Жанр: Фантастика
Клинки сверкают ярко
...ольких
лигах от Кадиллиц она впадала в океан, и сюда часто заплывали корабли купцов.
Приземистая фигура Графопыла мелькала уже в дальнем конце улицы.
Я помчался следом, на ходу перекидывая перевязь с саблями через плечо. Большак
оглянулся и нырнул в узкий проход между домами. Я повернул за ним, перескочил через лавку
с тремя старухами, без особого интереса наблюдавшими за нами, и вылетел в заросший
деревьями просторный двор. По сторонам виднелись стены домов, распахнутые ставни,
лесенки с кривыми ступенями, поленницы и скамейки. Впереди между деревьями была
натянута веревка, на которой дородная оркица развешивала белье. Раздался шелест, я прыгнул,
пригнувшись, оркица вскрикнула: "Осторожно!" - но я пронырнул под веревкой и
остановился, оглядываясь. Здесь стоял сруб колодца, а дальше начиналась стена дома с узкой
террасой, приткнувшейся на высоте второго этажа. К террасе вела лестница без перил.
Большака видно не было, хотя слева и справа тянулись глухие стены домов. Я сделал шаг вперед
и остановился возле колодца, оглядываясь.
- Дитен! - позвал я хрипло. - Дит, отзовись! Я только зарежу тебя, и все. Ты заслужил,
сам знаешь!
Тишина, только за деревьями что-то бормотала оркица. Я стоял, покачиваясь с пяток на
носки и обратно. Тень облака упала на сад. За моей спиной раздался тихий-тихий скрип, я
подпрыгнул от неожиданности и, повернувшись, увидел, как карлик по ржавой цепи
выбирается из колодца.
И вновь он успел чуть раньше - когда я обежал колодец, Большак уже соскочил на землю
и захлопал подошвами тапочек по ступеням лестницы. В три прыжка я взлетел на террасу, как
раз вовремя, чтобы увидеть, как он влезает в открытое окно. Раздался истошный визг, я
втиснулся следом и очутился в тускло освещенной комнате, где голая тощая девица забилась в
угол, безуспешно пытаясь прикрыть свои небогатые прелести стулом.
Большак уже выпрыгивал через окно на противоположной стене комнаты.
Портовый квартал располагался на склоне, ведущем к реке. Этот дом стоял повыше, а
следующие - уже ниже, так что моему взгляду предстала неровная поверхность, состоящая из
черепичных крыш разных форм, размеров и степени наклона.
Дитен Графопыл улепетывал по ближайшей крыше. Я перекинул ноги через подоконник,
и тут за спиной раздался скрип. Не успев ни спрыгнуть, ни оглянуться, я получил
чувствительный удар между лопаток - наверное, спинкой стула - и рухнул на край крыши, с
которой чуть не сорвался, лишь в последний миг вцепившись в водосточный желоб.
Надо мной в окне мелькнула физия девицы, потрясающей стулом. Я подтянулся, вскочил
и побежал - Большак впереди как раз сиганул на соседнюю крышу, более наклонную, чем эта.
Когда я добрался до нее, Дитен уже был на коньке. Я вскарабкался следом, а он покатился по
противоположному скату, оттолкнулся и перепрыгнул дальше. Насколько я знал, Дитен -
полукровка, отпрыск гнома и женщины - или, быть может, наоборот, хотя моя фантазия
отказывалась работать, когда я представлял себе обычного человека-мужчину, занимающегося
этим с гномихой. Гномы - преимущественно равнинные жители и по горам лазать не
сподобились. Но карлик сигал довольно ловко, словно когда-то этим часто занимался... Я
выругался. Он и в самом деле часто этим занимался. Не знаю, как давно Дитен открыл
цирюльню, но когда-то в определенных кругах его считали знатным домушником. Лазать по
крышам он умел.
Я почти настиг его возле пожарной башни, но тут дежуривший на ней тролль-сигнальщик
заприметил нас и решил, что не иначе это воры решили похитить ценное пожарное имущество.
Он поднял крик, и внизу показалось несколько троллей, вооруженных баграми и луками.
