Жанр: Фантастика
Тютюнин 1. Тютюнин против цру
...ти ее, - вступился Окуркин. - А то она весь дом переполошит.
Тютюнин отпустил Гадючиху, и та, метнувшись на лестницу, запрыгала вниз гигантскими
шагами.
- Совсем сбрендила, - прислушиваясь к ее прыжкам, сказал Серега.
- По возрасту положено, - пояснил Окуркин. - До таких лет еще дожить нужно, а уж
чтобы крыша на месте стояла - это совсем сложно.
52
Когда друзья оказались во дворе, Сергей первым делом запустил земляным комом в кота
Артура, который имел неосторожность сидеть на крышке мусорного контейнера.
- Ты чего это? - удивился Окуркин. - Все не можешь ему Маруську простить?
- При чем здесь Маруська? Плевал я на нее, понял? Мне человек деньги заплатил, чтобы
я этому гаду усатому жизнь испортил, вот я и выполняю этот.., контракт.
Неожиданно из-под сгнившего "москвича" выбралась та самая Маруська. Гордо подняв
голову, она направилась к подъезду.
Тютюнин и Окуркин замерли. Они не проронили ни слова, пока Маруська не скрылась из
виду, и только после этого Леха сказал:
- А ведь это, Серег.., чего-то в ней есть, а? Жаль, что ты ее тогда не догнал - когда за
Афоню выступал.
- Да ты чего, Окуркин, с дуба рухнул?! - возмутился Сергей. - У меня, между прочим,
жена Люба есть. Если сам извращенец, то меня в это дело не втягивай...
- Да ладно тебе. Ты же кот был, так ведь?
- Хватит об этом. - Сергей посмотрел по сторонам и, встретив настороженные взгляды
прогуливавшихся во дворе соседей, понизил голос:
- Кстати о котах. Если Артура подальше вывезти, нам за это двести долларов дадут. А
то, может, и больше.
- Не, я кошек люблю. У меня рука не поднимется.
- Кто говорит, что мы его того? - Тютюнин снова нервно огляделся. - Пошли отсюда,
а то все смотрят.
Напустив на лица праздное выражение, Сергей и Леха вышли со двора и отправились в
сторону небольшого пустыря, на котором уже несколько лет не могли начать строительство.
Отцы города выбирали, что нужнее: пятизвездочная баня или ледовый дворец.
За время, пока они решали, рядом с площадкой опустели несколько пятиэтажек, которые
собирались снести, как только начнется строительство.
- Я чего про кота говорю, - продолжил Сергей, когда вокруг не оказалось никого, кроме
комаров. - Нужно просто вывезти его в деревню и пусть там мышей ловит.
- Ты не знаешь кошек, - возразил Окуркин. - Они могут за тыщу верст протопать и
домой вернуться.
- Тогда обратимся к Сайду. У него всяких друзей хватает.
- Хорошо, - согласился Леха. - Обратимся к Сайду... Кстати, ты чего жену не
воспитываешь?
- Ты свою много навоспитывал...
- Я не об этом. Если уж заслужил, пусть жена наказывает - тут я не против. Но чтобы
она по пустякам не переживала, ты, Серег, должен тренировать особый взгляд.
- Какой особый взгляд?
- Ну... - Окуркин внезапно остановился и посмотрел назад.
- Ты чего?
- Да показалось, что кто-то крадется за нами. Место здесь глухое.
- Зато освещенное. Когда темно, здесь все фонари горят.
Еще раз осмотревшись, друзья не заметили ничего опасного и двинулись дальше.
- Так вот, - продолжил Окуркин. - Нужно вырабатывать взгляд такой, чтобы
раз-а-аз! - Леха выпучил глаза и затряс от напряжения подбородком. Потом резко выдохнул и
посмотрел на друга.
- Ну как, почувствовал?
- Не знаю, - пожал плечами Тютюнин.
- На мужиков вообще слабо действует, но вот на баб... Моя Ленка как заволнуется, я
сейчас же взгляд применяю - и она спокойная, как Сбербанк, становится.
- Эй! - Сергей показал пальцем куда-то назад. - И правда, я тоже кого-то видел.
Чего-то прямо метнулось за куст.
