Жанр: Фантастика
Клинки сверкают ярко
...аканчивалась,
и теперь большинство гномов молча бежало вверх по лестнице. Казалось, я вижу насквозь всю
Башню: мерцающие плоскости стен, стержни коридоров, гармошки лестниц. Выше того уровня,
где находились мы, и немного в стороне светился второй пояс. Там на ограниченном участке
словно мела пурга из малиновых искр.
- Сделай свое дело! - приказал я.
Плоские головы Червоточины показались одна за другой, зазмеились длинные темные
тела. Они пронеслись сквозь стены и канули в малиновой пурге.
Я повернулся, обнаруживая все новые прелести в таком положении дел. Казалось, видны
одновременно две картины, наложенные друг на друга. Реал и повторяющие его контуры
Патины, аналог Ланчи - светящийся сгусток в глубине коридора - и сама лярва, силуэт
Дакота и живой эплеец...
Взвизгнули два самострела, раздался грохот. С лестницы выскочили Салга и Герон, а из
коридора показался Дакот.
- Поднимаются.
- А у меня чисто.
- Это еще не второй этаж. Пошли дальше. Я побежал в коридор, остальные за мной.
Коридор изогнулся, я увидел неподвижные тела гномов и лярву над ними. Ат заворочался в
корзине, Ланчи пошла вперед. Я бежал, видя стены коридора и светящиеся плоскости Патины,
горящие на треногах факелы и разлитую в воздухе эссенцию. Кажется, мы перебили уже
большую часть защитников.
Еще одна лестница. Сверху спускались силуэты, сзади они тоже приближались.
- Aт!
- Уже работаю над этим...
Ланчи помчалась вверх по лестнице, Дакот запрыгал следом.
- Салга, Герон, сзади догоняют.
Двое эплейцев приотстали, поворачиваясь со взведенными самострелами, мы же
продолжали подниматься. Я видел ступени и сквозь них слепящую малиновую пургу второго
пояса, где извивались в странном танце двести пятьдесят два змеиных тела. Эта вторая защита
куда лучше первой - Червоточина не взломала ее даже и наполовину.
Но и нам было еще далеко до сердца Башни. Навстречу по ступеням скатился мертвый
гном, за ним второй. Я успел перепрыгнуть, а Макинтош споткнулся и не упал только потому,
что Лоск поддержал его. На бегу я оглянулся - два эплейца отступали, перегородив могучими
телами всю лестницу, каждый размахивал парой мечей. Толпа гномов молча перла на них, и
Герон вдруг упал.
Конец лестницы, распахнутая дверь, за ней лярва, рядом Дакот. Я прыгнул в сторону и
встал под стеной, окидывая взглядом небольшое помещение. Дакот как раз вышвырнул
последнего гнома сквозь дверь на противоположной стороне, захлопнул ее и задвинул засов.
Салга, громко сопя, ввалился внутрь, неся на плече раненого Герона. Прежде чем я успел
что-либо сообразить, Лоскутер хлопнул дверью и тоже запер ее.
Несколько диванов, низкие стулья и стол, стеллаж с топорами под стеной... я
сосредоточился на Патине. Сердце Башни находилось рядом, в большом зале за той, дальней
дверью.
Зал полон светящихся силуэтов.
Я пригляделся.
Полсотни, не меньше.
- Ат!
- Эге, вижу, вижу... - Он опять заворочался в корзине.
- Их там очень много!
- Я вижу, вижу...
Перед дальней дверью Ланчи встала на задние лапы. В другую дверь, ту, возле которой
находился я, ударили с такой силой, что она содрогнулась. Я отскочил и остановился уже
посреди комнаты. Салга опустил Герона на пол, каменный покачнулся, но устоял.
- Кажись, рука сломана, - произнес он. - И все зубья обухом повыбивали, урки.
В дверь ударили опять, и дерево затрещало. Я отвлекся от происходящего вокруг, чтобы
заглянуть в Патину. Малиновая пурга в сердце Башни неистовствовала, я даже не мог
разглядеть посреди искр тела Червоточины. Нас окружили, и если она вовремя не справится со
второй защитой...
- Там их с полсотни, - сказал я Дакоту. - Приготовьтесь. Герон, ты как?
Он лишь махнул рукой и вместе с Салгой шагнул к двери.