Речные тролли ненавидели огонь и обычно пристраивались в тех городах, чей муниципалитет
мог позволить себе содержать регулярную пожарную команду. Метко брошенный багор чуть не
сбил Большака с крыши. Он успел вцепиться в водосточный желоб и, оттолкнувшись ногами от
козырька, сорвал заклепки, что крепили его верх. В результате желоб нижней частью уперся в
мостовую, и Дитен перемахнул на соседнюю крышу, словно на шесте.
Тролли что-то вопили, размахивая могучими лапами. Я кинулся обратно, прогрохотал
каблуками по скату и прыгнул за Большаком, но уже без помощи желоба.
Дальше начинались склады.
Здесь крыши стали другими. Впереди виднелись обширные горизонтальные плоскости,
разделенные лишь узкими просветами, - перепрыгивать через них гораздо легче. Крыши
складов заливались обычно горячей смолой, которая потом застывала, затягивая щели.
Большак на своих коротких кривых ножках мчался с порядочной скоростью, но я, когда
разгонюсь, тоже могу бежать ничего себе. Так что я не отставал и несся вперед так, что комья
смолы летели из-под сапог. Сердце громко колотилось в груди, постепенно я нагонял его и,
наконец, почти поймал на краю массивного углового склада. Дальше уже начинались другие
портовые постройки. Услышав мое хриплое дыхание, Большак что-то коротко проверещал и
метнулся в сторону как раз тогда, когда я вытянул руку, чтобы ухватить его за плечо. Угловой
склад, похоже, теперь не использовался и пришел в упадок. Во всяком случае, смолы здесь не
было, между досками зияли узкие щели. Эти доски громко скрипели под ногами.
Я прыгнул за карликом и все-таки схватил его. Глаза Большака стали размером с блюдца,
он повалился спиной назад. Я упал на него, раздался громкий треск, и несколько досок
проломились. Большак тут же исчез из виду, а я успел ухватиться за край пролома и провисел
несколько секунд, пока пальцы не соскользнули.
Эта пауза, наверное, и спасла Большака. Я от природы довольно габаритный, хотя и не
могу похвастаться особо развитой мускулатурой, но вес у меня - будь здоров, да и кости
широкие. Покойная маман, разглядывая меня, когда я вступил в период возмужания, иногда
почти с обидой говорила: "Ты был таким нежным ангелочком в детстве, ну в кого ты такой
вымахал?" А отец, отличавшийся тонкими, аристократичными чертами, изящной худобой и
гордым профилем, тоже иногда поглядывал на сына - но с сомнением. После чего у них с
матерью случались тихие скандалы, заканчивавшиеся быстро, в спальне.
Если бы я упал на Большака, то, скорее всего, раздавил бы в лепешку. А так он успел
откатиться в угол и к тому моменту, когда я рухнул на земляной пол, уже стоял, прижавшись
спиной к стене. Кажется, при падении он прокусил губу, по его подбородку бежала кровь.
Я тут же вскочил, выхватывая саблю, сграбастал воротник халата и занес, оружие над его
головой.
- Джа! - заорал он, плюясь кровью мне в лицо. - Джа, погоди, не надо!
- Назови хоть одну причину?! - прорычал я, и лезвие двинулось в сторону его шеи.
Он упал на колени, одной рукой вцепившись в мое запястье, а второй распахивая халат,
открывая дряблую безволосую грудь. Она была исчерчена частой сетью тонких розовых
шрамов, следами игольчатой рубахи.
- Я не хотел сдавать тебя, Джа! - выкрикнул он, зажмуриваясь. - Они пытали меня,
смотри!
В последний момент моя рука чуть изменила направление, и лезвие ударило в деревянную
стену, лишь самым кончиком зацепив кожу на шее Большака.
- Пытали, - повторил он и всхлипнул. - А потом, когда я все рассказал, сбросили с
Большого Дома в реку. Я выжил потому, что меня подобрал рыбак.
- Все-таки ты меня сдал, - произнес я, сознательно пытаясь вновь разжечь костер
ненависти к тому, кого считал третьим после Неклона и Протектора виновником своего
изгнания.
- Я не выдержал боли, - прошептал он, отпуская мое запястье и ладонью размазывая
кровь по подбородку. - Джа, иногда мне все еще снятся подвалы Большого Дома.
