Жанр: Фантастика
Три дня без чародея
... то, что предначертала судьба
другому миру?
- Да. Будущее - но не наше. Просто заранее всегда трудно угадать, потому любомудры
и говорят осторожненько этак: "необязательное".
- И Наума занесло... не только в другой мир, но еще и в грядущий? Как такое
возможно?!
- Почему нет? - пожал плечами Нещур. - Время может по-разному течь в разных
мирах даже внутри одной Вселенной. История - и, заметь, летописная, совершенно
достоверная - изобилует примерами, когда божественный предок или герой попадал в царство
волшебного народа и проводил там один день, а в мире вокруг проходил месяц или год. Бывали
и обратные случаи. В общем, не удивлюсь, узнав, что один из соседних миров обогнал нас в
истории.
- Неужели, пока у нас прошли три дня, Наум прожил тридцать лет? - ужаснулся Упрям,
так и не выговорив главного страха: как бы для старого чародея это не оказалось слишком
много.
- Да нет, не обязательно, - отозвался Нещур. - Ну, представь себе, что на улице
Вселенных какой-то дом выстроен раньше, а другой позже. В конце концов, мы гадаем
впустую. Надо вернуть Наума - и мы все узнаем наверняка.
- Ты сможешь сделать это, правда?
Волхв потеребил нос, рассматривая бумаги:
- Возможно. Да, пожалуй, я смогу прочесть заклинания, составленные Наумом, даже не
понимая смысла всех слов. Но нужны две вещи. Во-первых, очень четкое направление на цель,
то есть на Наума, иначе мы можем пробить ход в другой мир, ошибившись на тысячи верст, а
может, даже лет. Состав, сам по себе, действует случайно.
- А второе что нужно?
- Сила. И, полагаю, это окажется посложнее... Только божественные источники могут
дать такое огромное количество магической силы, но боги, боюсь, не захотят нарушать
равновесие миров.
- А мое перо? - спросил Упрям. - То есть перо Востока?
- В нем содержится невероятный запас силы, - кивнул Нещур. - Но... ты должен
знать, что волшебные предметы - или даже просто вещи, подвергавшиеся воздействию чар -
обладают очень сильной магической памятью. С пером то же самое. Черпая его силу, можно
поднять в воздух полгорода и отыскать человека в Исподнем мире. Я рассчитываю на него при
поиске Наума. Но перелить его силу в новые заклинания едва ли получится. Нет, нужен другой
источник...
- Светорад поможет нам, - убежденно сказал Упрям.
- Да, я надеюсь... однако поправь меня, вьюнош, если я не прав, но ведь полдень уже
миновал? Ему давно следовало бы появиться.
Поднявшись на ноги, Нещур подошел к окну читальни.
- Говоришь, они из того перелеска выйдут?
- Да, там удобнее всего тайную тропу завершать, так Наум говорил.
- Скорее всего, лесочек содержит в себе какой-то своеобразный природный источник...
Знаешь что? Давай-ка выйдем и встретим их.
Упряму хотелось остаться в башне и побольше узнать о соседствующих Вселенных и
тайнах перехода между ними, хотелось поскорее обсудить возвращение Наума. Но тревога
Нещура, хоть и не высказанная вслух, коснулась его. Кроме того, он подумал, что следует
поговорить со Светорадом прежде, чем тот повстречается с Бурезовом. Нет, он верил в
ладожского чародея, но на всякий случай осторожность не повредит.
Лас увязался за ними следом, прихватив еще четверых дружинников. Все они были
настолько хмурыми, что Упряму и тошно стало, и жалко их: как не устанут с такими лицами
ходить?
Лесочек лежал в полуверсте от башни, на берегу Кудрявки. Они вышли за ворота и
прошли шагов двадцать, когда Нещур замер и заслонился от солнца, вглядываясь в сумрак меж
деревьев.
- Что там? - насторожился Упрям
- В нашу сторону бежит волк... нет, пожалуй, пес. И я чувствую нарастание магии.
Тайная тропа вот-вот раскроется и отпустит путников.
Серая тень вырвалась из-под сени древесных крон, полетелa по изумрудным, залитым
лучами весеннего солнца, гривам. Упрям радостно воскликнул:
- Да это же Буян, волкодав наш! Хвала богам, наконец-то...
