Жанр: Фантастика
Я люблю время
...ство
может быть легко побиваемо моими же возможностями, направленными против меня.
Недаром сказано, что человек сам себе лучший камикадзе.
Пришлось намертво себе сказать: не хочу! Да и кто бы согласился на подобный
беспредельный рай? Думаю - никто. А почему? А потому, что... После, я же сказал,
сейчас же пора мне в Питер, не то на работу опоздаю. Впрочем... Кто бы
согласился - тот все равно что умер, ни единого бита разницы. Понятно? Нет?
Тогда позже подискутируем.
Да, я работаю в одной конторе, типа, помощником брокера числюсь, или брокером
уже? - надо в свою трудовую книжку заглянуть, уточнить, зарабатываю честным
человеческим трудом на хлеб насущный. А фирма моя занимается ценными бумагами,
так сказать - оператор-спекулянт фондового рынка. Раньше я в конторе у братьев
Мазкиных трудился, потом сюда, в "Формула У". Почему - спросите вы, ведь там
больше платили и готовили меня на повышение, сектор банковских векселей
возглавлять? Вот именно поэтому и ушел. Деньгами я много тысяч лет пользуюсь,
самых разных видов и типов, но ни разу в них не нуждался, разве что по
собственному хотению; да и перспективы профессионального и карьерного роста мне
по большому оркестровому барабану, бо я покоролевствовал вдоволь, святости
хлебнул, вождизмом переболел... А тут удобно: расписание почти свободное, в
конце недели доложусь на Невском 58, начальству, сверю с ними расчеты, получу
очередной пучок заданий - и кум королю: хочу - в кино иду, хочу по мирам
болтаюсь, ведь я одинокий холостяк, домашнее хозяйство не допекает... И все эти
удовольствия - в оплачиваемое рабочее время. Но так, чтобы на начальство
случайно не нарваться... Шучу. Мог бы и землекопом вкалывать, я не гордый, да
скучновато эдак-то с лопатой, угол обзора узковат.
Что мне нужно сегодня сделать? Заехать на Невский, в офис, провести "оброчный"
час в кабинке, подстерегая случайных клиентов, получить доверенность и якобы
съездить за документами по одному адресу... Полтора часа - всего делов.
В моей собственной жизни я зову себя просто Зиэль. В земной жизни, в Полном
Питере есть у меня фамилия, имя и отчество.
ГЛАВА 2
Ни войны, ни эпидемии, ни вредные привычки - ничто нас не берет! Похоже, природа
неизлечимо подсела на человека.
Питерский "час пик" не так уж и страшен обывателю, если он пешеход и не
торопится к станку с утра пораньше. В советское время - да, хоть в метро, хоть в
трамвае, хоть в восемь утра, хоть в шесть вечера - невыносимо всюду: только
выкарабкался из транспортной душегубки - сразу же пристроился в длинную и такую
же душную во всех прямых и переносных смыслах очередь за... маслом, сигаретами,
носками, туалетной бумагой, ботинками, авторучками, билетами в кино, газетами...
Постоял вдоволь - и, как правило, купил, не то, так это - все равно
пригодится... За телевизорами и холодильниками, автомобилями и квартирами
очереди в магазины не стояли; те очереди, которые за социалистическим дефицитом,
за так называемыми предметами роскоши, они долгие, живут не только в специальных
списках, но прорастают в сердцах и умах человеческих, они надомны, эти очереди,
неотвратимы и незыблемы, но зато каждый вовремя подсуетившийся счастливчик
знает, что еще три, пять или каких-то восемь лет ожидания - и ему выпадет
счастливый черед покупать собственный автомобиль марки "недофиат-66". Казалось
бы, неудобно этак-то жить, завистливым завтрашним днем, неуютно... Однако взамен
изобилия, наблюдаемого сквозь игольное ушко, была стабильность в обществе,
предсказуемость и уверенность в завтрашнем дне. Кто мог знать, что тот
стабильный завтрашний день - так резко обернется нестабильным сегодняшним?..
