Жанр: Фантастика
Три дня без чародея
...будешь о своих словах, - торжественно произнес он. -
Ибо Детям Ночи и, правда, нужна помощь. Но в двух словах об этом не расскажешь.
- Я понял тебя, - помедлив, кивнул старик. - Не беспокойся, я умею платить долги. Но
могу ли я что-нибудь сделать для твоих бойцов?
- Ничего не нужно, - сжав зубы, процедил Скорит.
- Я вижу раненых, - нахмурился Нещур. - Они умрут на рассвете...
- Мне это известно, старик, - оборвал упырь и подозвал двоих сородичей. -
Поспешите в Перемык. Найдите головное капище, поговорите с волхвами. Скажите им, что они
у нас в долгу - мы Нещура для города сохранили. Договоритесь о покупке молодой крови.
Вот, возьмите. - Он отстегнул от пояса кошель и протянул упырям. - Эти деньги можете
отдать вперед людям, которые согласятся нам помочь. Идите - и возвращайтесь поскорее.
Рассвет близок.
Упыри, поклонившись, исчезли во мраке - так, по крайней мере, показалось Нещуру.
Старик покачал головой:
- Как знаешь, Скорит... А кто это с тобой?
- Это... так, пролетал тут мимо, - поморщился упырь.
Нещур со вздохом подошел к пареньку.
Тому было плохо. Очень плохо. Его все еще тошнило, хотя, казалось бы, чем уже? А еще
он кашлял, чихал и... плакал. И голова у него трещала - не передать.
Волхв медленно поднял руку к затылку Упряма, обволакивая его успокаивающим теплом
и погружая в спасительное забытье.
Придя в себя, Упрям не сразу смог пошевелиться. Доводалось ему болеть, но чтоб так...
Ужасная картина побоища по-прежнему стояла перед глазами, отнюдь не добавляя
жизнерадостности. Нет, хватит с него! Мечи созданы для воинов, непосредственно этот - для
князя, и пусть все так и остается. Его, Упряма, дело мирное - заклинания составить, зелья
смешивать, заговоры раскрывать...
Он лежал в полутемной горнице, раздетый и укутанный в меха. Горло саднило, в носу
свербило и так далее - полный набор, однако чувствовал он себя малость получше.
Апч-хи-и!!! Вот так, не радуйся раньше времени... Кхе-кхе-е! Ой, голова, голова-а...
В поле зрения возник Нещур - морщинистый, сухонький, усталый.
- Очнулся? Что ж так рано? Тебе бы, малый, до вечера полежать.
- А я... кхе-пчхи-ой!.. Сколько времени сейчас?
- Да рассвет только брезжит. Ты лежи, лежи.
- Дедушка Нещур, мне-кхе никак нельзя, мне утром-пчхи-ой... надо в Дивном быть.
Ох...
- Именно, что "ох"! Как тебя только Наум отпустил, пьяного и простуженного?
- Это не он... это я сам. Уже в дороге, - сознался Упрям.
- Смертная молодежь! - презрительно фыркнул рядом знакомый голос. - Вот они,
нынешние нравы: вырваться из-под опеки, чтобы тотчас пуститься в пьяный разгул и
непременно навредить своему здоровью!
Как же, Скорит! Что-то очень уж бодрый. Скосив глаза, Упрям увидел, что владыка
Тухлого Городища возлежит у другой стены в обществе двух здоровых, но бледных парней с
лихорадочным блеском жадности в глазах.
- Помолчал бы уж, - не оглядываясь, сказал Нещур. - Cкажи спасибо, что я позволяю
тебе и твоим родичам лечиться под моим кровом. Смею уверить, это не очень приятно.
- Но это не услуга с твоей стороны! - поспешно заметил Скорит. - Только
необходимость: если я скончаюсь, на тебе останется неоплаченный долг. Помощь горожан мы
купили за честное золото, они, похоже, не в обиде. Правда, мальчики? - Он похлопал
"лекарственных мальчиков" по плечам и заговорщически добавил: - Да и почему вам
обижаться надо? Сделка-то - сплошная выгода, и ведь это у нас постоянные расценки... так
что, мальчики, если желаете разбогатеть, милости просим в наш город!
