Жанр: Фантастика
Тютюнин 1. Тютюнин против цру
... Это что же.., доллары? - спросила ошарашенная Люба.
- Ну да, американские деньги, - как можно более безразлично ответил Тютюнин.
- Откуда столько, Сергей?
- Ну я ж тебе говорил - халтурка мне с утра подвернулась.
- И сразу сто долларов?! - Люба хотела еще что-то спросить, однако лишь покачала
головой:
- Ой Сережа! Ты меня пугаешь.
36
Рабочий день у Сергея пролетел быстро. Прием мехов он осуществлял как-то механически
и много думал о случившемся. В особенности о том, как и куда упрятать кота Артура.
Можно было, конечно, снова обратиться к Сайду - у того водились разные знакомые,
однако в случае быстрого исчезновения кота сто долларов могли остаться неотработанными, а
Тютюнин обещал регулярно учить Артусика уму-разуму.
Нет, с котом торопиться не следовало.
Так и не придя к какому-то определенному решению, Тютюнин отправился домой.
По дороге его чуть не укусила бродячая собака. В трамвае чуть не украли кошелек, а
когда Тютюнин вышел на остановке, начался дождь. Сгустились тучи, ударила молния. Потом
все закончилось, и на плечо Сереге нагадил пролетавший голубь.
"И к чему это все?" - обеспокоился Тютюнин. Раньше он не был суеверным, но в свете
недавних событий стал смотреть на мир несколько иначе.
Впрочем, до своей квартиры он добрался без дополнительных приключений, а жена его
встретила вполне ласково.
- Ой, Сереж, тебя промочило! - воскликнула она и, подбежав, чмокнула мужа в
щеку. - Тебе Лешка звонил. Хотел, чтобы ты ему помог "запорожец" починить.
- А чего там чинить? - удивился Тютюнин, снимая загаженный голубем пиджак.
Прежде Окуркин всегда разбирался с машиной сам.
- Сказал, что у него этот - картер перегорел. Перебрать надо.
Сергей лучше Любы представлял, что такое картер, поэтому сразу понял, что Леха
вызывает его по какому-то делу.
- Поужинать чего нибудь есть? - спросил Тютюнин.
- А как же! Оладушки! - Люба прокрутилась рядом с мужем юлой и побежала на
кухню.
- Ты ничего не замечаешь? - наконец спросила она.
- Нет. А чего случилось?
- Да ничего не случилось. Просто я кофточку новую купила... И юбку, и вот -
туфельки. Нравится?
- А-а, - понятливо кивнул Сергей. - То-то я думаю, ты по полу грохаешь, как
лошадь, - а это ты на каблуках, оказывается.
- Ну, Тютюнин, от тебя внимания не дождешься, - обиделась Люба и, сунув под нос
мужу тарелку с оладьями, выбежала из кухни.
- Да постой, Люб.
Тютюнин вышел следом за женой и сел рядом с ней на диван.
- Просто заработался я сегодня. Дизайнер-закройщик не пришел, ну и меня на выкройки
двинули. Директор сказал - иди, Сергей, без тебя производство встанет.
- И чего, ты устал ножницами чикать? - не шла на мировую Люба.
- Да разве в ножницах дело? Это ж руководство. Понимать надо. Там клок под медведя
не подошел, тут мездра разорвалась. Только успевай подклеивай. А клея переложил - мех
поползет.
- Так тебя, может, еще и повысят? - наконец поверила Люба.
- Конечно повысят, - утвердительно кивнул Сергей и вдруг спросил:
- А где Афоня?
- Гуляет. За кошкой какой-то таскается.
- За кошкой? - Сергей тяжело вздохнул. - Не сделал он правильных выводов, Люба.
Не сделал.
- Да когда вы, мужики, их делали-то, эти выводы?
Погруженный в свои мысли, Тютюнин вернулся на кухню и скушал оладьи. Затем его
взгляд упал на кулек с конфетами, срок годности которых истек лет десять назад.
- Это кто ж такое угощение принес, Люба? - спросил Сергей.
- Бабушка Живолупова приходила.
- Гадючиха, что ли?
- Она не Гадючиха. Она хорошая. Всегда дает мне советы всякие.
- А конфеты чего ж такие приперла? Небось доперестроечные еще.
