Жанр: Фантастика
Тютюнин 1. Тютюнин против цру
... стал мой панарепа. Хороший
панарепа. Вкусный панарепа... Я на твоя настраивался, много сила потерять, детки тожа
кушать нада, а твоя почему не хотеть?
- Прости меня, Серега, это я виноват! - прорыдал Окуркин из угла беседки, куда его
загнали зубастые китайчата. - Старушка меня подставила-а! Предложи ему выкуп, Серега!
Слушай, хунвейбин, забирай мой "запорожец", у него днище луженое! Только нас отпусти!
- А "запорожца" хароший панарепа? - тут же заинтересовался китаец.
- Хороший, хороший, - закивал Тютюнин. - Железный, крепкий, ты на нем до пенсии
кататься будешь...
- Нет, моя мяса нада. Мяса панарепа.
- Тогда колбаски! - дрожащим голосом произнес Серега. - Вкусной колбаски,
панарепистой. Костей в ней нет, только чистое мясо. Твоя любить мясо, хунвейбина?
- Где твоя колбаски?
- Моя колбаски дома. Отпусти меня домой, и мы с Лехой тебе дадим колбаски.
- Сыкока колбаски? - спросил китаец и по-собачьи склонил голову набок.
- Столько, сколько мы сами весим - кило в кило.
- Харашо. Будем твоя вешать.
В ту же секунду китайчата сбились в кучу и, задымившись белым туманом, превратились
в старые складские весы, какие Сереге доводилось видеть на овощной базе.
- Твоя вставать, - сказал китаец. Тютюнин повиновался. Хунвейбин защелкал
грузиками, толкая их туда-сюда, а затем объявил:
- Сто пятьдесят кило.
- Врешь, - не удержался Серега. - Всегда семьдесят пять было.
- Моя ошиблась, - ответил китаец и смущенно заулыбался. - Семьдесят семь... Теперь
давай Леха мерить.
Едва передвигая ноги, Окуркин взобрался на весы и попытался улыбнуться, от чего его
щека задергалась.
- Семьдесят кило - ровна, - сообщил китаец. Едва Окуркин сошел с весов, как те
снова превратились в дюжину детишек неопределенного пола.
- Твоя пиши адрес, - велел китаец и материализовал, снова прямо из воздуха, кожаную
папку с листом бумаги и авторучку. - Твоя пиши подробна.
- Не беспокойтесь, я вас не обману, - заверил Серега и, собравшись с мыслями, вывел
первые строчки: "Планета Земля, Российская Федерация..."
Потом написал город, улицу, дом и квартиру. А под конец добавил: "К Сергею Тютюнину
насчет колбаски".
Поставив точку, он вздохнул и отдал документ китайцу.
- Харашо. Скора приеду, - сказал тот и, сложив лист вчетверо, спрятал его куда-то под
халат. - Однака идите.
- А куда теперь идти? - уточнил Тютюнин. - Где тут аэропорт или вокзал какой?
- Твоя вокзал не нада. Твоя прямо идти и сразу домой.
Поняв, что от китайца большего не добиться, Сергей и Леха быстро ретировались из
беседки и оказались в большом запущенном саду, погруженном в уже знакомый им молочный
туман.
- Тихо как, Серег. Ты чего-нибудь слышишь?
- Нет. Похоже, обманул нас хунвейбин.
- А то, что вокруг нас, оно есть или как? В этот момент Тютюнина ужалил какой-то гнус,
и он громко вскрикнул.
- Думаю, что есть, Леха. Смотри, как натурально здесь гады кусаются. - Тютюнин
потер укушенное место.
- А чего же они мне в прошлом году все это за белую горячку выдавали, а? Я ведь им
верил, Серег, докторам этим.
- Ладно. Пошли прямо. Может, хоть на кого наткнемся - дорогу спросим.
- А куда дорогу?
- Домой. Если нормально вернемся, я, Леха, пить навсегда брошу.
- Ага, Серег. И я тоже.
И друзья шагнули в наплывающие волны тумана, которые поглотили их целиком, словно
никого здесь и не было.
12
Снова оказавшись в погребе, Окуркин и Тютюнин, не сговариваясь, рванули к выходу и,
едва не столкнув друг друга с лестницы, выбрались наверх.