Моя рука с оружием опустилась. Большак сел на пол, шмыгнул носом и принялся
застегивать халат. Я стоял, глядя на него сверху вниз, по своему обыкновению покачиваясь с
пяток на носки и обратно, ощущая пустоту в сердце и растерянность. Его голова вдруг
дернулась, он посмотрел куда-то мимо меня. Глаза блеснули, и Большак приложил палец к
губам.
Я медленно оглянулся, одновременно приседая. Пальцы крепко сжали рукоять сабли.
Склад был просторным, но завален рухлядью, рваными мешками, обломками мебели,
обугленными черенками лопат, дырявыми ведрами и тюками, из которых торчала солома.
Сквозь образовавшийся в потолке пролом столб солнечных лучей падал наискось, в нем
клубились пылинки, а вокруг сгущался сумрак заброшенного помещения.
Запустение и грязь давно не используемого склада казались чересчур зримыми, словно бы
показными. Будто кто-то намеренно разбросал тут весь этот мусор...
Раздалось приглушенное шуршание, и я понял, кто именно устроил эту показуху.
Сквозь столб света прошел лепрекон.
За ним второй и третий. Сгорбившись, они волокли что-то, кажется, чью-то тушу,
переговариваясь приглушенными голосами.
- Бесы Патины! - прошептал Дитен Графопыл. - Братья Грецки. Но они ж сгорели
третьего дня!
2
Один из лепреконов остановился, словно что-то почувствовал или услышал. Нарядом ему
служили плотно облегающая голову шерстяная шапочка, жакетка и короткие широкие штаны
пестрой расцветки. На ногах ботинки непомерного размера. Точно разглядеть я не мог, но, зная
вывернутую природу лепреконов, был уверен, что все это надето изнанкой наружу. Больших
извращенцев, чем лепреконы, на континенте не сыскать. Из его зубов чашечкой вниз торчала
трубка. Табак почему-то не высыпался, а тонкая струйка дыма вилась - тоже вниз - и
расплывалась сизым облачком.
- Жив-живехонек, - прошептал Большак. - Это же Агати, младшенький...
Я знал их. Мы провернули одну операцию как раз перед тем, как я скрылся из города.
Трое братьев-лепреконов, Агати, Яни и Арка, были речными контрабандистами, но при случае
могли выполнить и какую-нибудь грязную работенку на суше. Рост у них даже меньше, чем у
Графопыла, и при желании я мог бы задавить любого из них мизинцем, но у лепреконов
особая, врожденная магия, и с ее помощью гаденыши могли делать всякие неприятные, даже
убийственные пакости.
Поэтому я решил пока что не рыпаться и замер, присев на корточках, надеясь, что тюки с
соломой и царящий на старом складе полумрак помешают им заметить меня.
Агати, младший Грецки, не спеша взял трубку, перевернул ее и постучал по ладони.
- Копаться можно сколько, Яни? - поинтересовался он на лепрсконском наречии.
- Помог бы лучше, - ответили ему из сумрака.
Раздался скрип, я чуть привстал и увидел, что в дальнем углу склада двое братьев
разгребают мусор. Вновь заскрипело, и неожиданно образовался узкий проход. Братья втянули
туда тушу и вскоре появились вновь. Проход, как мне показалось, сам собой закрылся, они
снова завалили его гнилыми тюками, вернулись к младшему братцу и закурили.
- Надежно? - спросил тот.
- Не найти никому, - заверил его старший, Яни. - Потолке в дыра за это что?
Растревожился я. Пива по кружке опрокинем пойдем?
- Стал трухлявый совсем потолок. Задумал дело хорошее. Успокоению способствует оно,
пиво. Арка, как ты?
- Вестимо, - согласился средний.
Только когда они произносили фразу из одного слова, это выглядело нормально. В
остальных случаях все перекручивалось шиворот-навыворот, хотя лично мне говорок
лепреконов всегда было легче понять, чем наречие диких эльфов.
Братья Грецки канули в сумраке, входная дверь проскрипела что-то унылое, и все стихло.
Я подождал, затем сказал Большаку:
- Ну-ка, давай глянем... - И шагнул к дальнему углу склада.
