Жанр: Фантастика
Тевтонский крест 3. Крестовый дранг
...лт царапнул по
мотоциклетному крылу. Чей-то меч сшиб с головы шлем. Боевая секира расколола заднее
сиденье. А Бурцев, пригнувшись к самому рулю, несся вперед.
Голову растерявшегося знаменосца защищал не топхельм, а открытый остроконечный
шлем поверх кольчужного капюшона. И Бурцев прекрасно видел распахнутые от ужаса глаза
всадника. Рот ливонца раззявлен в беззвучном крике. Миндалевидный щит висит у седла, меч
покоится в ножнах. Казалось, немец при виде несущегося на него мотоцикла впал в ступор.
Как, впрочем, и рыцарский конь. В последний момент конь все же попытался уйти с дороги, а
ливонец неловко прикрылся стягом.
Бурцев чуть вывернул руль. Дерптское копье, тупой конец которого все еще торчал из
пробитой коляски, ударило рыцаря в бок. Древко разлетелось в шепу. Знаменосец вывалился из
седла. Ливонский стяг рухнул. "Цундапп" пронесся по поверженному полотнищу всеми тремя
колесами.
Глава 41
А вот теперь павший стяг решил все. Русичи взревели. Немцы показали тыл. Теперь в
бегство ударились даже самые упертые из крестоносцев. Да и не было больше ни у кого из них
возможности держаться дальше. Бегущая толпа сметала и увлекала за собой всех. И как
прикажете в такой суматохе искать штандартенфюрера с медведем на щите?
Бурцев сбавил газ, остановился, осматриваясь.
У самых колес лежал кнехт, пронзенный татарским копьем. Бурцев вырвал оружие из
тела, бросил в коляску - авось пригодится. Копье было короче и легче трехметровых
рыцарских дрынов, зато под наконечником хищно скалился коготь крюка. А эта штучка будет
совсем не лишней.
Краем глаза он видел, как Александр Ярославич сшибся с ливонским ландмейстером.
Дитрих фон Грюнинген упал - у немцев появилась причина бежать побыстрее... Только вот
фон Берберга по-прежнему нигде не видать. Неужели и гордый вестфалец взял ноги в руки?
Новгородский князь остановился. Замахал руками, давая какие-то указания свите.
Послышались пронзительные сигналы труб и сопелок, бой татарского барабана...
Преследовать разбитого противника тоже надо уметь. Здесь это умели. Пешцы остались
на берегу, конница ушла в отрыв. Татары начинали "облаву" первыми. Вопя, улюлюкая,
потрясая оружием, они гнали обезумевшего противника по льду замерзшего озера так, как
привыкли гонять в родных степях табуны лошадей или стада сайгаков. Дружинники
Александра присоединялись к воинам Арапши. И вскоре Бурцеву стал понятен замысел князя.
Победители отсекали побежденным прямой и кратчайший путь к Соболицкому берегу.
Немцев и их союзников теснили в сторону, гнали наискосок - по Узменьскому проливу.
Прямиком туда, где фашистские танки и "мессершмитт" обстреливали войско князя. Снаряды и
бомбы нарушили там целостность ледового покрова, и немало русичей сгинуло вчера в
полыньях. Сегодня пришла очередь ливонцам хлебать студеной водицы. Даже если за ночь на
Узмени и встал новый ледок, он будет слабеньким и ненадежным.
Скверно! Бурцев выругался. Очень скверно! Если спасшийся в битве фон Берберг тоже
утонет, как тогда быть с Аделаидой? Мотоцикл рванул вдогонку бегущим.
Тяжелый "цундапп" по хорошей дороге идет под сотню километров. Ровный лед озера
под плотным снежным настом был не такой уж и плохой дорогой. Сначала Бурцев догнал и
обогнал княжеских дружинников, потом прорвался между татарскими всадниками. И теперь
вот несся среди ливонцев. И пешие и конные в ужасе расступались перед взбесившейся
трехколесной самоходной телегой. Никто даже не помышлял о сопротивлении. Но Бурцеву
плевать было и на пеших, и на конных. Его сейчас интересовал только...
- Фон Бер-бе-е-ерг!