При этом каким-то необъяснимым образом Леха все же успел прихватить с собой
трехлитровую бутыль - сказалась приобретенная и укрепившаяся в нем привычка.
Оба героя выскочили на крыльцо избушки и скорым шагом направились к "запорожцу".
- Эй, вы куда? - удивилась такому их поведению кашеварившая у костра Лехина
супруга.
- А? - Окуркин остановился и только сейчас стал понимать, где он находится.
- Чего это у тебя в руках, Алексей? - сразу поинтересовалась жена. - Самогонка, что
ли?
- Какая самогонка? - Знакомые подозрения стали приводить Леху в чувство. - С чего
ты взяла, Лен? Это ж бензин, семьдесят второй.
- Ага, бензин, - поддержал друга Тютюнин, который на воздухе тоже малость
проветрился. - Мы его в багажник поставим и сразу обедать.
- Какой там обедать? Вы еще траву не поваляли.
- А разве не поваляли? - спросил Серега у обнимавшего бутыль Окуркина.
- Вроде нет, - ответил тот.
- Тогда нехорошо получается. Клади бензин, и пойдем валять.
- Ага, - тупо кивнул Леха.
Пока эти двое, словно деревянные куклы, устанавливали бутыль в багажник машины,
Елена внимательно за ними следила.
- А ну подойдите ко мне, - приказала она. Серега с Лехой повиновались. Спорить с
женщиной, похожей на боксера, было небезопасно, - Теперь дыхните! Окуркин - первый.
И без того не особенно хорошо выглядевший Леха побелел как мел, однако сделал шаг
навстречу своей любимой и коротко дохнул.
Серега на всякий случай зажмурился. Он не любил смотреть, когда кого-то избивают.
Впрочем, расправы не произошло.
- Теперь ты, Мишка Квакин.
Тютюнин честно дохнул и посмотрел на Елену. На ее лице отражалась напряженная
работа мысли, притом всего одной. Так и не сумев определить, в чем состоит
противозаконность поведения мужчин, Елена их отпустила, и Сергей с Лехой принялись за
работу.
Они ожесточенно махали палками, сбивая созревшие макушки лебеды, и эта работа
доставляла им смутную радость.
В голове у обоих была удивительная пустота, которая защищала их от страшных
воспоминаний.
- Эй, хватит! Хватит, я сказала! - закричала Елена, когда увидела, что вошедшие в раж
работники принялись вслед за травой крушить покосившийся забор.
- Нет, вы точно чего-то нажрались, а, Окуркин? - спросила Елена, когда Леха и Сергей,
оставив колья, уселись возле костра.
- Че? - переспросил Окуркин, и супруга, заглянув ему в глаза, не нашлась что сказать.
- Ладно, обедать будем.
Достав из пакета тарелки, Елена налила работникам горячего супа, и те принялись за еду.
- Эй, вы куда спешите, он же огненный! - предупредила Елена. - Нет, ну вы сегодня
точно чоканутые...
Домой возвращались молча. Леха рулил словно робот, не совершая ни единой ошибки и
не нарушая правил, однако инспектор ГАИ их все равно остановил.
- Нарушаем, гражданин водитель, - произнес он, нагибаясь к окошку.
- Кто? - тупо спросил Леха, и хитрая улыбочка на лице гаишника разом исчезла.
- Где? - в свою очередь произнес он.
- А вы, товарищ майор, китайцев здесь не встречали? - вклинился в разговор Тютюнин.
- А какие они из себя?
- Один толстый, - начал вспоминать Леха, - а остальные маленькие.
- И сколько этих, которые маленькие? - совершенно серьезно стал уточнять майор.
- Примерно двенадцать штук.
- Понял. Предупрежден, значит, вооружен... Счастливого пути.
Гаишник козырнул, и "запорожец" поехал дальше.
- Какой-то он странный, - оглядываясь назад, заметила Елена.
- Да нет, - возразил ей Леха. - Просто человек хороший...
До города они доехали без проблем и подкатили к гаражу еще засветло. Пока Окуркин
ставил машину, Тютюнин ожидал его, сидя на старой покрышке.
Леха запер гараж и присел рядом с Серегой.
- Как ты думаешь, это были инопланетяне? - спросил Окуркин.