- У вас шкуры не такие толстые, как у лярвы. Обождете чуть, чтоб она вперед выскочила.
Ат, давай...
Карлик шевельнулся, в этот момент ведущая на лестницу дверь опрокинулась, и в комнату
впрыгнул Куинбус Флестрин.
Для гнома он был настоящим великаном - мне почти по плечо. Я успел разглядеть
шрамы на голове и черную повязку на глазу. Гном-Гора вбежал внутрь первым и тут же метнул
топор. Из-за Флестрина уже лезли другие. Лоскутер оттолкнул Макинтоша, топор, вращаясь,
пролетел между эльфами, снес голову Герона и ударил в спину Салги. Ланчи уже выпрыгнула в
зал. Тело Герона повалилось на пол, Салга отвел руку назад, с хрустом вытащил топор из спины
и запустил обратно. Одноглазый пригнулся, и топор вынес троих гномов, стоящих позади него,
на лестницу. Дакот успел выпрыгнуть из комнаты вслед за лярвой, а Салга, склонившись над
телом Герона, заорал. Лоскутер мгновенно исчез из поля зрения, Салга, потрясая парой мечей,
метнулся туда же, куда и эльф, но я не стал оборачиваться. На меня прыгнул гном в длинной, до
колен, кольчуге, я попятился, споткнулся о стул, схватил его и поднял. Гном разрубил стул и
замахнулся второй раз, целясь мне в голову, но тут же повалился лицом вперед. Я увидел, что
из его затылка торчит плоский дротик, а чуть дальше стоит Атлас Макинтош.
Я побежал к двери, за которой скрылись Ланчи с Дакотом. Лоскутер кружился среди
гномов на другом конце комнаты, рядом тяжеловесно прыгал Салга, пытаясь достать мечом
Куинбуса Флестрина. В спину меня что-то ударило, я чуть не упал, но успел ухватиться за
дверной косяк.
Огромный зал, потолок где-то очень далеко наверху, высоченные стрельчатые окна, на
полу трупы гномов. Посреди зала возвышался каменный столб, вверх вела лестница. Он был
похож на гвоздь - заканчивался круглой площадкой.
Над площадкой вилась слепящая алая пурга.
Сталкиваясь, словно глыбы в каменной лавине, зал наполняли лязг и скрежет, вой, рев,
визг и бряцанье.
- Ат, прикажи Ланчи очистить путь к лестнице.
Я побежал туда, где под каменным столбом бродила лярва. Увидел Дакота, облепленного
противниками со всех сторон. Тут же перед глазами возникла искаженная бородатая рожа,
блеснул топор, но налетевший Салга сшиб гнома с ног.
- Ат, пусть Ланчи очистит путь к этой лестнице!
Откуда-то возник Атлас Макинтош - и сразу исчез из виду. Мелькнула черная куртка
Лоскутера. Я бежал к столбу, а лярва шла на задних лапах, раскачиваясь и размахивая хвостом.
За ней волочилось несколько гномов, вцепившихся в хвост. Салга, прыгающий вокруг меня,
вдруг пропал из поля зрения, и тут, уже возле лестницы, меня опять сшибли с ног. Корзина
мешала двигаться, и, отбиваясь одной рукой, другой я стал стягивать с плеч ремни. Кто-то
взревел, но не так, как может реветь раненый или жаждущий крови зверь, а жалобно,
просительно. Вокруг меня внезапно образовалось пустое пространство, я увидел, как Дакот и
Салга, расшвыривая последних гномов, рвутся ко мне, и пополз на спине, а вернее, на корзине
вверх по лестнице.
- Это Гора! - орал Дакот. - Джа, почему ты не сказал?
Откуда-то сверху спрыгнул Лоскутер, я крикнул:
- Помоги им!
Еще десятка два гномов ворвались в зал. Жалобный вой повторился, я увидел Ланчи -
она выбрела откуда-то из-за столба, - скинул с плеча последний ремень и изогнулся, глядя
одновременно на то, что лежало теперь на ступенях в - реале, и на то, что происходило на
вершине столба в Патине.