"Мальчики" заулыбались, подмигивая друг другу. "Вот они, нынешние нравы", - кисло
подумал Упрям и отвернулся, некстати вспомнив о тошноте.
- Он всех нас выручил, этот парень, - сказал про него Нещур. - Мы перед ним в долгу,
и ты, Скорит, не меньше моего.
- Ну... чего только в жизни не бывает, - вздохнул тот.
- Между прочим, - сказал Упрям, глядя в потолок, - по дороге сюда я повстречался с
ватагой разбойников и узнал, что они идут из Соловейска - угадай, куда? В Тухлое Городище!
- В Город Ночи!
- Не суть важно, хоть бы и так. К вам идут.
- Зачем?
- Да уж не услуги предлагать. Разорять людские селения. Но я их - апчхи! - напугал и
заставил отказаться от этих замыслов.
Помолчав, Скорит спросил:
- Хочешь сказать, что оказал мне услугу? В обмен за помощь в башне?
- А сейчас еще вторую окажу, - посулил Упрям. - Кха-кхе!
- Вот уж не надо. На словах все герои. Как я проверю, что ты не обманываешь? За
людьми это водится.
- Увидишь. Думаю, это была не единственная ватага. По словам вожака, их кто-то нанял
для этой работы, чтобы ослабить Тухлое Городище. Полусотне человек такое дело не - кхе! -
под силу, значит, скоро и другие подойдут.
- Н-ну, хорошо, положим, я тебе поверил. В чем же услуга?
- Я тебя предупредил, - ответил Упрям. - А ты не далее как вчера уверял меня, что это
- кхе-кхе! - очень большая услуга.
- Время покажет, - процедил Скорит.
- Молодец, малый, - одобрил Нещур. - С ним иначе нельзя, он у нас такой...
корыстолюбивый.
- Нечего наговаривать на больного! - невнятно донеслось от той стены вперемежку с
неприятным причмокиванием.
Нещур даже бровью не повел.
- Однако перейдем к нашим делам. Твое состояние не нравится мне, отважный вьюнош.
- Пчхи! А уж мне-то как...
- Я могу тебя исцелить, но - либо от простуды, либо от похмелья. Смешивать
лекарства, к сожалению, нельзя.
Ничего себе выбор!
- Что, совсем нельзя? - страдальчески протянул Упрям.
- Молодой человек, если я говорю "нельзя", это означает именно "нельзя", и ничего
иного. Если бы я хотел сказать "нежелательно" или "не стоит", я употребил бы именно эти
слова. Нельзя! Нет, конечно, для самоубийц годится, но есть куда более простые способы. Итак,
что выбираешь?
- Ухм... - Упрям поморщил лоб, покряхтел, чихнул и выбрал простуду.
- Уважаю, - кивнул Нещур.
Ученик чародея не совсем понял, что он имеет в виду, но переспрашивать не стал. Волхв
принес ему кружку горячего варева и немного еды.
- Вот и славно. Теперь часок в постели - и будешь как огурчик, - сказал волхв.
- Нет у меня часочка, - вздохнул Упрям. - Надо в Дивный возвращаться, дело
государственной важности. Большой Смотр.
- А что же, Наум на него уже не выходит?
- Ой, правда, ты же ничего не знаешь! - воскликнул Упрям.
- Что-то случилось?
- Еще бы, я ведь из-за этого и приехал, то есть прилетел. Только сначала один вопрос,
Нещур: ты письмо не отправил?
- Какое письмо? А, наверное, оно у гонца. Нет, вьюнощ мне было не до того. Поздно
ночью я проснулся, чуя неладное, вышел за ворота и увидел княжеского посланника,
преследуемого навями. Он был ранен, я помог ему спуститься с коня и увел в дом. Бедное
животное убежало в испуге... Мы едва успели оказаться внутри. Нави принялись осаждать
жилище, я сдерживал их, силы были уже на исходе, но подоспели упыри, а после - ты. Когда
битва окончилась, я поспешил помочь тебе и гонцу, вы оба были без сознания. Посланник
потерял много крови, до сих пор лежит в светелке, не приходя в себя. Да и некогда было мне
заниматься письмами: его раны и твоя усталость, да тут еще за упырями уход - я так и не
прикорнул в остаток ночи. К тому же очень скоро из Перемыка потянулись молодые люди,
согласившиеся подзаработать на торговле собственной кровью. Этих наивных глупцов тоже
следовало устроить...