- Может, и инопланетяне, - пожал плечами Тютюнин.
- А зачем они нас похищали?
- А они нас похищали?
- Конечно. С полстакана настойки я еще ни разу никуда не перемещался. Только два раза
в больницу - было дело. Но там же все люди были - и санитары, и врачи.
- Может, им нужна была информация? - предположил Серега.
- А какая у нас информация? Мы ж не депутаты какие-нибудь.
- Это да.
Вскоре в сопровождении Елены появилась жена Тютюнина.
- Вот, Любаш, передаю тебе из рук в руки, - прокомментировала Лехина половина. -
Какие-то они квелые, но вроде ничего не пили.
Люба забрала Сергея, и они ушли. А Леха еще какое-то время сидел на покрышке, а потом
спросил:
- Лен, а ты НЛО хоть раз видела?
- А к чему это ты?
- Да так просто. - Леха поднялся с покрышки и махнул рукой. - Ладно, пошли лучше
домой.
Наутро Сергей Тютюнин чувствовал себя в общем хорошо, если не считать некоторой
слабости и желания чего-нибудь сделать по дому.
Желание это было таким сильным, то Тютюнин починил подтекавший кран и помыл
четыре тарелки, чем вызвал у супруги сначала радость, а затем настороженность.
- Давай сходим на воскресную дневную пьесу, - неожиданно предложил Серега, сам не
зная почему.
- А... - В первое мгновение Люба растерялась, потом спросила:
- А это где?
- Тут недалеко, через четыре остановки народный театр есть. Называется как-то...
"Цитрамон" вроде.
- Цитрамон, Сережа, это таблетки.
- Нет, таблетки - это анальгин. А, вспомнил - "Центурион"! В двенадцать часов там
представление начинается.
- Ну давай, - согласилась Люба. - А кто поет?
- Да никто не поет. Пьеса там.
- Ну пускай пьеса. Я тогда свой сарафанчик новый надену. Который с петухами. И
подкрашусь - мне мама такой обалденный набор косметики достала - закачаешься.
Через какие-нибудь полтора часа Люба была готова. Весь набор дареной косметики
присутствовал на ее лице.
- Ну как? - спросила она, выходя на середину комнаты. Сергей не успел ничего сказать,
поскольку кот Афоня, не признав хозяйку, сорвался с нагретого кресла и, пробив на окне сетку,
спрятался на балконе.
- Ой, Афоша, что это с тобой? - забеспокоилась Люба и хотела проникнуть на балкон,
однако перепуганный кот вскочил на перила и был готов прыгнуть вниз, лишь бы не достаться
ужасному чудовищу.
- Наверно, ему кошку надо, - по-своему истолковав поведение кота, заметила Люба и,
подхватив сумочку, последний раз глянула в зеркало. Ее боевая раскраска идеально
гармонировала с петухами на сарафанчике, и Люба осталась собой довольна.
Серега нарядился в бежевые хлопковые штаны и рубашку, которую он не надевал,
наверное, года три. А потом еще побрызгался одеколоном.
На улице стояла отличная погода. Было солнечно, но не очень жарко. Картину портила
только пенсионерка Живолупова, которая, прячась за кустом сирени, бросала в соседских собак
мелкими камешками.
Бросила она и в Серегу, однако он сделал вид, что не заметил, и это Гадючиху очень
задело.
Проехав в полупустом автобусе, Люба и Сергей успели к двухчасовому представлению.
Театр располагался в бывшем доме пионеров. На его афише значилось: "Отелло".
- Это я помню, - оживилась Люба. - Это из мультика Маугли: "Отелло промахнулся!
Отелло промахнулся!"
- Ладно, давай скорее, а то еще билетов не хватит.
Возле кассы к ним подошел синюшный мужик, который показался Сереге знакомым. На
этот раз он выглядел еще более побитым и один глаз у него был полностью закрыт фиолетовым
синяком.
- Не желаете сделать ставочки на исход спектакля? - бодро спросил он.
- А какие же тут могут быть варианты? - удивился Сергей.
- Как это какие? - Маклер усмехнулся. - Ты содержание знаешь?
- Нет, - честно признался Тютюнин.