Помедлив, Дитен потопал за мной.
Там все еще витал кисло-пряный дух лепреконского табака. Я раздвинул тюки и
внимательно оглядел угол. Такие же, как и везде, широкие доски... Тут Большак сказал: "А, вот
оно!" - протиснулся мимо меня и ткнул что-то на стене. Три или четыре доски почти
бесшумно отошли в сторону, за ними обнаружилась короткая каменная лестница. Нижнюю ее
часть скрывала тьма.
- Может, ну его? - спросил Большак опасливо. - Лепреконский карман все-таки. У
них всегда все шиворот-навыворот, а, Джа?
Не отвечая, я оторвал кусок мешковины от ближайшего тюка и намотал ее на конец
найденной тут же палки. Запихал в образовавшийся сверток соломы, достал из кармана огниво
и чиркнул. Факел получился неказистый и скоро должен был погаснуть, но я и не собирался
долго им пользоваться. Я спустился вниз, а Большак остался стоять на середине лестницы.
Вот для чего они привели в негодность склад - чтобы даже портовые воры не совались,
не говоря уж про таможенников-орков. Попасть в тайник можно было только через этот ход.
Копая от какого-нибудь другого места, вы бы не обнаружили ничего, кроме земли. Потому что
это был самый натуральный лепреконский карман, одна из их характерных штучек-дрючек.
Прыгающий огонь факела озарил ровные ряды ящиков. Часть была раскрыта, показывая
горлышки бутылок с контрабандным шипучим вином из Пондиниконисини. Рядом возвышался
стеллаж, на его полках стояли коробки с табаком и маленькие бочонки. То, что втащили
Грецки, лежало возле стеллажа. Оказалось, что это вовсе не туша, а длинный кожаный мешок с
аккуратно зашнурованной горловиной.
- Сюда давай, - приказал я Большаку.
Он спустился, со страхом поглядывая в сторону массивных часов, что висели над
стеллажом. Их маятник торчал вверх и равномерно раскачивался.
- Три часа ночи, - пробормотал он, разглядев, что показывают стрелки
- Три часа дня, - поправил я.
- А здесь - ночи, - возразил Большак. - Потому так темно. Логово лепреконов, тут
все шиворот-навыворот.
- Ладно, подержи-ка...
Вручив ему уже чадивший факел, я развязал горловину мешка и запустил руку внутрь.
Там оказались аккуратно перетянутые промасленными нитками прямоугольные брикеты
темно-коричневого цвета. В их мягкую поверхность было вдавлено множество желтых зерен,
напоминавших рисовые, но крупнее и со стекловидными сердечками.
Факел упал и погас, когда Дитен увидел это.
- Ты что делаешь?! - зашипел я, но он не слушал, ошалело бормоча:
- Джа, это же жабий огонь! Бесы Патины, натуральный жабий огонь!!! Да сколько его
здесь? Это ж целое состояние!
Тьма сгустилась и стала почти осязаемой. В этой тьме зазвучало тихое шипение, шелест и
потрескивание. Казалось, потрескивает двигавшееся вспять время: как только исчез свет,
лепреконские законы стали пробуждаться, и теперь карман был способен на любой, самый
дикий выверт. Чувствуя, как холодный пот выступает между лопаток, я проворчал: "Палку
найди и подбери" - и стал засовывать брикеты обратно.
Он спросил:
- Мы что, не заберем это? Мы ж, считай, разбогатели! Я даже не стану продавать
цирюльню, просто брошу. Да любой барон отдаст нам за унцию жабьей икры по сотне монет и
еще доволен останется, что взял так дешево... Ты что, собираешься уйти просто так, Джа?!
- Молчи! - рявкнул я, выталкивая его к лестнице и медленно отступая следом. - Как,
по-твоему, мы его отсюда вынесем? Я лепреконское пространство знаю, сталкивался уже. Мы
не сможем вынести их собственность без их разрешения, заблудимся тут. Будем тыкаться, пока
не выберемся куда-нибудь на другой континент, да еще и окажется, что прошло уже сто лет.
Давай иди, пока оно нас отпускает...
