Жанр: Фантастика
Тютюнин 1. Тютюнин против цру
... съесть, старшина Вуби отправился делать доклад.
41
Почти все придворные находились в зале для торжеств и, изнемогая от любопытства,
ожидали известий о бобунах войны.
Когда старшина Вуби наконец появился, в зале воцарилась абсолютная тишина. Все
присутствовавшие затаили дыхание, а сам директоратор Марк Чибис оборвал беседу с
маршалом Дудукой и, подобрав губы, ровнее сел на троне.
- Бобуны войны в ваших владениях, директоратор, этса! - громко произнес Вуби и
поклонился.
- Ха! Этса и ха! - вскинув лягушачьи лапки в знак ликования, воскликнул Марк. -
Сколько солдат они съели?
- Нисколько, этса.
- А сколько они съели фонарщиков?
- Тоже, этса, нисколько, директоратор. Только выпили пру, этса. И очень радовались.
- Ну.., этса... - Маркс Чибис почесал носом за ухом и облизал синие губы. - Прошлый
раз бобуны съели пятнадцать фонарщиков прямо с фонарями. Может, этса, нам прислали
больных бобунов?
- Да! Да! - разом загудели придворные и замахали ушами. - Может, нам, этса,
подсунули негодных бобунов?
- Не думаю, этса, директоратор, что они больные, - заметил старшина. - Когда мы к
ним, этса, подошли, они как раз собирались съесть стадо быковцов.
- А-а, этса. Это другое дело, - сказал директоратор.
- А-а, - тут же откликнулись придворные, зашлепав губами. - Это другое дело!
Дело-то другое!
- Как они выглядят, старшина Вуби? Очень противные, этса?
- О, это самые противные бобуны войны, этса, из всех, что мне приходилось видеть, мой
директоратор.
- Ну каковы они, Вуби? Каковы, этса? - Директоратор заерзал на троне, затем почесал
голову восьмипалой лапой.
- Каковы они? Каковы? - загомонило придворное общество. Кавалеры перестали
умащивать свои уши душистым маслом, а дамы всасывать из стаканчиков изысканных личинок
треножников.
- У них, этса, белая кожа... - с содроганием вспомнил старшина.
- О, мне уже плохо! - сморщился директоратор.
- И вся кожа ровная, этса, - без складок!
- Ай-яй-яй! - всколыхнулись придворные. Некоторые из них уже махали друг на друга
платочками.
- Их уши.., вот такусенькие. - Вуби свел вместе два крючковатых ногтя, показывая,
какие крохотные уши у бобунов.
- Прошу вас, этса, хватит, старшина, - замахал рукой директоратор. - Это просто
невозможно слушать.
- Означает ли это, мой директоратор, что вы, этса, не удостоите бобунов войны своей
аудиенцией?
- Да конечно же удостою. У меня, этса, нет выбора. Директоратор состроил
страдальческую физиономию, собрав на лице все складки с головы и спины.
- О, этса, как он страдает!
- Он совсем себя не щадит! - запричитали придворные, а Марк Чибис, почувствовав
себя героическим монархом, произнес:
- Сегодня, как только вам удастся привести их, старшина, я, этса, готов встретиться с
бобунами войны!
Сказав это, директоратор начал сморкаться в шитый золотом платок, а его придворные
разразились аплодисментами.
Сергей пробудился от знакомого ощущения, когда сознание отказывается принимать
реальность, тщетно лелея надежду, что все происходящее лишь короткий болевой шок.
"Опять напился и опять не помню где", - с трудом ворочая шариками, подумал
Тютюнин. После чего он отключил сознание, взяв небольшой тайм-аут. Однако информации от
внешних источников не поступало, так что пришлось действовать самому.
Для этого у Сереги была наработана целая методика, и одним из главных ее приемов
являлось определение местоположения по виду потолка.
"Потолок побеленный, расписанный синими точками, - сделал наблюдение Тютюнин.
Затем пригляделся и внес поправку:
- Синие точки не считаются. Они повсюду..."
Невыразительный молочный свет падал из высоко расположенных маленьких окон,
заглянуть в которые было невозможно.
Оставался один только белый потолок, но это ничего не объясняло.
Следующим шел способ воспоминаний через обследование одежды. Скажем, если ты в
пальто - значит, на улице осень. Или весна.
