Жанр: Фантастика
Тевтонский крест 3. Крестовый дранг
...ри себе силой. Не воспрепятствовал Ярославич и дружине
Дмитрия и Бурангула, изъявившей желание уйти из новгородского войска вслед за Бурцевым.
Сейчас дружина эта стояла в первых рядах - изрядно поредевшая и настороженная.
- Нужно убрать трупы, - проговорил Бурцев. - Кто поможет?
Про себя решил: кто не побоится лезть в нутро железного "дракона" и выступит первым,
того есть смысл сажать с собой в танк. Вышел Сыма Цзян. Вышел, таща за шкирку Отто Майха,
Освальд. Вышел Дмитрий. Вышел Бурангул. Вышли Збыслав и дядька Адам. Все шагнули
вперед практически одновременно. Бурцев благодарно улыбнулся: еще и выбирать придется
среди добровольцев-то.
Обожженные горячим дыханием противотанковой гранаты тела эсэсовцев кое-как
вытащили через тесный люк. Сбросили на подстреленного Бурангулом танкиста. Впихнули
внутрь Отто. Следом, сняв все боевое железо, влез Бурцев. Неловко развернулся. Стукнулся с
непривычки головой о перископ. Сильно ударился - если б не толстый подшлемник, была бы
шишара. Ругнулся тихонько. Тесновато, блин! Ладно, хорошо хоть прицелы и перископы
целы... Крикнул:
- Следующий...
Сначала о края люка лязгнул железом щит Освальда. Большой треугольный рыцарский
щит внутрь не пролазил.
- Ты что, все свое барахло надумал прихватить? - раздраженно рыкнул Бурцев из
танковых глубин.
- Это не барахло, - обиделся добжинец. - Щит это. Какой рыцарь в наши времена идет
в бой без щита?
- Нашел тоже "наши времена"! Ты еще лошадь с копьем сюда запихни. Бросай щит,
говорю, а то самого снаружи оставлю.
Поляк щит бросил, с трудом протиснулся в люк. Худощавый, но долговязый и не снявший
к тому же ни доспехов, ни шлема, ни перевязи с мечом, Освальд, казалось, сразу занял все
оставшееся место. А в люк уже заглядывали Дмитрий, Сыма Цзян и Бурангул. Возле танка
громко спорили, кому лезть первым, Збыслав и дядька Адам.
- Эй-эй, парни, уймитесь! - предупредил Бурцев. - Все! Мест нет. Двери закрываются.
Он потянулся захлопнуть люк. Не дали.
- Может, я все-таки помещусь, Василь? - пробасил Дмитрий.
- Куда тебе, бугаю этакому! Ты ж тут затопчешь всех, на хрен!
- А я? - над люком возникла физиономия Бурангула.
- Извини, иптэш... Никак. Ты тоже великоват. Да и лучше будет, если вы с Дмитрием
поведете конную дружину.
- Тогда, может быть, моя?
Сыма Цзян - сухонький, маленький старичок. И, кстати, без доспехов.
- Ну, попробуй, Сема, если, конечно, не боишься на старости лет косточки растрясти...
Китаец не побоялся. Быстро и деликатно просочился внутрь, пристроился в позе йога
сбоку - возле самой пробоины, никому не мешая. Маленькие узкие глазки с любопытством
осматривали чрево бронированной машины. Ученый муж, однако...
Бурцев чувствовал себя сейчас шпротой-переростком в миниатюрной баночке. Ладно, в
тесноте, как говорится, да не в обиде. Впрочем, унтер-штурмфюрера Отто Майха обижали.
Бурцев сделал это первым и без зазрения совести. Грубо пихнул пленника:
- Значит, так, Отто. Твоя задача: завести этот тарантас.
- Но танк подбит! - запротестовал пленник. - Он может не...
- Не может! Пойми, чудак-человек, если машина не заведется, на кой ты мне тогда
сдался? Вон сидят поляк и китаец. Отдам тебя им. Первый на дух не переносит немцев. Знаешь
ведь уже, что случилось с оруженосцем фон Берберга Фрицем?
Эсэсовец побледнел - знает...
- А второй считался лучшим палачом татаро-монгольских туменов. Так что умирать ты,
друг Отто, будешь долго и мучительно. И не придумывай, пожалуйста, будто дырка в башне
вывела из строя ходовую часть.