- Может, собака? - предположил Леха. - Если бешеная, это уже не шутки. И главное,
тихо крадется, сволочь... Ну-ка давай щебеночки наберем.
Друзья поспешно вооружились тяжелыми камнями и стали ждать. Однако "бешеная
собака" затаилась и не проявляла себя.
- Давай по квадратам ударим, - предложил Тютюнин. - Сначала по кусту полыни -
по два снаряда, а потом по сирени - беглым весь боезапас.
- Я готов. Командуй.
- Огонь! - крикнул Серега, и здоровенные куски щебня врезались в высокую полынь.
- Теперь беглым! - напомнил он, и камни полетели в сирень.
- Есть! - заорал Леха, когда "бешеная собака" взвизгнула от попадания. - Добавь,
Серега! Уйдет!
Они добавили. Тварь, настигнутая вторым попаданием, заорала благим матом и
ломанулась прочь, подминая кусты.
- Не, ну ты видал? - спросил пораженный Окуркин. - Дог, наверно.
- Не меньше, - согласился Тютюнин. - Мог бы сожрать нас заживо.
- Запросто.
- Ладно. Ты проволоку медную захватил?
- Захватил и уже согнул, - ответил Леха и достал из кармана заготовленную деталь. -
Осталось только кленовую рукоятку сделать. На, держи, - с этими словами Окуркин подал
Тютюнину раскладной ножик. - У тебя рука легкая.
Кленов вдоль тропинки росло много, и Сергей взялся за работу. Леха скучал и, поскольку
давно бросил курить, просто так плевал в пыль.
- А ты знаешь, я решил пока не выливать эту... Ну ты понял...
- Угу, - отозвался Тютюнин.
- Нет, ты не думай, меня уже никто не уговорит эту дрянь пить - я в последний раз уже
не верил, что домой вернусь, но ты же знаешь, как трудно достать чистый спирт, Серег. Вот я и
подумал, оставлю-ка я эту бутыль детали от "запорожца" мыть.
- Он у тебя что - самолет?
- Не, ну если ты против, я прям сейчас пойду и вылью на землю. А чего? Мне ведь
травиться неохота. А же сказал, что больше не буду пить, и точка.
Увлеченный работой, Серега ничего не ответил. Рукоятка получалась белой и красивой.
Еще в детстве вырезанные Серегой Тютюниным рогатки считались лучшими у пацанов всех
близлежащих дворов.
- А ты знаешь, что Палыч наш домой к себе так и не вернулся, - как бы между прочим
заметил Тютюнин.
- Откуда такая информация?
- Теща рассказала. Говорит, он на Речном вокзале за килограмм тухлой колбасы в
верблюжий хрен превращается.
- А откуда она знает, как выглядит верблюжий хрен? - тут же поинтересовался
Окуркин.
- Это же Олимпиада Петровна, Леха. Оно не поленилась в зоопарк съездить, чтобы
сравнить. Свериться с эталоном, так сказать.
- Вот это да! - Окуркин покачал головой. - Основательная женщина.
- Это точно, - со вздохом произнес Тютюнин. - Ну чего, нормально получилось? -
Он продемонстрировал деревяшку.
- Отлично получилось, Серег! Правильно говорят - мастерство не пропьешь!
Он подал другу согнутую проволоку, и тот установил ее на место. С виду "лобзик"
получился похожим на те, из которых Серега и Леха стреляли в муслов, однако не очень-то
верилось, что здесь, на родном пустыре такая чепуха может на что-то сгодиться. Как-никак это
был реальный мир, где жили вполне привычные жены, кошки, товарищи по работе и
участковые милиционеры.
Тем не менее пустяковый с виду предмет в руке Тютюнина обрел какую-то силу и
значимость. Этот сучок с проволочкой как будто даже потяжелел и потянул Серегину руку к
земле.
В какой-то момент Тютюнину захотелось зашвырнуть "параболоид" подальше, но он
этого не сделал.
В этот вечер бабушке Живолуповой очень не везло. Сначала довели до белого каления
видеокамера с аудиопушкой, которые то и дело сваливались с крепежного устройства на
голове, потом в стреляющие ботинки насыпались колючки. От этих досадных пустяков простая
с виду задача превращалась в сущую пытку.