Настиг вестфальца он у Соболицкого берега, когда передние ряды крестоносцев дружно
ухнули под воду на истрескавшемся, разбитом вчерашним обстрелом льду. Штандартенфюрер
был не среди первых, а потому вовремя удержал коня. Разгоряченное животное роняло клочья
пены, от конских боков валил пар. Присев на задние ноги, жеребец с диким ржанием пятился
прочь от края разверзшейся полыньи. А там - среди белого и искрящегося на солнце крошева
- с полдесятка человек еще отчаянно боролись за жизнь. Напрасные старания... Тяжелые
доспехи тянули рыцарей ко дну не хуже камня, повешенного на шею. Никто не выбрался из
стылой ловушки. Последний раз в тщетном призыве о помощи взметнулась над ледяной
кромкой чья-то окольчуженная рука. И все. И лишь пузыри да колышущиеся льдинки на
потревоженной парящей водной глади.
- Фон Берберг!
Вопль Бурцева, рокот мотоциклетного двигателя...
Всадник в нагрудной котте с изображением медведя оглянулся.
- Фон Берберг!
Всадник развернул коня. Щит эсэсовца висел у седла. Меч болтался сбоку. Ни к тому, ни
к другому вестфалец не притронулся. Правая рука Фридриха фон Берберга метнулась к
нагрудному ковчежцу для святых мощей. Ковчежец этот уже не пустовал.
Бурцев вдавил ручку газа до упора. Известно ведь, на какие "мощи" уповает
штандартенфюрер, - они будут пострашнее епископской булавы. Фон Берберг успел
выхватить из потайной кобуры новенький "вальтер". Бурцев успел пригнуться, прежде чем
прозвучал первый выстрел.
Второго не последовало...
Перепуганное, зажатое меж полыньей и мотоциклом животное поднялось на дыбы.
Отказываясь повиноваться наезднику, отчаянно замолотило передними копытами по воздуху.
Копыта здоровенного боевого коняги опустились на коляску. "Цундапп" впечатался
жеребцу в брюхо. Подцепил, опрокинул несчастную животину навзничь. Бурцев не рассчитал
- перестарался: тяжелый военный мотоцикл набрал достаточную скорость, чтобы смести со
своего пути любое препятствие. Смести в прямом смысле.
Удар! Жуткий, словно об упругую стену. Смачный звук раздираемой плоти, хруст
сломанных костей, скрежет исковерканного металла...
Бурцев вывалился на лед. Мотоцикл увлек и обрушил покалеченное животное в полынью.
Туда же с плеском упал и пистолет эсэсовца. Боевой рыцарский конь и конь железный сразу
ушли на дно. Несчастный жеребец еще ржал, двигатель "цундаппа" еще работал, когда вода
захлестнула обоих.
Фон Берберг вовремя соскочил с седла и высвободил ноги из стремян. Зацепился за край
полыньи, да так и замер по грудь в стылой водице: шлем-ведро диковинным поплавком торчит
над поверхностью, пальцы отчаянно скребут лед.
По инерции Бурцев подкатился на животе к самой воде. Едва не уткнулся носом в
топхельм штандартенфюрера. Испуганные затравленные глаза глядели на него из узкой
смотровой щели. Мокрая рука в кольчужной рукавице норовила схватить его руку. Бурцев
инстинктивно отпрянул, отполз от опасного пролома.
- Помогай! Товарищ полковник! - взывая вестфалец по-русски незнакомым, полным
ужаса голосом. В этой экстремальной ситуации немецкий акцент у штандартенфюрера
проявился куда сильнее, чем раньше. - По-мо-гай!
И ведь придется же, блин! Придется помочь! Ради Аделаиды... Бурцев огляделся. Рядом
валялось выпавшее из коляски татарское копьецо. То, что надо...
- Держись, сволочь, - я сейчас!
Он потянулся к копью.
- Помогай! Помо... Бульк-бульк...
Руки фон Берберга соскользнули со льда. Топхельм ушел в воду по самую смотровую
щель. Но Бурцев уже дотянулся. Поймал! В последний момент крюк татарского копья подцепил
тонущего. За кольчужный капюшон. За шиворот. За шкварник - как котенка.
Было скользко, под брюхом трещало, а он все тянул и тянул обезумевшего от страха
рыцаря к себе. Наполовину выволок на лед, прохрипел:
- Где Аделаида?! Где моя жена?!
Из смотровых и дыхательных щелей немецкого шлема хлынуло. Фон Берберг натужно
закашлялся. Хлебанул-таки, гад, чудской водички...
