Жанр: Фантастика
Тевтонский крест 3. Крестовый дранг
... Взгляни сам.
Ярославич взял бинокль. Глянул.
- А в самом деле, не полезли эти... как ты их кличешь... танки огнедышащие на лед.
- Зато в обход озера пошли - к нам в тыл. А ливонцы на том берегу ждать будут.
Кажись, окружить нас решили, княже, и сразу с двух сторон вдарить.
Александр помрачнел еще больше.
- Коли такое дело, нам выжидать не с руки. Сами перейдем озеро. Первыми нападем на
ливонцев, пока их твари адовы в походе будут. Или победим, или костьми ляжем.
- Костьми ляжем, княже. Без толку ляжем. Не сдюжит на том берегу твое войско. Место
там открытое, ровное - раздолье для тяжелой конницы. А у ливонцев рыцарей -
видимо-невидимо. У тебя же пешцы в основном. Дружинников, что с детства воевать в седле
обучены, да татарских бойцов - кот наплакал. Здесь среди торосов и камней пешая рать еще
сдержит орденскую рать, но самим соваться на немецкий берег - безумие.
- Ночью пойдем. Ударим внезапно, как в позапрошлом годе по шведам на Неве ударили.
- Княже, сам ведь ведаешь, что невозможно это. На льду все как на ладони будем даже
самой темной ночью. До середины Узмени не дойдем, а ливонцы уже в седла сядут.
- Но не сидеть же сложа руки!
Бурцев задумался.
- Сколько времени нужно, чтобы обойти все озеро, не вступая на лед?
- Прилично, - ответствовал князь. - Сама-то Узмень невелика, но Псковское озеро за
ней - не маленькое. Дорог наезженных там сейчас нет - люди да обозы все больше по льду
передвигаются. А ежели по берегу... Да со змиями-танками погаными железными и
огнедышащими, что боятся потонуть. Хм... много рек и речушек придется тогда объезжать
окрест Псковского озера. А кой-где не шибко и объедешь - переправы мостить потребуется...
- Когда они зайдут к нам в тылы, княже, - поторопил Бурцев.
- Конная рать к утру, наверное, управилась и здесь была бы. А эти... про этих так сразу и
не скажешь.
Бурцев удовлетворенно кивнул. Если танки следуют за конными проводниками, скорость
передвижения у них тоже окажется не больше лошадиной.
- К утру, значит? А какой завтра день?
Князь подивился странному вопросу:
- Суббота первой апрельской седмицы, день памяти мученика Клавдия и похвалы
Богородице и пятый день месяца.
Пятое апреля? День Ледового побоища...
- Ты прав, княже. Утром будет большая драка, и выжидать нам никак нельзя. Нужно
бить первыми. Но не по немецким рыцарям, которые сейчас только и ждут нападения, а по их
железным колесницам. По змеям. По танкам.
У Александра округлились глаза.
- В своем ли ты уме, Василько? Вряд ли даже вся наша рать совладает с этими адовыми
созданиями. Нет, уж лучше пасть в бою с людьми из плоти и крови.
- Вся твоя рать не потребуется, княже. Дай мне сотню-другую воинов. Да вот хотя бы
дозор Дмитрия и Бурангула. Может быть, лучников Арапши еще подкинешь десяток с
Юлдусом во главе. А уж мы попробуем остановить танки.
- Как, Василько? Как?!
- Что-нибудь придумаем. Один танк под Моостой одолели, справимся и с остальными.
Есть у меня на этот счет одна мыслишка. А ты, княже, возьми на себя ливонских рыцарей. Их
"свинью" тоже остановить будет непросто.
- Даст Бог, остановим. Я хочу поставить конные дружины не в чело, как обычно, а по
правую и левую руку. Гаврила Алексич и брат мой Андрей полками теми командовать будут. В
центре - вон там, у берега - в камнях и торосах, под предводительством Миши встанут
пешие ратники и ополченцы. Примут бой, а потом отступят к берегу да увлекут за собой
ливонцев в торосы.
- Торосы - это хорошо...
