме того, бритая голова
- это парик в стиле ню. Плешь, типа, скрывать.
- Раз вам нравится - тогда конечно. Внешний вид работника должен быть опрятным,
это не обсуждается, но вовсе не обязательно одинаковым - время мирное и мы не на
флоте. А у вас как, Филарет Федотович? Хорошо выглядите.
- Спасибо, Арсений Игоревич. Хороший день, хорошие новости. Когда и где мы
сможем получить "аккорд"?
- Что? А, деньги? Без вопросов, хоть сейчас. Куда я ключи... Нашел. Помнится, мы
договаривались насчет двадцати тысяч условных единиц на вас двоих?
- Двухсот.
- И мне помнится, что двухсот, Арсений Игоревич! И что-то связанное с евро, да,
Фил?
- Неужели двухсот? Невероятно.
- Двухсот. - повторил Филарет. - Двадцать тысяч предполагались в том
относительно неудачном случае, если на найденных документах не обнаружится
необходимых подписей. Все подписи на месте. Документы - у вас в руках.
- Разве? Погодите, господа. Давайте-ка успокоимся и непредвзято во всем
разберемся. Присаживайтесь, разговор серьезный и деловой. Чаю, кофе? - Велимир и
Филарет опять отказались.
Когда все присутствующие расселись по местам - шеф во главе, за своим столом,
брокеры за торцевым, лицом друг к другу, - Арсений Игоревич откашлялся и
продолжил (специальная кнопка под столом, на которую он нажимал коленом, не
действовала, но об этом знали только Филарет и Велимир):
- Напомню: вы оба имели к сделке довольно косвенное отношение, я имею в виду - к
самой сделке, к содержательной ее части. Когда с нашим работником, Андреем
Ложкиным, случилась трагическая... неприятность, вам было поручено довершить
некую документальную составляющую незавершенного, в силу этой трагедии, дела,
сделки. С чем вы благополучно справились, как я только что честно и четко
отметил... Пока я все правильно говорю?
- Пока да. Кроме суммы. Было назначено двести тысяч, а вы...
- Велимир Леонидович!..
- Да-да, слушаю вас, Арсений Игоревич? Я весь сплошное внимание!
- Будьте любезны не перебивать и не иронизировать, иначе остальную часть
разговора вы проведете за дверью. Понятно?
- Пока да.
- Вот и отлично. Да... - Арсений Игоревич замешкался, восстанавливая в памяти
утерянную нить разговора... - Справились с честью, но. Кроме вас над проектом
работали другие люди и успешно завершили свою долю порученного, не менее
важного, так что не вы одни здесь герои. Я и сам, скажу не хвастаясь, обе руки
приложил (При этих словах Велимир нахально ухмыльнулся, как бы показывая полную
осведомленность на тему, что и куда прикладывал в эти дни шеф; Филарет, по
обыкновению, остался невозмутим).Что же вы хотите - уверить меня в том, что за
день непыльной работы на теплом летнем воздухе я пообещал вам двести тысяч
уедов???
- Совершенно верно. Только не за день.
- Ну за два.
- И не за два, Арсений Игоревич. И вообще, условия были об аккорде, а не
повременные.
- Потише, потише, Филарет Федотович, не громыхайте так, не то люди подумают чтонибудь
неправильное. Деньги любят тишину.
Филарет умерил голос, но взгляд его по-прежнему был прям и холоден:
- Даже если бы мы вернулись через десять минут после полученного от вас лично
задания, но с необходимыми подписями на требуемых документах, - Филарет
осторожно повысил голос и ткнул пальцем в сторону стола-крейсера, - по условиям
нашего с вами договора, на словах, но жесткого и нерушимого, как это и положено
среди мужчин, вы должны были бы не медля заплатить оговоренное. А это, как
правильно еще раз напомнил Велимир Леонидович, двести тысяч условных валютных
единиц. - Арсений Игоревич даже рукой полез к кнопке, якобы колено зачесалось,
но проклятая служба безопасности, команда быстрого реагирования из бывших
спецназовцев, крыша, услуги который нужны изредка, не то что раньше, а попрежнему
обходятся весьма недешево, не спешила объявляться...
- Но двести тысяч уедов - сумма слишком непомерная, чтобы мы с вами всерьез
могли обсуждать именно ее. Да вся сделка как таковая по данным документам не
стоит и половины этих денег! Где элементарная логика?
- Речь шла вовсе не о деньгах, а о долларах и евро, - вмешался Велимир, прижал
руку к сердцу и выпучил глаза, чтобы казаться убедительнее, - и было их на бочке
восемьсот тысяч! Это я вам говорю, как прирожденный брокер и счетовод.