И наконец, когда Гадючиха неуклюже преодолевала открытое пространство, объекты
слежки ее обнаружили.
Они остановились на тропинке и стали тыкать в ее сторону пальцами. Живолупова
поначалу не придала этому значения. Аудиопушка исправно писала их разговор, поэтому
пенсионерка занялась своей обувью. Она быстро сняла ботинки и стала вытряхивать из них
мусор, что оказалось делом нелегким, поскольку в их толстых подошвах были упрятаны
механизмы стреляющих устройств. К тому же эти ботинки предназначались для араба Бен-Али
и были Живолуповой немного велики.
Проветрив ботинки, шпионка наскоро обулась и снова обратила все свое внимание на
Тютюнина и Окуркина. Они между тем взялись швырять камнями. Живолупова мысленно
посмеялась над глупостью этих чудаков.
Что ж, путь развлекаются, коли им нравится, а она пока отдохнет среди свежих кустиков
сирени.
Впрочем, отдохнуть ей не удалось. Первые пристрелочные камни прошили листву в метре
над головой Гадючихи. Она сейчас же шлепнулась на землю, и, как оказалось, вовремя,
поскольку плотность огня заметно возросла.
Теперь противник избрал метод "тотального прочесывания", и камни ложились строго в
шахматном порядке. Живолупова вжималась в землю и надеялась только на чудо, однако чуда
не произошло - увесистый каменюка приложил ее по холке.
Шпионка ойкнула и стала отползать, однако пущенный на звук снаряд поразил ее точно в
пятую точку. Живолупова взревела, как раненый носорог, и, уже не скрывая своего
присутствия, побежала в сторону канавы, где надеялась найти укрытие.
Полежав среди сонных от городской экологии муравьев и сверчков-мутантов,
Живолупова собралась с силами и, поднявшись на ноги, пошла выполнять задание
правительства Соединенных Штатов.
Обойдя злосчастный куст сирени, Гадючиха повела головой с прикрепленной к ней
аппаратурой и сразу определила местонахождение объектов. На этот раз они стояли посреди
куч строительного мусора и смотрели на три заброшенные пятиэтажки, до которых все никак
не доходили руки у городских разрушителей.
Выбрав удобное место, Живолупова присела на половинку деревянного ящика и, точно
наведя объектив, опустила на глаза видеокозырек.
"До чего же хорошая техника! - поразилась шпионка. - Даже продавать жалко. А
звук-то какой - звук-то!"
- Ну что, Серег, давай ты.
- А почему я? Я сделал, а ты стрельни...
- Не, у меня шары великоваты. "Великоваты шары..." - повторила про себя
Живолупова, однако смысл этой фразы не уловила.
- Ну хорошо, в какой стрелять будем?
- Давай сразу в три!
- Ты думаешь, получится?
- Думаю, что не получится, и мы тогда со спокойной совестью пойдем домой. А то я
прям спать не могу, хотелось очень проверить, как из "лобзика" шары выскакивают...
"Шары из лобзика..." - снова повторила Живолупова. Про лобзик она кое-что помнила
- со времен первых дворцов пионеров. Лучшее нее никто не выпиливал лобзиком настоящего
фанерного вождя.
Тютюнин поднял руку и направил ее в сторону руин. Живолупова взялась за настройки,
однако уже смеркалось, и света было недостаточно. Пришлось включать режим ночного
видения.
- И чего это такое? - прошептала Гадючиха, внимательно изучая незнакомый предмет.
Он напоминал самодельную антенну, какие мастерил Семен Васильевич с девятого этажа.
- Ну что, давай кричи, - сказал Окуркин.
- Сейчас. Я чего-то боюсь...
- Да ладно, Серег, давай вместе крикнем.
"Фигня какая. Чего там бояться?" - успела подумать Живолупова, и в этот момент Леха
и Сергей вместе крикнули: "Бабах!".
Громовые раскаты сотрясли воздух, и сотни больших и маленьких разноцветных сфер,
излучая свет, понеслись над землей. Перемешиваясь непонятным образом, они свивались в три
отдельных потока, каждый из которых устремлялся к своей цели.
Врезаясь в обшарпанные панели хрущевок, шары взрывались с громкими хлопками и
валили обветшалые здания, дробя их стены на мелкие кусочки и вздымая целые облака пыли и
едкого дыма.