Александр усмехнулся:
- Не только торосы, Василько, не только... Много у нас славных гостинцев для немецкой
"свиньи" припасено. Первыми супостата встретят лучники Арапши. Издали ударят стрелами и
уйдут к пешцам. Еще я приказал острить колья и вязать рогатки. Там же, в торосах, их и
поставим. Пускай рыцари с наскока увязнут в той засеке, пусть лошади переломают ноги, пусть
разобьет "свинья" рыло об ополченский строй. А уж тогда и наша конница ударит во фланги
ворогу. В клещи возьмем ливонцев. Ну, а здесь, за островком, засадный полк стоять будет.
Арапша присоветовал. Татары немало сражений выиграли внезапными ударами из засады. Так
почему бы и нам не воспользоваться их опытом. Много людей, правда, я в засаде поставить не
смогу. Но уж те, кто остается, троих-четверых в бою стоить будут: моя личная дружина и
нукеры-панцирники Арапши. Сам я отсюда буду наблюдать за сечей. Уж дюже хороший здесь
обзор. Этот островок у нас Вороньим Камнем кличут. Что ж, ворон - птица мудрая, знает, где
селиться.
Бурцев улыбался. Пешцы в центре, конница на флангах, засадный полк и, конечно же,
легендарный Вороний Камень... Ну, кто бы сомневался. Схема предстоящего Ледового
побоища выходила, как в учебнике истории. Разве что союзники-татары не очень в нее
вписывались.
- Чего скалишься, Василько?
- Да так... Хороший план у тебя, княже.
- А ты сам-то что замыслил? С чем на змеетанки пойдешь?
- Да уж не с пустыми руками. Ладно, княже, у вас здесь своя свадьба, у нас своя. Для
начала мне тоже нужно место, подходящее для боя, выбрать.
- Свадьба? - князь недоуменно воззрился на него. - При чем тут свадьба-то?
- Ну, пьянка...
- Пьянка?!
Бурцев улыбнулся еще шире. Вообще-то, хороший признак, когда перед дракой хочется
смеяться. Или уж наоборот - самый что ни на есть скверный.
Глава 31
Он не лгал Ярославичу. Мысли о противотанковой обороне у Бурцева действительно
имелись. Зародились они еще в тот момент, когда Сыма Цзан стрелой из своей многозарядной
аркабаллисты пробил крыло фашистского самолета. Мысли были дерзкими, отчаянными,
дурными, но вполне осуществимыми.
Бурцев повернулся к воинам Дмитрия и Бурангула, обступившим трофейный мотоцикл,
внимательно осмотрел разношерстную компанию... Ребята проверенные - такие не подведут.
- Будете истребителями танков, - усмехнулся он. Никто не произнес ни слова. Будут.
Бурцев подошел к "цундаппу". Итак. Что у нас есть? Восемь противотанковых гранат да
один пулемет в коляске. Негусто... Но все же лучше, чем ничего. Особенно гранаты...
особенно если найти способ дошвырнуть их до цели не с двух десятков метров, как положено, а
с более безопасного расстояния.
- Сема! - кликнул он китайца. - Ты ведь у нас мастер по метательным машинам?
Сможешь за ночь построить новый порок взамен того, что ушел под лед?
- Моя не знай, какой осадный машина нужна. Если большой хойхойпао - это не можно.
Если малый стреломет или камнемет, моя может, только людя давай для работа. И много тетива
луков и арбалетов, чтобы быстро плести одна большая тетива.
Бурцев повернулся к Александру:
- Князь, нам тетивы с луков нужно, и побольше. Найдется?
Александр пожал плечами:
- Об чем разговор. Коли надо - новгородцы, и луки отдадут. Все равно в рукопашной от
них больше толку. Да и у стрелков Арапши запасные тетивы найдутся. Татары - народ
запасливый.
- А людей работных дашь?
- Бери обозных мужиков, что от ливонцев сбежали. Обоза-то у нас все равно уж нет.
Если не хватит - ополченцев дам.
Бурцев прикинул: спаслось десятка два обозных.
- Должно хватить. Спасибо, княже.
- Ну, тогда с Богом, Васильке. Вы уж не пожалейте животов на благо...
Александр Ярославич покосился на китайского удреца, татарского юзбаши, польского
рыцаря, его литовского оруженосца с мачугой и прусского стрелка в волчьей шкуре. Крякнул в
курчавую бороду.
- ... на благо земли Святорусской.
