Жанр: Фантастика
Звезда запада
...обходимо, как воздух. Отсутствие Равновесия уничтожит его. Что
произойдёт в час, когда духи Нидавеллира и Долины Богов поднимутся друг против друга
или, приняв союз, ополчатся на кого-нибудь третьего? Что буду делать я, когда веками
сохранявшееся спокойствие падёт, погребая под своими обломками наше последнее
пристанище?"
Изящный дракон, покрытый матово-чёрными чешуйками, прикрыл глаза и уронил
голову на вытянутые передние лапы. Серебряный обруч, украшавший голову, сполз набок,
но Нидхёгг не обратил на это внимания. Поёрзав на гладком полу пещеры, он устроился в
любимой позе - на боку, плотно сложив крылья. Два горных тролля, молчаливые и
туповатые, но верные стражи, тихо вышли из пещеры, не желая нарушать отдых
господина.
Нидхёгг и не думал отдыхать. Тело - быстрое, красивое до жестокости,
оставалось в вырубленном двергами скальном зале, а главная составляющая его бытия,
покинув оболочку, струйкой бесцветного пламени воспарила к вершинам Небесных Гор.
Мир простёрся перед Нидхёггом чёрным пятном. Ушли телесные чувства - слух,
зрение не нужны для того, чтобы ощущать Силу, коей Междумирье было наполнено до
предела. Последнего предела. Вернее, не Силу. МНОЖЕСТВО СИЛ.
Вот они. На чёрном блюде появляются блёстки. Так высыпают на вечернее небо
звёзды, являясь одна за другой. Междумирье пронизано ими, расшито цветными
пятнами, как платье короля - алмазами.
Нидавеллир. Это прямо на юге. Скопище тусклых огоньков. То, что они не светят
так ярко, как звёзды Долины Богов или Леса Альвхейм, ещё ничего не значит. Поля Мрака
полны злобной, несущей смерть и разрушение Силы. Если духи Нидавеллира однажды
выйдут из своего убежища и возжелают погубить всё живое в Междумирье, то их
можно будет остановить лишь ценой огромных жертв.
Лес Идалир. Зелёные огни. Добрые духи жизни, цветения и радости. Они не
враждуют ни с кем и, как боги Сокрытых Гор, хотят одного - покоя. Альвхейм же
горит розовым пламенем вечной молодости и созидания. Дальше, на запад. Сотни точек
- неярких и многоцветных, разбросанных по лесам и рекам. Малые духи, одни -
безвредные и спокойные, другие - просто безразличные. Живут себе в тиши и покое
после многих скитаний по мирам.
А что ещё дальше? Там, где оканчивается Междумирье и буйством красок
наливается облако мира Мидденгард? Что за ним?
СВЕТ. Сплошная масса единого света. Он даже не белый, он просто не имеет
цвета. Этот Свет не греет, но чувствует. Чувствует всё, что происходит в Трёх
Мирах. Он редко вмешивается в их жизнь, но сейчас можно рассмотреть, как лучи его
обратились к Междумирью, наблюдая.
Надо полагать, что Свет беспокоится. Он видит нарушенное Равновесие. Знает,
что если оно падёт, то тогда...
"А что тогда? - подумал Нидхёгг, уводя взгляд от далёкого слепящего облака. - Я
знаю это. Просто смерть. И не надо говорить, что духи бессмертны. С Междумирьем
может случиться то же, что и со стеклянным шаром, наполненным маслом, когда
бросишь его в огонь. Сила перельётся через край, вступят в борьбу между собой разные
её части и погубят Мир Меж Мирами. Я знаю, как этого избежать..."
Нидхёгг вернулся в своё тело. Дракон встрепенулся, шевельнул крыльями. Когти
заскрежетали по камню, и Нидхёгг покинул тёмную пещеру, пробираясь по вырубленному
в Имирбьёрге тоннелю наверх, к Красному Замку. Туда, где на каменном алтаре блистало
золотом и хрусталём его главное сокровище.
