Жанр: Фантастика
Тевтонский крест 3. Крестовый дранг
...или сверху, не тратя на удар лишних сил, не тратя лишнего времени, не тратя
лишних эмоций.
Орденское построение держалось прочно. Монолитный клин не разваливался. Одни
всадники прикрывали других. И подступиться к ним у пешцев не было никакой возможности.
Разве что только если навалиться всем миром. И только если по трупам уже сраженных
товарищей, пока оружие врага вязнет в чужой плоти.
За каждого стянутого с седла или опрокинутого вместе с лошадью всадника русичи
расплачивались десятками своих жизней. Но остановить живой таран не могли. Взявший разгон
клин крестоносцев погасил о живую преграду скорость, однако не утратил инерции. "Свинья"
наваливалась, врубалась, вгрызалась... Ее железное рыло продвигалось все дальше,
протискивалось в глубь русского войска, расщепляло срединный полк. А фланги тем временем
разворачивались, расходились в стороны, пуская в бой кнехтов и пехоту чудинов.
- Пора! - крикнул Александр. Короткий взмах руки... Звонко дунул в рожок княжеский
трубач. Внизу - под Вороньим Камнем долгожданный сигнал подхватили бубны и сопелки,
накры и сурны. Еще раз ударил татарский сигнальный барабан. Срединный полк разом
прогнулся, подался назад. Крестоносцы, чуя скорую победу, вновь пришпорили коней.
Ливонцы напирали с удвоенной энергией, приближаясь к незримым еще торосам, острым
кольям и рогаткам.
Эсэсовцы по-прежнему выжидали, едва продвигаясь на флангах и предоставив вести
дистанционный бой орденским арбалетчикам. Решили пока не тратить боеприпасы? Решили,
что крестоносцы додавят пешую середку противника самостоятельно? В общем-то, правильно
решили...
Бурцев тоже ждал. Кусал губы до крови, но ждал, мысленно считая патроны в своих
пулеметных лентах. Не так уж много их выходило - капля в море против многотысячного
ливонского воинства. Следовательно, каплей этой первым делом надо капнуть на цайткоманду.
И капнуть в самый нужный момент - во время фланговых ударов конных дружин, не раньше.
Подавить пулеметы, отвлечь на себя автоматчиков, дать возможность кавалерии Александра
беспрепятственно осуществить обходной маневр.
Пехота фон Берберга прилично подотстала от "свиньи". Эсэсовцы двигались вальяжно,
неторопливо. "Шмайсеры" - на животе, жестокие кривые ухмылочки на лицах. Мотоциклы
ползли со скоростью пеших автоматчиков. Им ведь, собственно, тоже спешить некуда.
А прущий напролом по старой кабаньей привычке рыцарский клин уже уперся рылом в
непроходимые торосы, налетел на рогатки, напоролся на острые колья. Разбил бронированную
морду, обломал клыки... Это только в кино показывают, как лихие всадники в бутафорских
доспехах перемахивают через любое препятствие. В реальности тяжелый боевой конь с
закованным в латы наездником перепрыгнет разве что через труп поверженного врага. Бой -
это не скачки с препятствиями. Бой - это бой. Со всеми вытекающими...
И немецкой "свинье" приходилось несладко. Задние ряды напирали на передние. В
передних покалеченные лошади с оглушительным ржанием падали сами и сбрасывали
всадников. Начиналась давка. Те, кто в плотном движущемся строю до сих пор помогал друг
другу и прикрывал друг друга, теперь начинали мешать.
Враг увяз, враг застрял, враг остановился. Неповоротливый рыцарский клин вместе со
скоростью и нахрапом утратил свое главное преимущество. Клин распадался на части. Русские
же пешцы, воспрянув духом, наваливались на супостата с новой силой. Сражение близилось к
кульминации.
Эсэсовцев ничего не смущало. Ну, то есть совершенно ничего! Цайткоманда была готова
к такому развитию событий. И действовала в соответствии с оправдавшимися ожиданиями. Обе
группки остановились позади увязшей "свиньи". Заняли позицию по обе стороны от
ломающегося строя союзников. Оборонительную позицию... Отсюда, выходит, фашики будут
встречать огнем конные полки Александра.