- Ну вот. Ты ж не можешь сказать, кто кого задушит, Отелло - Дездемону или
Дездемона - Отелло. Или, может, Яго их обоих порешит. Так что вариантов много.
- Не, - замотал головой Тютюнин. - Нам этого не надо. Ты вон в прошлый раз все
деньги пропил.
- А я больше не буду.
- Сказали же - вали отсюда! - вмешалась Люба.
Спорить с женщиной, тем более такой уверенной, как Люба, букмекер не стал и, тяжело
вздохнув, отошел в сторону.
Тютюнины купили билеты и прошли в зал, в котором уже сидели зрители - человек
восемь.
- Чего-то пусто, Сереж, - пожаловалась Люба.
- Зато просторно.
Актеры не стали дожидаться полного аншлага и начали спектакль. Серега сразу задремал,
а Люба, напротив, прониклась знакомой атмосферой латиноамериканских сериалов и даже
немного поплакала.
"Завтра на работу, - сквозь сон думал Серега. - Интересно, как там Фригидин?
Отмочили его или он еще слипнутый?"
Время от времени, когда Люба толкала его в бок, Сергей просыпался и произносил: "Ух
ты!" Затем снова погружался в липкую дрему.
Окончательно он проснулся, лишь когда Отелло, Дездемона и Яго запели
примирительную песню.
Люба заливалась счастливыми слезами и сморкалась в платок, а Серега чувствовал себя
отдохнувшим и подумал, что правильно сделал, отправившись в театр.
Ранним утром, когда будильник Сергея Тютюнина только собирался зазвенеть, на другом
конце города, возле парка Зрелых пионеров, случилась природная аномалия.
Кусты возле вагончика паркового сторожа вдруг подернулись туманом, который
закрутился в тугой жгут и превратился в молодое голое деревце.
Деревце задрожало ветвями и выпустило листочки. Затем оно покрылось белыми цветами,
которые тут же облетели, но только из одного из них начал стремительно расти плод.
Из-под дощатого настила, на котором стоял домик с метлами и лопатами, медленно
выполз сторож. Он не помнил, как оказался под домиком, однако не придал этому значения.
Подобное случалось и прежде.
С трудом поднявшись с четверенек, сторож посмотрел мутными глазами на
увеличивающийся плод и сказал:
- Тоже мне мичуринцы...
Затем повернулся и на полусогнутых ногах поплелся в сторожку, чтобы вооружиться
лопатой. Когда же он вернулся, то не обнаружил никакого дерева.
И снова не удивился. Такое с ним тоже случалось.
- Ох, - вздохнул сторож и запустил пальцы в нечесаную бороду, в которой было полно
сухих листьев и выброшенных трамвайных билетов. Выпить хотелось так же сильно, как и
накануне вечером.
- Ох, - вздохнул кто-то рядом. Сторож повернулся и увидел своего двойника. Один в
один. И, хотя он давно не смотрелся в зеркало, сразу себя узнал: так страшно - на его памяти
- никто никогда не выглядел.
- Ты кто? - спросил сторож и несильно ткнул двойника черенком лопаты.
- Ты кто? - повторил тот.
- Я - Палыч.
- Я... Палыч...
- Ну и хрен с тобой, - махнул рукой сторож и, положив лопату на плечо, заковылял в
сторону пруда, где не так давно закопал несколько пустых бутылок. Теперь пришло время их
достать.
Его двойник постоял на месте еще какое-то время, несколько раз повторил фразу "я -
Палыч" и отправился к выходу с территории парка.
Несмотря на ранний час, перед воротами стоял крупный лысый мужчина и рассыпал
голубям зерно.
- Я хочу быть с вами... Вы так красивы... Я хотел бы всегда кормить вас... - говорил
лысый, тем самым подтверждая, что утро - время птиц и сумасшедших.
Двойник сторожа понаблюдал за кормящим голубей человеком и, раздувшись до его
размеров, проскрипел:
- Я хочу быть с вами... Вы так красивы... Я хотел бы всегда кормить вас...
Получилось не слишком похоже. Двойник лысого толстяка немного потренировался и
двинулся вдоль парковой ограды.
Он долго шел, никого не встречая, пока не увидел остановку троллейбуса, под козырьком
которой стояла юная проститутка.
