Жанр: Фантастика
Три дня без чародея
...ля кочевников значил
многое, и, имея здесь представительство, вязанты могли разговаривать со Степью. Да вот беда
- Константинополь никак не мог решить, с кем и о чем разговаривать. Вот уже год посольство
не получало никаких задач, кроме "поддержания существующего статуса" и "упрочения и
всемерного возрастания славы Вязантской Империи среди северных народов".
И что оставалось бедным послам? Они слонялись по городу и с исключительным
старанием блюли честь державы, цепляясь ко всем подряд из-за любых мелочей и постоянно
ввязываясь в склоки вроде сегодняшней. Стойко продержавшись почти час под
сокрушительным натиском красноречия Витаса, княжна сумела, наконец, вежливо
распрощаться.
Хорошо хоть, с готландцами таких забот не было. Их посольство появилось в Дивном
четыре года назад, когда валашские и майнготтские бароны в очередной раз крепко потеснили
их в Готии. Готладнцы, чувствуя, что могут окончательно потерять эти земли, решили искать
поддержку в Вязани. Но они почти ничего не могли предложить империи, больше занятой
своими черноморскими колониями, и предприняли совсем, казалось бы, безумную попытку
повлиять на Вязань "с другой стороны" - через Степь. В случае удачи готландцы получали
редкий на Западе восточный товар и хоть какое-то внимание Вязани - ведь купцы плыли бы, в
основном по имперским водам.
Поэтому готландские послы всегда были погружены работу, поражая всех своим
трудолюбием и упорством. Предельно сосредоточенные и занятые, они не тратили времени
даром и говорили только по существу. И именно поэтому, кстати, Василиса держала их вне
подозрений. Им слишком важно было укрепиться в Дивном, а ни сватовство вендского принца,
ни участие в сомнительных и преступных замыслах способствовать этому не могли. И к
неправедным торговцам они наверняка не имеют отношения - ведь именно магию желают
сделать основным товаром - да и чем бы еще могли удивить роскошный Восток готландцы,
соседи богатой Вязани, нищие наследники распавшейся Римской Империи? Эти выводы
княжна сделала еще в башне, склоняясь над картами. Сегодняшний обход трех посольств
превратил предположения в окончательную уверенность. Орков привели венды. Они же, по
всей видимости, и подпустили к себе Огневую Орду...
Бред какой-то! Нет, нападение Орды как раз должно быть новостью для вендов. Надо
думать, оно направлено истинным вдохновителем заговора, чтобы удержать угорцев в узде -
именно в тот миг, когда они готовятся получить свой куш.
До терема добрались уже под проливным дождем. Девушки разбежались, разъехались по
домам, а Милочка и Звонка даже слуг не отправили известить, что остаются у княжны - им
обеим все равно был дан строжайший наказ не терять ее из виду. Василиса не возражала против
такой "слежки".
Чернавки помогли "разведчицам" переодеться в сухое, потом принесли ужин. За все это
время между ними не было сказано ни слова о деле. Наконец, закрывшись в опочивальне,
подруги сели тесным кружком, чтобы никому за дверью не удалось подслушать.
- Итак, делимся, - объявила Василиса. - Ты что приметила, Звонка?
- Венды врут.
- Это я и сама знаю. Ты скажи, как их поймать-то на вранье?
- А и ловить не надо, так все видно, - усмехнулась Звонка. - Я на екомона-то насела
по-настоящему, без околичностей. Говорю, вы тут, бездельники, своих же хозяев обманываете?
Екомон мне: помилуй, красавица (вот гад, а?), отчего же обман? А я ему: в рванье ходите,
драньем прикрываетесь, сами обносились, крыльцо покосилось, двери в тереме скрипят, ворота
криво висят - срамота! Деньжищи-то у тебя, говорю, вон какие прописаны, а где оно все? Он,
как рыба, рот открывает, а я ему слова не даю вставить. Своих господ, говорю, можешь сколь
угодно обманывать, а княжну позорить не дам. Что скажут люди, на ветхость вашу глядя? Что
Василиса Премудрая, Ласковая, о вас не заботится, в убогости содержит? Не попущу! - Звонка
стукнула кулаком по лавке, изображая, как она разозлилась на "екомона". Девушкой она, как
уже говорилось, была рослой, и удар получился впечатляющим. Милочка даже вздрогнула. -
В общем, растоптала я его.