Большак споткнулся о первую ступень, и я ухватил его за ворот халата. Во тьме позади нас
потрескивало и что-то неслышно шептало вывернутое наизнанку тайное пространство
лепреконов, и сотни невидимых ручек тянулись, мягко, но настойчиво придерживая нас за
одежду, пытаясь остановить. Только когда мы добрались до верхних ступеней, стал виден
озаряющий заброшенный склад тусклый свет.
- Нажми опять, - скомандовал я, вытаскивая из дрожащей руки Большака палку с
остатками мешковины.
Он хлопнул по одной из досок, и проход медленно закрылся. Дитен с такой
поспешностью отскочил к центру склада, поближе к лучу солнечного света, будто боялся, что
лаз вновь откроется и оттуда появится какое-нибудь развесистое чувырло и съест его. Завалив
угол тюками, я подошел к нему. Дитен сидел посреди столба света, обхватив голову руками и
покачиваясь из стороны в сторону.
- Что за день! - приглушенно стонал он. - Сначала Джанки Дэви пожаловал, потом
братья Грецки ожили, теперь карман с жабьей икрой на пару тысяч золотых, которые нам не
достанутся. И шрамы... - Он принялся вдруг с остервенением чесать грудь. - Гадские шрамы
опять зудят, мочи нет!
Я опустился рядом с ним на корточки и произнес:
- Теперь рассказывай. Что это ты там брякнул, будто Грецки сгорели?
- Так и есть, - прохныкал он. - Три дня назад на торговой барже пожар был. Баржу
ведь снова отстроили, ты не знал? А теперь ее опять нет. Все вроде спаслись, но потом
выяснилось, что Грецки нигде не видно. Тут Кмест Вислоухий вспомнил, будто Грецки были в
своей лавке, а она ж в самом конце баржи, дальше всех от берега. Сначала думали, они в воду
успели прыгнуть, но братья так и не объявились. Мы и решили - сгорели Грецки.
- А дом их? - спросил я.
- С тех пор пустой стоит. Портовый начальник все репу чешет, не знает, чего с ним
делать. Дом-то, он хороший, з два этажа, и с пристройками, но все же это лепреконское
жилище. Кто там другой жить согласится? Даже тролли, и те боятся. Зайдешь - а потом и не
выйдешь вовсе.
- Так... - сказал я, усиленно размышляя. - Значит, они затеяли крупное дело и ради
него решились даже торговую баржу спалить. Для отвода глаз, чтобы думали, будто они
померли. Сколько в том мешке жабьей икры было? Какие сейчас на нее цены, Большак?
- Я ж говорю - тыщи на две золотых, не менее. Так ты меня не убьешь, Джа?
- Нет. Я психанул, когда тебя увидел. Теперь отпустило. Забудь про это, давай лучше о
лепреконах. Без заказа они бы такое в Кадиллицы провозить не стали. Им, значит, пообещали
деньги, и немалые. Настолько немалые, что они решились полностью свернуть здесь свои дела
и после продажи жабьей икры свалить куда подальше. И дома их теперь, говоришь, не видать?
Утопли, типа? А что, Большак, Кмест Вислоухий как был безумцем, так и остался?
- Да он еще больше сбрендил, если тока такое возможно, - подтвердил Графопыл.
- И все так же в замке Джеды живет?
- Ага.
Я помолчал, обдумывая ситуацию. Тут открывалось несколько новых возможностей,
которыми грех было не воспользоваться. Связываться с лепреконами, правда, опасно, но,
пожалуй, выгоды все же больше. Тем более что...
- А ты знаешь, Большак, что мне Грецки должны остались? - спросил я задумчиво.
- Ну, так что с того? - не понял он. - Где ж ты их теперь искать будешь?
Я глянул на него, как на идиота.
- Ты чего, Дитен? В своей цирюльне совсем поглупел? Вислоухий, по-твоему, просто так
говорил, что видел лепреконов в лавке? Они ж, выходит, в сговоре, и он их прикрывал. Грецки
теперь в замке Джеды у Вислоухого прячутся. Тем более что в замке только лепреконы да
чудаки вроде Кместа жить и могут...