Приподнять голову было не так легко, поэтому невероятным усилием Тютюнин скосил
глаза вниз и выпятил живот, чтобы увидеть, чем он прикрыт.
Вместо привычной одежды на животе оказался какая-то солома.
"Наверное, я в деревне, в хлеву", - выдвинул версию Серега и почувствовал, что очень
хочет пить.
- О-о... - простонал кто-то совсем рядом, и этот живой звук обрадовал Тютюнина. Если
это корова или, на худой конец, коза, значит, он действительно находится в хлеву. А в хлеву
обязательно есть вода - должны же животные что-то пить.
Стон повторился, затем зашуршала солома, и перед затуманенным взором Тютюнина
появилось что-то непонятное.
- Корова, это ты? - на всякий случай спросил он.
- О, привет, Серега. Мы живы?
- Леха? А где же корова?
- Не знаю, - вздохнул Окуркин. - Наверное, ушла.
- Леха, здесь где-нибудь вода есть?
- Вода? - Окуркин повертел трясущейся головой, икнул и ответил:
- Вижу кувшины - две штуки...
- Поползли к ним, а?
- Поползли, - согласился Окуркин и выдвинулся первым. Через какое-то время он
стукнулся головой об один из кувшинов и понял, что дополз.
Поднимаясь вдоль сосуда, Леха достиг горловины и жадно припал к воде.
Рядом с ним судорожно глотал влагу Тютюнин, и несколько минут ни о чем другом
друзья думать просто не могли.
Наконец они утолили жажду и только после этого начали осматриваться.
- Серег, а где это мы?
- Я думал, в хлеву...
- А на самом деле? Что за наряды на нас, а? - Окуркин выдернул из обновки несколько
травинок и попробовал их на вкус. - Солома какая-то...
- Слушай, а может, уже Новый год, а эта хрень карнавальные костюмы?
- И что же это за костюмы? Мы с тобой, что ли, копнами нарядились? Меня, Серега,
сейчас другая тема волнует. Знает ли моя Ленка, что я так напузырился? Это ведь для меня
вопрос жизни и смерти.
- Понимаю, - кивнул Тютюнин. При таком раскладе ему дома тоже грозил неласковый
прием.
- Ты не думай, Серег, я не трус.
- Я ничего не думаю. Я вот заметил, какие здесь ковры хорошие. - Тютюнин погладил
рукой пушистый ворс. - Не ковер, а просто сказка...
- Стоп! - воскликнул Леха и вскочил на ноги. - Стоп, Серега! Кажется, мы опять тово!
- Чего тово?
- Думаю, что мы снова пили бабкину микстуру! Я помню, да - я помню, что собирался
фильтровать ее через противогазную коробку!
- Через противогазную коробку? - переспросил Тютюнин. - Хм. Хитро придумано. У
тебя, Леха, мозги неплохо работают. Надо же - через противогазную коробку. Знаешь, у меня
в армии случай был, мы так тормозуху фильтровали, чтобы... Ты чего такой бледный, Лех?
- Ты мне эту историю уже рассказывал. Точно. Мы ее фильтровали, мы ее пили, и вот
мы здесь. И знаешь, что самое страшное?
- Что?
- Я не помню, закрыл ли я гараж...
- Зато я помню - закрыл, - легко соврал Сергей.
- Врешь, не можешь ты помнить. Ты же ничего не помнишь...
- Вот ничего не помню, а это запомнил. Такая уж у меня память особенная.
Они помолчали. Потом Тютюнин предложил:
- Слушай, давай, что ли, посмотрим, чего за этой дверью, а?
- А здесь дверь есть? - удивился Леха. - Я не заметил.
Тютюнин первым приблизился к двустворчатым дверям и, остановившись в полушаге от
них, приложился к шершавому дереву ухом.
- Ну чего? - поинтересовался Леха.
- Подожди... - отмахнулся Тютюнин. Поначалу ему послышался какой-тот шум, но
затем оказалось, что это бурчит в его собственном животе.
- Тихо, - сказал он. - Надо открыть и посмотреть.
- Ну открывай.
Сергей посмотрел на Окуркина, неуверенно взялся за резную деревянную ручку и
осторожно потянул.