- Ох, и грозна ты, Звонушка, в гневе, - склонив голову к плечу, улыбнулась
Милочка. - Батюшкина гордость и печаль... Но и хороша же!
- Брось обзываться, - почему-то обиделась Звонка.
"А правда, красива она в гневе", - подумалось вдруг Василисе, но она прогнала
неуместную мысль и поторопила:
- Дальше что?
- А дальше он мне, как есть, во всем признался. На колени пал, просил, чтоб никому не
говорила, что он хозяев обманул. На полтыщи золотых закупил всякой мелочи, а записал у себя
три тысячи, да еще на три месяца покупки раскидал задним числом. Две с половиной, значит,
себе в карман положил.
- Вот как? Вором себя выставил?
- Выставил. Я ему велела мелочи те показать, а он давай выкручиваться, мол, все давно
разошлось. А монеты, говорит, одному купцу ссудил, тот обещал уже четыре тысячи вернуть. И
на этом уперся, ни слова больше - на купца подозрение наводить не хочет, тем паче, тот и не
ведал, что деньги нечестные. И только молит, чтоб я не выдала его. Ну, вижу, больше из него
слова не выжать. Успокоила, говорю: это вы сами разбирайтесь, но люди уже шепчутся. Если
хоть краем уха услышу, что из-за тебя, мозгляка вороватого, на княжну Василису клевещут, не
то что выдам - сама удавлю. На том и порешили. Что скажешь, душа, много ли нам в том
пользы?
- Мы узнали, что Гракус хитрее, чем казался, - поразмыслив, ответила Василиса. - Все
это воровство он сам придумал - и придумал складно.
- На случай, если к стенке припрут? - поняла Звонка.
- Больше того: на случай, если не удастся опорочить артель Твердяты. До поры до
времени, пока дума терзает кузнецов, посольские могут делать честные глаза и уверять, что
ничего не знают. Но как только дело зайдет в тупик - тут и выпустят эконома, и опять
окажется, что крупная сумма монет бургундской чеканки ушла-таки к кузнецам. Тут и снова
споры-раздоры пойдут, а венды все одно ни при чем... Ладно, а ты, Милочка, что разузнала?
Внучка одесника потупила взор и вздохнула, теребя косу:
- Узнала я, девочки, что нет предела терпению человеческому. Думала, помру, слушая
щебет Неслады, а вот жива. И даже здоровее себя чувствую, зная, что больше мне с ней под
ручку белую не хаживать.
- Да не тяни ты! Ну что за привычка такая противная?
- Еще воочию увидела, как слабы мужчины и влюбчивы, как на красу, щитом мысли не
прикрытую, падки - ровно коты на сметанку.
Звонка нахмурилась, но княжна еле заметным жестом остановила ее. Сама она уже
видела, что нечто важное Милочка все-таки припасла.
- Еще узнала, что мужчины стойки. От красоты шалеют, но бдительности не теряют,
языка не распускают.
- И все? - спросила Василиса.
- Ну что ты, ласточка, как же я могла тебя подвести? - Улыбка Милочки, только что
казавшаяся виноватой, сделалась слегка озорной. - Правда, пришлось мне из себя
предательницу сделать...
- Это как? - опешила княжна.
Она знала, что Милочка умеет находить неожиданные решения, но скромная и нежная,
как подснежник, внучка одесника каждый раз удивляла ее. У Звонки вообще глаза а лоб
полезли.
- Да очень просто. Отвела я Маркушу в стороночку - это первый помощник посла
вендского. Кучерявенький такой, молодой, красивый, Марком звать. И давай вздыхать я на
Несладу глядючи: ой, пропадает подруженька, ой, не видать ей счастья. Вот бы, плачусь, кабы
ей-то, первой раскрасавице, да за принца бы выйти, вот бы славно было! Уж она-то бы его
любила да холила, позорить бы не стала... И - молчок, роток на замок. Маркуша вкруг меня и
так, и этак, а я молчу. Что, Василисушка, очень плохо я сделала?
- Ладно уж теперь, - прокашлявшись, сказала княжна.