Алая буря бушевала, огненные сгустки взлетали ревущим фейерверком, с невообразимой
скоростью мелькали тела и головы Червоточины, а рядом на ступенях лежала корзина с Атом
- стрела наискось пронзила ему шею сзади, наконечник торчал из разинутого рта. Толпа
гномов накрыла эплейцев и почти тут же распалась - на ногах не устоял ни один защитник
Башни. Дакот все еще был виден, а Салга исчез. Лоскутер за шиворот волочил Макинтоша к
столбу. Дакот, дико улыбаясь, повернулся и тяжело пошел ко мне, и тогда я увидел возникшего
за его спиной одноглазого великана. Я предостерегающе крикнул, эплеец развернулся и
столкнулся с гномом. Они замерли, сцепившись - три удара моего сердца, на протяжении
которых я переполз еще на две ступеньки вверх, - и затем Дакот начал медленно крениться
спиной назад. Он упал, Куинбус Флестрин перешагнул через него и с размаху метнул топор в
голову Ланчи. Качаясь из стороны в сторону и издавая жалобный вой, она брела вокруг столба.
Топоры не пробивали шкуру лярвы, но этот летел с очень большой скоростью и попал ей в
морду. Зеленая кожа стала коричневой, когда на нее брызнула кровь из пробитого глаза. Ланчи
сделала шаг и упала. Я заполз еще на одну ступень.
Все вокруг было алым от всполохов магической бури. Они озаряли лярву - Ланчи
лежала, дергая лапами. Лоскутер, швырнув Атласа мне под ноги, прыгнул к великану - и тут
же улетел назад, получив кулаком в лицо, хотя и успел оставить в груди одноглазого один из
своих клинков. Куинбус Флестрин, продолжая идти ко мне, выдернул клинок. Позади гнома из
развороченной двери выполз полулис, тот, что в "Неблагом Дворе" дрался с каменными.
Мгновение я видел его - он лежал, упершись одной лапой в пол, а другую подняв над головой
- и великана, который приближался, покачивая тонким клинком. Полулис упал грудью на пол,
одновременно резко взмахнув поднятой лапой. Бумеранг с заточенными краями полетел
сложными зигзагами, тонко звеня в воздухе. Он исчез за столбом, чтобы через мгновение
появиться с другой стороны. Это совпало с двумя событиями. Атлас Макинтош, скорчившийся
на ступенях у моих ног, один за другим метнул три дротика. Аскетская Червоточина снесла
"метель".
Ярчайший свет затопил зал, эльф вскрикнул, а я зажмурил глаза и вцепился в ступени.
Поток воздуха с гудением устремился к вершине столба и через мгновение - обратно. Рука
Атласа ухватилась за мою щиколотку и тут же сорвалась. Меня поволокло по ступеням вниз.
Оглушающий хлопок, словно одновременно выстрелила сотня шутих, и тишина.
Я привстал. Оказывается, я вновь находился у подножия лестницы. По всему залу
вповалку валялись гномы, Куинбуса Флестрина нигде не было видно. Рядом на спине лежал
Атлас, тут же дергалась в судорогах лярва.
- Третий пояс... - хрипло сказал эльф.
Я потянулся к глиняному кувшину, опустил его горлышком вниз и пробормотал:
- Сделай... свое дело...
Из-за столба вдруг показалась рука, сгребла Макинтоша за ноги и утащила. Затем эльф с
воплем вылетел из-за колонны и исчез в развороченной двери. Шум быстрых шагов, шуршание,
глухие удары... Я сел, привалившись спиной к ступеням.
Из-за столба спиной вперед вышел Куинбус Флестрин с Лоскутером на плечах. В руках
эльф сжимал клинки, они то опускались, то поднимались, но почему-то великан не падал. Он
широко расставил ноги, чуть присел, сгреб Лоскутера и швырнул. С громким стуком голова
эльфа ударилась об угол ступени, и Лоск замер, широко раскинув руки.
Куинбус шагнул вперед. Обломок бумеранга торчал из его плеча, два дротика Макинтоша
- из груди, третий пробил щеку так, что теперь виднелось только оперение. Гном-Гора
сжимал тонкий клинок и концом его постукивал по полу при каждом шаге. Я замер, упираясь
спиной в ступени и глядя ему в лицо.
Цок... Цок... - клинок два раза ударил по полу, Куинбус Флестрин сделал два шага.
Я не стал отползать дальше по лестнице, наоборот, спустился ниже, к самому полу.
Цок... Цок... - он подошел еще ближе.