Аскетка и эльф
В "Диком Мерине", самом грязном из всех кабаков порта, чадили факелы, здоровенные
грузчики-гоблины ругались и гоготали, повизгивали шлюхи и сновали между столами
крутобедрые девки-прислужницы. Трактир принадлежал старому гоблину Николопулосу,
"крышей" у него до недавнего времени были все те же братья Грецки... а значит, их место
оставалось пока свободным. Мы с Большаком сидели в углу, под лестницей, и пили пиво из
глиняных кружек.
Дитен, уверившись, что убивать его я не собираюсь, слегка расслабился и стал похож на
себя прежнего - пронырливый и всегда готовый услужить за плату сукин сын. - Ну вот,
схватили меня случайно, - рассказывал он, прихлебывая из кружки с такой энергией, что
коричневая пена образовала пышные усы над его верхней губой, - после того, как я провел
тебя и тех ребят в "Неблагой Двор". Пока били, я молчал, а потом, когда Неклон приказал
игольчатую рубаху на меня надеть, не сдюжил. Отдал им твой слепок. Я к тому времени был
уже так плох, что колдун решил - не жилец. Ну и приказал сбросить меня в реку со стены. А
там, на удачу, рыбаки проплывали из поселения, что под городом. Подобрали меня. Вот пока я
у них отлеживался, здесь все и произошло. Оклемался, возвращаюсь в город - Вечная
Патина! - Дитен выпучил глаза и слизнул пену с губы. - Тебя уже нет - одни говорят,
помер, другие - что стражники тебя в Большой Дом сволокли, третьи - что ты успел от
Неклона все ж таки сбежать. Ну и, натурально, тут такая каша заварилась... Повылазили
всякие, давай районы делить. Помнишь Геда Безборода? Батрака Зубчика?
Я кивнул. Еще бы мне было их не помнить. - Так Геда первого задавили. Он под себя
порт решил взять, пользуясь старыми связями... А после его голову нашли, нанизанную на рею
одной посудины. Говорили, братья Грецки к этому причастны, но толком никто ничего до сих
пор не знает. Долго был беспорядок, пока не появился этот Самурай. Батрак к нему
переметнулся. Самурай теперь здесь почти самый главный, а Батрак Зубчик у него в
помощниках.
Я переспросил:
- Самурай? Кто таков, откуда взялся? И почему "почти"?
- Эльф, - сказал Большак и скривился, как от зубной боли. - Грязный эльфишка, хотя
и махаться горазд. Откуда взялся - точно неизвестно. Но, говорят... - Он огляделся,
проверяя, нет ли кого возле стола. - Говорят, его сам Неклон и поставил. Чтобы, значит,
кто-то свой порт держал. А "почти"... Ну, Джанки, потому что все же эльфов у нас не любят, а
он к тому же и эльф-чужак. Трудно ему, невзирая даже на большого покровителя, во всем порту
хозяйничать. Вот этот "Мерин", здесь же хозяином Николопулос. Так он с Грецки столковался
и им дань платит... платил то есть. Потому как против лепреконов никто, даже эльф, не
попрет...
Тут гоблин Николопулос как раз и подошел к нам, неся в лапах две миски с мясом, густо
посыпанным какой-то приправой. Был он уже совсем седой и сгорбившийся, на носу его
красовались огромные, как мельничные жернова, очки, и меня он не признал.
- Что, Дитен? - прогудел гоблин, ставя миски и широким рукавом кожаной рубахи
протирая стол. - Еще пива тебе и твоему гостю?
- Еще, пожалуй, - согласился Большак и наклонился к хозяину. - Николя, что
невеселый? Опасаешься чего?
Гоблин все тем же рукавом вытер нос - длиннющий, с черными волосатыми
ноздрями, - поправил сползший на глаза колпак и пробормотал, покосившись на меня:
- Да не, все путем.
- Ладно, старик, - ухмыльнулся Дитен. - Этот гость - мой хороший друг, сечешь? Он
все наши дела знает. И вреда от него не будет, одна токмо польза. Говори, чего случилось?
- Что случилось? - Гоблин зажал ноздрю заскорузлым зеленым пальцем, больше
похожим на поросший мхом сук старого дерева, и оглушительно сморкнулся на пол. В том
месте, куда шлепнулись выделения, доски затлели вонючим дымком. - А то ты не знаешь.