У нее были точеные ножки, обесцвеченные длинные волосы и свежий фингал под правым
глазом.
Двойник толстяка задержал на ней свой взгляд и, остановившись, произнес:
- Я хочу быть с вами, вы так красивы, я хотел бы всегда кормить вас...
- Че-о-о? - угрожающе протянула проститутка и достала из сумочки кастет. -
Повтори, чего ты сказал!
- Я - Палыч.
- Пошел вон, козел, пока я тебе рога не поотшибала.
Мимо проехали две машины, потом показался троллейбус. Девушка убрала оружие и, как
только двери открылись, заскочила внутрь.
Двери зашипели, и троллейбус уехал.
Двойник лысого издал шипение, имитируя закрывающиеся двери, а затем вздрогнул и
уместился в узкую фигурку увиденной девушки. Под глазом проявился живописный синяк.
Мгновение спустя с легким хлопком материализовалась из воздуха сумочка.
Девушка задумчиво постояла, вспоминая, чего еще не хватает, потом потерла двум
пальцами - и на ее ладонь лег кастет.
- Я - Палыч, - произнесла она неженским голосом и, убрав кастет в сумочку, зашагала
дальше - к центру города.
Примерно к одиннадцати утра девушка остановилась перед рекламным щитом, на
котором была изображена большая карта города.
Поискав глазами нужную улицу, она уже собралась идти, когда её руки коснулся смуглый
незнакомец.
- Э, "Наташа", давай дружить будем. Да? Сколько стоишь, да?
- Я - Палыч, - ответила девушка.
- А я Мурат, да? Сколько стоишь? Деньги есть, да?
- Я хочу быть с вами, вы так красивы, я хотел бы всегда кормить вас... - заговорила
"Наташа" глуховатым болезненным голосом.
- Э-э... - Мужчина на минуту растерялся, но, окинув взглядом ладную фигурку,
продолжил переговоры:
- Деньги есть. Я немножко фрукты торгую - есть, говорю, деньги.
- Тоже мне мичуринцы... - невпопад ответила девушка.
- Почему Мичурин? Зачем обижаешь, да?
- Че-о-о? Повтори, чего ты сказал! - В руках "Наташи" появился никелированный
кастет, мужчина невольно попятился:
- Ничего не сказал! Уже ничего!
- Пошел вон, козел, пока я тебе рога не поотшибала.
Когда незнакомец ретировался, девушка еще раз проследила маршрут по карте города и
зашагала к трамвайной остановке, на которой собирался народ.
Увидев симпатичную блондинку, к ней сейчас же подошел молодой человек в очках и со
скрипичным футляром в руках.
- Прошу простить меня, - несмело начал он. - Я понимаю, что знакомиться на улице
неприлично, но... Одним словом, меня зовут Петя. Можно просто Петр. А как вас зовут?
- Я - Палыч, - прохрипела девушка. Петр напрягся.
- Прошу меня простить, я, наверное, плохо расслышал. Как ваше имя, вы сказали?
- А я Мурат, да? - снова мужеским голосом, но уже с акцентом произнесла незнакомка.
Люди вокруг стали на нее коситься, однако Петр со скрипичным футляром не сдавался.
- Ка... Кажется, я понял, - сказал он, поправляя очки. - Вы, наверное, перенесли одну
из тех операций, которые... Ну... - Петр снова поправил очки. - Из мужчины делают
женщину.
- Тоже мне мичуринцы, - ухмыльнулась девушка.
Подъехал трамвай, и люди, вежливо пихая друг друга локтями, стали набиваться в салон.
Петр попытался было поддержать незнакомку за локоть, однако та, полуобернувшись,
негромко произнесла:
- Пошел вон, козел...
Пораженного таким ответом кавалера вытолкнули назад к остановке, и трамвай поехал без
него. В вагоне сразу началось "обилечивание".
- У вас что? - спрашивала полная женщина неопределенных лет, протискиваясь между
тесно стоявшими пассажирами.
- Проездной.
- Ну так предъявляйте!
- Я предъявил, а вы отвернулись!
- Ну вы же у меня не один! У меня же таких много! И каждого обслужить нужно!
Так, переругиваясь с сердитыми гражданами, кондукторша подошла к молодой девушке.