Звонка, однако, думала иначе, для нее всякие "что уж теперь говорить" были дуростью
безвольной.
- Ах ты шмакодявка, да как посмела?! Свою честь трепи, сколько совесть позволит, а
чужую оставь! На кого поклеп возвела - на Василису! Да я тебя...
- Тише, Звонка, давай дослушаем.
- Дослушайте, девочки. Крутился он; выспрашивал и проговорился, сердешный.
Сказал-таки слово "вчера". Тут уж я на него насела: откуда, спрашиваю, про вчерашний день
знаешь? Не твоя ли работа?
- Это ты что имела в виду? - спросила Василиса.
- Ничего, - пожала плечами Милочка. - Главное, что он в виду имел, правда? А для
Маркуши свадьба Лоуха всего важней.
- Он что, так и сказал? - хмуро осведомилась еще не успокоившаяся Звонка.
- Почти что так. Он меня спросил, чего б я хотела, если бы Неслада женой Лоуха стала?
Я ответила, что хотела бы стать умной подружкой королевы, ну и всяких глупостей наговорила.
Тогда Маркуша принялся мне обещать и денег, почестей - знаете за что? За молчание -
во-первых, а - во-вторых, за помощь. Если женитьба на Василисушке сорвется, чтобы
уговорила я отца и прочих бояр на князя повлиять: пусть Велислав Радивоич разрешит брак с
Несладой.
- Так что ж, все равно вендам, на ком Лоуха женить? - Подивилась Звонка.
- Все равно, - задумчиво согласилась княжна. - Им важно только в Словени
укрепиться... Что-нибудь еще был Милочка?
- Как не быть, солнышко? Было... Стала я дивиться и Маркушу попрекать: для чего же
вы тогда княжну сгубить хотели? Я-то, мол, думала, не по нутру вам Василиса, другую хотите,
раз уж такое безобразие вытворили. Давай он меня выспрашивать: что ж тут, говорит, такого?
Сразу видно, что понятия не имеет, но очень хочет узнать, что же случилось-то вчера с
княжною. А я ему и скажи: а орков тайно у себя держать и на убийство посылать - это уже
"ничего особенного"?
- А он? - подалась вперед Василиса.
- Тут Маркуша и сел. Побелел, сердешный, затрясся, да стал говорить, мол, чародей
помешал бы.
Тут уже и Звонка, хлопнув себя по колену, сменила гнев на милость. И воскликнула:
- Ай, молодчина! Закрутила ты ему голову! Что ж, испугался он, что проболтался?
- А как же, Звонушка? Сообразил: ведь не про Наума я говорить должна, а про княжну!
Спохватился, да поздно. И вот тут-то, девочки, мне страшно стало...
Разъяренный Марк схватил девчонку за плечи, сильно, до боли, чувствуя под пальцами
хрупкие косточки, встряхнул. И прошептал прямо в лицо:
- Чего ты хочешь? Жизнь молодую свою сгубить?
- Отпусти, - ровно сказала Милочка, надеясь, что хоть губы у нее не побелели. - Хуже
будет.
Марк не отпустил, но хватку чуть ослабил.
- Значит, вы орков на чародея напустили. А Василиса вам нужна живой да целенькой?
- Не докажешь, - мотнул головой первый помощник посла.
- А ничего и доказывать уже не надо, все давно доказано. Эх, жаль мне тебя, Маркуша!
Ведь молодой же еще, в самом расцвете. Красивый вон какой... и уже, считай, покойник.
- Что тебе известно, малявка? - Венд снова нагнулся к ее лицу.
- А ты подумай, - предложила Милочка, словно бы в равнодушии, отвернувшись к
двери, из-за которой слышались веселые голоса Василисиной свиты и распустивших хвосты
служителей посольства. Ей хотелось оказаться там. - А руки не уберешь - я тебе это
припомню.
Марк разжал пальцы и отступил на шаг. Ему было о чем подумать. Эта девчонка с
личиком феи и расчетливым умом подземного гнома знала про орков, теперь - про нападение
на Наума, а еще - про княжну, исчезновение которой больше чем на сутки чуть не свело
Гракуса с ума. Девчонка хорошо знала, что произошло! И дала понять, что вендов предали.