- Мы не глупцы! - гордо объявил один из "лечащих" Скорита "мальчиков".
- Мы не наивные, - поддержал его второй.
- А кто же вы есть? - обернулся к ним суровый Нещур. - Усвойте, молодые люди,
если я говорю "наивные глупцы", то подразумеваю именно это, и ничто иное!
- Ой, ладно, будет тебе! - скривился Скорит. - Молодежь делает деньги, как считает
нужным, это ее право.
- Торговля собой - занятие недостойное!
- Да мы же не что-нибудь! - завозмущалась в голос дерзкая перемыченская
молодежь. - Мы же только кровь... мы же по чуть-чуть...
- В таких делах и "чуть-чутя" достаточно, - отрезал старик.
- Вот так и губят в нас прекрасные порывы, - сказал один из "мальчиков" - тот, что
назвался неглупым.
- Никакой воли, - поддержал его второй, ненаивный.
- То нельзя, это нельзя, делай, что скажут...
- Точно в глуши живем, а не в городе!
- Молчать! - рявкнул Нещур. - Молоко на губах не обсохло.
- А уже на жизнь зарабатываем! - ввернул неглупый и подставил Скориту горло: -
Укуси меня.
Дважды просить не пришлось. Упрям зажмурился и услышал самодовольное:
- Вот и еще монетка мне в карман!
- И меня тоже, и меня! Ага, хорошо...
- Тьфу! - в сердцах плюнул Нещур. - Чурбаны безмозглые, возгряки!
- А что, вот дружинники тоже своей кровью торгуют- им же можно? - увлекся спором
неглупый.
- Ыгы! - поддержал ненаивный.
- Дружинных не трожь, молокосос! Они землю защищают.
- Для кого? Сами-то они земли в жизни не видят. Точно. За бояр животы кладут, а кто
уцелел - кошельки набивают.
- Мы так не хотим!
- Ыгы, не хотим. Каждый сам за себя, каждый своим умом, каждый к своей выгоде, -
оттарабанил ненаивный. Вот иноземцы жить умеют, - завистливо протянул неглупый.
- Какие еще, леший побери, иноземцы? - бесился старый волхв.
- Да хоть вязанты, хоть венды. Разъезжают по миру, никто им не указ, всем подряд
торгуют. Товара нет - на смелых выдумках наживаются. Да вот хоть из-под упырей приедет
кто в Перемык, все говорят: делай деньги, живи легко.
Скорит откровенно потешался, наблюдая за перепалкой.
- Да провались они трижды, ваши иноземцы! Бесстыдники, оторва! Сами в сраме по
уши, теперь к нам везут свой срам. А ну, сгиньте с глаз, позор своих матерей, стыд отцов,
бесчестье дедов!
- Идемте, мальчики, - позвал Скорит, легко поднимаясь на ноги. - Человеческое
мышление костно, особенно в старости. Только юные умы постигают передовые идеи.
Молодость - ваш главный товар!
Нещур едва сдержался, провожая взглядом бестолочей плетущихся за упырем с
открытыми ртами.
- Договор, - проворчал он. - Для упырей он - и кандалы, и щит. Тухлое Городище
разваливается на глазах, люди бегут от власти упырей, а кто остается - гибнут в мерзости. Вот
кровососы и распускают дурные слухи, "передовые идеи" свои. На молодняк жмут, гады! Моя
бы воля... Но приходится мириться: разгул навей был бы бесконечно хуже, Во всяком случае,
так принято думать.
- А почему не попросить Дивный помочь против навей? - спросил Упрям. - Люди уже
побеждали их, победим и теперь.
Нещур тяжко вздохнул:
- Оборотная сторона самостоятельности, малый. Местная знать не хочет подчиняться
Дивному, и наместник в Перемыке не может принять решение сам. Да и потом, болотники на
глаза не лезут, режутся себе с упырями, леших и то стараются не трогать... то, что они на меня
напали, удивляет. И мне кажется, ты должен об этом что-то знать. Говори же.
Как мог коротко, Упрям изложил последние события в Дивном: исчезновение Наума,
нападение орков и навей, подозрения насчет вендов и несомненная, на его взгляд, вина
Бурезова. Рассказал и о списке Маруха.