Едва князь со свитой съехали с Вороньего Камня, Сыма Цзян взял быка за рога:
- Какой стрела твоя метать хочет, Васлав? Большая? Маленькая? Толстая? Тонкая?
Бурцев протянул китайцу ручную противотанковую гранату фрицев:
- Вот!
Каплеобразный корпус серо-бежевого цвета с черной маркировкой: "PWM-1 (L)". Пряжка
колечком в верхней части - для ношения на поясе. Длинная деревянная рукоять с четырьмя
матерчатыми лентами стабилизатора, упрятанная в чехольчик. Вообще-то на стрелу эта
килограммовая болванка походила мало. Китаец скривился, неодобрительно зацокал языком:
- Плохой стрела! Не острый, короткий, слишком тяжелый. А оперенье где? Перья где,
Васлав?
- Будут тебе перья, когда полетит, - пообещал Бурцев.
По идее ведь, после броска в воздухе должны раскрыться ленты стабилизатора,
ориентирующие гранату боевой частью к цели...
Китаец еще раз взвесил в руке "PWM-1". Улыбнулся:
- Плохой стрела, зато хороший ядро-снаряда. По голове ударять - сразу убивать.
Шлема не поможется. Только попасть в голова трудно будет.
- Успокойся, Сема, головы этим пока сносить мы не будем. Начнем с башен. С танковых.
- А?
- Сделай, пожалуйста, самострел под этот снаряд, и победа будет за нами.
Еще один скептический взгляд узких глаз в сторону немецких гранат.
- Моя чаго-то сомневайся, Васлав.
Ох уж этот упрямый китайский мудрец!
- А моя нет. Это не простой снаряд, Сема. В нем таится большая сила, уж поверь.
- Не простая снаряда? А что же, по-твоему, эта такая? Пи ли хо цю? Цэн ли хо цю?
Те пао? . Хоцзян?
Бурцев китайского не понимал, но что такое огненные стрелы Сыма Цзяна прекрасно
помнил по прошлогодней Легницкой битве.
- Это лучше, чем хоцзян, - заверил он китайца. Сыма Цзян обиделся:
- Пусть твоя докажется! Такого быть не можется!
Бурцев вздохнул. Видимо, одной гранатой пожертвовать все же придется. Ладно, оружие
ведь чужое, незнакомое... В любом случае, следует испытать, прежде чем затевать работу.
- Да, ты прав, отец. Для начала нужно с этим добром как следует разобраться.
Отойдите-ка все подальше. А еще лучше прилягте. Да не здесь - вон за теми камешками.
Китаец, воины Дмитрия и Бурангула, Освальд со Збыславом и дядькой Адамом, обозные
мужики да еще несколько любопытных зрителей послушно укрылись за валунами. Ну-с,
приступим, помолись. Бурцев набрал в легкие побольше воздуха, приступил.
С оружием он любил возиться всегда. Но фашистскую гранату, честно говоря, держал в
руках впервые, а потому имел о ней весьма смутные представления. Действовать приходилось
методом научного тыка, руководствуясь лишь общими знаниями о противотанковых гранатах и
интуицией. А это может быть чревато...
Он осторожно снял чехол, предохраняющий взрывоопасную болванку от влаги и пыли,
обхватил левой ладонью рукоять гранаты со свернутыми лентами стабилизатора. Что дальше?
Ни кольца тебе, ни скобы... Где тут взрыватель-то? В глаза бросился красный металлический
язычок. Красный цвет - цвет опасности. Ну, да нам не привыкать... Дрожащей рукой Бурцев
столкнул язычок. Ничего не произошло. В руке не рвануло - уже хорошо. Под пальцами
поддался, шевельнулся колпачок на конце рукояти. Бурцев снял... ага, вот оно что! Взрыватель
здесь... Так, теперечко все понятно: при броске гранаты ленты стабилизатора высвобождаются,
срывают в воздухе предохранитель. После этого любой мало-мальский толчок приводит к
взрыву.
Он аккуратно переложил гранату в правую руку. Главное - не дернуть случайно
стабилизатор. А куда швырять? Гм, вон тот скалистый зуб, выглядывающий под обрывистым
берегом Вороньего Камня из замерзшей воды, вполне сгодится.
Размахнулся. Метнул. Шелестнули в воздухе матерчатые ленточки. Бурцев отпрыгнул за
камни. Громыхнуло...