- Заканчивайте балаган, я вас прошу, господа! - Арсений Игоревич, убедившись,
что кнопка своих функций не исполняет, пролистнул еженедельник для записей,
уперся ногтем в какую-то запись и потянулся к трубке.
- Быть может, Арсений Игоревич, прежде чем звонить куда-либо, вы соблаговолите с
нами закончить разговоры и расчеты?
- А я уже закончил. Политику, тактику и стратегию в фирме определяю я и пока это
так - я буду предлагать, а не вы, я буду руководить, а вы исполнять. Двадцать
тысяч ваши. В евро, не в долларах, раз мы не предусмотрели обозначить конкретную
валюту расчета.
- Порядочный человек может стать политиком, но этот процесс необратим.
- Возможно. Напишете расписочки и забирайте. Сегодня и завтра отдыхаете, а
послезавтра на работу, или когда у нас там выходные?.. Думаю, что ваши повышения
не за горами. Расписки в произвольной форме, безо всяких паспортных данных: я
такой-то, получил тогда-то столько-то от такого-то. Число, подпись.
- Или локаут. Сокращение рабочих мест, за счет меня и Филарета Федотыча. А?
Точняк?
- Вполне возможно, я и этого варианта не исключаю... Алло? Алё?.. ЗАО Когоар?..
Что за... Если речь идет сугубо о вас, то да. Филарету же Федотовичу, который
чаще молчит - напротив, кроме вполне заслуженного им повышения... Алё?..
Трубка тоже отказалась работать, и Арсений Игоревич, видя, что оба его
сотрудника не выходят за пределы приличий в своем протесте, ведут себя смирно,
хотя и дерзко, сумел унять смущение и легкие уколы совести и даже разгневался на
отвратительную работу техники и технических служб...
- А с селектором-то что, мать и перемать???
- То же самое, мон ами флибустьер, Арсений Игоревич - не работает проклятый
селектор, не выдержал накала фондовых страстей. Да, да, да... Сочувствую... Мы с
Филом очень сожалеем. Попробуйте еще раз на кнопку нажать, может быть там просто
контакт отсырел? А главный секретарь Илона Дмитриевна занята, у нее бронхи...
- Какую ещ... - опешил Арсений Игоревич, но кнопку коленом все-таки нажал...
- То есть, говоря по-русски, двести тысяч долларов вы нам платить не намерены?
- Какие двести тысяч долларов, Филарет Федотович??? Я вам в любой ваш диктофон
скажу, господа хорошие, в сотый раз, ясно и раздельно: никаких двухсот тысяч ни
долларов, ни евро, ни швейцарских франков я вам не обещал. Понятно?
- Понятно. Что-то мне расхотелось идти на повышение в вашей фирме. Я, пожалуй,
уволюсь, последую примеру Велимира.
- Да ради Бога!
- А что Светлана Сергеевна? Ей что предстоит получить за проделанную работу? Она
ведь наравне с нами действовала и работала хорошо. Вы ей что-то такое отдельно
обещали, или я ошибаюсь?
- А вот это уже совсем не ваше дело, любезный. Еще вопросы? Так что, собираетесь
получать деньги? Писать расписки, заявления об уходе? Решайте побыстрее и
постарайтесь больше не испытывать моего долготерпения. У меня нет ни малейшего
желания трясти тут с вами языками весь оставшийся день.
- Трясите жопой.
- Велимир Леонидович? Начнем с вас... Что-о? Что ты сказал?
- А хоть что, хоть качучу, хоть верхний брейк. Фил, а куда мы деньги складывать
будем... Я не подумал даже, надеялся, что здесь дадут, с тарой вместе...
- Вот же кейс. - Филарет поднял левую руку - точно: темно-вишневый кейс,
старинных очертаний, какие в восьмидесятых носили... - Покосился надменно в
сторону Арсения Игоревича:
- Именно про таких говорят: "не срет, а рожает".
Начальник не сумел вмешаться в обмен репликами между двумя компаньонами, его
подчиненными, он поперхнулся, удивленный невесть откуда, прямо из воздуха,
возникшим кейсом, а еще больше - наглым спокойствием сотрудников, и сидел,
пытаясь откашляться, прочистить горло. Арсений Игоревич не был плохим человеком
и негодяем, более того, последние два дня он напереживался вдоволь, не
представляя про себя, как ему решить и лично поднести горькую пилюлю этим двоим
молод
...Закладка в соц.сетях