- Тот, который что-то знает? - уточнил Нещур.
- Ну да, он у нас один говорящий.
Лас оглянулся на Упряма с явным подозрением, и ученик чародея поспешил объяснить:
- Он не совсем пес. Но говорить недавно выучился. Я и сам обалдел, честное слово... -
Нет, не верят ему. Вот к чему приводит скрытность. - Буян, сюда!
Пeс и так мчался со всех лап. Не добегая саженей сорока, уже закричал:
- Хозяин! Беда! Нави... нави в лесу!
Высунув язык, он припал к земле в двух шагах и запыхавшимся голосом выдал:
- Засада это! Там нечисти нагнано - не продохнуть... уф! Ну, Упрям, с тебя прошение
перед Наумом - все, не могу я больше в шкуре серой!.. Ох, в гроб меня вгонит эта собачья
преданность... Короче, торопись - чародеи на подходе, тайной тропой шуруют, а нечисть
наготове - убивать их будет.
Выпалив это и не дав себя даже обнять, Буян сорвался песта и помчался обратно к
лесочку.
- Ты куда? - крикнул вслед ему ошарашенный Упрям.
- Навьев би-ить! - донеслось в ответ.
Люди переглянулись.
- Надо помочь им, - заявил Нещур. - По коням!
Однако Лас заступил ему дорогу, держа руку на мече:
- Прости, старче, но мне строго приказано... не допускать, коли Упрям или кто-то с ним
злоумышлять против ладожских чародеев надумает.
- Так ведь мы на помощь спешим!
- У меня приказ. Личный, князя...
- Лас... неужели ты поверил? - упавшим голосом сил Упрям. - Неужели поверил этой
лжи?
- Не мое дело думать, - отрезал Лас. - Приказ у меня. Откуда мне знать, пойми ты, что
это не вы же сами согнали? Знать-то не могу, а приказ имею!..
Чувствуя, как от бешенства сами собой сжимаются кулаки, Упрям горько воскликнул:
- Да пропади ты со своим приказом!
Дружинники окружили его, не давая ступить ни шагу. А ступишь - так, пожалуй, еще
мечи в ход пустят. Не прорваться... Не прорваться? Упрям вдруг вспомнил недавний удачный
опыт. Ну, держитесь, дурни! Думали, не прорвусь?
И, собрав волю в кулак, Упрям воззвал к своей внутренней силе - как позавчера,
останавливая падение из котла как осенью, когда перебрасывался камнями с крапивой -
бросил вверх собственное тело. Легко перемахнув через головы дружинников, через забор,
одним прыжком добросил себя до окна читальни!
Ставни были открыты. А стекло... что ж, одним больше, одним меньше. Он, правда, в
последний миг сообразил, что запросто может изрезаться вусмерть, но поделать уже ничего
было нельзя. Упрям сжался в комок, втягивая голову в плечи... и рухнул, ни за что не задев, на
пол читальни. Потерев ушибленный затылок, удивленно осмотрелся и увидел заспанного
Пикулю, который, стоя у окна, вновь закрывал раму.
- Больше так не делай, - невнятно пробормотал домовой.
- Спасибо, суседушко! - облегченно выдохнул Упрям.
- Да на здоровье... Слышь, это, с девкой своей сам разбирайся.
- Она не моя!
- Вот это ты с ней сам и решай: кто чей, а кто ничей. А мне из-за ее болтовни
пустопорожней все утро работать, да вечером засветло просыпаться! Лады, давай. - Он сладко
зевнул и растворился.
Снизу слышались крики ласовичей, бросившихся к башне. Но, как они ни торопились,
Упрям поспел раньше: подхватил разорви-клинок, оставленный в читальне, скатился на нижнее
жилье, выбежал во двор и вскочил на спину оседланного Ветерка.
- Айда! Не подведи, дружок, айда! Но!
Ветерок любил скачку. Не был в ней особенно умелым, да и тележки, если надо, тягал, что
для стати не очень полезно, но вольный бег любил больше всего. А вот и хозяин понял вкус
наслаждения. Что ж, Ветерок не столько размялся за время сегодняшней прогулки по городу,
сколько раззадорился, дважды просить не пришлось. Держись, хозяин!