Да, а теперь нет никаких очередей за легковыми и грузовыми моторами, но есть
ежедневный и изобильный час пик для активных автовладельцев. В метро им ездить
унизительно, в пробках стоять - накладно и утомительно, вот и мучаются, бедные,
разрываются в намерениях и стимулах, но на велосипеды и трамваи никак не
пересаживаются.
Велимиру, принципиально пешему, гораздо проще путешествовать по мегаполису в
поисках зарплаты и развлечений: захотел - к его услугам станция метро
"Пионерская", захотел - "Старая деревня", либо "Комендантский проспект" - а там
двадцать три минуты - и он в офисе. В этот простой будний день Велимир решил
почему-то воспользоваться "купчинской" веткой, хотя обычно предпочитал
правобережную линию, все еще менее загруженную пассажирами, чем древняя
"московско-петроградская". Многоразовая карточка удобнее, но жетон - надежнее,
Велимир любил снобствовать на свой манер и пользовался только жетонами, а в
наземном транспорте расплачивался наличными. Зато не будет жаба душить -
рассуждал он про себя, а чаще вслух - чтобы платить за маршрутку, когда вот-вот
подойдет троллейбус, пусть и переполненный малость, но - оплаченный, то есть -
почти бесплатный.
Человек - не пчела и не овца, чтобы добровольно сбиваться в рой или в гурт, ему
противоестественно ощущать, как со всех сторон в него дышат, упираются,
вдавливаются соплеменники, глупцы, не нашедшие лучшего места и времени, чем
стоять рядом и оттаптывать тебе остроносые туфли по двести уедов пара... По
странному течению обстоятельств, Велимиру несложно путешествовать в
переполненном метро: даже утром, когда на некоторых станциях у пассажиров
хрустят очки, зонты и кости, Велимир стоит (он очень редко ездит в метро сидя)
один, в центре невидимо очерченного круга, диаметром в 91,5 сантиметра и никаких
неудобств с толкотней и защупываниями не имеет. Почему так происходит и почему
соблюдается именно такой, довольно странный размер пространства? Да потому.
Есть у Велимира тайные способности, отличающие его от простых граждан и могущие
запросто решить 99% с гаком всех мыслимых насущных человеческих потребностей,
сверхъестественные способности, которые и столичному архичиновнику из
лицензионного комитета не по карману, но нынче в кайф ему жить, почти не выходя
из народа, вот он и живет как ему нравится.
На "Горьковской", при высадке-посадке, выскочила вдруг глумливая цыганская морда
из хмурой толпы, кольнула взглядом Велимира - и пропала. Однако одного этого
мига хватило, чтобы благодушное настроение улетучилось, уступив место сонному
неудовольствию и смутной тревоге. Велимир выковырнул оба наушника, чтобы музыка
не отвлекала, и принялся думать и вспоминать: где бы он мог видеть этого
цыганчика со старомодными фиксами в препохабном рту?.. В прошлой жизни, в
фильме, или на той неделе?.. "Следующая станция "Сенная"! Осторожно, двери..."
О. черт! Велимир подналег и против течения успел вывинтиться из вагона на
перрон, сопровождаемый энергичными диагнозами и пожеланиями потревоженных
пассажиров.
Без восьми десять, чика в чику - успевает к верстаку... И он успел - вовремя,
как всегда.
Но, все же, хорошее настроение к нему так и не вернулось в то июньское утро, а
неприятность - вот она, не иначе цыган сглазил, - да премерзкая: прощай теперь
мечта плейбоя о сегодняшнем рабочем дне, безнравственно и бессовестно закошенном
под личную жизнь и иные развлечения. Но, с другой стороны, - и деньги
командование посулило нешуточные, есть за что землю носом рыть...
Вот как все началось.
- Вил! Срочно к шефу! - Только-только успел поерзать задом - притереться к стулу
да ткнуть пальцем в кнопку чайника, чтобы вскипел, да сказать "скоро будет" в
назойливую трубку, - и вот тебе на: алый ноготок с розочкой на длинном пальце
стучит по прозрачной пластмассовой переборке...