Из укрытия они с любопытным китайцем выскочили одновременно. Остальные и головы
поднять решились не сразу.
Нехило... Каменистый клык расколот, в середке дымится дыра. Лед вокруг потрескался.
Желтолицый старик возмущенно замахал руками:
- Почему твоя сразу не сказала, Вас лав? Моя столько времени зря потеряла для глупая
спора! Работаться надо, быстро работаться!
Обозные мужики молчали и часто-часто крестились. Бурцев дрожащей рукой вытирал
лоб. Сил едва достало на вымученную улыбку. Старый добрый научный тык не подвел -
теперь он знает, как управляться с трофейными гранатами. Ну, а то, что испытания
переполошили весь лагерь и к ним снова скачет новгородский князь, - это дело десятое.
- Что тут у вас происходит?! - Александр влетел на Вороний Камень на коне вороной
же масти, в окружении телохранителей, с опущенным золоченым личиной-забралом шлема и с
обнаженным мечом в руках. - Супостат напал?!
- Нет, княже, это мы прикидываем, чем супостата бить.
Ярославич бросил меч в ножны:
- Похвально, Василько, только уж очень громко. Люди, кто не в дозорах, должны
выспаться перед завтрашним сражением. А вы тут все войско переполошили.
- Ну, извиняй, княже, тише не получается.
Князь не вспыхнул, не разгневался. Придержав коня над обрывом, глянул вниз. Увидел
расколотый скальный выступ. Качнул шлемом:
- Ладно, Василько, делай, как считаешь нужным, но только чтоб мне без колдовства
диаволова, понял?
- Никакого колдовства! - заверил Бурцев. - Только громовой порошок. Как
договаривались.
"Гранатомет" у Семы вышел преотличный. Смахивал на прежний многострел, но не так
чтоб сильно. Новая метательная машина оказалась поменьше и полегче, однако по мощности не
уступала утонувшему "большому ну". Скорее, наоборот. Убойная сила этой аркабаллисты не
распределялась на десяток стрел, а потому ее единственный снаряд должен был лететь даже
точнее и дальше.
Вся конструкция покоилась на переносном деревянном основании с салазками и ручками:
хочешь - вези, хочешь - неси. По выдолбленной в брусе-штанге выемке свободно бегал
ползунок, форму которого Сыма Цзян идеально подогнал под немецкие противотанковые
гранаты. К ползунку крепилась тетива, которая довольно быстро натягивалась двумя
рычажками-воротами.
Не фаустпатрон, конечно, однако и некоторые преимущества у китайской аркабаллисты
имелись. Снаряды она швыряла бесшумно, не выдавая своего местонахождения всполохом
выстрела и дымным облаком. Скорострельность, правда, не ахти, а вот дальнобойность...
Бурцев решил пожертвовать еще одной гранатой, чтобы хотя бы приблизительно
выяснить возможности их единственной противотанковой "пушки". Сыма Цзян, горячась,
доказывал, что попадет в любое дерево или камень с пятисот шагов. Бурцев предпочел
ограничиться тремястами. Китаец попал - в ту самую сосну, в которую и целил. Ствол,
пробитый кумулятивной струей и развороченный осколками, рухнул. Бурцев остался доволен.
Все, достаточно испытаний. Восемь гранат осталось. По две на танк. Может, хватит, а может, и
нет... Пора было подыскивать для орудия Сыма Цзяна подходящую позицию.
- А с этим-то что делать? - Освальд кивнул на немецкого танкиста. - Может, того...
Красноречивый жест большим пальцем у горла заставил пленного эсэсовца вздрогнуть.
- Ни-ни! Даже не вздумай. Он еще может пригодиться. Отдайте полонянина обозным
мужикам - пусть не трогают, но и глаз с него не спускают.
Бурцев вскочил в седло.
- Погоди, Василь, а сам-то ты куда собрался? - спросил Дмитрий.
- На рекогносцировку.
- Чаво?
- Поле боя пойду присматривать. Александр Ярославич вон уже изготовился к битве. И
нам пора.
Он уехал. И ездил долго.