Пораженная таким неожиданным и необыкновенным по красоте зрелищем, Живолупова
подавила в себе естественное желание смыться и продолжала съемку, понимая, что
присутствует при величайшем событии.
"Теперь буду жить во Флориде! - подумала она. - Уж теперь-то я по службе
продвинусь!"
Между тем дома-калеки обрушились в несколько мгновений, а огненные шары
продолжали извергаться из непонятной штуковины, которую все еще держал в руках Сергей
Тютюнин. За грохотом взрывов нельзя было разобрать, что он кричал, однако это было и не
важно. Окуркин бегал вокруг товарища и что-то ему советовал, однако и сам едва не падал на
землю при каждом взрыве. Живолупова смотрела на все это с веселым злорадством.
Наконец Тютюнин попятился и, споткнувшись, упал на спину. Огненные шары полетели в
темное небо, и это зрелище стало бы еще более великолепным, если бы шары не начали падать
обратно.
Один из них, самый зеленый и яркий, стал планировать прямо на Гадючиху, и та поняла,
что время наблюдений прошло. Сделав два длинных прыжка, она упала на землю, и в этот
момент позади нее лопнул зеленый шар. Волна колючего жара пронеслась над землей и слегка
подпалила Живолупову.
- Ай нид хелп! - заверещала она в портативный передатчик, который добивал аж до
Вашингтона. - Ай нид хелп, комрады!
В ответ кто-то издевательски засмеялся, и Живолуповой стало страшно от мысли, что она
пропадет в безвестности.
Вокруг продолжали лопаться синие, красные и фиолетовые шары, сжигая траву и
сверчков-мутантов, а Гадючиха все сильнее вжималась в землю и повторяла:
- Ай си файербал! Биг файербал! Ферштейн?!
Это ужасное шароизвержение длилось всего пару минут, но пенсионерке Живолуповой
они показались вечностью. Как только прибор Тютюнина иссяк, шпионка вскочила с опаленной
земли и понеслась что было духу, даже не вполне понимая, в какую бежит сторону.
Вдалеке уже надрывались пожарные сирены, а в небе стрекотал вертолет мэра города,
когда оглушенные экспериментаторы, пошатываясь, затрусили в сторону своих домов.
- Дурак ты, Леха! Ой дурак! - всхлипывая повторял Тютюнин.
- Почему-же я дурак? - вяло огрызался Окуркин, размазывая по лицу слезы и сажу.
- А зачем ты вообще эту хреновину сделал, а?
- А зачем ты ее с собой тащишь?
- Я? - Сергей на секунду остановился и посмотрел на "лобзик". - Мы должны его
закопать. Спрятать там, где его никто не найдет.
- Давай сматываться отсюда, смотри, сколько их понаехало! - крикнул Леха, показывая
рукой на цепочки разноцветных огоньков и мигалок. - Там теперь не прорваться.
- Тогда давай просто пойдем, как будто мы гуляем.
- Ага, - согласился Леха, и они двинулись по тропинке навстречу кавалькаде из
пожарных и милицейских машин.
При появлении двух "гуляющих" суетившиеся возле машин люди примолкли, потрясение
взирая на посланцев иных миров.
От длинного "скотовоза" с надписью "TV" рванулись двое с телекамерами, однако им
навстречу бросился военный, прибывший на сереньком фургоне "гражданской обороны".
- Нельзя! - закричала он. - Они могут быть радиоактивными!
- Что происходит, Леха? - опешил Сергей. Поднятые на треногах прожектора били им
прямо в лицо, а яростные вспышки фотоаппаратов больно слепили.
- Убрать лишний свет! Они боятся! - прокричал кто-то в громкоговоритель.
- Убрать лишний свет!
Часть прожекторов погасла. Журналистов и зевак стали оттеснять солдаты Внутренних
войск, а затем послышалось кряканье спецавтомобилей.
Несколько лакированных лимузинов протиснулись между пожарных машин, и из них в
спешном порядке стали высаживаться какие-то люди.
- Попались мы, Серега, - прошептал Окуркин. - Но ты не переживай - я все на себя
возьму. Это я придумал "лобзик" сделать.