Унтерштурмфюрер тронул рычаги. Машина завелась. В перископ было видно, как
отпрянули от взрыкнувшего чудовища обступавшие его бойцы Александра Ярославича.
Мертвый железный "змей" снова оживал на их глазах.
- Хорошо! - похвалил Бурцев. - Теперь малый вперед. Только очень малый и очень
осторожный. Я тебе весь этот танк в одно место вгоню, а потом еще стрельну пару раз из
пушки, если кого-нибудь задавишь. Понял?
Отто понял. Судя по задергавшейся щеке, даже воспринял угрозу буквально. Немецкая
"рысь" поползла медленно-медленно. Снаружи люди разбегались врассыпную. Внутри
гремело, лязгало и грохотало.
- Так, а теперь быстрее! - приказал Бурцев.
Грохот усилился. Танк проехал мимо сгоревшего "тигра", позади осталось политое
кровью и бензином место утреннего боя.
- Еще быстрее...
Оглушенный Освальд сидел ни жив ни мертв. Да, в седле пан держался гораздо лучше.
Сейчас же долговязого рыцаря безжалостно мотало из стороны в сторону. Бурцев даже
порадовался, что добжинец не снял свой топхельм: поляк то и дело бился головой о броню и
прожженную рацию. Зато Сыма Цзян чувствовал себя великолепно. Гибкий цепкий китаец
словно прилип к металлу. Уроженец Поднебесной сохранял спокойствие и невозмутимость
буддийского монаха.
Бурцев тоже старался не обращать внимания на тряску. Время от времени он отрывался от
перископа и наблюдал за действиями Отто. В общем-то, управлять немецкой бронированной
"рысью" было не сложнее, чем БТР: если потребуется, можно обойтись и без пленника. Другое
дело, что унтерштурмфюрер, давно приноровившийся к подобным машинам, будет ехать и
быстрее, и аккуратнее, чем неопытный водитель-самоучка.
Танк послушно выполнял волю нового экипажа. Вперед - пожалуйста, назад - ради
бога, вправо - легко, влево - запросто... Замечательно! Можно считать, что испытания
ходовой части пройдены успешно.
- Стоп машина!
"Рысь" остановилась. Мотор заглох. Стало тихо до невозможности. Только шумно и часто
дышал под глухим шлемом пан Освальд. Как ему там, бедному, воздуха-то еще хватает?
- Теперь постреляем, - предложил Бурцев. Боеукладка в танке - нехилая. Не жаль
потратить кое-что на тренировочные стрельбы.
- Я всего лишь механик-водитель, - осторожно напомнил Отто Майх.
- А у меня сейчас других танкистов нет. Только не рассказывай сказки об узкой
специализации бойцов панцерваффе. Экипаж танка, особенно танка, заброшенного хрен знает
куда для выполнения важного задания, должен быть взаимозаменяем. Поэтому не болтай
лишку, а лезь к пушке. С пулеметом уж я как-нибудь сам разберусь. Ну, чего расселся?
Освальд, пропусти его... А теперь за-ря-жай!
Несчастный добжинец вздрагивал при каждом выстреле двадцатимиллиметровки, гулко
отдававшемся в башню. Что ж, скажи спасибо, пан Освальд, что тебя не впихнули в "тигр". Там
было б еще веселее. Китаец же и стрельбу перенес безболезненно. Удивительный народ эти
китайцы - приспосабливаются где угодно и к чему угодно.
Тратить весь боекомплект из более чем трехсот небольших тупорылых бронебойных
снарядиков к 20-миллиметровой пушке KwK-38 и двух тысяч с лишним пулеметных патронов
Бурцев, конечно, не стал. Свалив полдесятка сосен прямыми попаданиями из пушки и срезав
столько же березок пулеметными очередями, он прекратил огонь. Захватывающее, конечно,
занятие, но боеприпасы все же лучше поберечь. Видно ведь уже: прицелы не сбиты, орудия
функционируют исправно.
- Ладно, Отто, садись на место водилы, поворачивай обратно, - распорядился Бурцев.
С танком они разобрались, но это еще не все. Оставались ведь и другие трофеи, которые
могли бы здорово пригодиться.
Глава 46
Собственно, никаких уроков стрельбы Бурцев давать не собирался - поджимало время.