Упрям обхватил ногами его бока и вцепился в гриву. Вылетел за ворота, мало не стоптав
торопящихся наперехват дружинников и крикнул им:
- Кто на помощь ладожанам - за мной!
Оглядываться уже не стал.
До лесочка Ветерок домчал его на одном дыхании, и вдруг остановился, норовя встать на
дыбы. Не ему, коню, при чародее живущему, нечисти пугаться, но, видно, и впрямь ее много
собралось.
- Тише, Ветерок, тише, - едва удерживаясь у него на спине, приговаривал Упрям. -
Давай-ка туда, а то опоздаем...
И вдруг понял, что уже опоздал. В глубине лесочка кипел яростный бой. Ослепительная
вспышка света на миг прорвалась сквозь заросли, прокатился навий вой - сперва испуганный,
потом торжествующий.
- Айда! - Упрям толкнул пятками бока Ветерка.
Но не успели они въехать под сень листвы, как сбоку раздалось:
- Стой, убью! - на пределе рычал чей-то хриплый, но лакомый голос.
Потрепанный, с окровавленной спиной, выкатился из кустарника Буян, нырнул между ног
заплясавшего коня, Ветерок вскинулся-таки на дыбы, сбрасывая Упряма. Хорошо хоть стремян
нет, ногам не в чем путаться. Предчувствуя падение, ученик чародея подобрался и, вовремя
спрыгнул, устоял на земле. И тут вслед за Буяном из кустарника свалился огромный
запыхавшийся волк. Оборотень! С клыков капала пенная слюна, а морда была расцарапана
собачьими когтями.
- Поймаю - убью! - хрипел он.
- Догони сперва, - на бегу хватая пастью воздух, подзадоривал Буян.
Волкодавы сильны, но не слишком проворны, уклоняться да увертываться не созданы.
Однако лесок давал преимущество: судя по всему, гораздо более могучий оборотень давно уже
и безуспешно гонялся за псом.
Не видя преграды, он слепо рванулся вдогон, мимо Ветерка, но конь, оказалось, не от
испуга на дыбы поднялся. Он резко опустил передние копыта на затылок и холку оборотня,
свалив его наземь. Буян, недолго думая, метнулся к поверженному врагу и, пренебрегая
открытой, но слишком уж мощно заросшей глоткой, цапнул за нос. Ветерок и готовый вступить
в бой Упрям отшатнулись - оборотень взбесился окончательно!
Не зная о чудо-оружии хозяина, верный пес подстраховался, добившись того, что
полностью завладел вниманием страшного противника.
- Буян, на меня его веди! - крикнул Упрям, отходя в сторону, чтобы развоевавшийся
Ветерок не попал под замах.
Волкодав успел глянуть на него с сомнением, но колотящийся в припадке оборотень уже
вскочил с земли, и рассуждать стало некогда.
- Еще хочешь? - задорно кинул Буян оборотню и помчался вкруговую.
Опасный прием! Срезав расстояние прыжком, волк едва не зацепил его, но, к счастью,
пасть его была занята грязнейшими ругательствами - вкладывая все, что еще оставалось у
него от человеческой души, в отборную брань, он просто не успел цапнуть клыками Буяна. А в
следующий миг его туша мчалась уже мимо Упряма. И тот нанес удар.
Две половинки грозного чудовища еще прокатились по траве несколько шагов. Ветерок
отпрянул, фыркая, будто сдерживал тошнотные порывы. Даже волкодав сказал сначала:
- Бе-э, гадость, - и только потом сообразил удивиться: - Как это ты его?
- Меч, - коротко ответил Упрям. - Он волшебный.
- Это хорошо. Тогда шевели лапами, а то спасать некого будет, - кивнул пес и ринулся
на шум боя.
- Как там? - крикнул Упрям, бросаясь вслед за ним.
- Хреново!
Ветерок рысил поблизости, но ученик чародея не соблазнился скачкой. Вершником в лесу
делать нечего, только ветки лбом считать. Да и невелик лесочек, вот еще саженей полста - и
открылась поляна, на которую так удобно выводить тайные тропы.