- Где?!
- Я не знать! Не знать!
- Врешь!
Он поднатужился и все тем же татарским копьем спихнул фон Берберга обратно.
- А-а-а!
Зацепил, подтащил к себе снова.
- Где она?!
- Я не знать! Помогай! Пожалуйста! Товарищ! Гитлер капут! Холодно! Я замерзать!
- Ах, замерзать?! Погоди, урод, то ли еще будет! Я из тебя вообще Карбышева сейчас
сделаю!
Наконечник уперся в рогатую макушку шлема, Бурцев надавил. Вестфалец сопротивлялся
как мог, орал и царапал лед руками, но неумолимо скользил назад - в бездонную полынью.
Плюх... Фон Берберг обеими руками вцепился в спасительную соломинку копейного
древка. Лишь потому еще и держался на воде.
- Ну, так как, Фридрих, будешь говорить, или мне отпустить копье? А то я притомился с
тобой тут бодаться.
Голос фон Берберга был пронзительным и громким:
- Я! Я! Я! Гуд! Да-а-а! Буду! Все рассказать! Все, что знать!
Бурцев напрягся, зарычал зверем, выдернул фашика из воды - чуть пуп, на фиг, не
надорвал. Все! Растянулся на льду рядом с эсэсовцем.
Они лежали голова к голове, дышали хрипло, тяжело. Подняться на ноги не было сейчас
сил ни у того, ни у другого. Фон Берберг беспрестанно отхаркивался и отплевывался. Под
шлемом набежала целая лужа...
А вокруг царил полнейший бедлам. Ледяная баня охладила пыл беглецов, остановила
отступление. Некоторые орденские братья в отчаянии разворачивали оружие против
преследователей. Кидались в последний бой, дрались ради того лишь, чтобы подороже продать
собственную жизнь. Но таких было уже немного. В большинстве своем крестоносцы либо
сдавались на милость победителей, либо пытались протиснуться к берегу по безопасным
проходам меж гибельными полыньями. Это, однако, удавалось не всем. Кого-то сталкивали в
давке, кто-то сам прыгал в воду, в безумной надежде спастись вплавь...
Стук копыт над самым ухом все же заставил Бурцева подняться. Боевая позиция,
копье-багор на изготовку. А ноги-руки дрожат от перенапряжения, а в голове шумит... Если
будет драка - точно убьют! Но нет, ничего страшного - это подоспели нукеры Арапши и
дружинники Александра.
Княжеский конь, опасливо ступая копытом, приближался к пролому во льду. Свита
позади заметно нервничала. Спас на червленом стяге бился на ветру в руках татарского
военачальника. Личина-забрало на шлеме Ярославича помята и поднята. Лицо -
раскраснелось. Глаза еще не отошли от горячки боя - пылают глаза-то. Но меч уже в ножнах.
- Васильке?! Чего ж ты впереди князя полез, а? И бискупа из Дерпта самолично свалил,
и стяг ливонский обрушил, и немцев чуть не семь верст гнал в одиночку. Никак всю ратную
славу себе присвоить надумал и нам не оставить?
Князь шутил, князь улыбался.
- Вышло так, - потупив взор, ответствовал Бурцев.
- Ишь ты, вышло у него... А сейчас-то чего тут делаешь?
Бурцев мотнул головой на промокшего Фридриха фон Берберга. Ответил угрюмо:
- Фрица мочу.
Александр с интересом глянул на немца. Довольно прицокнул языком. Бурцев
встревожился. А ну как Ярославич надумает забрать у него важного пленника!
- Отдай мне этого рыцаря, княже.
- Да бери, чудной, и что хочешь, то с ним и делай. У меня такого добра эвон сколько...
Александр неопределенно махнул рукой куда-то за спину. "Добра", в самом деле, хватало.
Обезоруженные пешие кнехты, чудины, благородные гости ордена, сержанты и полноправные
братья-рыцари в сопровождении конных новгородцев и воинов Арапши уже понуро брели к
русскому берегу. Длиннющая получилась цепочка!
- А ты кого в полон взял, а, Васильке?
- Фридриха фон Берберга, рыцаря из Вестфалии.
Об остальном - умолчим...
- Гм, ничего не слышал о таком. Видать, не шибко прославился твой фон Берберг, хоть и
носит на себе грозный медвежий знак. А ну-ка сними с полонянина шлем. Посмотреть охота.