- Во-первых, здравствуй, Светик мой ясный. Ты как? Отлично выглядишь. Вовторых...
- Не идиотничай. Бегом к шефу. И причешись, пожалуйста. Я уже хотела тебе на
трубку звонить...
- А у меня нет трубки. Вернее, есть, но смотря что понимать под...
- ...да вспомнила, что нет. Иди, давай, и прекрати свои пошлости.
- Какие? Изи, изи, детка, тэйк изи... Подойди же поближе к прилавку, видишь же -
у меня плечи в окошечко не проходят. Ну, Света...
- Грабли спрячь, вот какие. Ты дождешься, лопнет когда-нибудь мое
долготерпение...
- Дождусь, солнышко, ох, дождусь! - Буфера у Светки-секретарши отменные, ноги
длинные, личико милое, однако на этом ее достоинства для Велимира и
заканчиваются, поскольку она устойчиво глуповата, волосы красит и словарным
запасом почти не пользуется, а без этого, без высокого культурного уровня,
привередливый Вил делить ложе с замужней дамой и к тому же любовницей шефа - не
согласен. Вил - гордец: ранг дублера-любовника, пусть даже у самого шефа - ему
низковат представляется. И еще одно достоинство: Светка грозится только, а
терпение у нее не лопается и шефу она не закладывает, на это Илонка есть, вторая
секретарша.
Наконец-то в операционном зале закончили вечный ремонт, вытеснили в другое
помещение орды наглых риэлтеров и их крикливых клиентов. Теперь видно, что это
солидный, весь в золоте и лепнине, Зал Фондовых Операций, а не спекульвалютный
шаражмонтаж, навроде того, что раскинулся у "Московских ворот". В центре зала по
небольшому квадратному периметру - ряды мониторов, перед ними тихо сидят группки
"физиков-шизиков" - физических лиц, которые смотрят на бегущие строчки цифр в
столбцах и мысленно переводят их в убытки и барыши. Время от времени они бросают
свои скудные капиталы на покупки тех или иных бумажных ценностей, чтобы
виртуальные выгоды сделать светлой явью... Соросы, н-на фиг. Надеются
каждодневной игрой на фондовом рынке сколотить себе состояние. Но это они зря:
при том скудном объеме оборотного капитала, который каждый из них может себе
позволить - даже и в случае частых выигрышей почти весь навар уходит на
комиссионные брокерским фирмам... Впрочем - пусть дерзают, все подпитка
фондовому рынку и обслуживающему персоналу оного. Велимир прикидывал про себя не
раз и не два: даже с учетом нулевых комиссионных и некоторых его способностей,
возможность сделать на этой арене по настоящему крупные "бабки" и не привлечь
при этом постороннего внимания (любого: налогового, бандитского,
административного, конкурентного), которое всегда вредит дальнейшему ведению дел
- весьма призрачная, если прямо не сказать: нулевая. Кусочек века таков: когда
ты в коллективе, в бригаде, в ватаге, в артели, в номенклатуре - тебе проще
выдержать угрозы извне. Но зато гораздо труднее отлепить, отодрать от себя и
поставить на место бывших соратников-неудачников, этих пиявок и прилипал, только
и жаждущих присосаться к чужому заслуженному успеху... Но Велимир живет и не
высовывается, и ему хорошо.
Крупным самурайским шагом, уверенно, как это и подобает зрелому мужчине,
разменявшему недавно четверть века, Велимир пересек зал - Светка семенила рядом
и чуть впереди (как они могут бегать и вообще стоять на таких каблучищах?) - и
вошел в предбанник.
- О, Фил, привет! Ты к шефу крайний? Или мы вместе по одному делу проходим?
- Привет. (Вот это бас! Велимир привычно позавидовал, что в свое время не
догадался завести себе такой же). Да вроде бы. А вернее - сам не знаю. Сейчас
Светлана Сергеевна ясность внесет. Да, Светлана, внесешь ведь?
- Обоих звали, Филарет Федотович. Арсений Игоревич велел, чтобы вместе вошли, у
него для вас обоих очень важное поручение есть.