Просто показал, что и как надо делать, и позволил каждому желающему выпустить по паре
очередей из трофейных "шмайсеров". Лучше всего получилось у Сыма Цзяна. Этот китайский
мудрец любую науку буквально схватывал на лету. Даже умудрился сразу попасть в дерево с
пятидесяти шагов. Радости было!
Еще дюжину толковых бойцов - новгородцев Дмитрия, лучников Бурангула и пару
пруссов из ватаги дядьки Адама Бурцев тоже рискнул вооружить скорострельными "МП-40".
Ребят выбрал тех, кто меньше других тушевался перед "магическими" громометами и оказался
в состоянии понять, откуда вылетают "невидимые стрелы" и как следует держать "шмайсер",
чтобы самому не угодить под пулю или случайно не изрешетить соратников.
Конечно, ожидать от этих коннострелков прицельного огня не стоило: даже фон
Грюнинген, с которым явно занимались дольше и тщательнее, дал бы фору любому из них. Но,
по крайней мере, новоявленные автоматчики могли запутать и озадачить противника своей
беспорядочной стрельбой, а это уже кое-что.
Тяжелые пулеметы с танков и "цундаппов" снимать не стали: лишний балласт.
Мотоциклы - даже те, что были еще на ходу, - не брали. Научить управляться с техникой
воинов тринадцатого столетия гораздо сложнее, чем нажимать на спусковой крючок
пистолета-пулемета. Да и боеприпасами понапрасну не нагружались: одного полного рожка,
уже вставленного в "шмайсер", - вполне достаточно. Все равно перезаряжать в бою
огнестрельное оружие для новгородцев и татар - занятие чересчур хлопотное и
непозволительно долгое. Ручные гранаты доверять своим бойцам Бурцев тоже поостерегся -
слишком опасные игрушки даже для такого знатока гренадерского дела, как Сыма Цзян.
Себе он взял укороченный "МП-40" убитого танкиста. Еще один, точно такой же, вручил
китайцу. Раз уж старик делает успехи в стрельбе... Освальд от "шмайсера" отказался наотрез.
Недолюбливал поляк это дело с тех самых пор, как в него выпустили очередь в подвале
Взгужевежи. Зато снять с себя меч и латы шляхтич не пожелал. Пленного унтерштурмфюрера,
разумеется, вооружать не стали.
- Дмитрий, Бурангул, вы поведете конницу по льду напрямую - через Узмень, -
распорядился Бурцев. - Я, Сыма Цзян и Освальд поедем в обход. Встречаемся на Соболицком
берегу у Мехикоормы.
- Погоди-ка, Васильке, - князь Александр Ярославич, внимательно наблюдавший за
упражнениями на импровизированном танкодроме и стрельбище, стоял перед ним. В
окружении всей своей свиты. - Нам надо поговорить. Желательно наедине.
- Но, князь...
- Не беспокойся, надолго я тебя не задержу. Прокатимся до Вороньего Камня и обратно.
Я просто хочу кое в чем разобраться. Это важно. Очень важно.
Во взгляде Ярославича читалось упертое упрямство. Человеку с таким взглядом лучше не
перечить. С таким человеком лучше не спорить. Если не хочешь понапрасну терять время.
- Хорошо, княже, - вздохнул Бурцев. - Прокатимся...
Крикнул через плечо Дмитрию и Бурангулу:
- Готовьтесь к походу. Я скоро вернусь.
Княжеские дружинники и бояре намылились было следовать за Александром. Тот
раздраженно отмахнулся:
- Ждите здесь. Все!
Гаврила Алексич неодобрительно покачал головой:
- Не добре то - князю без охраны ездить. Савва тебя нипочем бы не отпустил.
Александр помрачнел:
- Мертв Савва. А мне тут ничего уж не грозит, Гаврила. Немец разбит наголову. А кто
уцелел - давно сбежал на Соболицкий берег. Едем, Василько...
Через береговой лес Чудского озера они ехали молча, друг подле друга. У князя - меч в
ножнах. У Бурцева - "шмайсер" в седельной сумке.
Пару раз сзади шелохнулись кусты, потом далеко впереди упал снег с потревоженной
еловой лапы. То ли зверь какой, то ли птица. А может, ослушался Гаврила князя -
приставил-таки незримую охрану.
Выбрались на истоптанный озерный лед.