- Девушка, у вас что?
- Девушка, у вас что? - повторила та.
- Я уже давно не девушка, а вы покажите проездной или ваш билетик.
- Ваш билетик... - произнесла девушка, тщательно подделываясь под оригинал.
- Ты мне еще шутки здесь будешь шутить, пигалица?! - взорвалась кондукторша.
- Пигалица! - таким же фальцетом отозвалась молодая пассажирка.
- Вот нахалка, - заметила какая-то женщина.
- А я ее сейчас выпихну, если она не обилетится! - пригрозила кондукторша.
- Правильно, - поддержала ее пенсионерка с фиолетовыми кудрями. - Вон у нее какой
фингал под глазом. Небось шалава или наркоманка!
- Да что вы на девушку напали? - заступился мужчина со свежей рыбой в пакете. -
Может, она студентка. Может, у нее стипендия маленькая.
- Ага, вот она и подрабатывает, как может! - язвительно заметила пассажирка с
фиолетовыми кудрями. - Платьице-то едва кой-чего прикрывает! Проститутка она, по глазам
видно.
- Вот до чего демократы страну довели, - вступил в разговор полный дядечка с
красным носом. - Уже проститутки в трамвае ездят!
- И за проезд не платят! - с задней площадки заметила кондукторша.
- Да что вы к ней привязались, давайте я за нее заплачу - невелики деньги, - снова
вмешался мужчина с рыбой.
- Не смейте этого делать! - закричала женщина с фиолетовыми кудрями. - Если за них
платить, мы проституцию никогда не искореним!
- А чего она сама-то ничего не отвечает? - поинтересовался дядечка с красным
носом. - Может, она действительно того - под балдой?
- Сам ты под балдой! - крикнул ему мужчина с рыбой. - Все им демократы виноваты!
Пить надо было меньше, тогда бы и страну сохранили!
- Да прекратите вы трясти своей рыбой! - заверещала какая-то дама. - Вы мне все
платье изгадили! В это время трамвай сделал резкий поворот, и пассажиры повалились друга на
друга.
- Безобразие! Он что, этот вагоноводитель, пьяный, что ли? - сталкивая с себя
красноносого толстяка, завопила владелица фиолетовых кудрей.
- Постойте, да в кабине же никого нет! - донеслось откуда-то спереди. - Кабина-то
пустая! Товарищи! Господа! Он, гад, на ходу выпрыгнул!
После этого в вагоне поднялась жуткая паника. Кто-то стал звонить по мобильному
телефону в милицию и службу спасения, другие высовывались в окна и кричали: "Помогите!"
Однако, поскольку кричавших из окон было много, со стороны это выглядело пьяной свадебной
компанией сотрудников трамвайного депо.
- Прекратите ор-р-рать! - пробиваясь сквозь мятущихся пассажиров, закричала
кондукторша. - Закройте окна и прекратите орать, я сказала!
- Да чего же "прекратите", если водитель сбежал!
- Никто не сбежал! Водитель - это я!
- Как это вы? - спросил сонный мужчина с сачком для ловли бабочек. И все вокруг
сразу замолчали. Стало слышно, как постукивают на стыках колеса и сигналят обгоняющие
трамвай автомобили.
- Очень просто, я вас обилечиваю, пока трамвай сам идет до Митюковского рынка.
- У.., у вас там автопилот, что ли? - поинтересовался тот, что был с сачком.
- Да какой автопилот? - отмахнулась кондукторша-водитель. - Кирпич на педаль
бросила, и все дела.
- Но кирпич, он же неодушевленный - как это возможно! Вы.., вы шутите? -
Пассажир с сачком начал заикаться.
- Да что вы все дрожите? Это ж трамвай, он никуда с рельс не денется. А на
Митюковском рынке на путях стык один разошелся. Как мы на нем подпрыгнем, кирпич с
педали сосмыкнется, и вагон затормозит...
Пораженные таким простым и ужасным объяснением, пассажиры стояли не дыша, пока
трамвай не громыхнул на том самом разошедшемся стыке.
Кирпич с грохотом полетел на пол кабины, тормоза вагона пронзительно заскрипели.
Распахнулись двери, и кондукторша-водитель зычно объявила:
- Митюковский рынок!