Что ж, Бурцева это устраивало вполне. Эсэсовцы находились в пределах досягаемости его
"MG-42". В хороших пределах. Если сразу сбить пулеметчиков, автоматчикам его достать
будет непросто, а уж он-то автоматчиков... Бурцев улыбнулся. Криво. Жестко. Как улыбались
солдаты цайткоманды. Он достанет.
Князь Александр поднял руку.
Еще один трубный сигнал - сигнал готовности к атаке. Звонкий, бодрый - прямо
побудка пионерского горна. Горнист в кольчуге и сияющем на солнце куполообразном шлеме
разбудил недвижимые до сих пор фланги русского воинства. Фланги чуть сдвинулись.
Затрепетали на ветру поднятые над головами прямоугольные и треугольные стяги.
Фашики напряглись.
Скоро уже...
Глава 38
На этот раз он вскрыл две пулеметные барабанные коробки и скрепил патроном звенья
разных лент на пятьдесят выстрелов. Получилось сто. Да, длинная ленточка вышла. Хватит
секунд на пять непрерывной стрельбы. Но все равно для цайткоманды и ливонской "свиньи"
маловато будет. Поразмыслив немного, Бурцев подсоединил к металлической шарнирной змее,
свисавшей с пулемета, еще и двухсотпятидесятипатронную ленту из переносного
"цундапповского" ящика. "Змея" подросла, не поместившись в коляске, обвила мотоцикл,
пустила хвост, снаряженный "невидимыми стрелами" по земле. Не очень удобно. И все же так
лучше: в бою не понадобится тратить время на перезаряжание. Лишь бы ствол не перегрелся.
Впрочем, стрелять без перерыва Бурцев и не собирался. Только короткими очередями. И
только наверняка. Обстоятельства, увы, вынуждали: даже эта гигантская сборная лента все же
не бесконечна и закончится гораздо быстрее, чем хотелось бы. А она у него - предпоследняя.
Последняя - еще на пятьдесят патронов - лежит в пулеметном барабане под "цундаппом".
Но это - НЗ. Больше подпитывать трофейный пулемет будет нечем.
- Ну, как думаешь, Васильке, побьем мы немца? - князь подошел к "цундаппу".
Александр смотрел озабоченно. Бурцев очень постарался, чтобы его улыбка вышла
ободряющей.
- Отчего же не побить. Ясен перец, побьем!
- Ясен что?
Бурцев уже поймал в прицел мотоцикл цайтко-манды на правом фланге.
- С Божьей помощью, говорю... Кто с мечом к нам топ-топ, тот от меча и дрыг-дрыг.
- Эх, Васильке, кабы только с мечом. Сам ведь говорил, оружие у немчуры такое, с коим
нашему совладать трудно.
Бурцев улыбнулся:
- Подумаешь, проблема! Будем бить не нашим. Их же оружием и будем бить. Авось, не
впервой. Пташку то с крестами на крылышках сшибли...
Он похлопал по пулеметному прикладу.
- Булямот? Думаешь, снова поможет?
- Ага. Если ты мне поможешь. Держи-ка, княже, ленту. Будешь у меня вторым
номером...
В принципе, можно обойтись и без помощника. Но лучше уж перестраховаться. Лента на
триста пятьдесят выстрелов все-таки слишком длинная. Чего доброго, скособочится в самый
ответственный момент, перекосит патрон.
- Что держать? - не понял Ярославич.
- Вот этот железный пояс будешь подавать сюда. Так, чтобы невидимые стрелы ровно
входили. Понял, княже?
- Ясен перец, - серьезно ответствовал Александр.
- Ну, и славно. Только не пугайся - будет очень громко.
- Да знаю я ужо...
Свита наблюдала за смелым князем с восхищением. Сами к самоходной телеге старались
не приближаться. Может, теперь напишут в летописях, как Александр Невский поливал
крестоносцев из пулемета. Хотя вряд ли... Летописи - дело такое... Для истории пишутся. О
победах, что, как водится, должны быть добыты силой родного, а не вражеского оружия.
Имидж-с...
Ярославич дал знак.
Бурцев прильнул к пулемету.