- Респект! Быть личным порученцем у самого Арсения Игоревича? А какое, Светик?
Ты на ушко шепни, мы с Филом никому-никому не скажем!
- Ты когда-нибудь поумнеешь? Здоровый мужик, а ведешь себя, как... Да, Арсений
Игоревич! Оба здесь. Угу. - Света стрельнула в обоих глазами и не глядя, но
точно, швырнула трубку на место.
- Заходите.
Личная секретарша - се человек, ярче всех остальных приближенных сотрудников
главы учреждения сияющий отраженным светом власти. Приходит к ним такая
способность и свойство не вдруг, но обязательно и весьма быстро, и непременным
довеском к этой возможности - отраженно сиятельствовать - в каждой секретарше,
равно как и в референте, ординарце, денщике, телохранителе прорастает и навсегда
пускает корни убеждение: "И я так могу, и даже лучше! Это недосмотр судьбы,
самая обыкновенная случайность, что ему досталось, а не мне. Да, да, да. Сколько
раз он пользовался моими подсказками, идеями, знаниями, а еще больше не
пользовался, когда как раз нужно было сделать именно так, как ему было
говорено... Кто он без меня - чай заварить не может, все на свете забывает,
галстук в тон выбрать не умеет, двух слов в письме связать не способен...
Начальник... Эх, судьба-индейка..."
"Недостойные холопы Филишка и Вилишка препокорно благодарят ясновельможную
паннну Светланнну за милостивое позволение и земно кланяются" - подумалось
Велимиру. Но это он зря - секретарская жизнь еще не успела испортить Свету, хотя
по времени - пора бы. Он попытался пропустить Фила вперед, как старшего по
возрасту и стажу работы в данной конторе, но Фил так ловко замешкался, что
первым в кабинет шефа вступил Велимир.
Шеф тотчас положил перед собой бумагу с текстом и цветными графиками, якобы он
изучал все это, поверх нее очки в золотой оправе, энергично встал из-за стола и
даже чуточку развел руки, в знак радушного приветствия.
- Велимир Леонидович, - крепкое, сухое рукопожатие энергичного и честного
человека, знающего всех своих служащих по имени и отчеству...
- Филарет Федотович, - еще одно такое же, плюс персональная улыбка и общий кивок
в сторону кресел...
- Садитесь, братцы, извините, что потревожил и оторвал вас от ваших дел...
У стены, противоположной входной двери, широко раскинулся директорский стол,
красного резного дерева; старомодный, кряжистый, по древнему канцелярскому
обычаю крытый зеленым сукном, он был похож размерами на авианосец времен второй
мировой войны. Торцом к его борту причалил стол для совещаний, совсем иного
формата и времени стол, он был гораздо уже в плечах и ростом пониже сантиметров
на десять, так что вместе со столом-сюзереном образовывал ступеньку, по которой
сверху вниз, от начальника к личному составу, по итогам совещаний и планерок
спускались те или иные решения. Даже гигантский двадцатидюймовый электроннолучевой
монитор, отчеканенный чуть ли не в конце прошлого века, не в силах был
накренить палубу командирского стола. Давно уже замы Арсения Игоревича и обе его
секретарши намекали, что пора бы все эти чудища сдать в антикварную лавку, а
кабинет оборудовать единым мебельным комплектом, по специально разработанному
дизайнерами проекту. Поставить и открыть на столе нормальный ноутбук, лейблом
наружу, какая разница - на чем в тетрис и марьяж играть? Или, на худой конец,
десктоп, но с нормальным плоским экраном: люди ведь смотрят и оценивают - кому,
в чье управление они собираются доверить свои капиталы и сбережения?
Но шефу хотелось слыть ультрапродвинутым бизнесменом в архаичных интерьерах и он
категорически пресекал все попытки канцелярского апшрейда у себя в норе.
Шеф завершил полный круг по кабинету и вновь плюхнулся в свое директорское
кресло, по счастью, той же гарнитурной принадлежности, что и стол, ибо иная,
менее прочная мебель, могла и не выдержать испытаний.