Бурцев снял.
И обомлел.
Вместо гордого вестфальского рыцаря перед ним стоял оруженосец фон Берберга.
Жалкий, промокший, выбивающий зубами частую дробь Фриц.
Вот ведь гадство какое! В сердцах Бурцев зашвырнул немецкий шлем в полынью.
Плюхнуло, булькнуло. Возникло непреодолимое желание отправить туда же и пленника.
- Что ж ты врал мне, ублюдок?!
Бурцева ничуть не стесняло присутствие Ярославича. Он уже схватил полонянина за
грудки, смял в кулаках кольчугу и гербовую котту с медведем, да так, что оруженосец
вестфальца захрипел.
- Устроил тут маскарад, лапшу на уши вешал, сучий потрох! Да я ж тебя, фашиста
недобитого, своими руками утоплю! Прямо сейчас!
- Васильке, - Александр выглядел озадаченным. - По моему разумению, не слишком
мудро брать рыцаря в полон для того только, чтобы выбранить странными словами и
неоружного лишить живота. Ни выкупа, ни чести тем ты себе не добудешь. Полонянин,
конечно, твой, но все же подумай над моими словами.
Князь повернул коня, ударил шпорами в бока. Свита поспешила вслед за Александром.
Пленник понял, что заступы от Ярославича ему больше не дождаться. Оставшись наедине с
Бурцевым, Фриц затрясся, захрипел что-то нечленораздельное. Бурцев ослабил хватку.
- Я не лгать тебе, полковник, - просипел Фриц. - Я говорить правда. Я есть знать, где
Агделайда Краковская.
- А Ядвига Кульмская?
Освальд! Добжинец, в замке которого несколько месяцев гостили новгородцы, достаточно
хорошо уже понимал по-русски. Но откуда он здесь взялся? Поляк, чуть пошатываясь, стоял на
том самом месте, где только что толпились княжеские дружинники. На своих двоих стоял:
лошадь рыцаря держал в поводу верный Збыслав. Рядом кучковались стрелки дядьки Адама.
Бурцев качнул головой. Ну, и видок же у тебя, пан Освальд! Добжинец был заляпан
красным от шпор до наплечников. На шлеме, что держал литвин-оруженосец, тоже видны
кровавые потеки. Безумие и неутоленная жажда мести горели в глазах шляхтича. Изрубленный
щит висел на левой руке. Обнаженный клинок подрагивал в правой. С выщербленной стали
капало... Снег у ног польского рыцаря побуровел. Вот уж кто точно пленных не брал.
Фриц мигом почуял, откуда ветер дует. Медлить с ответом не стал. Закивал - часто,
испуганно:
- Я! Я! Ядвига Кульмская тоже знать...
- Где она? - рявкнул Освальд.
- Где они? - тише, спокойнее, но весьма зловещим тоном переспросил Бурцев.
- В замке...
- В ливонском? В тевтонском?
- Во Взгу... Во Взгу...
- Ну?!
- Во Взгужевеже... Это есть крепость в Польша. "Башня-на-Холме". Куявская земля...
- Знаю! - добжинец скрежетнул зубами. - Это мой замок.
- Но зачем? - Бурцев вновь нещадно терзал котту с нагрудным медведем. Голова
оруженосца, прикрывшегося чужим гербом, моталась из стороны в сторону. - Зачем фон
Бербергу понадобилось прятать там Аделаиду и Ядвигу? Зачем?!
Он вновь теснил пленника к полынье, и вскоре Фриц навис над водой. Лед под ногами
трещал. Бурцев не слышал. Немец бледнел.
- Говори!
И эсэсовец заговорил.
- Комендант Взгужевежи оберфюрер Фишер откопать в Взгужевежа тайник с
магическими шлюссель-башнями. Мы знать, что он есть там. Мы знать, где искать, потому что
уже видеть этот тайник на раскопках замка в Польше. Хэр оберфюрер расчищать заброшенный
подземный ход и находить в нем много шлюссель-башен. Любая из них позволять нам
совершать обратный цайтпрыжок. И хэр Фишер уже все приготовлять для него. И фройлян
Агделайду приготовлять тоже. Сейчас он ждать полнолуния. Без магии полной луны
шлюссель-башня и платц-башня Взгужевежи есть сильно ослабеть. Хэр оберфюрер
докладывать обо всем по рации хер штандартенфюрер.