Половина пассажиров вагона, даже те, кому нужно было ехать дальше, выскочили вон,
крича и угрожая жаловаться в министерство трамвайного сообщения. А кондукторша-водитель
обругала их матерными словами и перешла в кабину.
Позабытая всеми девушка с фингалом сошла на нужной остановке и, отойдя к газетному
киоску, стала перебирать в памяти все увиденные образы. Немного подумав, она решительно
преобразилась в человека с сачком. Уж больно любопытным ей показался предмет, что он
держал в руках.
Ожидая автобуса, человек с сачком неподвижно стоял на самом солнцепеке, не прячась в
тень.
Проходившие мимо двое крепких парней остановились под козырьком и, заинтересованно
поглядев на странного человека, о чем-то пошептались.
- Эй, ботаник, сколько время? - спросил один из них.
"Ботаник" понял, что обращаются именно к нему, однако лишь покосился в сторону
насмешников и ничего не ответил.
- Плохо слышишь, ботаник?
Один из крепышей вышел на солнце и, подойдя к человеку с сачком, заглянул ему в лицо.
- Чего молчишь, чудик? Сказал бы чего-нибудь.
- Митюковский рынок! - неожиданно закричал "ботаник" голосом вагоновожатой.
Стоявший возле него хулиган отпрыгнул так, будто его ужалила оса.
- Митюковский рынок на другой линии, - сообщила сопровождавшая десятилетнего
внука бабушка. Конопатый мальчик самозабвенно ковырял в носу и внимательно следил за
уличным представлением.
Заметив, что оправившийся после испуга хулиган снова собирается пристать к
"ботанику", мальчуган откашлялся и сказал:
- На твоем месте, браток, я бы отошел от него подальше.
- Это почему? - удивился тот, с интересом уставившись на малолетнего советчика.
- Потому что у него может быть СПИД.
- Да-а? А с чего ты взял?
- Все признаки налицо. Бледность, круги под глазами, сачок в руках.
Подавленный такой информированностью мальчишки, хулиган попятился и быстро
отступил к своему товарищу.
- СПИД - чума двадцать первого века, - произнесла бабушка умного мальчика и
вздохнула.
- Ба, ты достала уже, - скривился тот.
- Молчу, Саша, молчу.
Подъехал длинный автобус, и в него погрузились все стоявшие на остановке. Все, кроме
"ботаника".
Автобус поехал по маршруту, а человек с сачком отправился пешком, приговаривая:
"колбаска, колбаска".
Посматривая на названия улиц, он уверенно поворачивал, проходил через дворы и не
замечал рычавших на него собак. Наконец, остановившись перед нужной многоэтажкой,
"ботаник" отсчитал указанный в адресе подъезд и счастливо улыбнулся.
- Колбаска, - произнес он, а затем, подумав, добавил:
- Сергей Тютюнин... Тютюнин Сергей...
Всю дорогу до работы Сергей опаздывал, однако прибежал во "Втормехпошив" вовремя.
У входа в приемку он приметил длинный черный автомобиль, однако не придал этому
значения, поскольку в этом же здании, но в соседнем подъезде располагалось "пип-шоу" и туда
часто подъезжали шикарные авто.
Что такое "пип-шоу", Серега не знал, однако пойти и посмотреть не мог из-за слишком
высоких цен.
Оказавшись в родной приемке, Тютюнин переоделся, нацепил клетчатые нарукавники и
прислушался. Странное дело. Обычно приходившие с утра женщины бурно обсуждали в
коридоре все новости минувших выходных, а тут - полная тишина, прерывавшаяся какими-то
размеренными звуками.
До открытия приемки оставалось еще минут пятнадцать. Сергей вышел в коридор, чтобы
найти источник звука.
В коридоре звуки были отчетливее, однако и теперь Сергей не разобрался в их природе.
Двигаясь вдоль стены, он достиг дверей директорского кабинета. Вне всякого сомнения, звуки
исходили оттуда. Сергей тихо вошел в приемную.
Место секретарши пустовало - избалованная начальником Елена Васильевна появлялась
не раньше одиннадцати.
Осторожно приоткрыв следующую дверь, Сергей стал свидетелем удивительной картины.
Борис Львович Штерн висел
...Закладка в соц.сетях