- Какие бы ни были - это от души. Да и откуда ей других взять - пенсии-то сейчас
небольшие.
- Так чего она приходила? Чего хотела? Ты за ней следила? Может, она нам в суп яду
насыпала? - настаивал Сергей.
- Ой, да ты совсем там офигел со своими кроликами шелудивыми! Бабушке скучно
было, вот она и пришла поговорить. О тебе, между прочим, расспрашивала.
Очень интересовалась, где ты раньше жил, как учился и какой ты нации.
- И какой же я нации? Люба вздохнула.
- Я сказала, что ты коренной москвич.
- И на этом спасибо. А анализы она не просила у меня взять?
- Не просила, - снова начала обижаться Люба. - Но все записывала в книжечку.
- В какую еще книжечку?
- В маленькую черненькую, - вспомнила Люба.
Не зная, чего и думать, Тютюнин отошел к окну и стал смотреть на строившийся напротив
дом из розового кирпича.
Рабочий день заканчивался, и строители расходились, однако на осиротевшем башенном
кране сидел какой-то человек и поблескивал зеркальцем.
Тютюнин пригляделся. Его натренированные на оценке меха глаза без труда определили
сидевшую на стреле личность. А также то, что эта личность была вооружена биноклем.
- Ну-ка, Люба, поди сюда.
Супруга поднялась с дивана и, подойдя к Сереге, обняла его за талию:
- Ну?
- Посмотри, Люба, на строительный кран. Видишь знакомого тебе человечка?
- Где? Ой! Бабушка Живолупова!
- Правильно. А чего это бабушка на такую верхотуру забралась, да еще с биноклем?
- Ну... - Напряженная мозговая деятельность отразилась на лице Любы. - Может, она
подрабатывает?
- Крановщицей?
- Я не знаю. Может, железки эти протирает? Вон они какие грязные.
Между тем Гадючиха, поняв, что ее засекли, стала быстро спускаться, проворно
перебирая по лестнице ногами.
- Люба, и в кого ты такая умная? - задумчиво произнес Сергей, наблюдая за
отступлением Живолуповой. - Скорее всего в твою маму.
- Ну да, - согласилась Люба, не сразу поняв, что над ней смеются. - Между прочим,
это она посоветовала мне поскорее потратить доллары.
- Поскорее потратить? Зачем?
- Мама сказала, что тебя все равно посадят, а преступные богатства конфиксуют.
Заберут, одним словом.
- И это говорил человек, который с пятнадцати лет пер все, что плохо лежало.
- Не все, к твоему сведению, - возразила Люба. - Мама выносила только
излишки-Сергеи спорить не стал:
- Ладно. Я к Лехе пойду. Надо же ему с машиной помочь.
Окуркина он нашел в его гараже, рядом с распотрошенным для видимости "запорожцем".
- Привет, Леха.
- Привет, Серег. Как тебе моя военная хитрость насчет сгоревшего картера?
- Силен ты в военных хитростях, ничего не скажешь. Чего вызывал-то?
- Ха! Меня посетила гениальная идея. Сергей присел на старую покрышку и
приготовился слушать довольного собой Леху.
- Короче, ты микстуру врачихе относил?
- Нет еще.
- Ну и правильно.
Леха вытер руки о тряпку и сел рядом с Тютюниным.
- Я чего подумал, Серег, у меня ж два противогаза есть, помнишь, те, которые ты мне на
день рождения в позапрошлом году подарил?
- Ну помню.
- Так вот один-то при деле - в нем супруга в баню ходит, а другой...
- Постой - как это в баню? Как можно в противогазе в баню ходить?
- Очень просто, - развел руками Леха. - В парилке жарко - не вздохнуть. А Ленка
противогаз надевает, а трубу за дверь или в окошко выводит. И получается, что тело
нагревается, а дышать не жарко. Здорово?
- Здорово, - согласился Тютюнин. - Тоже ты придумал?
- Не, это Ленка сама докумекала. Она ж у меня умная - каждый день книжки читает.
- Так она ж одну всего читает - про этого... Павлика Морозова.
- Не про Павлика Морозова, а про Тимура и его команду. Хорошая книжка - Гайдар
написал.
- Гайдар? - удивился Серега. - Ты бы еще сказал - Чубайс.