- И?
- И хэр штандартенфюрер уезжать, сразу, когда схватить фройлян Ядвигу. Он говорить,
что хочет отправлять сначала фройлян Ядвигу, а фройлян Агделайду пока оставлять здесь.
Говорить, она важнее. Говорить, нельзя рисковать и хотеть отправлять ее тоже, только если
первый обратный цайтпрыжок проходить благополучно. Говорить, ее отправлять позже.
- Да куда?! Куда отправлять-то?!
Теперь смертельная бледность залила лицо Бурцева. Пальцы непроизвольно разжались.
Пленник едва не свалился в воду. Поймал немца Бурцев в самый последний момент.
- Наин! - заорал Фриц. - Не надо! Не делать так!
И затараторил еще быстрее, еще громче:
- В центральный хронобункер СС. Одна из шлюссель-башен, которые находить хэр
Фишер, связывать с хронобункером Взгужевежевскую платц-башню. Цайткоманда с самого
начала иметь приказ хэра рейхсфюрера Гиммлера: если обнаруживать в прошлом любые следы
вмешательства из будущего или людей, которые хоть немного знать о таком вмешательстве, -
все и всех сразу отправлять для его личного разбирательства в наш центральный хронобункер.
А фройлян Агделайда и фройлян Ядвига могут знать, откуда вы есть и как вы есть здесь,
полковник. Поэтому их отправлять.
Бурцев сплюнул с досады. Фашики и впрямь считают его полковником Исаевым!
- Ваша жена уже сесть под арест в замке Взгужевежа, - продолжал немец. - Ядвигу
Кульмскую доставлять туда же хэр фон Берберг. Ее отсылать вчера - сразу, как только
захватывать в плен. Меня хэр штандартенфюрер оставлять здесь, чтобы командовать. Свои
доспехи тоже оставлять, чтобы союзники не пугаться и считать - фон Берберг по-прежнему
есть с ними. Это есть нужно для победа.
- Лед тебе есть нужно, а не победа! - глухо произнес Бурцев. - Жрать с землей и
запивать водицей чудской. На чем? На чем поехали во Взгужевежу Ядвига и фон Берберг?!
Бурцев лихорадочно прикидывал, сколько у них остается времени. Если речь идет о
конном конвое...
- Хэр штандартенфюрер и фройлян Ядвига с охраной ехать на автомобиле.
Мотоциклисты сопровождать...
Нет, мало, слишком мало времени.
- Только они ехать не во Взгужевежу...
- Не понял?!
- Они уезжать в Дерпт. Это есть ближе. И там тоже есть магическая платц-башня. Под
большим куполом. Она позволять быстро добираться до Взгужевежи. Быстрее, чем на машине.
Быстрее, чем на самолете. Хэр фон Берберг именно так переправлять из Кульма во Взгужевежу
фройлян Агделайду. А теперь доставлять фройлян Ядвигу.
- У-у-у!
Бурцев хлопнул себя по лбу. Со злостью, с ненавистью припечатал. Тупая... тупая голова!
Как же он сам-то не догадался! Телепортация!
Треклятый вестфалец его сделал! Времени теперь не просто мало. Времени нет! Дерпт -
не Взгужевежа - до него рукой подать. Фон Берберг наверняка уже там! Да нет - скорее, не
там даже, а в "Башне-на-Холме"! Или... или, может быть, все пропало, и штандартенфюрера
вместе с обеими пленницами уже встречают в эсэсовском хронобункере? Хотя нет, это
исключено. Фриц говорит, что для обратного цайтпрыжка необходимо дождаться полнолуния.
А когда?! Когда взойдет эта хренова полная луна? Уж не этой ли ночью? Или следующей? Ну
почему, почему он не имеет привычки следить за лунным диском?!
- Что будет с девушками, когда их перебросят в будущее?
Фриц потупил глаза.
- Отвечай!
- Обе знать вас, полковник, значит, обе обладать важными для рейха сведениями. Их
допрашивать. Если они не рассказать, их подвергать пыткам.
- Пыткам?! - Оруженосец фон Берберга вздрогнул от его крика. - А если они и под
пытками ничего не скажут? Если они понятия не имеют, о чем говорить?
Фриц молчал. Красноречивое то было молчание.
