Жанр: Фантастика
Клинки сверкают ярко
...о над грядой холмов, тянувшихся почти до
городской стены. Я откинулся назад, улегся спиной на спину альфина и коснулся скрюченным
пальцем запястья. Здесь, вдалеке от базы, войти в Патину было куда труднее, к тому же я
ощущал отчаянную слабость. Все же ненадолго мне удалось сосредоточиться, и я увидел аналог
эльфа. Его окутывал светящийся ореол. Те образы, что привиделись мне, когда я первый раз
заглянул в сундук, плясали вокруг. Потом со стороны призрачных силуэтов города поднялась
сеть - маги, постоянно несущие охрану Кадиллиц, всполошились. Несколько сгустков
холодного огня устремились наискось вверх, и одновременно от аналога Макинтоша наперерез
рванулись силуэты. Призрачные пики и мечи разлетелись стаей и прорубили защитную сеть.
Аналог альфина нырнул в образовавшуюся широкую прореху, вокруг развернулось облако
ледяной эссенции, она потушила огненные сгустки. Вспышка света ударила в нас, заклубился
туман, словно плотный полог пара окутал все вокруг.
Я вышел из Патины и увидел под нами городскую стену. Неуправляемый альфин
опустился слишком низко. Промелькнули головы взобравшихся наверх стражников, оружие в
поднятых руках... альфин сильно дернулся.
Перекувырнувшись через его спину, я схватился за шерсть на боку и повис, качаясь. Рядом
из могучей шеи торчала длинная стрела. Зверь судорожно взмахнул крыльями и смог
выровняться. Я подтянулся.
Альфин с Макинтошем уже исчезли из виду, а впереди стремительно вырастало самое
высокое здание Кадиллиц, где жил Протектор - Большой Дом на главной площади. Его крыша
надвинулась, крыло альфина сшибло кого-то из лучников, всегда расставленных здесь, чтобы
простреливать всю площадь. Из последних сил альфин попытался набрать высоту. Несколько
стрел полетели нам вслед, но ни одна не догнала. Замелькали мостовые и крыши. Я еще успел
увидеть "Облако", а потом впереди засинела река.
Кадиллицы стояли на берегу этой реки, впадавшей в океан. В последнюю секунду вся
картина открылась моему взгляду: черные крыши складов, палатки, лотки и навесы, доки,
мачты кораблей, торговая баржа и толпа гномов, запрудившая пристань возле нее. Альфин
брюхом и лапами взрыл черепицу на наклонной крыше портового управления.
Черепица разлетелась во все стороны, будто вода от носа быстроходного корабля.
Продолжая рассекать ее грудью, словно погружаясь в крышу, альфип некоторое время двигался
вперед и достиг конька. Он вскрикнул, перевалил через конек и тут остановился. Если бы у
меня действовали обе руки, то, наверное, я бы смог удержаться, а так пальцы сорвались.
Шея альфина вытянулась вперед, голова со стуком ударилась о противоположный скат
крыши. Я покатился по ней, попытался ухватиться за длинный клюв, но это оказалось слишком
сложно. Колени и локти выбили дробь по черепице, и на мгновение я завис на краю крыши.
Подо мной - балкон, с него кто-то наблюдал за происходящим внизу. Там словно
расстелили пестрый ковер: разноцветные торговые палатки, телеги, помост с музыкантами,
которых на помосте уже нет, валяются лишь брошенные волынки и скрипки.
Грохот, звон, крики и плач. Толпа гномов валит прочь от пристани, видно, как по
торговой барже кто-то бежит к берегу, гномы, пришедшие на праздник, орки и люди падают,
сталкиваясь, переворачивая палатки, ломая лотки, помосты и конечности друг друга.
Почему он дает им разбежаться? Чего ждет?
На волнах реки блики солнечных лучей, торговая баржа застыла посреди них
приземистым коричневым утесом, река словно горит золотом, слепит глаза - все очень яркое,
праздничное и безумное.
Я животом свалился на перила балкона, так что ноги оказались снаружи, а голова -
внутри. От удара перед глазами потемнело, и я кувырнулся дальше.
Но на землю не упал. Узкая и длинная крыша пристройки, канцелярии, где сидели
портовые клерки, писцы и счетоводы. Она совсем невысокая, только один этаж.