- Ладно. Слушай про противогаз. Я же к самому главному подошел. Второй противогаз у
меня без дела, а коробка-то у него с углем...
- Ну.
- Так это же лучший фильтр, Серега! Через него любую гадость можно пропустить - и
эта гадость чистой будет! Усекаешь?
- А ведь и правда, - согласился Тютюнин. - Мы же через противогазные коробки в
армии тормозуху прогоняли.
- Ну и как - получалось?
- Да. Военврач мне тогда в госпитале так и сказал - молодцы, придурки, что жидкость
отфильтровать догадались, а то бы мы вас не спасли.
- А я что говорю! - обрадовался Леха. Он вскочил с покрышки. - Предлагаю прямо
сейчас и начать.
- А если Ленка придет?
- Не придет, - отмахнулся Окуркин. - Она сегодня книжку с начала читать взялась,
так что до завтра угроза ядерного удара миновала.
Окуркин исчез в глубине гаража, а затем вернулся с трехлитровой банкой деревенской
микстуры, противогазной коробкой и запыленной литровой кружкой.
- Вот, оборудование готово, - сказал он, опуская все это на землю. - У тебя-то какие
новости?
- Мне кота "заказали".
- Чего заказали?
- Предложили убрать кота Артура. Черный такой, с белым воротничком. Красивый,
сволочь.
- Да кому же кот может помешать? - удивился Окуркин.
- Своему хозяину. Он у него рыбок золотых из аквариума на три тысячи долларов
сожрал.
- На три тысячи?!! - поразился Окуркин, позабыв про свои приготовления. - За это
убить мало! А как он на тебя вышел? Ты что, объявление в газету писал? - Посчитав, что
здорово пошутил, Леха засмеялся.
- Тут серьезная история, Леха. Я ведь вчера вечером в кота превращался.
- В какого кота?
- В нашего - в Афоню. Хотел микстуру эту, - Сергей указал пальцем на банку, - еще
раз на вкус попробовать. Буквально пять капель слизнул и раз - в Афоню превратился.
- И чего ты делал?
- Перепугался. Побежал в комнату к Любке - стал просить ее, чтобы врачей вызвала
или там милицию. Чего-то же надо делать. А она подумала, что я настоящий Афоня и что мне
погулять надо. Ну и выкинула меня на лестницу...
- А ты, часом, не того, Серег, не перегрелся? - серьезно спросил Окуркин.
- Не веришь? А ты накапай себе пять капель и тогда посмотришь, как это котом быть и
за кошками гоняться.
- Так ты за кошками гонялся? - заинтересовался Леха.
- Не за всеми, - с неохотой ответил Сергей. - Только за Маруськой из 144-й квартиры.
Но она.., хороша! - Тютюнин не сдержал вздох и как-то странно посмотрел в сторону
заходящего солнца.
- Ну? - нетерпеливо подтолкнул его Окуркин. - Догнал Маруську?
- Нет. Она меня прямо на Артура с Семой вывела - возле помойки.
- И чего?
- Драка была. Они мне когтями в бок и в живот засадили. Знаешь, как больно было.
- Ну дак понятно, - кивнул Леха.
- Сема тяжелый, как танк, и лапа у него тяжелая, а Артур все исподтишка нападал. В
общем, я еле оторвался. - Сергей снова вздохнул. - А с Маруськой у меня все - больше
никаких отношений.
- Это правильно.
Они немного помолчали. Окуркин очнулся первый.
- Ну ладно, Серег, чтобы нам больше ни в кого не превращаться, предлагаю начать
процесс. Давай - держи фильтр.
Тютюнин взял коробку, а Леха стал тонкой струйкой лить в нее жидкость. Вскоре из
нижнего отверстия коробки стал выходить окончательный продукт, однако из-за опускавшихся
сумерек увидеть, насколько он хорошо фильтруется, было невозможно.
- Хватит, кружка уже полная, - скомандовал Сергей. Леха отставил банку в сторону,
достал из куртки фонарик и посветил в кружку.
- Ну, Серый, это не жидкость, а просто капли росы.
- Точно! - согласился Тютюнин. - Искрящийся хрусталь! Надо понюхать.
Он нагнулся и потянул носом. Сомнений быть не могло - у них получился чистейший
спирт. Леха тоже понюхал и удовлетворенно кивнул. Друзья поняли друг друга без слов.