Какие орки могли напасть на Василису Велиславну? Только те, о которых вендам никто не
сказал. Значит... обман, предательство! Но ради чего?! Неужели...
Милочка видела, как отразилась на лице Марка догадка. Еще не полное понимание
произошедшего, но уже озарение. Не давая венду все как следует обдумать, она сказала:
- Ну вот, видишь, как все просто? Чуть-чуть поразмыслил и понял, что уже покойник.
Обложили тебя, Маркуша, всех вас обложили. Не уйти.
Куда делся облик невинного дитяти? Бесовские огоньки загорелись в больших ясных
глазах.
- Я не верю тебе, - тихо сказал Марк.
Врал. Верил он, верил!
- Бедные, несчастные венды. Бедный Маркуша! На плаху вас положили, подставили
вместо себя под карающий меч.
- Тебе-то что - радость пли горе?
- Мне-то? Огорчение. Лучше иметь дело с глупыми вендами, чем с их коварными
друзьями.
- Расскажи мне все, что знаешь, - потребовал Марк.
Не тут-то было!
- Зачем? - хмыкнула Милочка и повела плечом - но не по-детски, как всегда эта
делала, приводя в умиление длиннобородых бояр, а словно с брезгливостью. - Была охота с
покойниками связываться. Еще придет тебе в голову меня впутать...
- Рассказать про твои мысли насчет Неслады я могу.
- А кто поверит в такую глупость? Я же княжне и подружка близкая, любимая, али не
знал, Маркуша? Говори, что хочешь - орков ничто не перевесит. Да и друзья ваши не дадут
выпутаться - найдут, в какую грязь макнуть, будь спокоен. Князь-батюшка велит вас на
правеж, а кто потянет - сам знаешь.
- Мы не замышляли вреда славянам, - скрестив руки на груди, сказал Марк.
- Неужто добра? - притворно удивилась Милочка. - Благодетели пропащие.
- Славянам все равно конец. На них ополчится Степь, на них ополчатся ромейские
царства, внутри поднимутся смуты, и народ навей поможет раздуть их в испепеляющий
пожар! - торжественно произнес Марк. Милочка вновь показалась ему несмышленой
маленькой девчонкой, которая играет с огнем, ища выгоды из случайно выведанной тайны.
Милочка, когда хотела, умела казаться. - Мы, венды, хотели спасти Твердь от полного
разорения. Ибо грядет день Запада, день ромейских царств, и воля нашего принца спасла бы
ваше княжество...
- Охолонись, Маркуша! - насмешливо сказала Милочка. - Найди кого поглупее, чтобы
врать. В Готии по носу получили, вот и захотелось отыграться, хоть где-то кусок урвать. А тут
как раз любезное предложение: не хотите ли в славянской Тверди поруководить? Вот уж
царский подарочек! И так венды обрадовались, что всякий стыд потеряли, а с ним - остатки
разумения. Да кто вам позволит. Кому вы нужны? Подставились - и хорошо. И вся польза от
вас, что прикрыли истинных злодеев, на себя гнев княжий обратили.
- Но ведь мы можем и всю правду рассказать? Мы еще можем опрокинуть вероломных
негодяев! Ведь ты-то знаешь правду - мы не злоумышляли против княжны!
- Я не князь, мое слово не так много значит.
- А чье слово значит много? - насторожился Марк.
Милочка засмеялась:
- Так я тебе и сказала! Ты плохой, ты со мною грубым, ты мне больно сделал.
- А я повинюсь: прости меня, дева.
- Мало! - с озорной жестокостью воскликнула Милочка. - На колени встань!
Марк потемнел.
- Да ты издеваешься?
- Конечно. Я на тебя рассердилась. И за это погублю: не открою тебе больше ничего, не
будешь ты знать, как перед князем оправдаться, как на истинного виновника указать.
Марк медлил. Слишком неожиданно все это, и слишком бурливо бежит по жилам горячая
кровь ромейских протекторов. Но девчонка знает слишком много, а избавиться от нее здесь и
сейчас невозможно. И ради чего избавляться - теперь, когда нанесен такой удар в спину?
Сам будучи вероломным, в чужое вероломство Марк поверил особенно охотно.