- Кто ж ты такой, а, Василько? - неожиданно начал разговор Александр.
- Я ведь уже говорил, что...
- Перестань, - Ярославич нервно дернул плечом. - Я правду хочу знать.
Бурцев призадумался. А князь-то вовсе непрост. Наблюдателен, проницателен и умен у
новгородцев князь. Осторожно спросил:
- Какую именно правду ты хочешь знать, княже?
- Правда - она завсегда одна, Василько. Кто ты?
Он вздохнул:
- Все еще считаешь меня колдуном?
- Нет. Это Игнат в тебе до сих пор ведунские знаки выискивает да на ухо тайком
нашептывает. А мне сдается, тут иное. Совсем иное. Невидимые стрелы, телеги самоходные,
танки-змеи эти железные с людьми во чреве, птицы, извергающие гром, огонь и смерть. Ведь не
заморские же это штучки. Не водится таких чудес за морями-то. Купцы новогородские далеко
заходят, но ни о чем подобном слыхом не слыхивали. А тебе, я смотрю, хорошо известны все
эти диковинки. И как управляться с ними, ты тоже разумеешь. Так объясни, откуда они взялись
на головы наши горемычные? И откуда ты сам взялся?
Бурцев молчал. Размышлял...
- Почему ты не хочешь открыться, Василько? Али боишься? Так глупо это. После всего,
теперь-то...
В самом деле, почему?! Он хмыкнул. Чего, в самом деле, таиться? Новгородский князь -
из тех, кому не страшно и правды открыть. А от Бурцева не убудет. Что, выложить ему все как
есть на прощание? Вкратце и быстро. А там уж пусть сам решает Ярославич - верить ли, нет
ли...
- Ладно, слушай, княже. И не говори потом, что не слышал...
Свой рассказ Бурцев закончил под Вороньим Камнем. У той самой скалы, с которой
давеча расстреливал из трофейного пулемета "мессершмитт" цайткоманды.
Они ехали шагом меж каменными зубцами, торчащими из ледяных торосов. Стремя в
стремя ехали. Один камень был расколот гранатой - именно на нем Бурцев провел первое
испытание противотанковых снарядов "большого ну". Князь слушал не перебивая. Лишь когда
собеседник умолк, проговорил тихо, задумчиво:
- Вот, значит, как оно все обернется в недостижимые для нас века. Чудной сказ ты мне
сказывал, Василько. А коли быль это, так чудно вдвойне! И уж не знаю почему, но верю я тебе.
И вопросов у меня - не счесть. Да не вправе я тебя больше держать. Обещал ведь отпустить
после прогулки к Вороньему Камню, а князю положено слово свое блюсти. Только вот...
- Что, князь?
- Хотел бы я продолжить нашу с тобой беседу. Не нынче, а после, коли будешь еще в
новгородских землях.
- Буду - продолжим, - улыбнулся Бурцев. - Обязательно продолжим. А сейчас мне,
правда, в поход выступать пора.
- Если помощь какая нужна...
- Спасибо, князь, помощников верных пока хватает. А тебе еще немца добивать да с
предателями своими новгородскими разбираться, так что...
Что-то небольшое, продолговатое промелькнуло в воздухе. Глухой стук под копытами -
меж коней... Бурцев удивленно глянул вниз. Камешек со скалы сорвался, что ли?
Ага! Как же, камешек! Железная болванка полностью ушла в рыхлый снег. Сверху
торчала отполированная деревянная рукоять. Граната! Ручная! Противопехотная! С Вороньего
Камня брошенная! Судя по всему - фашистская "колотушка" "М-24".
- Князь!
Замедлитель немецких гранат времен Второй мировой горит 4-5 секунд. Бурцев
действовал быстрее. Рывок... Прием из арсенала татарской борьбы на поясах - и оба всадника
рухнули из седел на каменный зуб. За каменный зуб... Скатились на лед.
Ярославич успел лишь открыть рот. Сказать новгородский князь уже ничего не успел.
Взрыв. Грохот.
Осколки ударили в лошадей, в камень, срикошетили, ушли вверх, в стороны.
- Что?! Кто?! - Александр уже стоял с обнаженным мечом.
Бурцев прыгнул к окровавленным конским тушам, вырвал из своей седельной сумки
"шмайсер". Глаза смотрят вверх - на Вороний Камень. Ствол "МП-40" - тоже.