Упрям сейчас ни о чем не думал. Не вспоминал о своем намерении в жизни больше не
брать в руки меча, тем паче этой магической жути, предназначенной в подарок князю, и
пытался припомнить советы Василисы-Невдогада. Не старался продумать бой. Просто шел на
выручку ладожанам - даже то из головы выветрилось, что они полезны будут, по крайней
мере, Светорад.
Был меч в руке, был ненавистный враг впереди - вот единственное, что осознавал
Упрям. И, быть может, только потому не застыл он на краю поляны соляным столбом.
Ладожане успели создать вокруг себя волшебный щит - непреодолимый круг шириной в
десяток шагов. Но врагов было слишком много, по меньшей мере, сотня одних только навей, а
при них еще топляки, какие-то твари, похожие на Черных сов, метались в воздухе, скрипели
сучьями сухие волоки - обезумевшие древолюды, отщепенцы народа лесных духов. Два или
три странных клыкастых чудища ломились к чародеям, расталкивая союзников, Упрям и
прозвания их не знал. Бывают и такие, особо редкие - овеществленные злобные духи, вроде
тех же черных сов. Эта орда теснила магический круг, топляки лезли на него, пережигая себя,
но заодно истощая защитную силу. И там, где круг истончался, внутрь прорывались сразу
двое-трое навей.
Чародеи отбивались, как могли: выкрикивали заклинания, выпускали из посохов лучи
испепеляющего света, разили мечами. Однако возраста они все были, мягко говоря, почтенного
и сравниться в ловкости с коварными навями, Конечно, не могли. Белые одежды Светорада уже
окрасились кровью, еще один чародей едва стоял на одной ноге, тяжело опираясь на посох -
вторая, поврежденная сулицей, не слушалась.
Две черные совы ударили разом, но напоролись на яркий луч и рассыпались пеплом. Тут
же еще три последовали за ними. Чародеи волей-неволей отвлеклись - и одно мохнатое
чудовище, ни на что не похожее, всем весом навалилось на волшебную преграду. Ненадолго
обретенная плоть мигом прогорела, но страшилищу удалось пробить в щите большую дыру, а
чародеи не успели ее залатать. Сразу с десяток навей прорвались к ним. Зазвенела сталь.
Упрям врубился в ряды нечисти без промедления. Испугаться не успел, только
рассмотрел, кто где, и пошел рубить. Чего бы и не рубить, коли рубится? Меч не встречал
сопротивления, черная кровь хлестала во все стороны. Рядом грыз кого-то Буян.
Ученик чародея не кричал, не шумел - только рубил, поэтому его заметили не сразу. Но
уж и вой поднялся, когда заприметили наконец! Ближние нави завопили от страха и ярости,
вожаки отрядов выкрикивали приказания. Упряма тотчас стали брать в кольцо. Двое сунулись к
Ветерку - и жестоко поплатились: один рухнул с проломленной башкой, второго оглушило.
Но врагов накапливалось все больше, и круг замкнулся.
К сожалению, это уже не могло спасти ладожан. Отвлеченные дракой, они не удержали
щит, и нечисть хлынула на них волной. Светорад, воздев посох, прокричал заклинание,
полностью разрядив последний оберег, и поток ослепительного света вновь обрушился на
врагов. Погибло второе чудовище - третье успело пригнуться - и попадали последние
черные совы, но больше всего полегло топляков, а нави и волоки уцелели почти все. На миг
очистившееся пространство вокруг чародеев опять затопил поток рычащей нечисти.
Упрям бился отчаянно, но быстро понял, что никакое волшебство не заменит воинской
сноровки. Да, враги, оказавшиеся с ним лицом к лицу, были обречены. Но отбиваться, скажем,
от четверых противников одновременно ученик чародея не умел и, хотя вертелся волчком, так и
ждал, что его достанут со спины. Знал, что так будет - с необычным для возбуждения схватки
хладнокровием понимал, в настанет миг, когда он не успеет обернуться. Пока еще выручал
Буян. Глотки уже не грыз - время доpoгo. Кидался под ноги и рвал клыками сухожилия. В
толпе кто-то попытался достать его мечом - только своего прибил на замахе, за что
случившийся рядом вожак отряда снес неловкому голову. После чего выдернул нож и
протолкался к волкодаву. Отчаянный собачий визг заставил сердце Упряма сжаться. Еще и
Ветерка сейчас... тоже ведь вояка - так и рвется еще по чьей макушке копытом приложить.