Скрепя сердце он встал на колено, опять помедлил и преклонил второе. Ишь, как расцвела
девчонка... возгрячка! Надо потерпеть и все из нее выжать.
- Не держи зла, девушка, себя не помнил. Прости меня.
- Уже неплохо. А как я узнаю, что ты и вправду раскаиваешься, не врешь?
- Клянусь всем, что мне дорого! Прости недостойного...
- Зачем Непряд сегодня приходил?
Марк вытаращился на внучку одесника.
- Ну что же ты замолчал? Говори, Маркуша, докажи, что не лжешь мне.
- Он... приходил обсудить кое-что с Гракусом. Насчет торговых соглашений.
Милочка глубоко вздохнула:
- Обманываешь ты меня, Маркуша. Жаль... Я-то подумала, что понравилась тебе, что не
сможешь обмануть. А ты лжешь. Ну так и оставайся со своим враньем!
Хвала богам, что, стоя на коленях, ручищами своими страшными не дотянется. Она гордо
подняла голову и шагнула к дверям.
- Постой!
Марк, как был на коленях, кинулся за ней, ухватил за руку - и тотчас отшатнулся от
неожиданно яростного шепота, хлестнувшего по лицу не хуже пощечины:
- Руки!
- А, э... извини. Я хотел сказать: подожди, я еще не все открыл тебе. Боярин Непряд
рассказал, что найдены кошельки орков, и посоветовал...
- Ну-ну, продолжай.
- Посоветовал, как избавиться от подозрений. Как навести их... на кузнецов Твердяты.
- И все? - прищурилась Милочка.
- Да что же еще-то, дева? - искренне изумился Марк. - На что он еще-то способен?
Испуган был, совет свой дал - и удрал.
- Верю. Что ж, ладно, так и быть, я, может, и прощу тебя. Только сказывай, кто еще в
заговоре? - велела Милочка, - Да помни: еще раз на кривде поймаю, брошу - сам
выкручивайся!
Марк тяжело вздохнул и, не поднимаясь с пола, уселся поудобнее, умостил седалище на
пятках.
- Может, и скажу. Только уж теперь ты мне ответь: почему об этих делах говорим мы с
тобой, а не Велислав-князь с Гракусом?
- Глупый же ты, Маркуша. Зря я тебя выбрала, трудно с тобой. Ну сам посуди: куда вы
денетесь? У князя-батюшки и так забот хватает. С Василисой вот теперь надо решать... А мне
ждать нечего, у меня своя выгода. Та самая, какую ты хотел перед князем в вину мне поставить.
В которую ни князь, ни тем более Василиса не поверят. Ты, может быть, не помнишь, но
Неслада князю родственницей приходится. Так что род у нее знатный, она и подменить может
Василису рядом с Лоухом. И если я ее судьбу устрою, то она меня не забудет.
- Не понимаю. Что-то ты темнишь, девушка. Тебе-то какая разница, кто женой Лоуху
будет? Ты ведь у Василисы в лучших подругах числишься.
- И снова скажу: ты, Маркуша, еще глупей, чем казался. Неужто сам не видишь, какая
большая разница между гордой княжною и тугоумною Несладою?
Марк, хотя и не был расположен к веселью, усмехнулся. Да уж, это он понимал: черная
зависть к счастливой и умной госпоже, у которой всегда будешь в тени, и презрительное
покровительство над заведомо глупой и слабовольной подружкой, которую саму в тень
задвинуть - плевое дело.
- Вот то-то же. Не раздражай меня больше, Маркуша, глупостью и лжой... О, кажется,
засобиралась Василиса, девок созывает. Проворонил ты время, Маркуша. ох, как я зла на тебя!
- Скажи главное: в чем зачинщик прокололся? На что князю указать, когда к ответу
призовет? - подался вперед помощник посла.
- Скажи ты: кто еще в заговоре? Кого мне учитывать?
Марк стиснул зубы. Голоса девушек за дверью зазвучали громче, в любой миг кто-нибудь
из них откроет дверь и, хихикая, позовет с собой наглую возгрячку, что-то знающую. Он
поспешно поднялся с колен.
- Да никого больше из людей-то, из местных, - решился наконец, - Только боярин да
чародей.
- Который?..