"Однажды, в самый неподходящий для этого момент, у тебя лопнут брюки, - подумал
Велимир, - этакий широкий таз надо носить аккуратно и точно, не ударяя им со
всего маха о твердую поверхность..."
- Вас что-то, рассмешило, Велимир Леонидович?
- Нет, Арсений Игоревич, это нервное.
- Почему нервное? - Шеф сцепил в замок руки и дружелюбно улыбнулся. Очевидно
было, что нервничает как раз шеф.
- Срочный вызов к Самому. Причину заранее не объясняют, премиальных не
предвидится, индексы уже целую неделю, как вялые, вызов неожиданный, вызвали
сразу двоих... Необычно. - Велимиру очень нравится мыслить вслух, и делать это
энергично и красиво, так, чтобы у слушателей создавалось полное впечатление, что
перед ними человек умный и серьезный, вылитый положительный герой из
телесериалов.
- Логично рассуждаете. Но вдруг я вызвал вас обоих, чтобы вне очереди наградить
деньгами или новыми должностями? Оба вы работаете неплохо, прибыль в дом
приносите, сора из избы не метете... - При последних словах Арсений Игоревич
поднажал голосом, чтобы сотрудники задумались над тончайшим намеком.
"Ага, сора из избы... Вот ведь какой он ловкий кукловод, наш шеф, истинный
интриган и заправила, не иначе Карнеги обчитался. Намеками, все намеками..."
- Не метем, это точно. Но ко всем видам денег, о которых вы упомянули в виде
перспективы для нас, к деньгам как таковым, вне зависимости от их цвета кожи и
прописки, относимся хорошо: и страстно и платонически, и по-родственному, и подружески,
но всегда с любовью. - Это Филарет Федотович разомкнул уста. Человекпароход!
Такая длинная фраза совсем не в его обычае, так ведь и ситуация не
рядовая...
"Вот у кого нервы из нержавейки", - подумалось Велимиру. Он уже с год как
присматривался к этому Филу-Филарету и не мог припомнить, чтобы тот хоть раз
утратил невозмутимость... Он кивком подтвердил свое согласие со словами коллеги
и вновь уставился на шефа.
- Тогда у меня есть для вас предложение. Криминала ни малейшего, но деньги за
ваш труд могут быть очень серьезные, при условии полной конфиденциальности.
Полной, я говорю. И когда я говорю полной - это значит, что я вам не угрожаю, но
я вас со всей ответственностью предупреждаю.
- Предупреждаете не угрожая о чем, Арсений Игоревич? - Шеф схватил очки и
посадил их на лицо, сделал это чуточку криво и забыл поправить.
- О том, чтобы вы оба держали язык за зубами. Ответственность за болтовню будет
велика, вот о чем, Велимир Леонидович. Понятно?
- Так точно, время-то военное. Но остались еще неяс...
- А вам, Филарет Федотович? Понятно?
- Пока да.
Шеф повернул окуляры в сторону Вила, посверлил его взглядом.
- Извините, что перебил вас, Велимир Леонидович. Что вы хотели спросить?
- Про конфи...денциальность я все понял. А вот что это могут быть за деньги, и
какое задание предстоит за это выполнить... ну... нам с Филом?
- Правильнее было бы поменять местами части вашего вопроса, э-э... Вил, да? Раз
уж вы пустились в американизмы? Фил, Вил, Арчи... Светти-претти... Сначала
принято узнавать о деле, потом о размерах вознаграждения за исполненное. За -
исполненное! И пока вы у меня в кабинете, а не я у вас, то давайте будем
соблюдать традиции русского флота, коему я отдал семь лет беспорочной офицерской
службы, а именно: друг-друга в моем присутствии называть по имени и отчеству.
Хорошо?
- Да, Арсений Игоревич. Извините, Филарет Ионович.
- Федотович.