Я побежал по ней, двигаясь словно против течения - в обратную сторону текла ревущая
река голов и плеч. Добежал до края канцелярии и спрыгнул уже возле реки.
Здесь никого не было. Пахло дымом и горелым мясом.
Покачиваясь из стороны в сторону, я сделал несколько шагов. Тихое хихиканье раздалось
сверху.
- На кого я похож?
Я поднял голову.
Вдоль краев торговой баржи тянутся лавки, а посередине - широкий, чтоб могли
двигаться повозки, проход. В дальнем его конце лежал альфин. Наверное, его принудили
опуститься слишком быстро, и он сломал лапы. Рядом - груда обгоревших тел. Чтобы сделать
это, хватило и одного заклинания из арсенала гномов.
Под стеной ближайшей к берегу лавки стоял сундук.
- На кого я похож?
Я посмотрел вверх. Он стоял на крыше лавки. Темный силуэт на фоне неба, окруженный
ореолом текучих, изменчивых красок. Пеструю куртку из шкуры камелопада он снял, рубаху
тоже. Сейчас одежда мешала ему - вся грудь исколота и покрыта сеткой кровавых струек. В
пупок он вставил фиолетовый аметист, в соски вколол длинные булавки, на них, обмотанные
красными нитями, висели крупные золотисто-зеленые хризолиты. Сквозь мочку одного уха
проходила тонкая длинная кость, еще несколько торчало изо лба, на них, словно счетные
косточки, нанизаны позвонки. Второе ухо скрывала большая стрекоза с растопыренным
крылышками. Ожерелье из клыков висело на шее вместе с бусами, сплетенными из крысиных
хвостов. Один глаз был широко раскрыт, на втором - засушенное тельце болотной жабы, когти
которой впились в бровь.
Мне не нужно было сейчас даже входить в Патину, я видел все это и так. Заклинаний
столько, что и в реале вокруг эльфа расплывалась пелена эссенции. Атлас Макинтош был почти
не виден в мгновенно возникающих и исчезающих образах.
Облако серых кинжалов и пик, призрачных мечей и щитов, извивающихся луков,
дрожащих стрел клубилось вокруг него. И такое же облако вокруг сундука у моих ног - эльф
не смог приживить к своему телу все. Я видел то, что связывало материальную и магическую
части заклинаний: тонкие пряди, маслянистые волокна, протянувшиеся между эльфом и
сундуком. Они дрожали; блеклые круги, переливаясь и пульсируя, расходились от них по
воздуху. Заклинания распирали тело эльфа. Он, должно быть, ощущал себя сейчас пинтовым
сосудом из тонкого фарфора, в который кто-то попытался влить сто пинт воды.
- Ты похож на смерть.
Он хихикнул и стал быстро кивать. Вокруг головы разлилось море несуществующего огня,
мгновенно возникла и исчезла картина пылающего города, и я вдруг понял, что город этот -
Кадиллицы. Во время полета Макинтош успел настроить часть заклинаний.
- Я - смерть! - повторил он. - Сначала я хотел взорвать все одновременно, посреди
толпы. Но потом решил: глупо сжигать только порт и баржу. Гномы никуда не денутся, они не
успеют убежать из города. Я пройду по улицам, отсюда до Большого Дома, потом - к стене и
двинусь по кругу, вдоль нее. Все, кто был здесь, они никуда не смогут спрятаться, правда,
Джанки Дэви? Я пройду медленно, шаг за шагом выжигая дома и подвалы, я хочу сделать так...
Я сглотнул - во рту совсем пересохло - и перебил его:
- Так иди.
Он уставился на меня сверху вниз. Единственный видимый глаз моргнул. - Что?
- Хочешь сделать что-то? Зачем говоришь? Иди и делай.
Он молчал, разглядывая меня. Силуэты заклинаний плясали вокруг тела.
- Хочешь сказать, что пока еще между мной и городом ты?
Я ничего не ответил, и он прыгнул.
Отступить я не успел, и его ступни ударили меня в плечи. Ноги подкосились, я заметил,
как изогнулись маслянистые пряди, что соединяли эльфа с сундуком, и затылком грохнулся на
доски пристани. Макинтош покачнулся, но устоял и, широко расставив ноги, нагнулся. И
медленно поднял руку с клинком.