Высокий лоб, кустистые брови. С бровей капала кровь. Лоскутер лежал, не шевелясь,
кровь расползалась из-под головы
Цок... Цок... - он уже возвышался надо мной..
Цок... - последний шаг.
- М-м?
- Что? - прошептал я.
- М-м? - Он пытался что-то спросить, но я не мог понять его.
Великан повернулся боком ко мне, клинок опустился, ударил по полу - Цок! - поднялся
и опустился опять. Я успел вскинуть руку с кувшином, клинок легко рассек обожженную глину,
это слегка изменило движение, и он, вместо того чтобы пробить мою грудь, вонзился в
запястье. Я услышал визг - свой собственный - и в водовороте пляшущих перед глазами
крохотных кровавых гномов различил, как клинок пронзает запястье и опускается ниже,
расщепляет руку, словно топор дровосека поставленное вертикально полено. Клинок застрял.
- М-ма!
Куинбус Флестрин нахмурился, отставил ногу в сторону, упираясь ею в ступень, потянул
назад, выдергивая оружие, и тогда лярва схватила его за щиколотку.
Если бы я забрался выше по ступеням, она бы не достала гнома, а так он все это время
стоял прямо над ней.
Собрав последние силы, Ланчи поднялась.
Я увидел удивление на лице Куинбуса Флестрина. Он повис вниз головой.
Ланчи взяла его одной лапой за одну ногу, второй - за другую, а пастью вцепилась в
голову.
И разорвала.
3
Языком я попытался выпихнуть пилюлю изо рта, но меня хлопнули по щеке, и я
проглотил ее. Очень неприятный вкус, но я хотя бы смог понять, что это. Я открыл глаза и
уставился в лицо Лоскутера, ожидая, пока лекарство подействует.
Подействовало быстро - голова эльфа перед глазами почти перестала раздваиваться,
боль уменьшилась. Когда я перевернулся, меня вырвало на ступени. Я уперся в них обеими
руками, чтобы подняться, левая рука подогнулась, и я упал. Лоскутер обхватил меня за
поясницу и помог встать на колени.
- Гномы? - спросил я, разглядывая левую руку, перетянутую моей рубахой.
- Мертвы.
- Они все молчали. Ни разу не издали ни звука. Ты заметил?
- Да.
- Ланчи?
- Мертва.
- Ага. - Я решил, что на ноги лучше не подниматься, и стал взбираться по лестнице,
используя колени и правую руку, а левую прижав к животу. - И каменные?..
- Да. Никого, кроме нас.
- Что, и Макинтош тоже?
- Он пропал, - донеслось снизу. - Нигде не видно.
Я обдумал его слова и, добравшись до верхней площадки, пробормотал:
- Хоть что-нибудь хорошо.
Холодно - я ведь остался в одних штанах - и очень тихо. Несколько факелов
потрескивали на треногах, их свет смешивался с безумной свистопляской всевозможных
оттенков, пробивающихся в реал из Патины. Я глубоко вздохнул и выпрямился во весь рост.
Покачнулся, но устоял.
Сундук.
В реале я видел его - обычный деревянный сундук, стенки защищены железными
пластинами, крышка закрыта, но замка не видно.
В Патине я видел другое - на месте сундука бил разноцветный фонтан. В глазах
зарябило, и я повернулся спиной к сундуку.
Отсюда можно было разглядеть весь зал. Далекий потолок, стены в черных плитах,
стрельчатые окна. Небо за ними начинает светлеть. Трупы на полу. Оружие. На ступеньках
сидит Лоскутер, его голова чем-то перемотана. Очень тихо, и тишина какая-то гулкая, глубокая.
Я повернулся и раскрыл сундук.
Внутри узкими деревянными планками выложены ячейки, в каждой по заклинанию. В
реале видно одно.
Косточки, тельца пятнистых лягушек, засушенные стрекозы, тонкие длинные иглы,
суставы, коленные чашечки мелких грызунов, связки клыков, позвонки, отрезанные
треугольные уши, хвосты крыс, когти, кусочки скальной породы и каких-то минералов,
прозрачные, молочно-белые, рубиновые, изумрудные, индиговые полудрагоценные камешки...
В Патине - совсем другое.