Прыжок в башню изрядно исчерпал внутренние силы Упряма, но сейчас хватило и
оставшихся крох. Все равно другого выхода не было. Неловко повернув руку, ученик чародея
ударил в щит одного из противников плашмя. Щит все равно разлетелся, но Упрям чуть не
вывихнул себе кисть и потерял равновесие. Краем глаза заметил, как слева в него целят
сулицей. Да еще спиной - всем нутром! - чувствовал занесенную сзади секиру.
Напряжение духа пришло мгновенно. Взмыв над ордой врагов, Упрям увидел, как
брошенная сулица поражает кого-то из навей, как сокрушает другого сучковатая лапа
древолюда (а вот его, справа подошедшего, ученик чародея и не заметил!), как секира третьему
ключицу вместе с доспехом рассекает.
Увидел и то, что Ветерок жив пока, мечется по краю поляны, отбиваясь от троих навей. И
что Буян лохматым пятнышком сереет, придавленный тушей того же навьего вожака - успел
до горла дотянуться. И то, что двое чародеев уже мертвы - изрубили их, как могли сейчас
Упряма изрубить. Светорад и его уцелевший товарищ, стоя спиной к спине, пережигали уже не
обереги - внутреннюю силу, сколько ни оставалось ее. Навей вокруг них разрывало, сжигало,
скручивало, волоков ломало. Сулицы трескались в полете или отклонялись в сторону, ножи
летели обратно в метателей. Могучие противники - чародеи!
Но ясно становилось с первого же взгляда, что долго им не протянуть. Слишком яростен
натиск, слишком проворны нави, слишком живучи волоки...
Прижимаясь к земле, прячась за спинами болотники кралось последнее чудовище.
Покрупнее кабана, пожалуй. Сейчас оно прыгнет - и сдохнет в воздухе, конечно, и если его
туша, даже изломанная и обожженная, рухнет на ладожан, им кон! Чувствуя, что больше не
может держаться в воздухе, Упрям последним усилием направил себя к чудищу. То место над
головами болотников, где он только что находился, пронзили несколько сулиц, метательных
ножей и топориков; не найдя цели, все это добро, к неудовольствию навей, рухнуло вниз.
Упрям этого уже не видел.
На мягкую посадку сил недостало - исчерпались до донышка. К счастью, мохнатая спина
чудища и сама его туша, оказавшаяся будто бескостной, отвратительно податливой, смягчили
падение. Не удосужившись спрыгнуть, Упрям взмахнул мечом. Разорви-клинку все едино, что
располовинивать, лишь бы длины клинка хватало - хватило и теперь. Бьющиеся в агонии
половинки чудища заставили ближайших навей отшатнуться, Упрям упал, но успел вскочить на
ноги и. широким взмахом зарубив сразу двух болотников, пробился к ладожанам.
- Держитесь! Сейчас мы их...
Будто сглазил - тотчас по ногам хлестнула цепь, шипастый шарик кистеня только чудом
не раздробил колено. Рывок - и Упрям растянулся на траве, ткнувшись лицом в морду
мертвого болотника, разорви-клинок ушел в землю по рукоять. Ученик чародея поспешно
перекатился на спину, выдергивая меч из объятии почвы, но было уже поздно. Двое ближайших
навей опустили на него оружие - кривой меч и секиру.
Меч Упрям перерубил разорви-клинком, и обломок, падая, рассек ему щеку. А вот секира
почему-то врезалась в землю, рядом с головой. Державший ее навь захрипел и упал. Упрям, не
размышляя, подсек ноги второму болотник; и вскочил. И оторопел: рядом с ним, сдерживая
натиск навей, сражался... орк!
- Даффай, мальтшик, даффай! - кричал он.
Что ж, думать будем после. Упрям, хоть и не понимал происходящего, "дал" - от всей
души, зацепляя взмахом по два-три болотника сразу.