... Ну, князь! Ну, жук! Бурцев не уставал восхищаться полководческим талантом
Ярославича. Такую позицию выбрать - уметь надо! Мало того, что князь заставит рыцарскую
"свинью" переломать ноги на прибрежном льду, так еще и тылы свои Александр прикрыл
совсем не по-детски. Подступиться к позициям новгородцев сзади немцам будет ой как не
просто. Даже на танках. Продираться сквозь глухие леса и топкие, лишь припорошенные
рыхлым снежком болотистые низины - занятие не из приятных. Увязнут здесь тяжелые
гусеничные машины по самую башню.
Мотоциклистам, кстати, тоже не проехать. Бурцев попытался было в качестве
эксперимента прокатиться по тылам новгородцев на трофейном "цундаппе". Мотоцикл сразу
ухнул колясочным брюхом в сугроб. Захрустел под колесами ненадежный болотный ледок.
Чтобы вытянуть машину из ловушки, пришлось впрягать лошадей.
Более-менее пригодным для передвижения моторизированной колонны оказалось лишь
поросшее редколесьем каменистое взгорье вдоль озера. Вот тут и следовало бы организовать
фашикам теплую встречу. Местечко-то идеальное: и просматривается хорошо, и
простреливается.
Аркабаллисту Сыма Цзяна замаскировали славно. Распрягли лошадей и вручную втащили
в густой, высокий, заснеженный кустарник. Осторожно раздвинули ветки, сбили обледеневшую
коросту, смахнули снежок: в сугробе появилась неприметная бойница. Со стороны посмотреть:
растут себе кусты как кусты. Метательной машины не видать, следов за густыми зарослями -
тоже. Откуда полетят гранаты - не вдруг и поймешь. Таких кустистых засыпанных по самую
макушку островков вокруг - уйма...
Неподалеку - среди молодого ельника - стоял в небольшом окопчике с бруствером из
плотного влажного снега "цундапп". Пулемет - полностью готов к бою. Это - на тот случай,
если потребуется отвлекать стрельбой внимание противника от бесшумного "гранатомета".
Бурцев завалил мотоцикл ветками, а вдоль взгорья, по которому должен пройти враг, разместил
в укрытиях татарских лучников.
- Если кто вдруг увидит рыцаря с медведем на щите - не убивать, - отдал он
последний приказ. - Брать живым. Все. По местам. Сигналом к началу боя будет первый
выстрел нашего порока. Услышите все - не волнуйтесь.
Люди разошлись. Каждый знал свое место и свою задачу.
Расчет "гранатомета" - четыре человека. Дмитрий со Збыславом, как самые здоровые,
крутят вороты и натягивают тетиву. Бурцев укладывает гранаты и указывает цель. Сыма Цзян
наводит оружие и жмет спусковой механизм. Бурангуловы стрелки бьют мотоциклистов. И
танкистов тоже, коли те полезут из люков.
Остальные - новгородцы из дружины Дмитрия, пан Освальд, лучники дядьки Адама и
бойцы Юлдуса ждут с лошадьми в тылу - у Вороньего Камня. Их боевая задача - прийти в
случае необходимости на помощь и уничтожить прорвавшегося противника. Живую силу
противника... О танках речь не идет. Танки прорваться не должны. И это - забота
гранатометчиков.
Вдали уже слышался рокот моторов. Пора...
- Готовсь, - хрипло шепнул Бурцев.
Збыслав и Дмитрий натянули тугую тетиву станкового самострела в два счета. В четыре
руки. В полнейшей тишине: щедро смазанные жиром вороты даже не скрипнули. Бурцев
поставил на боевой взвод каплеобразную противотанковую гранату, осторожно вложил в
деревянный желобок ползунка. Как здесь и была! Сыма Цзян постарался - подогнал
аркабаллисту под нестандартные снаряды с точностью до миллиметра.
Деревянная рукоять уткнулась в широкую кожаную полосу, вплетенную в тетиву. Весьма
кстати пришелся зажим для удержания снарядов: им Бурцев придавил матерчатые ленты. Это
"оперение" должно раскрыться только в воздухе. Потревоженный раньше времени
стабилизатор приведет в действие взрыватель, а уж тогда... Ох, не дай Бог, граната рванет от
толчка тетивы. Разнесет ведь, на фиг, и "большой ну" и всех "нучников".
- Сема, видел? Запомнил, как заряжать? На тот случай, если со мной что-нибудь
случится...