- Джанки Дэви, тебя хочу убить не магией, а хладным железом.
Он наклонился, замахиваясь, лучи солнца очертили фигуру эльфа. Бешеная пляска
силуэтов переместилась вниз и почти скрыла его от меня. Теперь я видел лишь расширенный
желтый зрачок с пятнами рубинового тритона по краям, тельце жабы, когтями пронзившей
бровь над вторым глазом, и тонкие косточки, торчащие изо лба. Клинок начал опускаться, я
вскинул левую руку, в заледеневших пальцах которой все еще была зажата глиняная печать, и
приказал:
- Сделай свое дело!
Глиняный кувшинчик - лишь принадлежность заклинаний класса "джинн", необходимая
форма. Даже у этой новой Червоточины с расширенными на один, четвертый, пункт
возможностями, материальной привязкой была именно печать.
3
Кажется, Червоточина не поняла, чего на этот раз от нее хотят. Она выплеснулась из
печати и вонзилась в эльфа - но там отсутствовала защита, которую она могла бы сломать. Я
увидел, как стремительно извиваются покрытые темными крапинками тела, мелькают головы,
как разеваются пасти и кусают косточки на его лбу, впиваются в торфяную жабу на лице, в
ожерелье из клыков. Она ведь была полуразумной и заскучала по свободе, ожидая последнего
приказа.
Лезвие вонзилось в доски у моего уха, эльф отшатнулся, но я уже согнутыми
заледеневшими пальцами, как крюками, зацепился за его плечо. С неожиданной силой он
приподнял меня, почти поставил на ноги. Продолжая удерживать, я откинулся всем телом
назад, резко наклонился и ударил его лбом в лоб. Тонкие косточки затрещали, входя глубже в
его череп и ломаясь. Я отпустил Макинтоша, и он, семеня полусогнутыми ногами, боком пошел
наискось от меня. На лице эльфа было написано недоумение. Червоточина продолжала
буйствовать, не способная уразуметь, с чем она столкнулась на этот раз и что ей с этим делать.
В вихре оружейных аналогов сновали ее плоские головы, и я увидел, как расстраиваются
заклинания - мгновенные картины города с лепестками огня, но пламя съеживается, исчезая
со стен и крыш домов, корабли вспыхивают...
Эльф достиг сходней баржи. Взмахнув руками, он перекувырнулся через низкое
ограждение - и тут я увидел такое, чего не видел еще никогда.
Маслянистые пряди, соединявшие Атласа Макинтоша с сундуком, натянулись. В реале
такая прядь - это что-то неосязаемое, несуществующее, но сейчас их количество достигло
предела, за которым магия превращалась в материю.
Сундук дрогнул и рывком проехал по доскам. Эльф повис над водой на прядях магии. Я
сделал шаг и повалился на сундук. Голова попала внутрь бушующего облака оружейных
аналогов, волосы встали дыбом, потрескивая и дымясь от магического напряжения. Я уперся в
причал ногами и стал толкать сундук к реке. Это оказалось легко - вес Макинтоша помогал
мне. Возле сходней сундук начал переворачиваться, сквозь слепящие пологи я увидел
запрокинутое лицо эльфа. Он извивался, пытаясь забраться вверх по прядям магии. Вылезший
из орбиты глаз горел рубиновым огнем. Макинтош протянул ко мне руку. Сундук перевернулся.
Я чуть не полетел в близкую воду между причалом и баржей, но удержался за сломанное
ограждение. Подняв фонтан брызг, сундук и эльф исчезли в реке. Я покатился назад, вскочил,
прыгнул - и наткнулся на гнома.
На гномыша. Мы упали, он что-то завизжал мне в ухо, я подхватил его и помчался дальше,
а он вцепился зубами мне в запястье. На другом конце пристани я опять упал. Гномыш орал и
плевался моей кровью, пытаясь встать. Удерживая его за вихрастые волосы на затылке, я
перевернулся на спину и приподнял голову.
Баржа не качалась. Словно это было не плавучее сооружение, а нечто, нижней частью
вросшее в дно. Хотя я знал, что здесь, у берега, глубина очень большая - океанские корабли
свободно заплывали сюда.