Метко брошенный нож вонзился в грудь второму из чародеев, но Светорад,
воспользовавшись мигом свободы, притянул к себе магическую силу - с высочайшей
искусностью черпая, должно быть, из самого лесочка, из обрыва тайной тропы, и нанес
сокрушительный удар - точно огненный вал прокатился по навям.
Вблизи остался только волок, размахивавший опаленными сучьями. Упрям ринулся к
нему, подрубил самый толстый корень. Бешеный древолюд покачнулся, огрел парня по плечу,
но, не удержав равновесия, промахнулся - не оторвал руки, только скользнул по ней. Взвыв от
боли, ученик чародея рубанул по середине древесного туловища. Волок вскинул скрипучие
лапы - уже бездумно. И упал.
А напротив него упал Упрям. Еще бы - судорожным рывком сучка да прямо в лоб! Орк
оказался рядом, прикрыл от нападения не заставивших себя ждать навей.
- Даффай!
Упрям снова встал, пошатываясь, правда, не хуже, чем в гостях у Нещура. Вот сейчас
последний натиск будет. Последний. Выдержать его - и хоть по домам расходись. Только как
выдержать-то?
Внезапно новые голоса пробились сквозь хрипло булькающие выкрики навей, и на поляну
ворвались Нещур и весь десяток Ласа. Затрещали копья, пробивая навские доспехи,
опрокидывая последнего волока, засверкали мечи.
И болотники обратились в бегство. Должно быть, не подозревали, что Светорад, тоже
исчерпавший свои силы до капельки, уже не может разить их смертоносными чарами. И что
странный паренек со своим ужасным мечом, прикрываемый со спины предателем-орком, с
трудом сосредоточивает взгляд. Свежие воины сломили навей.
Хэк поспешил бросить меч наземь и, отступая за спину Упряма, прокричал
надвигающемуся Ласу, безошибочно угадав в нем главного:
- Я есть кароши! Спроси у мальтшик!
- Не трожьте его, - согласился Упрям.
Ласовичи проскакали по поляне, но от деревьев отвернули, окружили уцелевших в бою.
Нещур спешился и подбежал к Упряму:
- Жив? Цел?
- Вроде жив... и почти цел.
Волхв, ободряюще хлопнув его по плечу, тут же подался к Светораду:
- Как ты, старче?
Чародей не ответил. Покачнулся, держась за посох, и рухнул на руки Нещуру.
- Помогите мне! - крикнул тот.
Неяда и Карась посадили Светорада в седло, остальные бойцы уложили на спины лошадей
погибших ладожан.
- Кто таков? - грозно спросил Лас у орка, отводя взор от загубленных чародеев.
- Меня называют Хэк, - успокоившись, готский нелюдь говорил по-славянски довольно
чисто. - Мне надоело прислуживать вашему врагу, который представлялся другом, но погубил
моих верных соратников и вознамерился предать меня, а вместе с тем и весь мой народ. Я
отрекаюсь от такого служения. На мне есть вина перед славянами, но не спеши судить, храбрый
воин. Я - вождь большого народа. Пусть меня судит ваш правитель.
- Он помог нам, - сказал Упрям, у которого перед глазами наконец-то перестала
раскачиваться поляна. - Если бы не Хэк, меня бы убили. И Светорада тоже. Разреши ему
остаться свободным, Лас. Если только ты, - повернулся он к орку, - не солгал и
действительно готов искупить вину, сказав всю правду нашему князю.
- Я только об этом и думаю! - объявил орк, клятвенно прижимая лапу к груди. - Мой
народ предан, и я смогу отомстить лучше всего, ответив на все вопросы. У нас общий враг.
- Ты знаешь его имя? - с надеждой спросил Упрям.
Хэк развел лапами:
- Мы все называли его Хозяином, и только. Но я знаю, что он местный чародей.
- Тьфу, пропасть! - ругнулся Упрям, ловя недовольный взгляд Ласа. - Слушай, ну он
старый или... не очень?
- Да мне трудно сказать, - робко ответил Полководец, чувствуя, что от его ответа
зависит что-то важное; вернее, могло бы зависеть. - Вы же, не ромеи, все бородатые, а люди
для нас и так-то на одно лицо. Ну, пожалуй, все-таки не очень старый.