А там - над скалистым обрывом, меж валунами мелькнула чья-то шапка. Бурцев ударил
очередью. Шапка исчезла. Донесся стук копыт. Уходит, гад...
- Князь, будь здесь!
Не слушая и не слыша возражений, Бурцев уже бежал вокруг острова - к пологому
склону Вороньего Камня. Только там и мог спуститься на озерный лед гранатометчик.
Со стороны заросшего берега к ним спешили встревоженные дружинники. Гаврила
Алексич - впереди. Но далеко еще, слишком далеко княжьи люди. А незнакомый всадник в
простеньком тулупе, мохнатой шапке и широких штанах - вот он! Слетел с Вороньего Камня,
поворотил коня к ближайшему леску. Погнал...
Нет, врешь, не уйдешь! Теперь - точно не уйдешь. Еще одна очередь из трофейного
"шмайсера". Конь умчался. Всадник, срезанный пулями, - упал. Заворочался на снегу, завыл
утробно. Красное пятно растекалось под набухшим тулупом.
Бурцев подбежал к раненому. Подоспел и Александр.
- Кто это?
Брезгливо - как некогда боярин Игнат ворочал сапогом отрубленную голову мясника
Федьки - Бурцев перевернул ногой скрюченное тело. Тело застонало. Бурцев отступил в
изумлении.
- Игнат?! - Ярославич тоже был в шоке. - Ты?!
Еще один стон. Мертвенно-бледное лицо. Гримаса нечеловеческой боли. Мольба в глазах.
- Убей, князь, - прохрипел боярин. - Сжалься...
Да, тяжко сейчас Игнату: пуля вошла в бок, а вышла из живота. С кишками вышла. А
когда кишки вот этак - наружу, смерть уже неминуема. Но смерть смерти рознь. Если вставить
все как есть, долго еще боярину мучаться. Очень долго.
- Убей... Христом-Богом прошу...
Князь, однако, не торопился выполнять просьбу предателя. Склонился над боярином.
Посмотрел сверху. Хмуро, недобро, глаза в глаза:
- Ты Савву живота лишил, Игнат?
- Да, князь, - боярин не отпирался - зачем? Сейчас-то. - Тебя хотел... Не вышло...
Ох, ничего ж себе! Бурцев присвистнул. Выходит, вовсе не эсэсовец швырял гранату в
Александра во время Ледового побоища!
- И Федьку Рваноуха нарочно зарубил, чтоб тебя не выдал? - продолжал допрос
Ярославич.
- Да, князь...
Так вот кто послал к Ярославичу на Соболицком берегу рябого убийцу с подранным
ухом! Бурцев качнул головой.
- А гранаты где взял? - вмешался он. - Эти взрывающиеся сосуды с деревянными
ручками?
Игнат булькал, сплевывал кровью и тяжело, хрипло дышал.
- Отвечай, - приказал Александр.
- Их дал мне советник магистра Дитриха фон Грюнингена... Рыцарь с медведем на
гербе... Две штуки дал... Научил, как бросать... Сказал, если подле тебя, князь, хоть одна из
этих малых булав с громом упадет - никакой доспех не поможет...
- Когда? - проскрежетал Ярославич. - Когда он тебе их дал?
- Вчера, - с трудом выдавил Игнат. - Когда рать твоя на чудский лед вступила...
Язык боярину повиновался плохо.
- Когда я остался с обозом... Не стал я дальние дозоры проверять, князь... Обманул
тебя... К ливонцам поехал... С Дитрихом встретился... И с советником его... Рассказал, что ты
на русский берег пойдешь... Потом вернулся...
Бурцев досадливо сплюнул. Ясно теперь, почему немцы позволили Игнату
беспрепятственно вырваться из захваченного обоза. И почему самолет цайткоманды появился
над озером в самый неподходящий момент, тоже ясно. Танки вот только свои эсэсовцы
подогнать вовремя не успели - не смогли отсечь отступающего противника от спасительного
озера. Но танки по воздуху летать не умеют, а здешние болота и непролазные буреломы -
даже на гусеничном ходу быстро не проскочишь.
- Убей, княже, - вновь взмолился Игнат. - Мочи нет терпеть.
- Убью, - пообещал Александр. - Только объясни, иуда, зачем все это? Пошто меня
хотел со свету сжить? Пошто немцам помогал?