- Федотович, извините еще раз публично. Лично я готов выполнить любое задание,
раз оно без криминала и за большие деньги. Я просто создан для больших денег, и
им давно пора бы это понять. Но хотел бы выслушать суть его и поподробнее узнать
о сумме аккордных. Слово большой, большие - оно ведь совершенно по-разному может
восприниматься разными же людьми. Кто-то нефтяным шейхом в Кувейте работает, в
роскоши купается, а для меня так и миллион евро - значительная сумма. - Велимир
перестал улыбаться и подобрался, - он умел, когда надо, казаться серьезным, но
его безупречная деловая и служебная репутация позволяли ему и некоторую
развязность в поведении. Его считали слегка прибабахнутым, но очень хватким и
толковым и Велимиру такая репутация была по душе.
- А вы? Филарет Федотович?
- И я готов.
- Очхор. Очень хорошо... Начнем с яйца? Или сразу быка за рога? Света! Что
будете, господа, чай, кофе?
- Чай. - Откликнулся Велимир.
- Кофе. - Кивнул Филарет Федотович.
- Крепкий, слабый, черный, зеленый, заварной, растворимый, с сахаром, без
сахара, с молоком, со сливками, с лимоном?.. Коньяк и ром могу предложить только
после работы. Этого добра, кстати, у нас тоже должно бы хватать. Да, Света?
- У нас есть все, Арсений Игоревич, и хватит на всех в любое время суток.
- Обычный черный, без бергамота, с сахаром. Две ложечки, сударыня. И пусть чай
будет горячим. - Велимир небрежным взмахом показал девушке, что отпускает ее
выполнять заказ, но та лишь убрала улыбку, предназначенную исключительно шефу, и
перевела взгляд на Филарета.
- Крепкий черный "эспрессо" без сахара. - Филарет никак не прожестикулировал
свою просьбу и вообще невозможно оказалось понять, куда направлен его взгляд,
голос же был абсолютно бесцветен, несмотря на силу и густоту.
- Света, сделай, пожалуйста. И мне "эспрессо", такой же маленький, но
слабенький, как "американо", и одну ложечку сахару в него. И ни для кого меня
нет. Даже если Владимир Владимирович из Кремля позвонит, или Джорджи Буш-юниор
из не нашего Белого Дома. Ладно?
- А... Борис Сергеевич? Он ведь должен вскоре позвонить, вот-вот должен
позвонить, и вы сами велели напомнить, что это сверхважно? Что ему сказать?
- Это как раз связано с нашим сегодняшним совещанием. Скажешь, что я у
"губернантки" на приеме, но скоро вернусь. И вот моя трубка, кстати, подзаряди и
отруби все левые входящие. На остальные реагируй по обстоятельствам, на семейные
звонки - в свете вышеизложенного. На совещании - и точка! Никого не пускать,
самой не заходить, пока лично не позову. Все.
- А как же кофе с чаем?
- Принесешь, Светочка, для напитков сделаешь одно-единственное исключение -
принесешь, повернешься, выйдешь - и на стражу, чего непонятного? - Шефа пробило
внезапное раздражение и Света поспешно выбежала из кабинета, в такие минуты она
пугалась своего повелителя и из влиятельной персоны, приближенной к телу и уху,
превращалась просто в старательную и верную секретаршу.
- Филарет Федотович!
- Да, Арсений Игоревич?
- Вы помните сдвоенную сделку по "Норникелю" и "РАО", мартовскую, с москвичами?
- Ну, так... Которая на сто двадцать четыре тысячи условных?
- Тише, ради бога, убавьте звук, умерьте голос. Абсолютно верно. Имен не надо
называть, но здешнего их контрагента помните? Вашего коллегу?
- Да. В лицо, по фамилии, условия сделки. Недавней сделки?.. Или мартовской, по
РАО?
- Да. Недавней.
- Помню. Сумма комиссионных. Особые условия...
- Этого достаточно, достаточно. Велимир Леонидович, вы понимаете, о ком я
говорю?
- Понимаю, я ведь с ним и согласовывал договор, плюс особые условия, тот еще
вампир.
- Волчара, да. Позапозавчера он погиб при весьма странных обстоятельствах и
вместе с ним пропали важнейшие документы. Вам предлагается их найти, действуя
параллельно органам и на шаг впереди.