Дверная створка подалась легко и открылась без скрипа. Сергей просунул в
образовавшуюся щель голову и, повернув ее, встретился взглядом с живым и скорее всего
разумным существом.
- Здрасьте... - сказал Тютюнин, быстро втянул голову обратно и захлопнул дверь.
- Что там? - шепотом спросил Окуркин.
- Я не понял. Глюк вроде...
- А может, не глюк? На что похоже?
- Зеленый, как огурец... - начал описывать Тютюнин. - Ухи слонячьи, и губа нижняя
свешивается...
- Все сходится, - прервал его Окуркин и вздохнул. - Я вспомнил.
- Чего вспомнил?
- Вчера мы с гаража шли и заблудились.
- Ну.
- Потом оказались в темноте, и ветер дул холодный. Еще мы встретили яйцебыков...
- Не яйца быков, а овцебыков.
- Да-да, яйца овцебыков. Потом выползли эти... - Леха нарисовал себе рукой длинный
нос и добавил:
- Сержанта помнишь?
- Старшину Вуби. Так тебе это тоже снилось?
- Не снилось, Серега. Не снилось.
- Ага, - начал понимать Тютюнин. Принятое накануне все еще влияло на его
умственные способности, хотя выпитая вода значительно облегчила страдания.
За дверью послышались шаги.
Серега и Леха отпрыгнули на середину комнаты и замерли в соломенных мешках, словно
два огородных пугала.
Шаги затихли, однако Тютюнину показалось, что кто-то из безобразных чудовищ тоже
прислушивается, пытаясь определить, чем заняты гости.
Наконец створки дверей медленно отворились, и на пороге показался тот самый старшина
Вуби.
- Доброе вам утро, этса, великие бобуны войны, - произнес он и низко поклонился. -
Надеюсь, ваш сон был, этса, глубоким, а дыхание ровным.
Старшина оглянулся и, посчитав солдат, удивленно вскинул кожистые брови.
- Вы что же, этса, так ничего и не ели?
- Зато водички попили, - ответил Серега. - Кстати, в туалет бы сходить. Где тут у вас
удобства?
- Этса... Чего вы спросили?
- Пописать у вас где можно?
- Попи.., этса, чего вы сказали? - снова спросил Вуби и тщательно навострил
уши-лопухи.
- Слить балластную воду... - вмешался Окуркин.
- Ах это! Простите, этса, мне мою непонятливость. Вы можете отлить это в кувшины.
Очень удобно, этса.
- Как в кувшины? - не понял Окуркин. - Мы же из них пьем.
- Ну, этса, правильно. Пьете воду и, этса, пописать делаете - это тоже вода.
Окуркин и Тютюнин переглянулись. Непонятно было, то ли этот старшина издевался над
ними, то ли действительно не понимал, в чем дело.
Наконец Сергей пояснил:
- У нас, у великих бобунов войны, так не принято. Мы пьем из одних кувшинов, а
писаем в другие.
- О-о, этса! - Вуби удивленно причмокнул и почесал свою зеленую башку. - Хорошо.
Мы принесем вам отдельный кувшин, чтобы вы пописали.
- Только побыстрее, а то мне уже приспичило, - пожаловался Тютюнин.
Вуби сейчас же отдал необходимое распоряжение, и солдаты побежали его исполнять.
Вскоре были доставлены два пустых кувшина - точные копии тех, из которых бобуны уже
пили.
У Тютюнина появились вопросы, однако он решил оставить их на потом и, уединившись в
углу помещения с персональным кувшином, справил нужду.
Застегнув штаны, Серега вернулся к Вуби и, указывая на сосуды, откуда они с Лехой пили
воду, спросил:
- А в эти кувшины никто из вас не сливал?
- Нет, этса, никто, - покачал головой старшина. - В них уже давно никто не сливал.
- Давно никто не сливал, - повторил Тютюнин.
- Может, все-таки чего-то было? - усомнился Леха, поправляя соломенную рубаху. -
А то с чего бы мы так быстро оклемались? Ясно дело - уринотерапия.
- Теперь бы чего-нибудь поесть, - сказал Тютюнин. - Ам-ам, понятно?
- Понятно. Какие понять, этса. Желаете кушать здесь или пройдете в столовый зал?
Тютюнин и Окуркин переглянулись.