- Новгород мне в вотчину обещали ливонцы... И все земли новогородские. Свой князь
должен там властвовать, а не пришлый, с чужой стороны приглашенный... Вот я и хотел... А
уж потом и от немцев думал как-нибудь избавиться... Прости, княже...
Александр поднял меч. К тому времени, как подоспела дружина, Ярославич свое слово
сдержал. Боярин Игнат был мертв.
... Новгородский князь Александр Ярославич, прозванный в народе Невским, долго еще
смотрел с Вороньего Камня, как цепочка всадников двигалась по усеянному трупами льду
Чудского озера. Отряд направлялся к немецкому берегу. У каждого - по две лошади в запасе.
Над островерхими шлемами - копья и сигнальный бунчук, в ножнах - мечи и сабли. Луки в
налучьях, стрелы - в колчанах. Щиты - на спинах, на седлах. Кольчуги, панцири... Кое у
кого из седельных сумок торчали еще стволы и приклады...
А в обход озера ехал трофейный дракон-колесница с крестом на борту и дыркой в башне.
Бурцев заставлял Отто мчать по колее, проложенной танковой колонной цайткоманды не
быстро, а очень быстро. И "рысь" выжимала максимум изо всех своих ста восьмидесяти
лошадиных сил. Внутри болтало, как в лотерейном барабане. А Бурцев все подгонял пленника.
И пленник гнал машину.
Горючего до Дерпта должно было хватить, а вот времени... Небольшие мелкие речушки
они перескакивали вброд с ходу, взламывая и кроша гусеницами лед. На тех же, что поглубже,
гитлеровцы уже навели переправы. Удобно...
Бурангул с Дмитрием порадовали. Порыскав дозорами по Соболицкому берегу вдоль
Узмени, татары и новгородцы отыскали приметную колею - отчетливую, глубоко
впечатавшуюся в снег. Не похоже было, чтобы здесь проезжали сани или телеги, а вот на следы
автомобильных и мотоциклетных шин - очень даже смахивает. И следы эти должны указать
кратчайший путь к Дерпту.
Сели на хвост фон Берберговой колонне они сразу. Помчали... Танк - впереди. За ним по
умятому протекторами и гусеницами снегу едва поспевала конница. Всадники не жалели
плетей и шпор, чуть ли не на ходу меняли загнанных лошадей на свежих. Но все равно время от
времени экипажу "рыси" приходилось поджидать кавалерию.
Оглушенный лязгом и ревом, укачанный и растрясенный с непривычки, пан Освальд
пользовался краткими остановками, чтобы добраться до люка, глотнуть воздуха и блевануть
через борт. Крепенький китаец по-прежнему держался стойко. А Бурцев после каждой
вынужденной остановки чуть не с кулаками набрасывался на пленного унтерштурмфюрера. И
перепуганный эсэсовец вновь заставлял "рысь" шевелить гусеницами с рекордной для
бронетанковой техники скоростью. В конце концов конная группа поддержки отстала всерьез и
надолго. На равнину перед Дерптом немецкий танк вылетел в гордом одиночестве.
Сумерки уже сгустились. И над дерптским замком можно было разглядеть бледный лик
луны. Полной луны, что открывает башням ариев дверь меж временами. До обратного
цайтпрыжка оставалось... Сколько именно - думать об этом Бурцеву не хотелось.
Колея от автомобильных и мотоциклетных шин уходила за опущенный шлагбаум с
массивными щитами-павезами, густо обмотанными "колючкой". Далее тянулась по
огороженному забором, шипастой проволокой и минными полями пространству, в обход
пустующей взлетно-посадочной полосы. Там, под одной из пулеметных вышек, и выстроилась
как на параде вся авто-мотоколонна Фридриха фон Берберга.
Впереди - знаменитый "кюбельваген" - легковая рабочая лошадка Вермахта и войск
СС, внедорожник, именуемый также "лоханкой" или "немецким верблюдом". Высокая
подвеска, широкие, специально предназначенные для передвижения по бездорожью и сугробам
шины, мягкий верх и запасное колесо на косом капоте. Позади - три "цундаппа"
сопровождения. "Может быть, фон Берберг все еще в Дерите?" - мелькнула у Бурцева
шальная мысль.