Баржа стояла на воде.
Баржа ушла под воду.
Баржа вылетела обратно.
Но уже по частям.
Я все-таки успел заметить Червоточину. Решив, что последнее задание выполнено, она
взлетела из воды и растаяла, навсегда уйдя в сумрачные просторы Патины.
Вслед за ней поднялся фонтан огня, но не слишком яркий - потому что вместе с огнем
поднялась и вода. Вихрь пара, в котором растворились оружейные силуэты, ударил, казалось,
до самого неба, шипение и клекот разошлись волной, их сменил грохот, когда обломки
посыпались на доски пристани.
Потом упала вода. Я услышал дробный грохот, перевернулся, накрывая визжащего
гномыша. Поток воды пронесся над нами в сторону города, затем обратно. Нас проволокло по
доскам к реке, вода схлынула, и наступила тишина.
Я лежал не шевелясь. Гномыш что-то проворчал сквозь зубы, скинул мою руку с себя и
поднялся. Некоторое время он молчал, потом стал стонать.
- Это класс! - стонал он, выпучив глаза. - Не, это класс! - В порыве чувств гномыш
забарабанил кулаком по ладони и разинул рот так, что зубы засверкали на солнце. - Вот эта...
это... это же настоящий Большой Прилив!
Я перевернулся и сел. Пристань сияла, будто только что отстроенная - ни тел, ни
обломков, ничего. Река спокойная, чистая, небо тоже чистое, словно поток воды смыл с него
всю грязь, которая там могла быть. Даже солнце светило как-то ярче.
Раздался шелест, в небе мелькнул тонкий силуэт, и между моих широко раздвинутых ног
что-то с хрустом впилось в щель между досками. Гномыш отпрянул и шмякнулся задом на
доски. Его глаза заблестели от слез.
- Ну, ты, жлоб! Зачем ты меня схватил? Ты мне сделал больно!!! - Растравив самого
себя, он заплакал, вдруг больно пнул меня ногой под ребра, повернулся и, ссутулившись,
побрел прочь, к дальнему концу пристани, где среди перевернутых потоком палаток уже
происходило какое-то движение.
- Эй, подожди! - крикнул я вслед. - Я не...
Не оборачиваясь, он отмахнулся. Я взглянул на предмет у своих ног. Между досок торчали
две тонкие лакированные палочки, на них обрывок материи, шафрановые пятна и разводы... Я
потянул и вытащил из щели обломок веера. Рассмотрел его со всех сторон, отбросил в сторону
и встал. С меня текла вода. И рука начала болеть. Скоро "заморозка" перестанет действовать, и
это будет очень плохо. Надо зайти в "Облако", мамаша Лапута - дока во всяких лекарских
штучках.
Ну и что мы имеем в результате? Я почти в том же положении, с которого начал: опять
один, опять в Кадиллицах, опять без денег. Ищейки Микоэля Неклона никуда не делись, а до
возвращения Протектора осталось совсем мало времени. Есть старая сказка про тролля, что
бежал очень быстро, но при этом оставался на одном месте. Она всегда казалась мне
бессмысленной, но сейчас я понял, что имелось в виду. Стоило прилагать столько усилий,
чтобы ничего не получить в результате?
Я сделал шаг и остановился. Солнце слепило глаза, я приложил ладонь ко лбу. Вокруг
перевернутых палаток бродили фигуры, кто-то что-то спрашивал, ему отвечали, причитала
какая-то гномиха...
Трое стояли неподвижно и молча. Серые плащи, капюшоны откинуты так, что видны
лысые головы с крупными родимыми пятнами между бровей.
На меня упала тень, я глянул вверх. Альфин летел уже низко и продолжал опускаться, но
был еще далеко. Голова Лоскутера показалась над крылом и тут же исчезла. Быстро же он
пришел в себя и добрался сюда. Все-таки эльфы - очень живучий народ.
Я глянул на ищеек, на альфина, опять на ищеек. Альфин приближался, но и они стояли
недалеко.
На другой стороне пристани появилось шестеро людей с эплейскими самострелами в
руках. Я прищурился - те самые, которые в Оазисе охраняли гоблина-пирата Ван Берг Дерена.