- Ладно, не спеши. Может, обойдется...
- Да не обойдется, - захныкал Окуркин, увидев шедшую им навстречу процессию
людей в дорогих костюмах, которых сопровождали какие-то девушки в кокошниках и
трусиках-стрейч.
Делегация подошла ближе и остановилась в нескольких шагах от Тютюнина и Окуркина.
- Добро пожаловать в наш город! - произнес самый солидный из чиновников и отвесил
глубокий поклон. - Хлеб да соль - не побрезгуйте...
Он посторонился и пропустил вперед девицу, выдернутую впопыхах из какого-то ночного
клуба.
На руках у нее было банное полотенце, на котором лежал каравай.
- Добро пожаловать, гостюшки дорогие, на нашу голубую планету, - пробасила девица
прокуренным голосом.
- Серег, они нас за этих принимают.., за зеленых человечков... - заметил Окуркин,
однако каравай попробовал. Тютюнин тоже не отказался. Невесть откуда взявшийся духовой
оркестр грянул "Прощание славянки".
Фотографы снова защелкали наперегонки, прямо через головы солдат оцепления.
- Товарищи, мы не прилетели - мы местные! - крикнул Сергей.
- А где же те, которые прилетели? - спросил чиновник.
- Где-то там, среди руин, - соврал Тютюнин.
- Среди руин? - Чиновник махнул рукой, марш оборвался. Чиновник сурово посмотрел
на Сергея с Лехой. - А чего же вы тогда наш каравай понадкусывали?
- Вы его нам сами в нос тыкали, - заметил Сергей, а Леха предложил:
- А вы его поверните, чтобы надкусанного видно не было.
- Придется так и сделать, - вздохнул чиновник и показал рукой, чтобы повернули
каравай. - Так где они, говорите?
- В руинах.
- Понятно. Внимание! - прокричал чиновник, обращаясь к сопровождавшим его
мужчинам в пиджаках и девушкам в кокошниках. - За мной! В руины!
Посторонившись и пропустив живописную группу, Тютюнин с Окуркиным поспешили
затеряться среди этого неожиданного карнавала, на который собрались уже сотни человек.
Здесь спешно сколачивались трибуны, поднимались знамена, и политические активисты
старались перекричать друг друга.
- Долой антинародный режим! - кричал один. - Трудящиеся Марса прибыли на нашу
планету, чтобы немедленно с нами консолидироваться! С нами все здоровые силы страны, и в
том числе шахтеры! - Выкрикнув последнюю фразу, оратор указал на Серегу и Леху, лица
которых были покрыты толстым слоем сажи и пыли.
Друзья поспешили ретироваться, но натолкнулись на группу журналистов, обступивших
еще одного оратора.
- Вы только посмотрите! - с воодушевлением говорил он. - К нам прилетели
марсиане. Казалось бы, какая связь между этим событием и новой инициативой нашей партии
"Груша"? И тем не менее она есть...
Тютюнин с Окуркиным осторожно обошли эту кучку, протиснулись дальше и застряли
возле трибуны, на которой красовался лозунг:"Вся власть - детям юристов!"
- Как вы думаете, зачем они прилетели к нам, эти марсиане?! А?! Что они нам, денег
привезли? Может быть, водки или закуски? Нет! Это прилетели подонки! Однозначно! Такие
же подонки, как и коммунисты, как демократы!
В конце концов друзья все же прорвались к своему двору и остановились возле
тютюнинского подъезда, чтобы перевести дух.
- Кажется, пронесло, Серег.
- Да, на этот раз пронесло.
- Чего дома скажем - как одежду пожгли? Нам же одно говорить нужно.
- Давай скажем, что газовый баллон взорвался на пустыре, - предложил Тютюнин.
- Да ты что, только жен перепугаем.
- А мы скажем, что он далеко взорвался...
- Ну разве что так, - пожал плечами Окуркин. - Ладно, до завтра.
- До завтра. Стой! Окуркин остановился:
- Чего еще?
Сергей подошел ближе и тихо прошептал:
- С Артуром надо чего-то делать, а то вдруг хозяин передумает.
- А чего тут делать? Схватим в мешок и отвезем Сайду. Еще немного алюминиевых
банок ему отсыплем, и он решит проблему.