Фонтанчики магии бьют из каждой ячейки, мгновенно возникают и тут же растворяются
в разлитом вокруг озере эссенции аналоги кинжалов, зазубренных лезвий, бритв, удавок,
арканов, призрачные мечи и копья, пики, колья, щиты с шипами по краям, абордажные крючья,
пращи, арбалеты и луки, гастафеты, туры, баллисты, онагры и бриколи, катапульты,
фрондиболы и скорпионы, чаны с кипящей смолой, веревочные сетки, картины городов,
которые горят от пролившегося с чистого неба огненного дождя, пылают здания, уходят под
воду корабли, взрываются горы...
Полудрагоценные камешки - это что-то новенькое, никогда не видел, чтобы штурмовое
заклинание привязывали к таким носителям. Я захлопнул сундук правой рукой и взглянул на
левую.
Интересно, что глиняная печать с кувшинчика осталась цела - до сих пор зажата в
пальцах, торчащих из-под рубашки. Эти пальцы словно закаменели, не разгибаются - я их
вообще не чувствую. Я бы сейчас катался по полу и выл от боли, но пилюля Лоскутера здорово
помогла. Хотя совсем притупить боль она не могла. Нужна "заморозка", а где ее тут достать?
- Интересно, эльф умер? - спросил я, присаживаясь на край сундука.
- Твой эльф мертв уже много месяцев.
Я посмотрел вниз. Лоскутер сидел на ступенях, ссутулившись, свесив руки между
коленей.
- Еще раз...
- Я смог разглядеть только сейчас, когда тащил его от гномов. Да, его медальон
означает, что он эльфийский князь. Князь пустынников, у которого не осталось княжества...
Но это не важно. Глаза.
- Эти пятна? Я видел их, но...
- Рубиновый тритон, Джанк. Это называется рубиновым тритоном. Слышал?
Я не вскочил с сундука только потому, что не было сил.
- Они были ярко-рубиновые...
- Правильно, чем сильнее цвет, тем это запущеннее. У князя они такие, как бывает перед
самым концом.
Горбатые силуэты внизу, под третьим поясом защиты. Настойчивые просьбы Макинтоша
отправить Червоточину взламывать третий пояс.
Я покосился на свою изуродованную руку.
Он даже не пытался найти перекупщика для заклинаний - он и не собирался никому их
сдавать.
Гномы убили тогда последних песчаных эльфов его племени. Кроме него.
И так обреченного.
А как он удивился тогда, в "Облаке", когда я в шутку сказал, что мне не нужно столько
заклинаний, я же не собираюсь...
БОЛЬШОЙ ПРИЛИВ.
Так вот в чем дело!
- Лоск! - начал я, приподнимаясь. - Лоск, он сейчас...
Стрельчатое окно взорвалось осколками; окруженный ими, словно ореолом визжащих
снежинок, в зал влетел альфин.
Это разновидность камелопада, только более редкая. Альфины дорогие, летают очень
быстро, у них нет горбов, но зато есть крылья и более густая шерсть. Макинтош держался за эту
шерсть одной рукой, другой он сжимал веер. Альфин сложил крылья, камнем рухнув вниз, а
веер распахнулся. Как я и думал с самого начала, узор оказался красивым - бирюзовые пятна в
окружении шафрановых корон. Щелчок, пронзительный свист. Лоскутер прыгнул прямо со
ступеней.
Такие веера делают где-то на Востоке, и называются они тессенами. Маленький и не
слишком мощный арбалет, но на небольших расстояниях...
Я начал откидываться на сундуке, и все замедлилось: приближался альфин, стрела летела
мне в грудь, и рука Лоска возникла откуда-то сбоку. Тонкое смуглое запястье, пальцы
сжимаются на древке стрелы, но она предназначена именно для... Это тессена, а потому
короткая - пальцы успевают схватить оперение, оно рвется, притормозило стрелу, почти
сбило, но не остановило ее совсем.
Все, что двигалось замедленно, рванулось вперед. Лоскутер опустился на круглой
площадке, стрела ударила меня в грудь, и альфин сшиб нас с эльфом вниз.
Снова город. Большой прилив
Он поморщился и сел. Я как раз собирался наклониться, чтобы помочь, но он сел без моей
помощи. Одну ногу Лоск поджал под себя, а вторая была вытянута и неестественно вывернута
носком наружу.
- Сломана...