"Запорожцу" быстренько вернули все его детали, затем загнали машину в гараж, и Леха
снова, уже знакомым жестом фокусника, с эффектным щелчком раскрыл складные стаканчики.
"Зря вы это", - сказал Сергею внутренний голос, однако Тютюнин сделал вид, что его не
услышал.
Мягкая и почти не обжигающая жидкость легко скатилась в желудок, вызвав приятное,
разливающееся по телу тепло.
- Ну как? - сияя физиономией, спросил Леха.
- Слов нету. Нектар.
- Фруктовый продукт, Серега, это тебе не опилочный суррогат. В нем все витамины.
Термин "фруктовый продукт" являлся личным изобретением Окуркина, и под ним Леха
понимал самогон из сладкой яблочной бражки. Он был уверен, что полученный таким образом
спирт насыщен всеми необходимыми организму элементами и его нужно употреблять всем -
чуть ли не детям.
- Ну что, еще по одной? - спросил Тютюнин, которому "фруктовый продукт" пришелся
по вкусу.
- Не, не будем испытывать судьбу, - неожиданно отказался Окуркин. - Я сейчас приду
домой и нажрусь укропу. Моя Ленка его не переносит и даже нюхать не будет, - продолжал
он, наводя в гараже порядок.
- А я сразу спять лягу. Меня жена не тронет, если я шататься не буду.
- Вот и хорошо. Они погасили в гараже свет, закрыли ворота. Вдали, за черными
высотными домами догорал закат. В воздухе сквозила легкая свежесть, намекая на
приближение ночи.
- Серега, а вот ты об Гондурасе думаешь иногда или об каком нибудь Мапуту?
- Не-а, - ответил Тютюнин и удивленно посмотрел на друга.
- Вот. А надо бы. Сергей не нашелся что сказать. Они побрели через пустырь,
интуитивно выбирая направление, к родным панельным многоэтажкам.
- Чего-то холодновато к ночи становится. А ведь только середина лета, - заметил
Тютюнин, обхватывая плечи руками.
- Это от загрязнения морей и океанов, - пояснил Леха. - Вода испаряется не в ту
сторону, вот и случается катаклизм природы. Зимой, в феврале, загорать можно было, а вот
теперь за февраль теплый расплачиваемся.
- Вон и свет отключили.
- А и точно! - Леха даже головой потряс. Дома провалились в темноту, словно их и не
было. - Ну ничего - это к лучшему. Жены не так сильно нас проверять будут.
- Ага, - согласился Тютюнин.
Ветер все крепчал, у Сереги уже зуб на зуб не попадал от такого резкого похолодания.
Ноги путались в жесткой траве, и идти становилось все труднее.
- Чего-то мы не туда идем, Леха! Давай сориентируемся! Чего молчишь?
Окуркин не отвечал и не двигался с места, глядя куда-то вперед, в темноту. Тютюнин
проследил его взгляд и увидел каких-то животных. Поначалу он принял их за овец, благо с
овчиной встречался ежедневно, однако овцы были слишком крупными.
- Мы что, в зоопарк приперлись? - произнес Тютюнин.
- Нет, Серега, это не зоопарк. Это оно самое...
- Выходит, плохо фильтровали?
- Выходит, - упавшим голосом подтвердил Леха. Он не отрываясь смотрел на
животных, который били по мерзлой земле копытами и пускали из ноздрей пар. - Нужно
куда-то идти. Здесь такая холодина, что мы ноги протянем.
- Не надо никуда идти, - ответил ему Сергей. - К нам уже другие идут...
- Кто?!
- А вот сейчас узнаем.
- Хорошо бы китаец, да, Серег? Мы с ним вроде как знакомы, а то ведь...
Договорить Леха не успел и чуть не подавился холодным ветром, увидев вынырнувшую
из мрака рожу серовато-синюшного цвета, место которой было в самых жутких ночных
кошмарах.
Неизвестное существо выглядело настолько безобразно, что Леха и Сергей, не в силах
сдержать себя, заорали так громко, как, наверное, никто до них не орал.
Неизвестный, в свою очередь, тоже распахнул огромную пасть и закричал с неменьшим
азартом. От таких душераздирающих воплей стадо волосатых зверей сорвалось с места и
галопом унеслось прочь, а следом за ним, не прекращая орать, умчался и неизвестный урод.