Нещур, хоть и жил в глуши, оказывается, был прекрасно осведомлен о положении дел в
мире. Только услышав о возведенном на Наума поклепе, сам вспомнил Баклу-бея и его
разрушительный поход через Великую Степь. Во многом согласившись с Упрямом, от
окончательных выводов он, однако, воздержался:
- Поменьше слов, побольше дела.
Выйдя из горницы, Нещур вскоре вернулся с берестяным туесочком в руке.
- Он? Сейчас посмотрим, что здесь...
Внутри оказался свернутый в трубочку бумажный лист, исписанный знаками...
несказаны.
- Не может быть! - воскликнул Упрям. - Это самая сокровенная грамота Наума,
сугубо личная...
- Однако ей можно поделиться с близким другом, - возразил Нещур. - Видимо,
Светорад как раз такой друг.
- А ты? - осторожно спросил Упрям.
- Мы давно не виделись, - ответил ему волхв. - После дела в Тухлом Городище наши
пути разошлись, и, наверное, я не столь близкий товарищ Науму, каким стал его многолетний
соратник. Однако мы много прошли бок о бок... и главное - несказану вместе придумывали.
- Вот это да! Учитель никогда не говорил...
- Потому что тебе еще рано это знать. Добейся посвящения в чародеи - тогда и суй нос
в их дела, - заявил Нещур. - Основы несказаны мы разработали для переписки, потому что
не доверяли упырям, с них станется якобы случайно перехватить письмо. Да и перемычья знать
тоже... в общем, предпочли подстраховаться.
- Так, значит, ты можешь прочитать письмо? - обрадовался Упрям.
- Не перебивай старших! Как раз к тому и веду. Наша переписка касалась только упырей,
мы пользовались небольшим набором знаков. В дальнейшем Наум, по-видимому,
усовершенствовал несказану, приспособив для нужд переписки со Светорадом и своих
исследований. Поэтому я разбираю далеко не все. Однако же, - добавил волхв, ведя пальцем
по строчкам, - здесь говорится о какой-то собаке... почему-то разбойнице... которая многое
может рассказать.
- Собака-разбойница? Да ведь это Буян! Ну да, наш пес. Он когда-то и вправду был
лихим человеком, и Наум превратил его в пса...
Нещур, откинув голову, звонко рассмеялся.
- Ловко! Узнаю руку Наума - у него хватит выдумки наказать злодея верностью и
человеколюбием! Но о чем он может рассказать?
- Он может опознать Бурезова. Буян видел его с орком и оборотнем, только не знал, кто
такой этот Хозяин. Я уже жалею, что отпустил Буяна - он ведь так и не вернулся. Вдруг с ним
что-то случилось?
- Опознать, говоришь? Разве Наум пишет об этом?
Упрям призадумался:
- И правда, нет, это было после... Ах, ну что мне стоило переспросить его? Ведь это был
перст судьбы, что я вернул бедолаге человеческую речь! Но я торопился к князю, а Буян... и
сам, наверное, не догадывается, что знает что-то ценное.
- Да, наверное, - Нещур снова посмотрел в письмо. - Нет, больше ничего не разберу.
Нужно отдать грамоту Светораду.
- Он прибывает в Дивный сегодня. Мне нужно спешить.
Как себя чувствуешь? - спросил волхв.
Упрям прислушался к себе и обнаружил, что ему заметно лучше, и уж теперь без
самообмана. Последствия злоупотребления горячительной перцовкой сказывались, зато
простудные боли как рукой сняло.
- Отлично! - воскликнул он, поднимаясь на ноги.
И пошатнулся. М-да, насчет "отлично" он загнул. Слабость, дрожь в конечностях и
мучительный беспорядок в голове поуменьшились, но не исчезли.
- Лететь смогу... Ой, а котел-то мой - что с ним, где он?
- Не бойся, в сарае висит. Я велел упырям поймать его веревками. Среди их разведчиков
немало хороших ребят, они даже не поверили Скориту, когда он сказал, что поимкой котла они
вернули тебе долг за помощь в бою... Ну, куда ты сорвался, чего мечешься? Экий непоседа,
право слово! Тут еще кое-что придумать нужно. Я так понимаю, в котел мы вдвоем не
поместимся? Значит, нужно к нему что-то привязать. Видишь ли, я в Дивный с тобой лечу.