- Еще бы. Я же упал на тебя, а ты - на пол.
- Как ты до сих пор вообще не вырубился, Джанк? С рассеченной рукой?
- Наверное, твоя пилюля помогла.
Вокруг валялось оружие и трупы. Лоскутер подтянул к себе пику, переломил ее пополам и
стал расстегивать ремень на груди.
- Сделаю что-то вроде лубка. Ты знаешь, мы живучее людей.
Через Патину я посмотрел вниз. Несколько горбатых силуэтов виднелись сквозь
перекрытия Башни. На самом деле это не горбы, просто альфины складывали крылья на спине.
- Сильно тебя?
Я помассировал грудь, с которой все еще стекала тонкая струйка крови.
- Нет. Если б не ты, прошила б насквозь, а так только кольнула.
- Если бы она была чуть длиннее, вообще бы не долетела до тебя.
- Да.
- Нам друг друга не в чем убеждать, - произнес Лоскутер, осторожно вытаскивая из-под
куртки две головни, покрытые налетом изморози. - Ты не будешь говорить "я тебя не брошу",
а я не буду требовать, чтобы ты уходил без меня. Ты знаешь, я и так выберусь. Посижу немного,
потом спущусь вниз, залезу на альфина и улечу. Так?
Он был прав, и я кивнул.
Лоскутер прижег головней сломанную ногу. С шипением от "заморозки" пошел белый
искрящийся пар. Нога будто покрылась стеклянной коркой.
- Держи.
Я взял вторую головню и сказал:
- Он с самого начала знал, что внизу есть альфины...
- Да ладно, - перебил Лоск. - Все и так понятно. Иди.
- Большой Прилив начнется утром, все праздники гномов начинаются на рассве...
- Ну так иди.
- И он свалится им на голову с кучей штурмовых заклинаний...
- Тогда иди.
- Конец городу, Лоск.
- Я знаю. Иди.
Я повернулся и побрел к двери в дальнем конце зала. Небо за высокими стрельчатыми
окнами светлело. Оружие и трупы кругом. Количество крови и мертвых тел перешло какой-то
порог, за которым исчезла способность думать связно. Каждый предмет, весь этот зал, все
вокруг зудело тонким, болезненным звоном. Гномы, гномы, а вот Дакот - смотрит в потолок
остекленевшими глазами, грудь пробита; разорванный Куинбус Флестрин, рядом Ланчи;
корзина с тельцем Ата скатилась со ступеней, наконечник стрелы торчит изо рта карлика;
полулис, кровь запеклась по всему телу, отсеченная голова Герона, Салга - раны на плечах и
груди...
- Лоск, что-нибудь стоит всего этого? - Я развернулся и широким взмахом руки окинул
зал. Столб возвышался посреди него, на ступенях ссутулился эльф. - Хоть что-нибудь?
Он не ответил, прилаживая обломки пики к ноге.
- Ну ладно, может быть, что-то и стоит. Но это ж замкнутый круг. Мы перебили кучу
народу из-за штурмовых заклинаний. Из-за высокой магии, которая годится только на то, чтобы
перебить кучу народу. Понимаешь?
Тут он поднял голову и взглянул на меня исподлобья:
- Не думай об этом.
- Не думать об этом?!
- Не стоит сожалеть. Сожаления бессмысленны.
- И стыд?
- Стыд - это совсем другое. У стыда есть энергия. Но в сожалениях совсем нет смысла.
Они непродуктивны. Не сожалей, Джанк. Ты уже сделал то, что сделал. Тебе стыдно? Хорошо.
Тогда постарайся сделать то, что собираешься сделать.
Я опять отвернулся, переступил через тело гоминида и, войдя в коридор, ведущий к
лестнице, прокричал:
- А что я собираюсь сделать, Лоск?
Эхо донесло приглушенный голос:
- Ты выбирай сам.
В светлеющих тенях я пересек первый этаж, нашел ведущую в подвал лестницу и стал
спускаться. Выбирай сам? Ладно. Четырех золотых монет мало, чтобы обжиться на новом
месте, но альфин стоит дорого. Надо только лететь в противоположную сторону, пересечь
пустыню Хич, а за пустыней - горы, долины и много городов. Пондиниконисини, Артея...
Континент Полумесяца тоже ждет.
Он сожжет город.