- Арсений Игоревич, вы это называете "ни малейшего криминала"?
- Именно. Сюда ставь, ставь, Света и второй рейс отложи на потом, посуда
постоит, ничего ей не сделается. - Шеф указал секретарше на дверь, и все опять
удивились отчетливой злобности этого жеста.
- Ни малейшего криминала, для вас, по крайней мере. Разбирайте, господа, кому
чье. С некоторыми органами в милиции я договорился, это я вам повторяю, чтобы вы
все время помнили, но договорился - не со всеми, чтобы вы тоже имели в виду. И
это значит, что лезть на рожон не стоит, но и бояться нечего. Схему места, со
всеми пояснениями, я получил неофициально у тех же органов, поэтому запоминайте,
а с собой не дам. Или перерисовывайте и переписывайте своей рукой. Впрочем,
нет... Запоминайте - и все, только в памяти. - Арсений Игоревич выхлебал свой
кофе - как воду пил, прикончил, не замечая ни вкуса ни температуры напитка, в то
время, как оба его собеседника только успели сделать по глоточку, по два... -
Далее. Вот кейс, в нем наличные, восемьсот тысяч долларов. Не этот, разумеется,
здесь бумаги и авторучки, но тот - точно такой же. Запомните кейс, марку, форму,
размеры, в конце-концов. Предназначены те наличные в уплату по сделке, которая
состоялась позавчера между нами и покойником... Или не состоялась. -
Приглашенные молча слушали вводную и вопросов задавать отнюдь не спешили, оба
они и раньше имели примерное представление о сделке, как непосредственные
исполнители некоторых ее аспектов и теперь разве что расширяли кругозор.
- Эта была очень сложная и многосторонняя сделка, но суть ее укладывается
буквально в несколько слов: если на документе уже стоит его подпись - нам как бы
незачем платить эти деньги и некому. Если не стоит - увы, сделка не состоялась и
нам, опять же, не за что платить эти деньги.
- А если все-таки стоит?..
- А если она там есть, Велимир Леонидович, то сделка состоялась и вы тот
документик нам представите, найдя его предварительно, в обоих экземплярах,
разумеется, то четверть этой суммы ваша и вы вольны поделить ее на двоих,
поровну, или в любой удобной вам пропорции.
- Двести штук? Налом в качестве премиальных?
- Так точно. - Шеф гордо заломил левую бровь и улыбнулся вполне по-отечески
- Без налогообложения?
- А вы что, рветесь заплатить с них налоги?
- Не то чтобы рвусь, но...
- Да, Филарет Федотович?
- Первая половина картины примерно ясна: документ, подпись, наша доля.
А если мы документ разыщем и нужной подписи на нем нет, то... как я понимаю...
речь об обещанной доле от того, что в кейсе...
- ...также не идет, Филарет Федотович, вы же понимаете. Но, оценив честно
проделанную работу в двадцать тысяч "уе", мы, надеюсь, частично ослабим вам
разочарование от несбывшегося куша, подсластим, так сказать, горечь от неполной
победы. Еще вопросы?
- Все равно - как бы это сказать - необычно много, Арсений Игоревич. Не нам с
Филаретом Федотовичем много, нам сколько ни дай - все мало будет, а вообще, по
опыту, так сказать, работы...
- Большая ее часть платится и в случае успеха, и в случае результата - за
молчание. Понятно?
- Не вполне.
- Почти понятно. Так если большая часть платы за молчание - может тогда проще
выделить именно ее и заплатить безо всякой работы?
- Поясняю. Но сначала завершу вечер юмора, который тут у нас с вами экспромтом
развернулся в начале рабочего дня: нет, Велимир Леонидович, без проделанной
работы никак и ничего не получится и не образуется, кроме увольнения взашей. Вот
так, это вам для справки и на долгую память. Понятно, да? Поясняю дальше, насчет
молчания. Вы оба имеете непосредственное и весьма тесное отношение к данной
сделке и уже в силу этого обладаете значительным объемом конфиденциаль
...Закладка в соц.сетях