Бросать Наума в беде не собираюсь.
- Спасибо! - обрадовался Упрям.
Сборы не заняли много времени, и все же ученик чародея так успел испереживаться, что
волхв не слишком ласково попросил его "не трындычить". "Лекарственные мальчики" были
изгнаны обратно в Перемык с наказом по дороге заворачивать обратно тех, кто слишком поздно
услышал о возможности подзаработать, но еще на что-то надеется. Раненные ночью упыри
(несмотря на встающее солнце, они выглядели свежее и бодрее уцелевших сотоварищей) щедро
предложили старику мигом сколотить надежную люльку и подвесить к котлу. Скорит удалился
незаметно.
Остальным упырям Нещур разрешил передневать в погребе, а одному, самому стойкому к
солнечным лучам, поручил смотаться в город и привести лекарей для гонца. Глядя, как упыри
сноровисто и совершенно не чинясь исполняют просьбы, Упрям подумал, что Скорит с его
дотошным пересчетом услуг, скорее всего, исключение.
Люльку сколотили и впрямь быстро, но мысль о веревках не понравилась Упряму.
- Может, я ее тоже летающей сделаю? - предложил он, трогая за пазухой перо.
- Ни в коем случае! - замахал руками волхв. - Я с детства высоты боюсь, управлять
полетом не сумею.
- Да я ведь только перетяну заклинания, - сказал Упрям. - Ты и не будешь управлять,
люлька полетит вслед за котлом. - И, видя сомнение на лице Нещура, добавил:- Веревки-то
ненадежны, не приведи боги, порвутся.
- Чаруй, - согласился волхв. - Только хоть одной-то веревкой привяжи... так, для
пущей верности.
"Растягивать" заклинания Упряму еще не доводилось, тем более с похмелья, однако
напутать он не боялся. Собственно, тут и путать нечего, с таким-то источником силы. Просто к
заклинанию надо добавить несколько слов.
...Как иголка за ниткой, как за следом след,
Как звено за звеном в цепи золотой,
Что до дубу вьется, по дубу,
Как слово за словом в песне звонкой,
Что поет Алконост на дубу, на дубу...
И так далее! Что тут путать? Нечего путать. Три прихлопа над котлом, три над люлькой,
по три раза.
Перо Востока великого, зоркого, сильного,
Силою поделись. Сила пера мне, Упряму, покорись...
Это он уже сам придумал. Теперь касание - магические токи хлынули через пальцы -
ой-ой, как в головушку-то отдают, в головушку буйную, неразумную... дурную, коротко
говоря. Все, ни в жизнь больше к перцовке не прикоснусь, ну ее! Разве только для спасения
жизни... Однако к делу. Где токи силы? Вот они, никуда не делись - конечно, с таким-то
мощным источником!
Сила мне, Упряму, покорись,
Где скажу - отзовись, где коснусь - воплотись!
Вот так. Здорово сложено, аж самому понравилось. Непременно рассказать Науму
надобно, как верну его, - то-то старик порадуется.
- Готово! - объявил Упрям, пряча перо.
- Откуда это у тебя? - полюбопытствовал волхв.
- Долго рассказывать, потом поведаю. Ну, все вроде бы, можно и в путь.
- Значит, уже связаны?
- Крепче, чем если бы цепью стальною! - похвалился Упрям.
Нещур кивнул и протянул ему толстую веревку:
- Скрепи. Мне спокойнее будет. А я пока теплую одежду принесу.
- Зачем? Дождя нет, да и утро же, тепло, - наивно блеснул неведеньем ученик чародея.
- Наверху всегда холодно, - назидательно сказал волхв и отправился в дом.
Припомнив, какой мороз встретил его за облаками, Упрям не смог не согласиться.
Поджидая Нещура, он привязал один конец веревки к краю люльки, а другой пропустил в ушко
котла. Прикинул длину - локтей двадцать не захлестнула бы кого в полете. Ох уж эта старость
осторожная... Потом, сбегал за сарай, разжился охапкой сена. Вот, теперь с удобством лететь
можно.