- Предлагаю в зал, - сказал Леха.
- Ну давай, - согласился с ним Сергей и повернулся к старшине. - Мы пойдем в зал,
только вот эту солому надо снять.
- Надо снять, - согласился старшина. - Сейчас, этса, не холодно.
Коридоры, по которым шли бобуны, выглядели вымершими. Кроме Вуби и четырех
несъеденных солдат, Сергей и Леха не увидели никого.
Столовый зал оказался довольно большим, в его центре стоял длинный деревянный стол,
испещренный царапинами и шрамами.
Усадив гостей на неудобные квадратные стулья, Вуби еще раз поклонился и
поинтересовался у великих бобунов, что они желают съесть. Тютюнин опасался, что им снова
начнут навязывать сырых аборигенов, однако, к счастью, это оказалось не так.
- Могу предложить вам личинок треножников, этса. Они живые и откалиброванные,
чтобы всасывать их через трубочку...
- Что еще? - подавляя вздох, поинтересовался Окуркин.
- Есть дохлоноги, этса, жаклины, а еще отличные дыки. Они хорошо сочетаются с
горячим пру.
Старшина замолчал, поглядывая то на одного бобуна, то на другого.
- Чего делать будем? - спросил Тютюнин.
- Пусть все несут - может, мы чего выберем. Едят же люди лягушек.
- Лягушек едят не люди, а французы.
- Ладно. Я заказываю. В общем, так, сержант. Давай неси нам по паре дохлоногов,
дальше этих...
- Жаклинов, этса, - с полупоклоном подсказал Вуби.
- Да, жаклинов. Потом - пару дыков и пру. Приняв заказ, старшина поклонился и
оставил гостей одних в пустом зале.
- Е-мое, - осматривая обстановку, произнес Окуркин. - Куда мы попали? Нас дома,
наверное, уже с милицией ищут.
- Не факт, - возразил Тютюнин.
- Что значит не факт?
- Может, время остановилось там, у нас.
- Как это остановилось? - снова не понял Леха.
- Ну ты будильник поломанный видел?
- Видел.
- А чего ж спрашиваешь, как остановилось? Вот так и остановилось... Я о другом
думаю, Леха. Не податься ли нам на телевидение работать, когда мы снова вернемся?
- А мы вернемся? - с надеждой в голосе спросил Окуркин.
- Конечно вернемся. Как микстура из нас выветрится, так и вернемся.
- Ленка меня убьет...
- Да чего ты ее так боишься?
- Тебе легко говорить, Серега. Ты дома по чердаку скалкой получишь - и спать. А у
меня... Я собственными руками людей спасал, - с пафосом произнес Окуркин и
продемонстрировал другу обе ладони с растопыренными пальцами.
- Что значит спасал?
- Да понимаешь, на нас в парке хулиганы напали, ну а супруга что-то не в духе была... И
хорошо, что их много было, пока она одних била, другие в себя приходили - отдыхали
маленько. Так я, пока Ленка не видела, этих ребят за деревья оттаскивал и листьями присыпал,
чтобы она не нашла. Так всех и попрятал, а то бы убийство было. Массовое, блин.
В небольшом коридорчике, отделявшем зал от кухни, началась какая-то возня. Были
слышно, как несколько аборигенов испуганно хнычут, а старшина Вуби что-то выговаривает им
командным голосом.
В конце концов он появился в зале сам, с трудом удерживая два тяжелых подноса, на
которых стояли накрытые полусферическими крышками блюда.
С грохотом поставив их на стол, Вуби виновато улыбнулся, раскатав и снова закатав при
этом свою нижнюю губу.
- Ловко! - восхитился Окуркин. - Кстати, хорошо бы нам вернуться до пятницы -
как-никак матч пивзаводской команды. Банок будет - пропасть. Эй, сержант, какие у нас
планы до пятницы?
- Этса, завтра у нас война.
- Ну ясное дело. До пятницы она закончится?
- Думаю, этса, закончится. Вы же на нашей стороне.
- А с кем вы воюете?
- С Ливермором, директоратором Баклинга. Думаю, вы быстро его победите. У него
только два больших мусла.
- Только два? - Окуркин выразительно посмотрел на Тютюнина. Тот в ответ пожал
плечами. - А что за муслы нам встретятся на этот раз? Такие, с которыми мы и раньше
встречались, или другие? - спросил Леха, стараясь получить как можно больше информации.