Звонкий трубный звук - и фланговая атака началась. Сразу с двух сторон. Вражеские
пулеметчики в мотоциклетных колясках тоже целили в выдвигающиеся фланги русского
воинства.
Вот сейчас...
Право первого пулеметного выстрела Бурцев решил не уступать. Палец вжал курок.
Короткая - в три патрона - очередь...
Пулеметчик цайткоманды в правом "цундаппе" обмяк. Ствол вражеского "MG-42"
задрался в небо. Еще очередь - длиннее, еще... Попадали мотоциклисты. Задымился,
заполыхал бензобак.
Оглушенный князь побледнел. Александр сжимал зубы - аж борода подрагивала. Но
пока Ярославич держался молодцом. Ленту тоже удерживал, как сказано.
Бурцев перевел оружие влево. Автоматчики бегали, махали руками. Второй "цундапп"
закружил на месте. Экипаж мотоцикла вертел головами по сторонам, пытаясь определить, кто и
откуда стреляет.
Ага! Не до русской конницы стало! Очередь. И снова. До чего же удобно бить сверху...
Поймал свою пулю рулевой. Свалился на лед, "цундапп" заглох, остановился. Сидевший
позади автоматчик спрыгнул с машины, отбежал в сторонку, держась за плечо. Пулеметчик в
люльке поднял бинокль... Кажется, даже заметил. Повернул ствол к Вороньему Камню. Но
поздно, братишка, поздно. Опять загремели выстрелы. Коляска вражеского мотоцикла
превратилась в решето. Человек в ней - тоже.
Так, а что там за движение справа? Какой-то отчаянный эсэсовец со всех ног бежал к
расстрелянному горящему мотоциклу. Прямо в огонь полез, герой. Хм... притягательная сила
бесхозного пулемета?
Бурцев свалил смельчака. Зацепил еще одного. Отсек, отогнал остальных. Вновь
поворотил ствол влево.
Да, его определенно заметили. Фашики залегли, открыли пальбу по Вороньему Камню,
пытаясь "шмайсерами" подавить огневую точку противника. Трудновастенько, вообще-то, но
при благоприятном стечении обстоятельств, наверное, - возможно. Где-то рядом свистнула
пуля. Еще одна вскользь царапнула по шлему Александра. Князь вздрогнул, втянул голову в
плечи, но ленту не бросил.
Ответная очередь Бурцева... Эсэсовцы на время утихомирились. Он мельком глянул на
побоище у берега.
Рыло "свиньи" и новгородские пешцы в торосах и рогатках уже смешались друг с другом.
В бойцовском запале ни рыцари из авангарда, ни ополченцы не видели и не слышали ничего
вокруг. А вот задние ряды ливонцев забеспокоились, попятились. Ускорить, что ли, процесс?
Бурцев не удержался - саданул-таки поперек тулова размякшей "свиньи". Раз, другой, третий.
Он бил, сцепив зубы и не считая патронов, пока ливонский клин не раскололся надвое. Тылы,
из последних сил сохраняя жалкое подобие строя, отходили к позициям цайткоманды и дальше.
От общей массы отделились первые бегущие - ополченцы-чудины и кнехты.
Сухой щелчок.
- Все, - растерянно произнес Александр.
Князь показал пустые руки. Лента кончилась!
Цеплять на пулемет барабан с последней полусотней патронов пришлось под
беспорядочным обстрелом "шмайсеров". Слава Богу, что задумывались немецкие
пистолеты-пулеметы не для этой дистанции.
Готово! НЗ встал на место. Поэкономнее теперь надо быть.
Бурцев поднял голову. Странно... Стрельба продолжалась, а шальные "шмайсеровские"
пули больше не свистят над головой. Вот ведь елки-палки! Гитлеровцы сосредоточили огонь по
своей первоначальной цели - конным дружинникам Александра. Передние ряды из полка
правой и левой руки уже полегли. Кавалерия смешалась, притормозила. Ну, ладно...
Он снова вдарил по цайткоманде. Автоматчики яростно огрызнулись. Пристрелялись,
блин, фашики... Стукнуло в коляску. Царапнуло по рулю. Зато конница русичей снова
разгонялась, снова шла в атаку. Кавалерийский вал все ближе, ближе...