А Бурцев негодовал. Если из-за него фашики кинут Аделаиду и Ядвигу в какие-нибудь
гестаповские застенки... Если из-за него девчонок запытают насмерть!
- Мне это есть очень жаль... Но это никак не избежать. Особенно теперь, когда
цайткоманда и ливонский союз есть разбиты. Прошу меня не топить. Я только помогать вам и
говорить все, что знать.
Бурцев в сердцах отпихнул пленника от края полыньи. Тот тяжело дышал и едва держался
на дрожащих ногах.
- Все понял? - он повернулся к Освальду. Вопрос был задан по-польски.
- Не все, - глухо пророкотал добжиньский рыцарь. - Но достаточно. Про пытки я
понял. Что ничего хорошего Ядвигу не ждет - тоже. Остальное ты объяснишь потом. А сейчас
надо ехать во Взгужевежу. Вот только... Что ты намерен делать с ним?
Острие окровавленного Освальдова клинка указывало на Фрица.
Фриц поежился. Бурцев пожал плечами:
- Думаю, все, что знал, он уже рассказал. Пусть князь Александр забирает его себе.
Выкупа, правда, за этого пленника Ярославич не дождется. Но не топить же его, в самом деле?
- Ты уверен, что он сказал все?
- А разве не видно? Вряд ли даже Сыма Цзян способен еще что-нибудь из него вытянуть.
Освальд удовлетворенно кивнул. И взмахнул мечом.
- За...
Обезглавленное тело рухнуло на лед. Голова скатилась в воду. Вода в полынье стала
красной.
- ... чем?
- Так будет правильно, Вацлав. Враги должны умирать. И чем скорее, тем лучше. И чем
больше, тем еще лучше...
Тратить время на споры с рыцарем Бурцев не стал. Что сделано, то сделано: срубленную
голову назад не пришьешь, а у них на счету каждая секунда. Может... вряд ли, но кто знает,
может, они еще успеют... Бурцев не очень верил в это. Путь до Взгужевежи слишком далек. Но
он заставит себя поверить. И себя, и других.
- Освальд, когда у нас полнолуние?
- Не знаю. Сыма Цзян должен знать. Этот старик знает все.
"Старик знает все!" Надежда мелькнула ослепительной вспышкой в беспросветном мраке.
А ведь и в самом деле! Китайский мудрец должен знать не только лунный календарь.
Помнится, Сыма Цзян говорил, будто ему известны древние заклинания, пробуждающие мощь
арийских башен. Что ж, сейчас самое время для сокровенных знаний.
- Так мы едем во Взгужевежу? - Пан Освальд нетерпеливо покусывал ус. - Я не
желаю, чтобы с Ядвигой случилась беда.
- Едем. Только не во Взгужевежу. - Бурцев говорил спокойно, уверенно, как говорят о
деле решенном. - Твой замок слишком далеко, так что мы отправляемся в Дерпт! А уж оттуда
Сыма Цзян быстро доставит нас во Взгужевежу.
- Но как?!
- Так же, как туда попадут Фридрих фон Берберг и Ядвига Кульмская, - с помощью
древней магии. Я поговорю с князем, а ты, Освальд, собирай всех наших. Всех, кто согласится
идти за тобой и за мной хоть на верную смерть. Главное, найди Сыма Цзяна! Хватай китайца за
шкирку и немедленно тащи ко мне. И коней, коней загонных возьмите побольше. Чтоб у
каждого по паре лошадей в запасе было. У каждо-го, понял? Привалов в этом походе не будет.
Бесхозных коней вокруг бродило немерено. Рыцарь повернулся к Збыславу и дядьке
Адаму. Рявкнул что-то по-польски, присвистнул. Обоих как ветром сдуло. Эти приказ своего
господина исполнят быстро. И людей соберут, и табун пригонят. И Сыма Цзяна, где бы тот ни
был сейчас, отыщут. Только бы добраться вовремя, только бы пробиться к дерптской
платц-башне. Бурцев понимал: это будет нелегко. Придется идти на колючую проволоку, мины,
пулеметы, огнеметы, автоматы. Получится ли что у них путное - бабушка надвое сказала. Но
не сидеть же сложа руки...
- Может, как в прошлый раз, а? - с боевым азартом и злостью спросил добжинец. -
Помнишь, как брали Взгужевежу год назад? Снова переоденемся крестоносцами, прикроемся
чужой броней.