Они остановились. Я опять глянул в небо. Потом снова опустил глаза и после этого уже не
отводил взгляда.
Сейчас каждый за кем-нибудь наблюдал. Лоскутер глядел вниз, на охранников Дерена. Те
пялились на троицу в серых плащах. Ищейки Микоэля Неклона, главного мага Протектора, не
отрываясь, очень внимательно смотрели на меня.
Не отрываясь, очень внимательно я смотрел на них.
Часть вторая
ПЛОХИЕ ЭЛЬФЫ ХОДЯТ В ЧЕРНОМ
Гоблин-пират. Квест
Словно получив неслышную другим команду, ищейки одновременно повернулись и ушли.
Альфин продолжал описывать круги над площадью, я стоял, глядя на охрану Ван Берг Дерена.
Они пошли ко мне, альфин опустился ниже. Я пригляделся - старшего в охране звали Сэмка
Маркелыч, мы были знакомы, хотя и плохо. Он приблизился, посмотрел на мою руку, на лицо и
пробасил:
- Ха, отлично выглядишь!
Я кивнул, не зная, чего ждать от них.
- Хозяин приглашает в гости.
Сообразить, что бы это значило, я сейчас не мог. Ван Берг Дерен чего-то хочет от меня?
Боль в руке мешала думать.
- Зачем?
Раздался звонкий голос, мы оглянулись. Из-за перевернутой палатки появился знакомый
гномыш, тянувший за руку взрослого недомерка-бородача. Гномыш что-то втолковывал ему
обиженным голосом, а бородач важно внимал. Еще несколько гномов выглянули из-за помоста,
прислушиваясь к их разговору.
Сэмка Маркелыч разрядил оружие и повесил на плечо.
- С тобой хозяин хочет покалякать, - повторил он, улыбаясь. - Пошли, Джанки.
Трое гномов во главе с бородачом и гномышем двинулись к нам. Маркелыч кивнул,
остальные пятеро, так и не опустившие самострелы, развернулись. На нас упала тень, мы с
Маркелычем глянули вверх - альфин опустился еще ниже, и теперь хорошо было видно лицо
Лоска, глядевшего на нас. - Твой корешок?
- Да. Знаком с ним?
- Не-ка. И не хочу. Но слыхал о нем. Птичник, а? Чего он тута делает?
У меня сильно закружилась голова, я покачнулся, и Сэмка обхватил меня за плечи. Тень
альфина стала больше - он опустился совсем низко. Бородатый гном окинул внимательным
взглядом людей Маркелыча и что-то сказал остальным. Гномыш возмущенно заверещал,
продолжая тянуть его, бородач дал ему подзатыльник, и гномы ушли.
- Слушай, Сэмка, - произнес я, отталкивая его руку. - Ты ж видишь, мне сейчас
нездоровится немного. И потому я к Вану не пойду. Пойду лечиться. А вечером, передай, приду
к нему. Сейчас сколько времени?
- Самое утро.
- Значит, даже не вечером. После полудня.
- Не-ка, Джанки. Мне велено тебя прям щас... - Он замолчал и покосился на
альфина. - Где этот эльф раздобыл такого зверя?
- Может, угнал где-нибудь? - предположил я и, медленно переставляя ноги, двинулся
мимо них к городу.
Охранники смотрели то на меня, то на Сэмку.
Когда под ногами была уже мостовая, а не доски пристани, сквозь гул голосов сзади
донесся крик:
- Опосля полудня. Знаешь, как пройти к имению? Ты ж меня не обманешь, Джанки?
Я не обернулся и не ответил. Заморозка почти перестала действовать, и руку жгло огнем.
Боль пульсировала в такт шагам. Показался альфин - Лоскутер вопросительно глядел на меня.
Я махнул ему здоровой рукой, он кивнул в ту сторону, где находилась свалка с загоном для
квальбатросов, и улетел. Я продолжал идти, медленно, чуть покачиваясь. Хорошо, хоть
"Облако" недалеко...
Петляя между могилами, я бежал по старому кладбищу, то и дело оглядываясь и
всхлипывая от ужаса. Из темноты позади доносился ритмичный звук: топ... топ... топ... - это
Призрак, весь в черном, преследовал меня, легко перескакивая через надгробия и ограды. В
руках у Призрака был кол, и на конце его надета...