Возле шлагбаума танку отчаянно махал флажками эсэсовец в каске и шинели. Рядом с
сигнальщиком стоял изумленный офицер. Еще несколько человек с отвисшими автоматами и
челюстями замерли у караульной будки. От казармы к КПП тоже бежали солдаты. Бежали в
открытую - не боясь, не таясь, не прячась, не пригибаясь. Оружие у этих болталось за спиной.
Пускать в ход его, похоже, не собирались.
Над небольшим окопчиком за караулкой поднялся гранатометчик. Заряженный
фаустпатрон сиротливо лежал на бруствере у его ног. Из другого окопа, обложенного мешками
с землей, с любопытством выглядывал огнеметчик. Труба ранцевого фламменверфера
направлена в небо. Замечательно! Немцы удивлены, немцы озадачены, но пока принимают
экипаж, укрывшийся за броней с фашистским крестом, за своих. Что ж, пусть это заблуждение
продлится подольше. Пусть им только дадут подобраться поближе.
К счастью, строители цайткомандовской базы не предвидели возможности танковой атаки
в тринадцатом веке и не обезопасили подъезды к лагерю ни надолбами, ни ежами, ни
противотанковыми минами. "Рысь" беспрепятственно приближалась к шлагбауму.
Бурцев прильнул к перископу, вцепился в пулемет, крикнул Майху:
- Чего хочет этот с флажками?..
- Приказывает остановиться.
Остановиться? А собственно, почему бы и нет? Подыграем фашикам.
- Ладно, притормози. И лезь в люк. Скажешь, что танк подбили... подбили
красноармейцы отряда особого назначения, переброшенного в прошлое. Скажешь, весь экипаж
погиб, но тебе удалось вывести машину из-под обстрела. Требуй немедленной встречи с фон
Бербергом. Обещай сообщить ему важные сведения. Постарайся выяснить, где находится
сейчас ваш штандартенфюрер. Только учти: попробуешь выскочить из танка или вякнешь
лишнее - пристрелю, - Бурцев тряхнул "шмайсером" над ухом пленника.
Унтерштурмфюрер - бледный, напуганный - заглушил двигатель метрах в
четырех-пяти от шлагбаума. Нормалек... Люди у караулки не попадали в непростреливаемую
мертвую зону, а переговоры с ними вести уже можно. Отто протиснулся к люку. Откинул
крышку. Высунул голову. Начал перекрикиваться с офицером.
Бурцев, Освальд и Сыма Цзян, затаив дыхание, слушали, как гитлеровцы обмениваются
"хайля-ми". Добжиньский рыцарь осторожно извлекал из ножен клинок. С многолетней
привычкой обнажать оружие при малейшей опасности поляк не смог совладать даже в танке.
Ладно, хрен с ним, лишь бы не поранил никого мечом в этой теснотище да вел себя тихо...
"Шмайсер" Бурцева упирался в поясницу пленника. Нажать разок на курок - и
позвоночник перебит. Майх все понимал и врал послушно, что приказано. К офицеру он
обращался "хэр обер-штурмфюрер". Значит, у шлагбаума дежурит птица поважнее пленного
танкиста-летехи. Обер-штурмфюрер - это уже что-то вроде старшего лейтенанта. Но вот
насколько проницательным окажется эсэсовский старлей?
Открытый люк и дыра, прожженная в броне гранатой, позволяла слышать каждое слово, а
Бурцев в достаточной мере владел немецким, чтобы уловить смысл беседы.
Хорошо: судя по разговору, Отто Майха здесь знали и помнили. И даже, кажется, верили
его словам. Плохо: фон Берберг вместе с Ядвигой еще вчера отправились из дерптской
платц-башни во Взгужевежу. Еще хуже: в "Башне-на-Холме" уже начинается подготовка к
обратному цайтпрыжку, конечная цель которого - центральный хронобункер СС. И совсем уж
хреново: Отто Майху приказывали ожидать на месте дальнейших распоряжений.
- Со Взгужевежей свяжутся по рации, - пообещал начальник караула. - А пока все
важные сведения, которыми вы обладаете, можете сообщить коменданту Дерптской базы -
ему сейчас доложат о вашем прибытии. Хэр штурмбанфюрер сам сделает все, что сочтет
необходимым.
Бурцев мысленно чертыхнулся. Этот дерптский комендант - либо толковый команди
...Поділитися у соцмережах