- Ко... Кто это был, Серега? Кто это был? - заикаясь спросил Леха.
- О... Овцебыки...
- Я не об овцах... Я об этом монстре спрашиваю.
Впереди показались огоньки. Сначала два-три, затем больше. Они стали приближаться, и
вместе с ними из темноты зазвучали какие-то колокольчики.
- Сейчас еще хуже будет, Серега! Не нужно было нам фильтровать эту гадость! Так надо
было пить!
- Ну-да, ну-да! Ой-ей! Ну-да! Ой-как! - раздавались странные гортанные выкрики,
становясь громче по мере того, как огни окружали незадачливых путешественников.
Холодный ветер продолжал дуть так же сильно, однако приятели его не замечали.
Вскоре стало понятно, что огни - это большие, работавшие на жиру фонари, надетые на
длинные палки. Лиц самих фонарщиков видно не было, однако их лысые сморщенные головы
то и дело выхватывались лучами неровного света.
Сергей и Леха стояли с открытыми от ужаса ртами, ожидая страшной развязки.
Фонарщики выстроились полукругом метрах в пяти от них и тоже замерли. Палки с
фонарями в их руках подрагивали, а пришедшие следом существа без фонарей взволнованно
переговаривались за их спинами.
Наконец один из фонарщиков сделал два неуверенных шага и произнес:
- О великие бобуны войны, этса! Не убивайте меня сразу, этса, и позвольте говорить!
Сергей и Леха не проронили ни слова. Они бы давно убежали, если бы знали куда.
Парламентер тоже чувствовал себя не лучшим образом. Он шмыгал длинным бородавчатым
носом и то и дело откашливался.
- О великие бобуны войны, этса! Не убивайте несчастного Вуби и дозвольте ему
говорить, этса...
- Ну... - Серега набрал в легкие воздуху. - Это.., типа говори...
- О великие бобуны войны, этса! Ваше великодушие, этса, безгранично! Дозвольте мне
говорить!
- Да говори уже! - в истерике заорал Леха, у которого колени просто ходили ходуном,
так что можно было подумать, будто он танцует.
Двое фонарщиков, стоявших ближе других, от страха свалились в обморок.
- Вас послал директоратор Фунсен в помощь нашему директоратору Марку Чибису,
этса. Поэтому вы не должны убивать нас сразу и поедать наши потроха, поскольку мы, этса,
подданные Марка Чибиса, да продлятся годы его радости...
- И нашей радости! - хором произнесли остальные уродцы.
- Прям театр, - обронил Тютюнин. - Может, они не опасны?
- Может, и нет, - отозвался Окуркин. - Только рожи у них, рожи... Мне такие и не
снились ни разу. Спроси, чего им надо конкретно.
- Мужик! А чего вам от нас нужно? Чего теперь делать?
От первого же резкого слова Тютюнина цепочка фонарщиков покачнулась, однако на этот
раз никто в обморок не упал.
- Мы.., этса, пришли показать вам дорогу и.., этса, насытить вас, о великие бобуны
войны, если вам захочется кого-нибудь съесть!
- А чего это мы вас есть должны? - поинтересовался Окуркин. Он заметил, что их с
Серегой боятся, а потому стал вести себя посмелее.
- Вы должны кого-нибудь съесть, чтобы быть, этса., сытыми, когда мы спустимся, этса, в
долину. - Сергей поежился. Он снова начал ощущать холод.
- Ну что, Лех, пойдем с ними? А то мне куковать тут совсем не хочется.
- Давай пойдем, - согласился Окуркин, притопывая ногами по мерзлой земле. -
Только спросим у них телогреечки. А то плохо без телогреечек.
- Эй, - обратился Тютюнин к парламентеру. - У вас какая-нибудь одежда есть? От
ветра есть чем прикрыться?
- А зачем, этса? - Парламентер пошевелил носом и подтянул нижнюю губу, которая то
и дело разворачивалась до самого подбородка.
- Холодно нам! Хо-лод-но!
Чтобы продемонстрировать, до чего им нужна, ну просто необходима теплая одежда,
Серега несколько раз подпрыгнул и энергично похлопал себя по плечам, которые становились
совершенно нечувствительными.
В рядах фонарщиков снова повалилось несколько человек, но их лампы сейчас же были
подхвачены другими.