Китаец молча кивнул.
- Только так, и не иначе. Если, конечно, хочешь жить.
Еще один кивок. Умирать Сыма Цзян не собирался.
Теперь оставалось только ждать. И ждать пришлось недолго.
Первыми на открытое пространство въехали всадники: проводники из чудинов и
несколько ливонских рыцарей в окружении оруженосцев. На щитах - немецкие кресты да
чухонская роспись. Медведя фон Берберга нет. Да и не должно его, наверное, здесь быть, если
штандартенфюрер играет роль серого кардинала при главном штабе ливонцев.
Верховые осмотрелись, потоптались на месте. Ну, ну же! Двинулись дальше.
Вопросительный взгляд Сыма Цзяна. Бурцев качнул головой:
- Пропустим.
Еще чего не хватало - тратить противотанковые гранаты на кавалерию. Сзади маются в
томительном ожидании бойцы Дмитрия, Освальд, Збыслав, лучники дядьки Адама и Юлдуса.
Будет, кому встретить.
За проводниками и орденскими разведчиками следовала моторизированная цайткоманда.
Как водится у фашиков, в авангарде ехали мотоциклисты. Две тарахтелки с колясками...
Бурцев скрипнул зубами:
- Этих тоже пропускаем.
Туго придется второму эшелону, если эсэсовцы успеют схватиться за пулеметы. Но и
открывать раньше времени свою позицию нельзя: танки - вот сейчас главная цель!
Мотоциклисты проехали в каких-то сотне метров от замаскированной аркабаллисты. Не
заметили... Рокот "цундаппов" стих.
Зато... рокот, лязг... На узком взгорье появились панцерваффе ливонско-фашистской
ударной группы. Первый танк выскочил из низинного леса лихо и шустро. "Лухс"! "Рысь"...
Старый знакомый.
Сыма Цзян напрягся.
- Погоди, отец, - шепнул Бурцев, - пусть выползут остальные.
Выползали... Еще одна "рысь". А это... Ух, ты, да никак "пантера"?! И знаменитый
"тигр" тут же?! Ну прямо военный парад Третьего рейха! Вот с тех двоих, пожалуй, и нужно
будет начать.
Вокруг танков вились еще четыре мотоцикла: два на флангах, два прикрывали тыл.
Солидно, ничего не скажешь.
- Куда моя стрелять?! - запаниковал китаец.
- Самого большого, самого последнего отсюда достанешь?
Самым большим и последним был "тигр".
- Моя доставать! - возмутился китаец. - Моя даже самая последняя и самая маленькая
доставаться.
Нет, мотоциклистов пусть достают лучники Бурангула.
- Не надо маленькая, Сема, сейчас надо только большая. Понял?
Китаец нервно кивнул:
- Моя понимать! Большой ну для большой железный телега.
Он уже выцеливал из станкового арбалета грозную машину. Платформа на салазках
шевельнулась. Упругие изогнутые дуги с натянутой тетивой разворачивались вслед за
"тигром". Хорошее дело - легкий в управлении поворотный механизм самострела. Без него
фиг навел бы Сыма Цзян свой "гранатомет" на движущуюся мишень.
- Постарайся попасть в заднюю часть, - посоветовал Бурцев. - Там... Ну, в общем, там
латы не столь прочны.
Звона спущенной тетивы за грохотом танковых двигателей и лязгом гусениц он не
расслышал. Вышвырнутая из кустов ручная граната мелькнула лентами стабилизатора над
касками мотоциклистов - те и заметить ничего не успели.
Взрыв.
- Партизаны!
Беспорядочная стрельба...
И все же Сыма Цзян малость не рассчитал. Раскрывшийся стабилизатор чуть-чуть
пригасил скорость снаряда, сбил высоту. Граната пошла слишком низко и ударила не в корму,
а... На мгновение Бурцеву показалось, будто она упала рядом, не причинив вреда
бронированной машине: танк продолжал движение. Но проехал всего несколько метров. Потом
"тигр" закружился на месте, волоча за собой сорванную гусеницу. Встал...