Вышел Нещур в теплой накидке, Упряму он вынес его ночную добычу. Окинул взором
свое жилище, будто прощался навек, выдохнул краткую молитву восходящему солнцу, и кряхтя
устроился в люльке. "Храбрый старик, - понял Упрям. - Ведь он очень боится..."
Он занял свое место в котле и легким усилием воли направил его вверх. Однако котел не
тронулся с места, зато люлька с волхвом резво взмыла над землей, разматывая кольца
веревки... рывок!
Ученик чародея вцепился пальцами в края. Котел полетел на магии, но почему-то в
точности повторяя путь... веревки!
У Упряма потемнело перед глазами, когда котел протянуло над землей в точности по всем
извивам веревки (которую он, привязав, сложил кольцами - дюжиной проклятых колец!). Он,
кажется, позавтракал? Зря, зря...
- У-упря-ам! - донеслось сверху.
Куда там! Ученик чародея, борясь с беспамятством, прилгал все усилия, чтобы удержать
себя в котле.
- Упря-ам, почему я лечу первым? Куда нас вообще несет?
Уф, полегчало! Обидно, конечно, что со вчерашнего дня ни один кусок не пошел впрок,
но это мелочи. Свежий ветер обдувал лицо, утихомиривал головную боль, приятно играя
волосами, малахай упал на землю еще подле избушки.
- Что ты молчи-и-ишь? Отвеча-а-ай... ай-ай-а-ай!
"Вниз глянул, - догадался Упрям. - Зря он это".
- Упрям, пришибу-у-у!
- Все в порядке! - пересиливая слабость, крикнул ученик чародея.
- В каком порядке? Если ты управляешь полетом, то почему нас несет на восток? Мы
уже Перемык проско-чили-и!
Правда, что ли? Упрям, повозившись, устроился в скособоченном котле, вцепился в
веревку и, убедившись, что ему уже не грозит вывалиться на радость врагам отчизны,
осмотрелся.
Все-таки он что-то напутал. Невпопад прихлопнул или строчку недосочинил - потом
надо обдумать. А сейчас важно, что заклинание перекинулось на люльку не частично, а в
полной мере, котлу остались только его крохи. В сущности, это ничего не меняло, однако
управлять люлькой на расстоянии Упрям не мог. В обычном состоянии, наверное, не
затруднился бы, а сейчас... ну очень паршиво ему было. Может, стоило остаться при насморке?
- Нещур! - Как бы подсластить новость? - Нещур. Заклинание сработало! Больше того
- оно намного мощнее, чем можно было предположить!
Вроде звучит ободряюще.
- И что из этого следует?
- Будет лучше, если ты возьмешь управление на себя!
- А-а-а! Убивец, погубитель!
- Нещур, это просто! Ты взглядом предметы двигать умеешь?
- Нет!
- Плохо.
- Человек - не птица. Птицы мудрее. Они сначала учатся, потом летают. А человек
сперва пролетит, потом ума набирается.
Ухватившись покрепче за веревку, Упрям стал подтягивать котел к люльке и скоро
оказался подле волхва, хмурого - куда там туче грозовой.
- Протяни сюда посох, Нещур.
Когда старик выполнил его просьбу, Упрям достал перо и коснулся им посоха. Повторил
часть прежнего заклинания и добавил новую:
Дерево, птиц приютившее, тайну узнай.
Дерево, в море поплывшее, тайну узнай.
Дерево, дерево, как мачтой можешь стать,
Как веслом - стань правилом, тебе силу даю, великую силу.
В том порукой камень Алатырь,
Что на острове лежит, дерево сторожит,
Дерево, на коем Восток сидит.
Нещур не перебивал, хотя и морщился. Ну да, нескладное заклинание, некрасивое. Зато
слова верные. Должны сработать. Еще раз помахав пером, Упрям вернул посох волхву.
- Вот, теперь это правило. Вверх-вниз, влево-вправо.
- А быстрее-медленнее? - спросил Нещур, но, вглядевшись в откровенно болезненное
лицо Упряма, смягчился: - Ладно, по ходу дела выясню.
Ученик чародея стал стравливать веревку - с превеликой осторожностью, памятуя, что
котел в полете готов повторить все ее случайные извивы. Наконец веревка натянулась как
струна, и он расслабился.