- Да где же вы, этса, могли видеть других муслов? - удивился Вуби и уставил на Леху
свои кошачьи глаза.
- Так это.., ваша война у нас не первая...
- Да? - Казалось, старшина был поражен этим известием. - А разве вас, этса, не
натянули на барабаны после первой войны?
- На барабаны? - в свою очередь удивился Леха.
- А зачем на барабаны? - осторожно спросил Тютюнин.
- Потому что барабаны из кожи бобунов войны очень ценные, этса. Когда мы сделаем из
вас барабаны, мы за них, этса, выкупим обратно город Папоч, который у нас захватил
директоратор Абрахам.
- Понятно. А зачем с Ливером воюете?
- Чтобы отобрать город Вахлач. Он нам очень нужен, этса.
- Логично...
Гости замолчали, переваривая услышанное, а Вуби, истолковав это как готовность к
началу трапезы, поднял первую крышку.
Оказавшиеся на свету слизни молочного цвета начали быстро расползаться.
- Ну ешьте их, этса! Ешьте! - закричал Вуби.
- Нет, это мы не будем. Сам давай...
- Спасибо, бобуны, этса! - обрадовался старшина. Он выхватил из-под одежды
тростниковую трубку длиной в локоть и стал быстро засасывать слизней, издавая при этом
препротивнейшие звуки.
Быстро покончив с первой порцией, он вопросительно посмотрел на гостей.
- Остальных съешь в другом месте, не при нас, - сказал Сергей, стараясь не думать,
каковы слизни на вкус. - Чего там дальше?
- Дохлоноги, этса... - объявил старшина и, подняв очередную крышку, выхватил
странное животное с длинными, как у кузнечика, ногами.
- Нет-нет! - замахали руками гости. - Это мы тоже есть не будем!
И Вуби с благодарностью на зеленом лице сам захрустел тонкими косточками.
- Остались жаклины и дыки, - напомнил Серега. Он посмотрел на Леху. - Глядеть
будем?
- А смысл? Они весь живой уголок собрали, чтобы нам скормить... Я курицу простую
хочу. Вареную курицу!
- Слышал, Вуби Голдберг?
- Я, этса, не Голдберг, - ответил старшина.
- Не зарекайся. Я спрашиваю, ты слышал, что заказал мой товарищ? Курицу нам надо.
Простую курицу.
Видя, что абориген не особенно понимает, о чем идет речь, Тютюнин стал изображать
взмахи крыльями и снова спросил:
- Птица у вас есть? Птица.
- Есть, этса, - кивнул Вуби. - Птица есть.
- Вот и хорошо. Пусть ее сварят и принесут нам.
- Я должен доложить директоратору, этса.
- Иди докладывай, только недолго.
Директоратора Марка Чибиса старшина Вуби застал в художественной комнате, где
монарх увлеченно разрисовывал новую карту своего королевства. Теперь на ней красовался
свежеприобретенный город Вахлач, который Марк Чибис уже считал своим, поскольку не
сомневался в возможностях бобунов войны.
- О мой, этса, директоратор...
- А, этса, это ты, старшина.
Монарх косо взглянул на Вуби, затем поднялся из-за стола, чтобы оценить свою работу.
- Как наши, этса, гости? Они съели солдат?
- Нет, этса. Очень странные бобуны. От личинок трехножника отказались, дохлоноги им
не понравились, а на дыков и жаклинов, этса, даже не взглянули.
- Да, этса, ну и времена наступили. - Директоратор задумчиво обнюхал левое ухо
своим подвижным носом. - Раньше бобуны всегда завтракали солдатами. А что они хотят
сейчас?
- Этса... Даже не знаю, как сказать. - От волнения складки кожи на зеленом черепе
старшины перекатывались, как океанские волны. - Они требуют ваших певчих дроздофилов,
этса.
- Моих дроздофилов?! - воскликнул Марк Чибис, прижимая к груди кисточки. - Этса!
Три раза этса! Чем провинились мои птички?
- Это еще не все, мой директоратор. Эти бобуны, этса, потребовали отдельные кувшины
для питья и для отправления легких нужд.
- Но какой смысл, этса? Вода, она и есть вода.