- И что, с тем и ушла? - спросила Звонка.
- Сказала, что завтра пришлю к нему человека, как только принц Лоух приедет, -
ответила Милочка усталым голосом. Казалось, что рассказ о разговоре с вендом стоил ей
больше сил, чем сам разговор. - В суете, мол, не заметят. А пока говорила - до двери
добралась и выскользнула.
- Ай, умница! Дай я тебя расцелую, - обхватив Милочку плечи, воскликнула дочь
ошуйника. Как частенько с ней бывало, слова не поспевали за делом. - А я про тебя... прости
дуру.
- Что ты, Звонушка, я и не обиделась, - всегдашним своим тихим, ясным голосочком
сказала Милочка.
- Больно было? - спросила Василиса, - Когда он тебя схватил?..
- Было немножечко, да прошло уже.
Однако от взора княжны не укрылось, как дрогнули ресницы, когда на плечи легли руки
Звонки.
- Марк за это поплатится, - пообещала она.
- Что ты, Василисушка, не нужно. Он вместе со всем вендами позором великим
поплатится.
- А ты молодчина. Марк... плохо помню его, редко видела. Как думаешь, расскажет он
Гракусу?
- Уже рассказал, - улыбнулась Милочка. - И нагоняй уже получил. Так что не
тревожься, душа моя, он уже расплачиваться начал. Ты ведь, чай, с Гракусом совсем о другом
говорила? Значит, понял посол, что его помощника надули. Может, завтра лекарь вендский
скажет, что Маркуша ночью скончался от болезни какой-нибудь. Жалко мне его. Такой
красивенький... жалко, что подлый.
- Не спеши хоронить своего Маркушу. Ловко ты его разыграла - подлецы в подлость
верят охотно. И старая ромейская лисица может подумать, что это я его провела, а не ты Марка.
Хотя, впрочем... ему теперь куда ни кинь, всюду клин. Моя ли правда, твоя ли - главное, что в
кремле знают о предательстве вендов. И главное, он теперь не сможет верить союзникам, а это
нам в любом случае на руку... Послушай, Милочка, а как же ты про Непряда догадалась?
Неужели наобум?
- Забыла, Василисушка? Я ведь нынче со слугой его познакомилась. Славный такой
парнишечка, миленький. Но не ромейская лисица, это точно. Я еще давеча подивилась, что
странно выходит: то пьяный Непряд, то тверезый. Дай, думай, попробую: посмеялась над
боярином, что лыка не вяжет, еле ноги волочит. Так он сразу же давай Непряда выгораживать.
Рассказал, как давеча к вендам бегали. Ну а там уж я все из него вытянула. Даже то, что Непряд,
памяти не доверяя, у мальчишечки своего уточнял, какие цены в артели Твердятовой да чего
можно на пятьсот золотых накупить. Ой, девочки, как вспомню мальчика этого, аж неловко
делается. Он ведь боярину верит, честно служить старается. Так вот из верности все
выболтать...
- Не верность это, а привычка рабская, - решительно объявила Звонка.
- Ну что, девки, идем на поклон князю-батюшке? Это же мы, считайте, весь заговор
распутали?
- Нет, - сказала Василиса.
Девушки посмотрели на нее с изумлением.
- Я вам не все рассказала, времени мало было. А теперь искажу. Повтори, Милочка, кого
Марк назвал?
- Бургундов, что Готию под себя подмять хотят и за нее деньги вендам платят. Непряда,
который до денег жаден без меры. И чародея.
- Ну вот, девоньки, сами видеть должны. С вендами все понятно, их мы прижмем. Но как
увязать с ними Огневую Орду? Бургунды - вообще пустой звук. И главное, чародей.
Бурезов... К счастью, Бурезов. Не ошибся Упрям, не подвела его... верность. Так вот, девоньки:
Бурезов Науму ловушку ловко расставил. И я уверена, он убедит вендов свалить все тяжкие на
Наума. Не просто убедит - заставит, наверняка есть у него доводы. Эх, вроде бы и жаль, что
мы им время до завтра дали, а что еще было делать?
- Действительно, не все еще ясно, - согласилась Звонка. - И кто же главный во всем?
Марк бургундов назвал...