- Ладно.
На том они и расстались. Сергей направился к двери, но что-то заставило его посмотреть
налево - на окно первого этажа. Вместо рамы там зияла пустота, а под черным проемом стоял
знакомый жилец этой самой квартиры, по имени Петр.
- Ты чего это, на ночь глядя рамы, что ли, менять собрался? - спросил Сергей.
- Да уже менял, - невесело отозвался Петр и выругался. - Это тетка жены,
Ферапонтовна, полезла в форточку и застряла. И ни туда ни сюда. Мы спасателей вызвали, они
сказали - раму ломать надо. А рама-то немецкая. Я за нее месячную зарплату отдал.
- И чего сделали?
- Чего-чего... Вытащили тетку вместе с рамой и повезли на фирму. Там все разберут
аккуратно и тетку вытащат.
- Так чего же она полезла в форточку, Ферапонтовна-то?
- А я знаю? - Петр пожал плечами и с остервенением сплюнул. - У нее в руках еще и
чашка с чаем была.
- Наверно, чего-то старушке пригрезилось, - предположил Сергей.
- Наверно. А ты чего такой закопченный весь?
- Я? А это на пустыре баллон с газом взорвался.
- Ух ты! - поразился Петр. - Так тебя же зашибить могло!
- Да не, он далеко взорвался.
Вопреки опасениям Сергея, Люба к его внешнему виду отнеслась спокойно. Ее больше
занимало то, что происходило возле пустыря.
- Че, Сереж, кино снимают? - спросила она.
- Да вроде, - ответил тот. - Баллон у них, что ли, взорвался, так пламя аж до нас с
Лехой долетело.
- А Ленка звонила, говорит, марсиане прилетели.
- Я ничего не видел, - ответил Сергей и только сейчас сообразил, что до сих пор
держит в руке злополучный "лобзик".
Тютюнин спрятал его под ванну, сбросил испорченную одежду и полез под душ.
Когда он вернулся в комнату, Люба стояла у окна, расплющив нос о стекло, и пыталась
рассмотреть место посадки марсиан.
- Жаль, что у нас балкон на другой стороне, да, Сереж? - не оборачиваясь произнесла
Люба.
- Ага, - тупо ответил Сергей.
- А если это правда марсиане? Чего тогда начнется, Сереж? Спички и соль подорожают?
Тютюнин не нашелся что ответить и молча опустился на диван. По телевизору
показывали шоу "Форточки" и пятилетний мальчик рассказывал о том, как крутил роман с
детсадовской воспитательницей.
- В какое все-таки интересное время мы живем, Сереж, - сказала вдруг Люба, покидая
свой пост наблюдения и садясь рядом с мужем. - Марсиане, этот хрен верблюжий с Речного
вокзала...
- А ты уже и там побывала?
- Не только я. Нам от завода целый автобус выделили, мы вместе с профоргом ездили.
- Так вы бы его к себе в заводской клуб пригласили, - едва сдерживая досаду,
подсказал Сергей. - Рассмотрели бы поближе, а то ведь там небось толкучка?
- Ой, а мы как-то не подумали, - расстроенно проговорила Люба, принимая все за
чистую монету. - А толкучка, это да, много народу там. Телевидение было... Только он меня
не узнал, этот твой знакомый. Палыч его звали?
- Палыч, - нехотя буркнул Сергей.
- Интересный мужчина. Наши девчонки так взволновались...
Люба вздохнула.
- Ты тоже, что ли, взволновалась? - ревниво спросил Тютюнин и, дабы успокоить жену,
попробовал применить взгляд, которому его учил Леха.
Очевидно, это подействовало, только несколько иначе.
Супруга зарумянилась.
- Чего, прям сейчас, что ли?
Отступать было уже поздно, и Тютюнин сказал:
- Ну.
Таким образом, весь вечер у него оказался занят, а утром он по своему обыкновению
отправился на работу.
В меховой приемке все шло как обычно, Сергей исправно принимал траченное молью
тряпье и выслеживал бухгалтера Фригидина, который по-прежнему воровал у своих
сослуживцев сахар, однако делал это чрезвычайно осторожно.