- Если вам холодно, этса, вы можете съесть любого из нас, и тогда вам, этса, станет
тепло...
- Ты, овощ! Ты себя в зеркало видел?! - не удержался Окуркин. - Тебя даже крокодил
в засуху жрать не будет! Шубу нам дай! Шубу! Защиту от ветра!
- Понял! Вуби все понял, этса! - радостно воскликнул парламентер и сделал своими
большими ушами несколько взмахов, будто собирался взлететь. - Всем делать шубы! Защиту
от ветра - сюда!
После этой команды весь собравшийся местный народ бросился срывать сухую траву, а
отдельный небольшой отряд, таща какие-то странные приспособления, выдвинулся прямо к
гостям.
При свете мерцавших фонарей были развернуты деревянные рамы, между которыми
уродцы натянули большие шкуры. Поначалу Тютюнин принял эти конструкции за паруса, но
оказалось, что это всего лишь забор. Четверо носильщиков подняли на руки это устройство, и
ветер заметно стих.
- Хорошо, этса? - заискивающе спросил Вуби.
- Немного получше, - ответил Сергей. Они с Лехой прижались друг к другу, стараясь
сохранить тепло, но это не помогало.
- Давай похлопай меня по спине, а потом я тебя! - предложил Окуркин. И они стали
отчаянно колотить друг друга, вызывая у перепуганных подданных Марка Чибиса новые
обмороки.
К парламентеру, наблюдавшему за странными играми великих бобунов, подошел один из
фонарщиков.
- Что они, этса, делают, старшина Вуби? - опасливо спросил он.
- Не видишь разве, этса? Они тренируются убивать.
- О! - Фонарщик облизнул фиолетовые губы раздвоенным языком и сморщил кожу на
лысой голове. - Но до чего же они страшны, этса. Боюсь, я не смогу теперь спать.
- Чего же ты хотел, этса, от бобунов войны? Они обязаны наводить ужас и быть
омерзительными. Настолько омерзительными, этса, чтобы наши желудки извергали съеденную
накануне пищу.
- Боюсь, этса, что так и будет, - жалобно простонал фонарщик. - Моя желчь уже
играет и, будь желудок полон, этса...
- Пошел прочь... - прошипел старшина Вуби, заметив, что грозные гости посмотрели в
его сторону.
К счастью, шубы были уже готовы, и запыхавшиеся подданные Марка Чибиса приволокли
их к старшине.
Вуби принял их у трясущихся от страха ткачей и на вытянутых руках протянул грозным
бобунам.
Тютюнин, как главный эксперт по мехам и теплой одежде, встряхнул сплетенный из
сухой травы мешок и быстро продел в отверстия голову и руки.
- Ну чего? - спросил его Леха, также готовясь надеть свой мешок.
- Да ничего. Не смертельно и главное - согревает. Окуркин тотчас напялил обновку и
стал похож на лешего в отпуске.
- Правда лучше. Или мне только кажется? Выпить бы чего согревающего.
- Ладно, выпили уже! - оборвал его Сергей и обратился парламентеру:
- Тебя как зовут, мужик?
- Старшина Вуби, этса! - ответил тот и поклонился.
- Хорошо, Вуби. А меня будешь звать Сергеем, а его Алексеем. Понял?
- Понял, этса. Серге-Ем и Алексе-Ем. Не желаете перед дорогой выпить согревающего
пру?
Окуркин посмотрел на Тютюнина. Тот пожал плечами, однако, по всей видимости, был
готов согласиться.
На всякий случай он спросил:
- А что, старшина, этот пру никуда нас не катапультирует?
- Что такое, этса, "катапультирует", великие бобуны войны? - осторожно спросил
Вуби.
- Ну, не заплющит нас? Крышу не снесет? - пришел на помощь Леха.
Вуби наморщил лоб от переносицы до самого затылка и, задумчиво шевельнув ушами,
покачал головой. - Заплющить не будет. А крыша, этса, крыши здесь нет.
- Ладно, - махнул рукой Серега. - Наливай.
- Наливай! - скомандовал старшина, и тотчас с задних рядов туземцев стали передавать
дымящиеся деревянные кружки, литра по полтора каждая.
- Ух ты! - обрадовался Леха. - Это на глинтвейн похоже.
- А чего это такое?