Я резко сел на кровати. Огляделся, пытаясь понять, где нахожусь. Тот самый "кабинет для
отдохновения", откуда я входил в Патину после первого разговора с Атласом Макинтошем. В
горле пересохло, и я схватил со стола графин.
Левую руку поддерживала перекинутая через шею кожаная лента. Виднелись только
кончики пальцев, а все остальное скрывали слои материи. Рука почти не болела. Мамаша
Лапута, осмотрев повреждения, выругалась и сказала, что сама она с этим не справится, а надо
позвать Гаруна. Гарун оказался пожилым вислоносым троллем. Он уложил меня на кровать,
обмазал руку вонючей коричневой кашицей, замотал и слал бормотать что-то невнятное,
наклонившись надо мной и глядя в глаза. Я заснул.
И когда проснулся, рука почти не болела. Попив, я встал. Голова еще чуть кружилась и
колени дрожали, но, в общем-то, могло быть гораздо хуже. На стуле рядом с кроватью лежала
чистая одежда. Я стянул свои штаны, вымазанные кровью и грязью, переоделся и сунулся под
кровать. Шкатулка из голубого топленого камня все еще была там, и я переложил ее в карман.
На моей шее висел шнурок с маленьким стеклянным ключом. Потрогав его, я вышел из
кабинета.
В зале "Облака" было пока тихо и пусто, только молодая эльфийка вытирала пыль с
подлокотников софы. Я шагнул к ней и спросил:
- Время сколько?
Она уставилась на меня и хихикнула. Я посмотрел в окно, решил, что уже полдень, и задал
следующий вопрос:
- Хозяйка где?
Эльфийка вдруг присела в книксене и прижала к груди грязную тряпку, продолжая
лыбиться.
- Если появится, передай от меня благодарность, - сказал я. - И скажи, я еще зайду.
Она пялилась на меня черными шальными глазами. Я покачал головой и вышел из
"Облака".
Гоблин-пират Ван Берг Дерен жил за городом, где раскинулись имения городской знати.
Когда широкая дорога начала огибать пологий холм, я остановился, разглядывая дом на его
вершине. Двухэтажный, с пристройками и мезонином на плоской крыше. Его окружала высокая
ограда.
Бывшее имение баронов Дэви. После нашего изгнания им владели разные хозяева, а
несколько лет назад там устроили казармы - я с трудом мог представить себе, во что солдатня
превратила старинный дом. Я стоял, глядя на него. Там что-то изменилось, еще бы - после
такого количества хозяев. В имении был тайник, и я надеялся, что никто до сих пор не сумел
его обнаружить. Уже много лет я собирался заглянуть в него, но не мог решиться. Старый
кошмар, когда-то преследовавший меня почти каждую ночь, был связан с этим домом, и далее
то, что в тайнике отец хранил деньги, не прибавляло мне храбрости.
Отвернувшись, я пошел дальше и за холмом увидел рощу, посреди которой находилось
имение Ван Берг Дерена.
По этой роще лучше было не гулять. Магические ловушки у Дерена всегда самые новые, и
охрана пирата специально не убирала тела тех, кто решил пройтись по ней. Ловушки прятались
в земле и кустах, и свободной от них была лишь узкая, извилистая тропинка.
Я быстро пошел по этой тропинке - и почти сразу ке наткнулся на перегораживающий ее
завал из бревен и веток. Над завалом торчало несколько голов. Послышался голос:
- Стоять! Кто?
- Сэмка Маркелыч с вами? - громко спросил я. - Пихните его, он знает. Мне
назначено.
За бревнами посовещались, потом одна голова исчезлa, и послышались удаляющиеся
шаги.
- Стой, где стоишь.
- Стою.
Вскоре опять раздались шаги, шепот, потом тот же голос произнес:
- Перелазь.
Позади завала я увидел пятерых охранников с мечами и самострелами.
- Чё пялишься? Топай.
Я пошел дальше, удивляясь, с чего это они так усилили охрану.
- Не вздумай с тропинки сойти! - крикнули мне вслед.