Директора Штерна пока больше никто не бил, и, кажется, он возобновил отношения с
любовницей.
Дизайнер-закройщик Турбинов, как всегда, был пьян уже в девять утра, однако это никак
не отражалась на его творческих способностях. Он лихо красил кроликов под снежных барсов и
завивал пыжиков под бахтайский каракуль.
В очередной раз, под надуманным предлогом, наведалась врачиха Света.
Пользуясь своим преимуществом в силе, она ущипнула Сергея за ягодицы, а Турбинова
обозвала долбоклюем.
Дизайнер хотел было обидеться, но Сергей пояснил, что Света женщина одинокая и ее
следует понимать.
Во второй половине дня меха несли как-то вяло, и Тютюнин едва не заснул, а как только
директор Штерн умчался пораньше к своей зазнобе, вся бухгалтерия и приемка последовали его
примеру и разошлись по домам.
Тютюнин запрыгнул в полный трамвай и, протиснувшись в самую середину, сделал вид,
что у него проездной.
Вскоре все, кто стоял рядом, этому поверили, и Сергей стал просто таращиться в окно,
пока не спохватился, что зря транжирит время. Ведь он мог потренировать тот самый
успокаивающий и значительный взгляд, о котором ему говорил Леха.
Тютюнин огляделся, однако никого, кого бы ему хотелось успокоить, в вагоне не
наблюдалось. Одни только "протокольные рожи", как любила выражаться теща Олимпиада
Петровна.
Наконец на очередной остановке в салон вошла приятного вида девушка с
носом-пуговкой и черными, покрашенными в домашних условиях волосами.
Сергей сразу решил, что будет успокаивать именно ее.
Он закатил глаза, вспоминая наставления Окуркина, а затем уставился на девушку
немигающим взглядом.
От напряжения и непривычной силы концентрации уши Тютюнина задвигались, а губы
стали выполнять какие-то неприличные движения.
Девушка пару раз покосилась на Сергея, тот удвоил усилия, думая, что его взгляд начал
действовать. Тютюнин так увлекся, что не заметил, как девушка сократила, дистанцию и
залепила ему звонкую пощечину.
- Так и надо гаду! - закричали пассажиры с передней площадки, которые давно
наблюдали за художествами Тютюнина.
- Правильно, а то эти голубые девушкам проходу не дают! - поддержали их с задней
площадки.
Какой-то физкультурник в спортивных штанах сейчас же прижался к Сергею и сказал:
- Пусть кричат. Им нас не одолеть. Правда?
- Нет не правда! - воскликнул Тютюнин и оттолкнул физкультурника. - Товарищи, вы
меня не правильно поняли. Я на девушку смотрел, просто чтобы ее успокоить. Я взгляд
тренировал, товарищи!
- Бреши больше! - кричали сзади.
- Сбросить его, гада! - вторили им спереди.
- Нет, честное слово! - Тютюнин стукнул себя в грудь. - Меня жена скалкой бьет
часто - волнуется очень, вот я и тренирую взгляд успокаивающий!
- Что-то по тебе не видно, что тебя скалкой бьют, - заметила пожилая дама с
обесцвеченными волосами. Ее лицо носило следы недавнего запоя, однако складывалось
впечатление, что она знает что говорит.
- По мне не видно потому, что я приспособился отскакивать, товарищи! Иначе б не
выжил.
- А чем докажешь?
- Очень просто докажу, если у кого-то случайно скалка найдется.
- У меня случайно найдется, - сразу подняла руку девушка, которая дала Сергею
пощечину. - И не простая, а дубовая, - добавила она, испытующе глядя на Тютюнина.
- Вот и хорошо! - закричала поношенная обесцвеченная дама. - Эй, там, впереди!
Тормозните вагоновожатого возле парка! Посмотрим, как он извернется от скалки дубовой.
- А я стану вашим секундантом, - прошептал на ухо Сергею навязчивый
физкультурник. - Дайте мне ваш телефон, а?
- Отвали, - сказал ему Тютюнин.
На повороте к микрорайону трамвай притормозил и вскоре совсем остановился. Двери
открылись, пассажиры хлынули на большой газон, образуя круг для испытания Тютюнина.
Бить скалкой вызвалась та же деву
...Закладка в соц.сетях