- Ага! - радостно воскликнул Упрям.
Лас, однако, не разделил его чувств:
- Это еще ни о чем не говорит. Вот если ты, Хэк, узнаешь его в лицо...
- Узнаю! - пообещал орк. - Я на его рожу насмотрелся.
Лас, поразмыслив еще, решил:
- Оставляю тебе свободу, иноземец Хэк, но обязываю разоружиться и быть поблизости.
Ты предстанешь перед княжеским судом. Залогом милости князя да пребудет твоя честность.
Упрям побрел на край поляны. Там разгоряченный Ветерок передними копытами и
мордой, фыркая, отваливал навя, что Буяна придавил. Ученик чародея, не говоря ни слова,
помог ему - и обнаружил, что пес еще дышит!
- Нещур! - позвал он. - Буян-то жив! Сможешь залечить его?
- А Светорада кто лечить станет?
- Нещур, это же тот самый пес. Он нам поможет, честно-честно! Пожалуйста, Нещур...
- Грузи на коня, - согласился волхв.
- "Необязательное будущее"! Прекрасно сказано, а самое удивительное - это
абстрактное понятие выражено просто и ясно, без использования заимствованных терминов.
Да, велик и могуч русский язык.
- А что, были какие-то сомнения? - повернулся к собеседнику Наум.
Toт лишь руками всплеснул:
- Дорогой мой, в мире, где ты находишься, под сомнение ставится практически все!
- И это меня тревожит, - вздохнул чародей. - Потому что наши миры, несмотря ни
на что, очень похожи.
- Позволь не согласиться. Уже различная судьба древних - с нашей позиции -
государств говорит о многом. В вашем мире определяющим фактором является магия, в то
время как у нас в основе социальной и политической эволюции лежит научно-технический
прогресс. Э-э, то есть...
- Я понял, - успокоил Наум. - Но ведь главное - итог, верно? Меня в вашем мире
больше привлекает основное вероисповедание - та же суть, что у ромейского единобожия,
но, по всей видимости, совершенно иная судьба.
- Конечно! В мире магии эта вера и не могла распространиться...
- Уверен, все еще впереди, - возразил Наум. - Суть одна: прощение грехов и утешение
страждущих. Представь себе руины горделивой империи. Что должны чувствовать ее
жители, понимая, что своими руками выкопали себе яму и погубили великое наследие? Вина
терзает обитателей Старого Рима - единобожие дает прощение. Горечь накатывает при
каждом взгляде вокруг, ибо все говорит об утратах - единобожие утешает. А как не
озлобиться на весь мир и не превратиться в варваров, которых еще недавно презирали? На то
есть заповедь любви... Суть одна, а значит, одним должен быть и итог. К одной и той же
вершине можно прийти разными дорогами.
Собеседник чародея улыбнулся:
- Все пути ведут в Рим - так у нас говорят. Сами римляне, конечно.
- Вот это и наводит на размышления. Скажи, друг, мне показалось или сотовые зерцала
действительно напоминают кое-что, виденное мною здесь, у вас?
- Напоминают? Да один к одному! Если бы торгаш не уверял, что это индийское
изобретение, я бы заподозрил, что кто-то из моих соотечественников уже осчастливил ваш
мир своим посещением.
- И что ты можешь сказать об этом сотовом чуде?
- Ну что... очень удобная вещь. Настолько удобная, что многие к ней привыкают и уже
не могут расстаться. Молодежь особенно подвержена сотовой заразе - это предмет ее
мечтаний, предмет гордости и постоянного любования, предмет зависти и частенько,
подозреваю, предел мечтаний.
- Скажи, мой друг, а это техническое чудо меняет образ мыслей?
- Не то слово. Как и всякая новинка...
- Вот об этом я и подумал, - печально вздохнул Наум.
- В нашем мире волшебники стараются создавать только то, что соответствует
образу мыслей, а не перекраивает его под новые нужды.
- У нас это назвали бы консерватизмом и реакционерством.
- Боюсь, этих страшны
...Закладка в соц.сетях