- Я пытался выяснить, но они сослались на свои обычаи. Говорят, этса, нужны разные
кувшины.
- Интересно, этса, - задумчиво произнес он, - с чем это связано? Ну ладно. - Марк
Чибис вздохнул. - В любом случае отнеси им дроздофилов. Пусть сожрут их, этса.
- Бобуны, мой директоратор, хотят, чтобы я сварил птиц.
- Сварил? Какие извращенные потребности, этса. С другой стороны, они же великие
бобуны войны. Было бы не правильно ждать от них чего-то другого, этса.
- Справедливо, этса, подмечено. Ну так я пошел за дроздофилами, видимо?
- Иди, этса, видимо...
И старшина ушел. Он забрал из музыкального зала золотую клетку с птицами и отнес на
кухню.
Спустя какое-то время уставшие ждать свой завтрак бобуны наконец получили то, что
хотели.
В сопровождении осмелевших поваров старшина Вуби доставил важным гостям две
тяжелые супницы и установил их на стол.
- Что это? - поинтересовался Леха, который уже был готов есть все что угодно.
- Как вы и заказывали, этса, вареные птицы.
Окуркин сглотнул голодную слюну и быстро снял крышку с супницы. Каково же было его
удивление, когда он увидел торчавшие из кипятка желтые скрюченные птичьи лапы.
Осторожно взявшись за них, Леха потянул вверх и вытащил всю птицу целиком, с
перьями, выпученными глазами и раскрытым клювом. Конечно, она была мертвой.
- Но перья - откуда здесь перья? - спросил Окуркин.
- Перья были на птице, - невозмутимо ответил старшина. - Перья красивые, этса.
Окуркин хотел что-то сказать, но слов не находил, лишь таращился на богатый трофей.
- Делать нечего, - вмешался Тютюнин и тоже достал свою птицу. - Давай их щипать
прямо здесь.
После завтрака выяснилось, что нужно идти заготавливать файферы, специальное оружие
великих бобунов войны.
- Здесь недалеко, прямо в дворцовом саду растет горькое дерево, из которого вы
сделаете часть первую.
- Ну пойдем, - пожал плечами Тютюнин. Окуркин тоже не возражал, и они пошли в
сад, снова пройдя по обезлюдевшим коридорам и залам.
Где-то еще слышались торопливые шаги убегавших слуг, кое-где из-за угла высовывались
любопытные носы придворных вельмож, однако в открытую появляться перед бобунами никто
не решался, поскольку все знали - бобуны могут съесть кого угодно и когда угодно. На то они
и бобуны.
Сад при дворце директоратора оказался не очень большим, зато растения здесь росли
самые разнообразные. Увидев кусты, гости на минуту оставили старшину Вуби, но затем
вернулись вполне довольные собой.
- Надо запомнить, где находится этот сад, - заметил Леха, осматриваясь для
ориентировки.
- А что вы там делали, этса? - поинтересовался Вуби.
- Потом сходишь и посмотришь, - сказал Тютюнин. - Давай ищи горькое дерево. У
нас еще оружие не готово. Старшина виновато улыбнулся, потом поставил торчком широкие
уши и, покрутив головой, безошибочно указал зеленым пальцем:
- Вон горькое дерево, этса.
Сергей и Леха подошли к дереву ближе и, осмотрев его, сошлись на том, что оно
напоминает клен.
- Чего теперь делать? - спросил Тютюнин у старшины.
- Вот такие веточки срезать будем, - показал тот и подал Сергею нож с пилообразным
лезвием.
- Он имеет в виду, что мы должны срезать деревяшку для дробовика, - по-своему понял
Окуркин.
- Е-мое, это мы с самопалами на муслов твоих пойдем, а, старшина? - поинтересовался
Тютюнин.
- Ага, этса, - подтвердил тот.
Делать было нечего. Сергей, срезав нужную ветку, быстро обчистил с нее кору, затем
передал нож Лехе, и тот заготовил рукоятку для себя. Прицелившись из нее в Вуби, Окуркин
сказал: "Бабах!" - однако старшина не понял этой шутки и зашатался от страха, хватаясь за
ветки горького дерева.
- Ну-ну, парень, ты чего это? - забеспокоился Серега.
Вскоре Вуби пришел в себя, однако дышал с каким-то присвистом.