Патроны закончились, когда русских дружинников отделяли от автоматчиков каких-то
пятьдесят - сто метров. А это уже все... Это уже не остановить ни автоматом, ни пулеметом.
Одни эсэсовцы вскакивали, бежали, отстреливаясь. Другие палили, не поднимаясь на
ноги. Кто-то в отчаянии швырял гранаты. Взрывы, захлебывающиеся очереди... Русичи падали
целыми гроздьями, но волны, накатившие с двух сторон, уже захлестнули остатки
цайткоманды. Закололи ли посланцев Третьего рейха копьями, зарубили ли мечами, истоптали
ли копытами - этого Бурцев не разобрал. Но это, по большому счету, было неважно.
Не сбавляя темпа, дружинники ударили по отступающим ливонцам. Германцам и их
союзникам теперь пришлось сразиться не с легковооруженными татарскими стрелками, не с
мужиками-ополченцами, а с профессиональными бойцами, ни в чем не уступающими
орденским рыцарям. Полки правой и левой руки сжались на ребрах орденской "свиньи". Ребра
хрустнули. Немецкий клин треснул. И рассыпался окончательно.
Дрогнуло крестоносное воинство. Отступили благородные иноземные рыцари,
устремились назад - к знаменам ливонского ландмейстера, его вассалов и союзников гости
ордена, отошли малодушные пришлые всадники, бросая на произвол судьбы рассеянную,
смятую пехоту. Лишь стойкие ливонские братья в белых одеждах с черными крестами да
полубратья в серых плащах и коттах, сбившись в тесные группки, дрались с отчаянием
одержимых. Ливонцы пытались еще дать достойный отпор. И хорошо пытались. У некоторых
это даже получалось. Продвижение фланговых отрядов русичей застопорилось. Клещи вокруг
ливонского ядра начали медленно разжиматься.
- Вот и мой черед пришел, Васильке!
Повинуясь княжьему знаку, отроки подвели оседланного коня вороной масти. Дорогая
блестящая серебром и золотом сбруя, расшитая попона, стальной налобник... Александр мигом
оказался в седле. Застоявшийся без дела конь так и плясал под седоком. Князь тоже расправил
плечи, приосанился в ожидании кровавой потехи. Верные, испытанные в боях гриди окружили
Ярославича. Ближе всех оказался Савва. Сразу за ним - боярин Игнат. Подбежал паренек из
молодшей дружины, подал Александру червленый щит и длинное копье. От копья Ярославич
отказался - вырвал из ножен меч.
Подъехали трубач-сигнальщик и знаменосец с княжеским стягом. Встал рядом Арапша.
Бунчуконосец и барабанщик тоже были при своем нойоне. Так и спускались по пологому
склону Вороньего островка на лед Чудского озера.
Бурцев спохватился. Ему-то коня никто не предложил. Ну и ладно, а мотоцикл чем хуже?
Пулеметный ствол беспомощно смотрел в небо, опустошенные ленты валялись под колесами,
но разве это помеха для поиска ненавистного фон Берберга?
- Дай-ка мне свою хворостину, парень.
Зазевавшийся княжеский отрок и глазом моргнуть не успел, а Бурцев уже подхватил
оружие, от которого только что отказался князь. Школа рыцаря ворованных копий Освальда
Добжиньского! "Цундапп" завелся на раз-два. И вскоре в хвост княжеской свиты пристроился
мотоцикл. Сначала в хвост, затем Бурцев вырулил поближе к стягу. Правая рука - на ручке
газа. Левая держит копье. Неудобно левой-то, но что поделаешь - пришлось положить
длинное древко на руль да прижать посильнее под мышкой. Гнать тяжелый военный мотоцикл
по чудскому льду так еще можно, но вот затормозить в случае чего будет проблематично.
Хотя... Что-то подсказывало Бурцеву: тормоза ему сегодня не понадобятся.
Александр обернулся на рокот двигателя. Улыбнулся снисходительно, заприметив свое
копье в руках мотоциклиста. А после спрятал все эмоции под позолоченным забралом-личиной.
Всадив шпоры в бока вороного, понесся вперед. Не оглядываясь, молча. Рука поднята. В руке
- обнаженный меч... Понятный без всяких слов знак.