Возле высоких ворот находилось не трое, как обычно, а десять человек. Четверо, положив
перед собой самострелы, лежали на земле далеко слева, четверо - справа, а двое, в
нагрудниках и шлемах, маячили у ворот. Рядом с ними стоял бочонок с дыркой в стенке, из
дырки торчала толстая жила какого-то крупного животного, скорее всего, камелопада, конец ее
исчезал в траве. Когда я подошел, охранники настороженно посмотрели на меня, а железная
дверь возле ворот открылась. Вышедший из нее Сэмка Маркелыч улыбнулся.
- Я как чувствовал, что ты щас придешь. Выглядишь ужо лучше...
Один из охранников поднял жилу. Оказалось, что конец ее заканчивается во рту большой
болотной жабы. Жаба была словно надутая и со стеклянными шариками вместо глаз. Они
тускло светились. Охранник взял ее за пятнистую спинку и приказал:
- Руки подыми.
Я поднял, и он стал водить жабой вдоль моего тела, почти прикасаясь брюшком к одежде,
при этом внимательно глядя на ее глаза. Глаза оставались тусклыми.
- Чистый, - сказал охранник Маркелычу, закончив осмотр, и положил жабу в траву.
- Пошли. Тебя ждут.
За воротами открылся сад - ухоженный, с аккуратно подстриженными кустами и рядами
фруктовых деревьев. Я шел рядом с Маркелычем, искоса разглядывая его круглое розовое лицо
и толстую, налитую кровью шею. Волосы у Сэмки были черными, а брови белыми, седыми. Он
добродушно улыбался. Собственно, он почти всегда улыбался.
- Жаба эта уже устарела, - сказал я. - Надо постоянно обновлять такие штуки. Она ж
только магию определяет. Ну, железо еще. Сейчас эплейцы навострились клинки из топленого
камня отливать, их она не найдет. Да, а что там в порту?
Сэмка покачал головой:
- Бедлам. Орки кипишуют, люди тож, а гномы вдруг разом смылись и носа из своего
квартала не кажут. Понаехало бандюков, что разные пристани в порту держат, разбираются
между собой, хто бучу во время праздника гномов устроил. Ребята Пена Галата с гоблинами
Брома поцапались... - Сэмка Маркелыч был из крестьян, и жизнь в городе не изменила его
говорка. Мы с ним раньше встречались, но всего пару раз. Он был веселым толстяком, но ежели
сам Ван Берг Дерен взял его старшим в свою охрану... значит, у Сэмки имелись и другие
достоинства.
Между деревьев показался дом, но мы пошли не к нему, а свернули влево. Солнце
припекало, я расстегнул воротник.
В дальней части сада деревья скрыли и дом, и ограду. Послышалось журчание воды,
Сэмка раздвинул ветки, и я увидел выложенный плоскими камешками неглубокий бассейн.
Вокруг бассейна была полянка с коротко стриженной травой, огороженная молочно-белыми
столбиками. Шесть или семь камней разной формы возвышались вокруг бассейна, между ними
на траве расположился Ван Берг Дерен. Перед гоблином стояла плитка с тлеющими углями и
лежала горка щепок, а за спиной было несколько подушек. В глиняном шаре с крышкой,
который стоял на плитке, что-то кипело. От шара спиралью тянулась трубка и заканчивалась во
рту Дерена.
Услышав шелест, он поднял голову и вяло махнул рукой. Маркелыч ухмыльнулся мне,
попятился и исчез. Я перешагнул через столбики и опустился на траву рядом с пиратом.
У его ног стояла еще одна плитка, глиняный чайник, блюдца и пара чашек.
- Ты ж не куришь, дорогой? - произнес Дерен, не выпуская изо рта конец трубки. -
Тогда хоть выпей...
Я двумя пальцами приподнял крышку чайника и заглянул в него.
- Это что?
- Травяной чай.
- Травяной?
- Смесь алой ежевики с восточной мандариной. Очень полезно для здоровья.
- А, хорошо...
Я налил себе и пригубил, оглядываясь. Сад камней был тихим и сонным. Солнце ярко
освещало его, но и свет солнца казался здесь каким-то тягучим, словно застывшим. Гоблин
иногда с тихим шипением выпускал изо
...Поділитися у соцмережах