Ему и так скоро умирать, и он ненавидит гномов. В пустыне они убили последних эльфов,
а на Большом Приливе недомерков собирается очень много. Конечно, не все гномы
континента, но все же очень много. Приезжает цвет нации, ученые и поэты - дрянные гномьи
поэты, но недомерки очень гордятся ими - читают речи и стихи с трибуны, установленной в
порту, возле торговой баржи. Богатые семьи привозят детей. Гости с юга, гости с севера... Цвет
нации. Все сгорят, никого не останется.
А тебе-то что? Альфины летают быстро, к тому времени, когда Атлас Макинтош займется
Кадиллицами, ты пересечешь полпустыни. И больше никогда сюда не вернешься.
Но он сожжет город.
В подвале воняет. Широкие стойла, спящие звери в них. Ящики с сеном, перегородки...
свет. Это что там? Ах да, колодец, как раз такой, чтобы мог пролететь альфин. Скорее всего, он
выводит на первый этаж Башни, а там уж можно сквозь проход...
И "Облако". Если мамаша Лапута будет в заведении сегодня утром - а она наверняка там
будет, куда ж ей деться-то... Тебе нет никакого дела до этого.
Но он сожжет их!
Никого не останется. Как управлять этим альфином? Вряд ли тут что-то сложное, одну
ногу на спину, ухватиться за шерсть... Нет, не этой рукой, а правой, пальцы левой онемели. Как
с такой рукой ты сможешь убить эльфа?
Какого эльфа? Тебе нет до этого дела! Пусть уже почти сгнивший от рубинового тритона,
неизлечимой эльфийской болезни, Атлас Макинтош делает с Кадиллицами, что хочет.
Признайся, ты же на самом деле ненавидишь город. Много лет назад Протектор, тогда еще не
Протектор, приказал убрать своего главного противника, барона Дэви, вместе с семьей.
Случайно спасся только один мальчик, и его подобрал потом эльф-отшельник. Город
принадлежит Протектору. Конец города - конец Протектора. Барон Дэви, покойный отец, и
Нела, баронесса-мать, ни в чем не повинная столетняя тетка Брунгильда, беззубая, совсем
выжившая из ума, которую убили за компанию, просто чтоб не путалась под ногами - все
будут отомщены.
Не останется никого. Потянуть за шерсть, заставить альфина подняться. Даже не твоими
руками, за них отомстит какой-то эльф, думающий, что мстит гномам за прекращение рода
эльфов-пустынников. На самом деле он будет мстить за твою семью. Щелчок длинного
изогнутого клюва. Нет, не он, это ты мстишь - чужими руками. Взмах крыльев. Руками
сожранного рубиновым тритоном подыхающего эльфа. Руками Дакота, Салги, Ваги, Герона.
Сморщенными ручками Ата, лапами Ланчи. Широкий взмах, крылья мощные. Конец города -
конец Протектора. Смрад подвала отступает, свет в колодце - ярче прежнего. Ты выбирай сам.
Первый этаж, теней почти нет. Свист ветра в крыльях, густая шерсть на загривке альфина.
Конец города - конец Протектора. Сломанная плита, дальше, наружу.
Ведь он сожжет их. Сгорит мамаша Лапута, и все гномы, лепреконы, и орки, и эльфы, и
тролли, и люди, живущие там. Все сгорят, никого не останется. Серый песок, серое небо.
Впереди - дорога к побережью, сзади-в глубь пустыни. Свет все ярче, солнце у горизонта.
Рассвело. Все было ясно с самого начала, и я повернул к городу.
Когда я прижег руку "заморозкой", боль почти прошла, но пальцы на ощупь стали
казаться каменными. Наверное, оббитый железными пластинами сундук был тяжелым - уже
подлетая к краю пустыни, я увидел альфина с Атласом Макинтошем на спине. Они летели
медленнее меня. Что-то там происходило странное, какие-то отблески мелькали между
крыльев...
Очень медленно, но мы догоняли их. Внизу, посреди желтого, мелькнуло зеленое -
Оазис. От него поднимался широкий столб дыма, но сейчас мне было не до владений
лепрекона Малика. Альфин летел, мерно взмахивая крыльями, а я потерял сознание. Когда
очнулся, желтое внизу уже исчезло. Мы неслись низк
...Поділитися у соцмережах