- Глинтвейн? Ну.., бормотуха кипяченая. Буржуи ее очень уважают.
Когда кружка оказалась в руках Окуркина, он понюхал ее содержимое и разочарованно
вздохнул.
- Это вроде супа... - сказал он.
- Ну да, - согласился Тютюнин. - По запаху напоминает раков, варенных с укропом.
Ну, давай пить да пойдем. А то меня уже и в соломенном пиджаке пробирает...
Они начали пить.
Бульон оказался наваристым и вкусным. Он приятно согревал желудок, и тепло от него
расходилось по всему телу.
- Уф! - Довольно отдуваясь, Окуркин посмотрел на Тютюнина. - Неплохо, хотя и не
спиртное.
- Ага, - согласился Тютюнин. - А там на дне еще мясо.
Обращаясь к Вуби, Серега сказал:
- Ну-ка, сержант, посвети!
Вуби тотчас выхватил у фонарщика палку с лампой и подал свет.
- Мать честная... Да это ж тараканы... - произнес пораженный Леха.
- И какие здоровые, - заметил Сергей. - Но вообще... Меня от этого пру немного того.
- Прет?
- Вот именно - прет.
- Так это ж хорошо! - радостно воскликнул Леха, который тоже стал ощущать в себе
прилив сил и общее поднятие настроения. - От плюща - плющит, а от пру - прет...
- Согласен, - поддержал товарища Сергей. - Ну, ефрейтор, - сказал он Вуби, -
командуй поход. Мы уже в норме. Мы в норме, Леха?
- Мы в полном порядке, Серега. И все эти холода мне по... - Леха наморщил лоб. -
Слово забыл. Ну ладно. Двинулись.
Отряд бодро шагал под гору. Бобуны войны чувствовали себя превосходно. Носильщики
забора из шкур едва за ними поспевали, однако вследствие принятия пру Тютюнин и Окуркин
уже совершенно не мерзли.
- Я вот что думаю, Алексей. У нас ведь тоже тараканы есть.
- Есть. И много. - Леха, не подумав, кивнул и едва не упал.
- Вот. Так почему бы нам дома этой пры не сварить?
- Почему? - Леха посмотрел по сторонам. - Боюсь, Серега, ни хрена у нас не
получится.
- А почему так?
- Тараканы у нас мелковаты.
- Тут ты прав. Тараканы у нас не того...
Какое-то время они шли молча, думая каждый о своем, а аборигены, позвякивая
колокольчиками, шагали на безопасном расстоянии.
- А если нам на развод пару штук прихватить, а? - предложил Тютюнин.
- Мысль хорошая. Тараканы плодятся быстро. Если повезет, мы с тобой торговлю
начнем и магазин откроем... Я даже вывеску вижу. - Леха поднял руку и стал выписывать
воображаемые буквы. - Тютюнин и Окуркин. Пруевые тараканы.
- Доставка на дом - бесплатная, - добавил Сергей. Внизу показались огни.
- Эй, сержант, это что за воинская часть? - поинтересовался Тютюнин.
- Это столица директоратора Марка Чибиса, этса. Называется - Чаки.
- Мне нравится, - сказал Окуркин. - Пора нам уже куда-то прийти, а то спать хочется.
- Скоро, этса. Скоро, - заверил старшина.
По мере того как вся процессия спускалась в долину, ветер стихал и становился не таким
холодным. Вскоре повеяло домашними запахами и дымом очагов.
Сопровождавшие бобунов фонарщики и носильщики заграждения пошли бодрее, а Сергей
и Леха, напротив, буквально засыпали на ходу.
- Эх, опоили нас, - пожаловался Окуркин, когда их с Тютюниным заводили в какое-то
большое помещение. Немного осмелевшие аборигены поддерживали едва двигавших ногами
гостей под руки, а затем, по команде старшины Вуби, со всеми предосторожностями уложили
их на мягкие ковры.
Подданные Марка Чибиса поставили возле уснувших бобунов большие кувшины с водой
и на цыпочках покинули комнату, тихо притворив за собой дверь. Запирать ее не стали,
поскольку грозные гости могли обидеться и разрушить весь дворец директоратора.
Оставив у дверей четверых самых молодых солдат на случай, если бобунам все же
потребуется кого-то
...Закладка в соц.сетях