- Но, может, это Бурезов, а может, Баклу-бей. Или кто-то, о ком еще никто не упомянул.
Я ведь не обманула Гракуса, когда сказала, что если заговор раскроется сейчас, то все грехи на
одних вендов лягут. А нам нужно другое.
- Что же делать станем, Василисушка?
- Как быть-то?
Княжна прикрыла глаза, размышляя. И решила:
- Думать. Наблюдать. Но прямо сейчас - отдыхать. Ах нет, сперва я вам все поведаю.
Придется мне слово нарушить, про список Маруха вам рассказать... Но, думаю, простит меня
Упрям. Вот, кстати: с утра, спозаранку, известим мы Упряма о наших открытиях и догадках, а
потом ответа подождем, нет ли у него новостей. Там и решим, когда к отцу идти. Нам ведь
нужно так все представить, чтобы не потащил он и вправду все посольство на правеж немедля.
Но отдохнуть и выспаться нам нужно - завтра нелегкий день.
И Василиса рассказала, опустив только свое превращение, про упыря Маруха и его работу
на Бурезова, потом про разговор с Гракусом.
Спать всем троим хотелось страшно. Уже много времени спустя, вспоминая все
случившееся на следующий день Василиса с горечью думала, что мысль выспаться была далеко
не самой мудрой.
Хотя едва ли уже что-то можно было изменить.
Рекша! Упрям было обрадовался, но вскоре приуныл: слишком много незнакомых знаков
выхватывал глаз, слишком много необычных сочетаний. Пожалуй, можно осилить, если
недельку посидеть со словарями да учебными грамотами.
- Ну как? - подлезая под локоть, полюбопытствовал куляший. - Найдешь теперь
Наума, вернешь?
Ученик чародея провел пальцем по строчке, попытавшись осилить ее с налету.
"Источник... сила... обратная связь... врата... вещь - две вещи? Вещь с двумя сторонами?
Бесполезно: не зная правил сочетания этих знаков, он не мог постичь смысл.
- Может, и смогу, Пикуля, только не сразу. Я ведь еще не чародей, я только учусь.
- Все с тобой ясно, - очень по-наумовски вздохнул Пикуля, хотя Наум говаривал
просто "все ясно". - Когда хоть надеяться-то?
- Дней десять, - прикинул Упрям. - Но это если жив буду... Стоп! Да ведь завтра, то
есть уже сегодня, Светорад в Дивный прибудет! Вот он-то и поможет. Я знаю, Наум со
Светорадом часто на рекше переписывался.
- О, эт' ты молодец, что придумал, - обрадовался домовой. - За эт' я тебе, пожалуй, и
нерадивость прощу. Ну, лады, пора мне. Я, значит, завтречка забегу. Да, девке что передать-от?
- Какой де... а, Крапиве? Мм, да ничего не надо передавать. Ты ее, пожалуйста, успокой
как-нибудь, объясни что... ну, в общем, как сказать-то?.. Ну, что неправильно она про меня
думает...
Пикуля рукой махнул:
- Мне тока и осталось, что с кажной взбалмошной девкой, хошь и трижды духом, по
душам калякать! Ладно, забудь, отважу ласково. До ночи.
- До ночи, - ответил Упрям.
Домовой спустился вниз, на ходу обретая прозрачность, испаряясь. Ученик чародея
взъерошил волосы и облегченно вздохнул. А что, пожалуй, все налаживается. Завтра после
Смотра нужно будет поговорить со Светорадом где-нибудь в сторонке, без лишних ушей.
Ладожский чародей, конечно, вернет Наума, и все объяснится. Принц Лоух доедет до города
живой и невредимый... Почему-то мысль о княжне, идущей замуж за венда, была очень
неприятной (и отнюдь не из одной только славянской гордости, требовавшей для дочери
правителя более знатного союза), но какой-то отдаленной, будто бы с самим приездом принца и
не связанной. Понятно, ведь закон гостеприимства вечен и нерушим: как ни относись к
человеку, принять его добром и от напасти уберечь - дело святое. Да и о какой свадьбе речь,
если Василиса явит вину вендов? Должна явить, недаром же ее Премудрой называют. И
дольная дружина легко по тайным тропам пройдет, с Наумом-то во г
...Закладка в соц.сетях