К этому моменту бой шел вовсю. Лучники Бурангула обрушили смертоносный град на
мотоциклистов сопровождения. Рассыпанные повсюду - в одиночных снежных норах, за
густыми кустами, за древесными стволами, татары поднимались из-за укрытия, почти не целясь
- навскидку - пускали стрелы, прятались снова, опять натягивали лук, поднимались,
стреляли... Одни прячутся, другие вскакивают. И попробуй угадай, где появится очередной
татарский ванька-встанька, откуда прилетит очередная оперенная смерть.
Экипажи фланговых "цундаппов" даже не рыпнулись: в считанные мгновения самих
фрицев и их "малых ашдаха" утыкали длинные стрелы. Задние мотоциклы успели укрыться за
броней "тигра" и "пантеры". Начали отстреливаться. Пока, правда, беспорядочно, вслепую. В
отдалении запоздалым эхом отозвались "MG-42" пропущенных вперед разведчиков: авангард
цайткоманды и ливонские рыцари тоже напоролись на засаду.
Зарокотали танковые пулеметы. Вздыбили землю и снег скорострельные пушки "рысей".
Ударила "пантера". Обездвиженный "тигр" ворочал башней, выбирая подходящую цель.
Бурцев торопил, матерясь: надо быстрее перезаряжать бесшумное орудие и бить, бить,
пока фашики не распознали, откуда исходит основная опасность. Дмитрий со Збыславом
запыхтели. Вороты аркабаллисты завертелись, как безумные. И вот снова согнуты упругие рога
огромного лука, снова натянута тетива.
Бурцев осторожно вложил гранату.
- Куда? - крикнул Сыма Цзян.
Теперь-то в этаком грохоте можно и не таиться,
- Туда! - Бурцев указал на "пантеру".
Бронированная немецкая кошка как раз подставила свой тыл. И получила та-а-акой пинок
под зад! Сыма Цзян учел предыдущую ошибку - взял чуть повыше. Вторая граната упала
точнехонько на баки и двигатель. Бензиновый, между прочим: соляру заливать в свои танки
гитлеровцы так и не научились.
Еще взрыв - осколки накрыли один из уцелевших "цундаппов". Мотоциклисты,
искавшие спасения за "пантерой", стали ее жертвой. Пробитая корма танка задымилась,
заполыхала... Жаль, наслаждаться этим зрелищем было некогда.
Збыслав и Дмитрий в третий раз натягивали толстую тетиву гранатометного арбалета.
Бурцев поставил очередную гранату на боевой взвод, уложил в выемку бегунка, глянул в
снежную бойницу. "Пантера" горела вовсю. Выскочившие из пылающего ада танкисты
неподвижно лежали у гусениц. В каждом - по две-три стрелы. На одном занимался огнем
черный промасленный комбинезон.
Грохот... Оглушительный грохот. Внутри горящего танка рвались боеприпасы. Раз,
другой, третий... Башня "пантеры" отделилась от корпуса, приподнялась в облаке дыма,
перевернулась, грузно повалилась вбок.
Отрадно...
Еще одна граната беззвучно выпорхнула из кустов. Сыма Цзян по приказу Бурцева целил
в разворачивающуюся "рысь". И... Мимо! Недооценил-таки китаец прыти легкого
танка-разведчика. Граната взорвалась позади бронированной машины.
- Заряжай! - с досадой выкрикнул Бурцев. Дмитрий и Збыслав заряжали. Но уже не так
споро, как раньше. Притомились ребята. Бурцев заменил Дмитрия. Бросил коротко:
- Передохни!
Следующий снаряд тоже пронесся мимо цели. Вспучил землю у гусениц "рыси". Броню
осыпало мерзлыми комьями и осколками. И только-то! Невредимый, будто заговоренный, танк
как ни в чем не бывало вынырнул из огня и дыма.
Хреново! Бурцев крыл матом почем зря. Всех крыл. И себя в том числе. Оставалось всего
четыре гранаты. А первый шок у гитлеровцев уже прошел. Уцелевшие мотоциклисты лупили
по всему, что двигалось. Из пулемета, из автоматов. "Рыси" - тоже не молчали. Прикрывая
друг друга огнем, танки расползались в разные стороны с явным намерением окружить
противника, подойти вплотную, отыскать незримого гранатометчика, расстрелять, раздавить,
намотать на гусеницы назойливых лучников-одиночек.
"Тигр" поливал плотным - головы не поднять - пулеметным огн
...Поділитися у соцмережах