Трубач затрубил. Громыхнул барабан. Свита ринулась вслед за господином. Из-за
Вороньего Камня несся в бешеном галопе, нагонял засадный полк. Русские дружинники в
добротных кольчугах и крепких нагрудных зерцалах, татарские нукеры-панцирники в надежной
чешуйчатой броне... Немного - сотни три, но воины все отменные, свежие, утомленные не
битвой, а ожиданием. От таких воинов больше всего пользы на поле боя.
Князь указывал путь в обход пешего ополчения, по узкому, заранее расчищенному меж
торосов коридору. Рогатки там сейчас были убраны. Дорога - свободна.
- Ура-а-а! - возопили татары.
Боевой клич степняков пронесся над замерзшим озером, перекрыл шум сражения.
- А-а-а! - зычно подхватили русичи.
Остатки Христова воинства снова пятились. Триста внезапно объявившихся всадников
орали, наверное, за целую тысячу. А поскольку у страха глаза велики, могли бы, наверное,
сейчас сойти и за две.
Лихо поигрывая на скаку мечами и саблями, грозно потрясая копьями, дружинники и
нукеры позади новгородского князя состязались в скорости. Бурцев тоже не отставал в этой
дикой гонке. Даже совсем наоборот. Газанув раз, он оказался подле Александра. Газанул два -
и дерзко, презрев субординацию, вырвался вперед. Нет, мчался он не в общую кучу малу, где
русские витязи и немецкие рыцари остервенело месили друг друга. Там уж как-нибудь
разберутся без него. Да и не проехать там сейчас даже на мощном "цундаппе".
Бурцев бросил машину в сторону - в объезд сечи. Затем погнал в ливонский тыл - туда,
где еще маячил главный ливонский стяг и знамя дерптского епископа. Он не уклонялся от боя,
он просто искал фон Берберга. Если до вестфальца кто-нибудь доберется раньше и, чего
доброго, замочит... Нет, этого допустить нельзя. Штандартенфюрер перед смертью должен
рассказать, куда он упрятал Аделайду.
Князь тоже вел свою личную дружину и засадный полк в тыл противнику. Ярославич
торопился замкнуть кольцо, завершить окружение израненного и взломанного клина.
Ливонцы поняли все. Отступление перерастало в бегство. Полностью схлынул наносной
слой авантюристов, охотников за легкой добычей и подневольных бойцов из простонародья.
Слетела вся малодушная шелуха. По-прежнему держался лишь твердокаменный остов
"свиньи". Размозженный, раскиданный по косточкам, но все еще колючий, незаглотный.
Вокруг отдельных стягов и хоругвей сгрудились самые стойкие, самые неустрашимые.
Насмерть рубились истинные Фанатики, настоящие Воины, верные Слуги, прикрывавшие
своих господ. Эти если и отступали из окружения, то не сломя голову, подобно иноземным
рыцарям, кнехтам и ополченцам-чудинам, эти отходили достойно - сохраняя, по возможности,
боевой порядок, яростно отбиваясь. Оставляя на льду свои и чужие трупы.
- Княже, берегись!
Крик Саввы - оглушительно-звонкий, полный ужаса и ненависти прозвучал, когда
дружина Александра проносилась мимо дымящегося вражеского "цундаппа" и разбросанных
вокруг трупов в эсэсовской форме.
Он сбросил газ, оглянулся через плечо. Понапрасну Савва так драть глотку не станет.
Видать, и правда Ярославич в беде! Но что такого страшного вдруг узрел бдительный
телохранитель Александра? Чего испугался? От княжеского стяга со Спасом немцы
шарахались, как черт от ладана, дорогу Александру никто не преграждал. Не от мертвых же
фашиков исходит угроза. Или... Или не все они еще мертвы?!
Взрыв прогремел за спиной всадника с золоченой личиной-забралом. Но в последнее
мгновение Савва успел-таки вклинить своего скакуна между свистящими осколками и князем.