Грецки погорели, вот что случилось. А "Дикий Мерин" где стоит? Там... - Он ткнул влево. -
Лепреконские склады там... - Последовал тычок в правую сторону. - Ханум Арабески свои
лавки держит, а там... - Николопулос поворотился задом к нам и развел руки в стороны,
словно пытаясь обнять весь порт. - Там Самурай за главного. Ладно, Грецки теперь нет. А с
остальными как быть?
Он горестно покачал головой и пошаркал прочь.
- Теперь понял? - прокомментировал Графопыл, придвигая к себе миску и вооружаясь
коротким кривым ножом, который достал из сапога. - Нет, не стало порядку после того, как
ты исчез.
- Значит, ты жизнью недоволен, Большак? - уточнил я, отставляя недопитое пиво.
Он помолчал, один за другим отправляя в рот куски мяса, и сообщил:
- Никто ею ноне не доволен. А я более прочих. Потому что цирюльня - это не мое. И
доходу она почти не приносит. А еще, Джанки... - Большак отложил нож и внимательно
посмотрел на меня: - После твоего исчезновения сюда эплейцы наведывались. И, говорили,
сам Песчаный Плазмоди в городе побывал. А кое-кто даже рассказывал, что видел в
Кадиллицах Мухомора Красную Шапку. Как думаешь, что они все тут искали?
Наступила пауза.
- Макгаффин? - спросил я.
В царящем под лестницей полумраке глаза Дитена Графопыла блеснули.
С этим надо было разобраться сразу же. Подавшись вперед, я сграбастал Большака за
воротник халата и вытянул его грудью на стол. Тарелка с остатками мяса отлетела в сторону, а
пустая кружка перевернулась.
- Ты чего? - засипел он испуганно.
Я притянул его поближе и нагнулся так, чтобы его расширившиеся глаза приблизились к
моим.
- Помалкивай насчет этого! - прошептал я ему в лицо. - Фиалы с макгаффином у меня
нет и никогда не было. Где она находится, я не знаю. Усек, Дитен? Микоэль Неклон ошибался,
думая, что фиала у меня. Или что я знаю, где она спрятана. И мне его ошибка стоила полгода
жизни. Не хочу, чтобы теперь все заново начиналось.
- Я понял! - зашептал он в ответ. - Пусти, Джа! Все понял, нет фиалы - и бес с ней.
Вообще нет нигде, а? Ну понял, понял, пусти...
Отпихнув его, я выпрямился, дыша тяжелее, чем обычно.
Большак гаркнул на весь кабак: "Николя, еще пива!" - после чего задрал полу халата и
стал промокать ею выступивший на узком морщинистом лбу пот.
- Эплейцы, Песчаный Плазмоди, Красная Шапка - они все за фиалой охотились? -
спросил я.
- А за чем же еще...
- И так до сих пор ее никто не нашел?
- Нет.
Притопал Николопулос, принес пиво и ушел. Мне больше не хотелось, а Графопыл
приник к своей кружке и оторвался только после того, как опустошил на две трети.
- Хорошо, Джанки, ты ее никогда не видел, я понял, - сказал он. - Но некоторые
считают, что она где-то здесь, в Кадиллицах. И что это ты ее спрятал перед тем, как исчезнуть.
- Бред, - ответил я. - Ее спрятала одна аскетка, давно уже мертвая. В любом случае,
Дитен, фиала меня не интересует.
Мы помолчали, думая каждый о своем. Я, постукивая костяшками пальцев по краю своей
миски, рассеянно наблюдал, что происходит в зале "Дикого Мерина". В основном здесь
пьянствовали люди и гоблины. Орков, составлявших основную массу добропорядочных
горожан-обывателей, почти не было видно, как и троллей с эльфами. Нормальный средний
тролль предпочитает предаваться философскому созерцанию, сидя где-нибудь в дупле, а эльфы
всегда считались грязными отщепенцами даже у таких личностей, как гоблины. Появление
здесь кого-нибудь из них почти наверняка вызвало бы драку с поножовщиной. То, что Самурай
смог подмять под себя большую
...Поділитися у соцмережах