Бурцев вздохнул. Не покатит... Вряд ли часовые цайткоманды будут столь же беспечны,
как рыцари Конрада Тюрингского, которых в прошлом году удалось провести при помощи
простенького маскарада.
Он едва поспел за промелькнувшей вдруг где-то в глубинах подсознания мыслью. Но
поспел. И просветлел...
- Погоди-ка, Освальд! Как ты сказал?! Прикроемся чужой броней?! Да! Именно так,
елы-палы, мы и поступим! Срочно, слышишь, срочно найди мне унтерштурмфюрера!
- Кого-кого?
- Отто Майха. Пленного немца из Моосты.
- А как же лошади?! Я хотел бы для начала выбрать себе лучших скакунов из тех, что
найдут Збыслав с дядькой Адамом. Чтобы быстрее... чтоб первым...
- Отставить лошадей! Ты поедешь со мной. И приедешь первым.
- А?
- На танке.
- На танке?
- На железном драконе - на Смоке никогда не катался, пан Освальд?
Добжинец побледнел. На лбу заблестели частые капельки. Редко шляхтич бледнел и потел
вот так - не от злости, а от явного, плохо скрываемого испуга. И все же рыцарь не сказал ни
слова против. Только тяжко сглотнул. Только трудно кивнул. Любовь ли вечная, быстротечная
ли страсть к Ядвиге - чем бы ни было это чувство, но оно оказалось сильнее ужаса перед
предстоящей поездкой в чреве бронированного монстра. Бурцев зауважал собрата по оружию
пуще прежнего.
Сыма Цзяна привел дядька Адам. Рана у наводчика гранатометной аркабаллисты
оказалась пустяковой, так что китаец был по-прежнему шустр и деловит. Времени даром
бывший советник Кхайду-хана не терял: используя все известные ему достижения китайской
медицины, маленький желтолицый старичок врачевал других раненых. Подстреленный
Бурангул оказался в числе первых его пациентов. Впрочем, татарского сотника тоже лишь
слегка задело пулей из танкового пулемета. Чтобы прикрыть царапину, хватило повязки на
плече, большего - не потребовалось.
Они стояли перед Бурцевым втроем: дядька Адам, Сыма Цзян и Бурангул. Но Бурцева
интересовал только китаец. И он с ходу задал мудрецу из Поднебесной самый важный вопрос:
- Сема, тебе известно, когда здесь наступит полнолуние?
Старик сморщил нос, прикинул что-то в уме, кивнул. Отвечал он твердо, уверенно:
- Моя знать. Полный лун встается очень скоро. В следующий ночь встается полный лун.
- Вацлав! - к ним во весь опор несся Збыслав. Доскакал, спрыгнул с седла, доложил:
- Пан Освальд нашел пленного немца. Спрашивает, куда его везти.
- Пусть везет в лес, где мы били железных драконов, - распорядился Бурцев.
... Подбитая, но недобитая "рысь" - та самая, последняя, что разнесла в щепу
гранатомет-аркабаллисту и едва не размазала по мерзлой земле весь насчет противотанкового
орудия, стояла на прежнем месте. Башня изуродована сквозным кумулятивным шрамом.
Короткий ствол двадцатимиллиметровки беспомощно задран вверх. Под гусеницами лежит
танкист с Бурангуловой стрелой в груди. Открытый люк смотрит в небо, подобно распахнутому
рту мертвеца.
Бурцев встревожился, заглянул внутрь. Сначала - через прожженную броню. Потом,
поднявшись выше, - в люк. Темно... Нутро машины едва различимо. Сильно воняет гарью,
маслом и паленым мясом. Однако серьезных повреждений, на первый - дилетантский -
взгляд, не видать. Кумулятивная струя ударила сверху вниз, прошла вскользь. Уничтожив
экипаж и оплавив рацию, она все же не затронула ни боевую, ни ходовую часть машины.
Приборы управления вроде тоже целы. Боеукладка - на месте...
Он повернулся к толпившимся вокруг людям. Сбежались-съехались сюда многие. Даже
князь, окруженный верными гридями - посеченными и усталыми, - наблюдал со стороны.
Заинтересованно так наблюдал. Как-то даже слишком заинтересованно. Что ж, спасибо хоть на
том, что не мешал и не удерживал п
...Поділитися у соцмережах