Граната - вот что заметил оруженосец и соратник Ярославича! Кто-то из чудом уцелевших
эсэсовцев швырнул ее под ноги княжескому вороному. Но запал тлел долго, а конь мчался
быстро. Граната рванула далеко позади. Однако не настолько далеко, чтобы не достать
Ярославича осколками. И достала бы, безусловно, если б осколки эти не принял на себя Савва.
Верный телохранитель пал на лед вместе с конем. Взрывом скосило еще нескольких
человек. Рухнул знаменосец. Покатились с лошадей трое всадников из княжеской свиты.
Свалились два немецких рыцаря, не успевших вовремя убраться с пути засадного полка. Упала
пара знатных нукеров из отряда Арапши. Самому татарскому нойону повезло больше: он
пронесся мимо визжащих осколков. На безопасном расстоянии от разорвавшейся гранаты
оказался и боярин Игнат.
Упавший новгородский стяг едва не стоил победы. Как только червленое полотнище со
святым ликом коснулось льда, взвыли и русичи, и немцы. Одни - горестно, другие -
радостно, торжествующе. К счастью, Арапша, очутившийся ближе других к поверженному
знамени, не растерялся - сообразил, что делать. Степняк бросил саблю в ножны. Ловко, на
полном скаку, подхватил незатоптанный еще стяг, поднял над головой, пристроился рядом с
князем - стремя в стремя. Да, татарин с нерукотворным Спасом - это что-то! Однако новый
знаменосец появился подле Александра весьма своевременно. Русичи вновь наседали на
немцев. Сердца и руки больше не дрожали. Только вот засадный полк сбавил темп, замедлил
движение: дружина князя с остервенением рубила, колола и топтала конями тела в шинелях.
Сам Александр - и тот выискивал среди мертвых эсэсовцев убийцу Саввы. Жажда мести -
сильное чувство, заставляющее порой забыть о главном. А когда забывают о главном, надо
напоминать.
- Вперед! - взревел Бурцев.
Хрен с ним, с этим безымянным гранатометчиком. Даже если фашик все еще жив и лишь
притворяется покойником, долго он тут все равно не протянет. А у них есть дела поважнее. И
значит...
- Вперед!
Бурцев газанул, увлекая за собой остальных. "Цундапп" сорвался с места. Ярославич
наконец опомнился. Пророкотал из-под золоченой личины:
- Вперед!!!
Знакомый медведь на щите мелькнул где-то слева - в кучке воинов дерптского епископа.
Бурцев навалился на руль. Не так чтоб резко - нет, слишком высока скорость, слишком
скользко под колесами, слишком трудно удерживать копье одной рукой, а другой управлять
тяжелым военным мотоциклом с коляской. Разворачивался он по широкой дуге. Вот тут-то, на
этом вираже, ему и преградили дорогу.
Огромный рыцарский конь. На коне - здоровенный детина. Ну, прямо онемеченный
Илья Муромец. Глухой шлем-топхельм украшен внизу - под смотровой щелью - двумя
крестообразными вырезами. Распахнутая длиннополая фиолетовая мантия не скрывает доброго
панциря, надетого поверх кольчуги. Небольшой, но прочный щит украшен броским дерптским
гербом: меч, перекрещенный с ключом, на красном поле и желтый крест поверху. Еще один
крест - на груди. Не привычные черные полосы на белом фоне, а настоящий массивный крест
из золота. Болтается на крепкой золотой же цепуре, которой обзавидовался бы любой
новорусский браток.
Бурцев понял: сам Герман фон Крайземан - близкий дружок Фридриха фон Берберга
выехал ему навстречу. Дерптский епископ играючи размахивал устрашающих размеров
булавой. Неправдоподобно огромной, свидетельствующей о нечеловеческой силе всадника.
"Так вот о чем рассказывала Ядвига!" - пронеслось в голове Бурцева.
Как и многие воины-клирики, его преосвященство предпочитал убивать, по возможности,
"без пролития крови". Впрочем, фигня все это и поповские бредни: одежда Германа была
обильно забрызгана красным, с железного набалдашника епископской дубины тоже капало...
Когда ломаешь такой штуковиной черепа, хребты и кости, трудно остаться чистеньким.
Грозный всадник поколебался секунду, выбирая между новгородским князем и
мотоциклистом. Выбрал второго. Который, впрочем, сейчас мчался первым.