Следующей - второй - частью оружия оказалась медная проволока. "Купрумная нить",
как назвал ее Вуби. Он объяснил, что с ней нужно делать, и Тютюнин с Окуркиным приступили
к работе.
Требовалось всего лишь загнать один конец проволоки в мягкую сердцевину спереди
деревяшки, а второй в сердцевину рукоятки. Получался полукруг из проволоки, соединявший
два конца деревяшки.
- Все, этса, - произнес Вуби. - Теперь эта штука опасная. Теперь она - файфер.
И он выразительно посмотрел на Леху своими кошачьими глазами.
- Да ладно тебе зыркать, понял я, понял.
- Хорошо, этса. Тогда пойдемте испытывать файфер. Это недалеко - за оградой.
Они снова отправились по безлюдным залам и, пройдя дворец насквозь, оказались с
обратной стороны садовой ограды.
Прямо возле нее начиналась тропинка, которая вела в холмы.
- Красиво здесь, - заметил Леха. - Только дома лучше. Вот вернемся, Серег, и
завяжем. Надоели мне эти приключения.
Вслед за Вуби гости поднялись на белый холм и, оказавшись на его вершине, увидели в
небольшом ущелье высокую скалу.
- Вот, этса. Нужно стрелять туда, - сказал старшина.
- А из чего стрелять-то? Из этих лобзиков? - усмехнулся Сергей.
- Нужно направить файфер на скалу и сказать... - тут старшина покосился на Леху, и
сказать: "Бабах"...
- Ишь ты. - С губ Тютюнина не сходила улыбка. Он встал поудобнее, поднял "лобзик"
и, наведя его на трещину в скале, сказал: "Бабах!"
Огненный шар величиной с футбольный мяч соскочил с куска проволоки и с ревом
понесся на скалу. Когда он взорвался от удара о камень, во все стороны полетели куски щебня,
а холм под ногами дрогнул словно от землетрясения.
- Вот это дол-ба-ну-ло! - восхищенно произнес Окуркин. Он посмотрел на свой
"лобзик" и осторожно дотронулся до проволоки. - Можно теперь я стрельну?
- Конечно, этса. Стреляйте, Алексе-Ем.
Окуркин прицелился и рявкнул: "Бабах!"
Его оружие изрыгнуло фиолетовый шар, который от удара о скалу разлетелся еще на
десяток шаров поменьше. Каждый из них породил отдельный взрыв там, где он упал на землю
или врезался в другие скалы.
Когда канонада утихла, Тютюнин поднялся на ноги, отряхнул штаны и заметил:
- Ты бы, Леха, орал потише, а то своими шарами чуть нас не угробил...
- Извини, Серег, я не хотел. Но как же оно ба... - Тютюнин и старшина Вуби испуганно
посмотрели на Леху, и тот, стушевавшись, спрятал "лобзик" за спину. - Одним словом, мне
понравилось.
- Значит, завтра на войну, этса, - подвел итог Вуби.
- А во сколько примерно? - спросил Окуркин.
- Думаю, часиков в одиннадцать, этса. Вам не рано?
- Нормально. В одиннадцать в самый раз.
Проведя вечер в праздности и тоске по дому, Тютюнин и Окуркин хорошо выспались
ночью. Утром они позавтракали остатками дроздофилов и почувствовали себя готовыми к
ратным подвигам.
Потом до половины одиннадцатого приятели погуляли в саду, где разыскали настоящие
яблоки и сливы.
Вуби эти находки очень испугали, поскольку плоды считались у местных жителей
ядовитыми. Однако ни Окуркин, ни Тютюнин не придали значения словам старшины и съели
фруктов столько, сколько смогли.
- В конце концов, мы же бобуны, - успокоил Леха аборигена. - То, от чего вы
травитесь, нам только на пользу.
Старшине пришлось поверить, поскольку его грозные гости действительно поедали все
без видимого для себя вреда.
- Я должен показать вам рамы, этса, на которые мы натянем ваши шкуры, - напомнил
он.
- Ну что ж, пойдем посмотрим, - сказал Сергей и подмигнул Лехе. - А то нам уже не
терпится стать вашими барабанами...
Рамы из просушенного белого дерева висели на двух столбах, в
...Закладка в соц.сетях