Если сидеть боком, упираясь только одной ногой, а веревку захлестнуть вокруг
предплечья, то держаться можно, не прилагая особых усилий. Да садиться и неохота, все равно
все сено над Перемыком рассыпалось. А так - виси себе, ни о чем не думай...
Нет, вот этого он все-таки не умел. К добру ли, к худу ли (Наум порой говаривал, что "к
худу" - еще слабо сказано, но это когда журил), однако голова Упряма никогда не бывала
пустой. Он летел и думал об учителе: как он там, в загадочном иномирье с бесстыжими
девицами и полуживыми зверьками? Второе его, может, и заинтересует, а вот первое - едва
ли. Скорее, напротив, раздражать будет. Немудрено, в его-то годы. Вот кабы мне туда... Э, нет,
негоже так думать, - не очень убедительно попрекнул себя Упрям. Потом он подумал о
Василисе. Вот же выпало знакомство - и смех и грех. Но вообще, все хорошо получилось.
Лишь бы только ей избежать свадьбы с вендским уродом. Как она там? Нашла ли
доказательства? Не взбрело ли ей в голову заветные слова задом наперед перечитать? Не
сунулась ли, наконец, куда без спросу? Вина Бурезова непременно на вендов перейдет (вот как
заклинание с котла на люльку), она это понимает и, как знать, вдруг захочет что-то сверх
намеченного разведать? Норов-то непоседливый...
А вот еще о ком тревожиться стоит - о Буяне. Куда запропал? Нашел ли логово - да сам
не попался ли? Там ведь оборотень, страшный противник. Да и нави не совсем дураки. Ох,
большую силу Бурезов собрал - черную, жуткую! И ради чего?
Неужели для того только, чтоб направить через Дивный поток запретной магии? Как-то не
укладывалось в голове. Злой чародей, конечно, может собрать вокруг себя уйму
мерзопакостной нечисти, история знает тому много примеров, но чтобы целые страны в
замысел вовлечь? Однако же и последствия замыслов куда большие: тут не только Дивный на
кону - все земли славянские под ударом.
Решится ли злой ум разрушить единство славян, веками спаянное, хлебом и потом, дымом
и кровью скрепленное? Отдать на откуп западникам... да ведь сами же славяне не потерпят!
Можно разбить дружину, даже соборную, постаравшись. Баклу-бей как раз для этого в
Угорье и запущен. И подготовлен, что скрывать, на славу. Но это еще не значит землю взять.
Людей-то, чай, не перекроишь.
И вдруг вспомнились Упряму "лекарственные мальчики" из Перемыка. А что, таких и
перекраивать не надо - уже готовы. К ним любой чужеземец приди, даже с мечом
окровавленным, они его расцелуют и, в рот заглядывая, учиться станут. Учиться забывать
заветы отцов, учиться презирать самое существо свое...
Упрям мотнул головой. Нет, это чушь, бред болезненный! Похмельный. Таких мало,
правда ведь? Они погоды не делают, как первая ласточка не делает весны.
Однако если уж думать всерьез, то стоило бы задаться вопросом: а откуда они вообще
взялись? Как завелись-то? Должно быть, от безделья. "Надо будет, наверное, князю рассказать
про "лекарственных мальчиков" - он умный, получше моего сообразит". И все же Упряму
казалось, он верно чувствует: от безделья все и от зависти. Чего увидят - захотят, истинной
цены не ведая.
Но если Бурезов и правда рассчитывает на таких - он просчитался. В Дивном не много
найдется "лекарственных мальчиков"... хотя, с другой стороны, в Дивный и чужеземцы не
вторгнутся. Не скоро, во всяком случае, даже по задумке Бурезова, посмеют. И все равно, хоть
бы он свое коварство на полвека вперед продумал, - просчет. В столице воздух другой, не
заведутся там "лекарственные мальчики". Бездельничать некогда, а завидовать нелепо, глядя,
как полмира к славянам на поклон идет. Нет, не коснется Дивного зараза. И Ладоги, и прочих
городов престольных. И нарочно их не разведешь: ведь дураков, как известно, не сеют, не жнут
- они сами родятся.
Или сеют? И жнут? Пословица-то говорит только о том, что никто этим намеренно не
занимается - а ну как найдется умник, займется?
"Нет, это я о чем-то не том думаю, - попрекнул себя Упрям. - М
...Закладка в соц.сетях