Епископ пришпорил коня...
Бурцев до отказа крутанул ручку газа.
Ветер в лицо, шум в ушах. И приближающаяся фигура воинствующего клирика впереди.
Они неслись друг на друга подобно двум мифическим титанам. Под одним гудел озерный
лед, другой глушил окружающих тарахтением мощного мотоциклетного двигателя. Позади
епископа толпились рыцари-вассалы в плосковерхих шлемах и с разномастными гербами на
щитах. За Бурцевым следовал засадный полк, ведомый Александром. Но на их пути не встал
никто. Ничего не помешало этому чудному полурыцарскому-полубайкерскому поединку.
Герман фон Крайземан поднял страшную булаву. Бурцев чуть шевельнул руль, вгоняя
между собой и противником мотоциклетную коляску. Пусть хотя бы она, что ли, послужит
щитом.
И-эх!
Бурцев нанес удар первым. Длинное копье давало некоторое преимущество. Весьма,
впрочем, иллюзорное, как оказалось. Держать крепко и бить точно левой рукой непросто...
Дерптский епископ принял вражеский наконечник на щит. Без проблем усидел в высоком
седле. А вот Бурцеву показалось, будто ему при столкновении оторвало руку по самое плечо.
Древко копья выскользнуло из пальцев, как живое.
Зато его преосвященство подвел конь. Приученное к шуму сечи, но устрашившееся
"цундаппова" рева, животное рвануло в сторону. Герман фон Крайземан нагнулся в седле, за
малым не касаясь полой дорогой епископской мантии озерного льда. Однако до головы
мотоциклиста дотянуться так и не смог. Удар епископской булавы лишь снес пулемет с турели.
А в следующее мгновение...
Рывок! Бурцев не сразу и понял, что вдруг дернуло сзади, что крутануло и резко повело
машину вбок, что едва не опрокинуло тяжелый "цундапп". И... и тут же отпустило!
Он судорожно вцепился в руль. Выровнял накренившийся мотоцикл. Оглянулся.
Епископский конь вломился в дружинные ряды Александра уже без седока. Сам Герман фон
Крайземан валялся на снегу. Край его непозволительно длинной мантии - оборван. Надо же!
Попала в колесо! А это вам - не копейный удар. Это сдернет с седла кого угодно.
Дерптские рыцари бросились на выручку поверженному господину, яростно ошиблись с
русско-татарским полком. Какой-то вассал павшего епископа атаковал "цундапп". На счастье
Бурцева, горячий дерптский парень видел в самоходной телеге-убийце большее зло, чем в ее
наезднике, и удар тяжелого копья пришелся в многострадальную коляску. Звон. Треск. Люлька
пробита. Наконечник намертво засел в спинке пустующего сиденья пулеметчика. Длинное
древко не переломилось - оно так и осталось торчать над развороченной пулеметной турелью
нелепым прямым рогом.
Тряхнуло от копейного тарана капитально. Бурцев с трудом удержал машину, поддал газу,
и всадник, тянувшийся уже за мечом, остался позади. Фигово, если так пойдет и дальше:
Бурцев вовсе не желал расставаться со своим железным конем до тех пор, пока не настигнет
фон Берберга.
Избегая стычек со смелыми и внушая ужас малодушным, телепая застрявшим в коляске
копейным древком, подскакивая на кочках-трупах, он кружил между дерущимися. Он искал
главного врага... Врага не было. Нигде! Мелькнувший было за дерптским епископом гербовый
медведь вестфальца больше не показывался. Зато... Бурцев и сам не заметил, как слепой случай
вынес его прямиком к знамени ливонского магистра. Может быть, попытать счастья там?
Он бросил рокочущий мотоцикл на рыцарей, прикрывавших знаменосца. Лошади
всадников шарахнулись в стороны. Кресты, кресты, кругом одни кресты. Облом! Герба с
медведем нет и здесь!
Безумная ярость берсерка охватила Бурцева. Он заорал, как давно уже орали все вокруг -
громко, страшно. И погнал "цундапп" к главному знамени крестоносцев. Немцы, как могли,
пытались остановить трехколесную ревущую телегу. Арбалетный бо
...Поділитися у соцмережах