Трудхейм. Чаша Сил.
То, что в нужных руках избавит Междумирье от беды.
Чёрный Дракон помнил, что тени заколебались в тот день, когда Свет с Запада
вдруг вмешался в незначительную и мелкую стычку между людьми соседнего Мидгарда.
Несколько месяцев назад сквозь все Три Мира прошёл белый луч, несущий в себе такую
Силу, что Небесные Горы вздрогнули до самых корней гор. Это было первой вестью о
растущем возмущении Равновесия. Заинтересовавшись странной активностью Света,
Нидхёгг послал в Мидгард Ночных Всадниц, и вскоре они подтвердили его подозрения о
том, что в норвежских лесах нежданно возродилась Сила исчезнувшего, почитай,
пятьдесят веков назад Аталгарда. Подозрения, возникшие уже давно. А ещё Ночные
Всадницы поведали, что оставшиеся в Мидгарде духи возжелали завладеть Чашей Сил,
отослав за ней тех, кто может пробудить к жизни древнее сокровище. Они боялись
потерять свою Силу и свои народы, не желая подчиняться общему закону. Боги Асгарда
забыли о Предначертании Эйра: "Когда вы, духи, станете не нужны людям, покиньте
Мидгард до часа, когда Врата Миров закроются. Или останьтесь, но с того дня вы
будете лишь бессильными тенями, не способными ничего изменить..."
"Как они не поймут, что после того, как Междумирье станет замкнутым миром,
отрезанным от двух других, любое смещение пространства, любая щель между мирами
приведёт к тому, что Сила, накопленная в Мире Третьем, вырвется наружу, как пар из
закрытого котла! - Нидхёгг от злости фыркнул, выбросив струю пламени из пасти. -
Трещина, открытая Трудхеймом, под напором Силы разрастётся, разрушая Стены
Миров, и всё закончится гибелью Междумирья, а с ним, возможно, Мидгарда и
Мидденгарда!
Они не знают об этом? Может быть. Но ещё они не знают о том, что Три Мира
не единственны во Вселенной и Сила Чаши мне нужна для того, чтобы открыть проходы
в миры, где ещё нет жизни. Отворить незримые врата, выпустить за их порог части
Силы и тем избавить Междумирье от возможной катастрофы. А вот тогда забирайте
себе Чашу и делайте с ней что угодно!"
Нидхёгг раздраженно посмотрел на гранитный постамент и снова плюнул огнём.
Не иметь возможности пользоваться Чашей вовсе не значило, что он не знал о том,
какие силы в ней скрыты. Нидхёгг не одно столетие пытался познать тайну её
изготовления. Его мысли проникали в глубь сосредоточенной в Трудхейме мощи, и
однажды Чёрному Дракону открылось такое, о чём у него и подозрений не возникало!
Чаша показала ему десятки, сотни миров, разбросанных по Внешней Пустоте. Ничьих
миров. Без людей, духов, богов. И вот тогда же он понял, как избавить Междумирье от
войн, обрести покой и сохранить власть. Да что там сохранить! Расширить и
преумножить! С помощью Чаши можно было получить для себя целый мир, новый,
чистый и не тронутый никем. Обустроить его так, как нравится, по своим желаниям и
вкусам. Стать его демиургом. Или же остаться в привычном и обжитом Междумирье,
выпустив в дальние миры скопища духов, которые обитали здесь.
Эти планы захватили его, и Нидхёгг начал искать людей, в руках которых Чаша
сможет пробудиться. Наследники Аталгарда обитали за Западными Вратами, но в
Мидденгард ходу не было. Ни один дух Междумирья не пропускался в древний мир его
Стражами. Люди, альвы, дверги, даже речные тролли могли пройти во Врата, духи -
нет. И вот теперь наследник Короля всех людей идет сюда сам. Идет в уверенности, что
Нидхёгг ему враг.
"Да я и сам хорош, - огорчённо подумал дракон. - К чему было пугать их раньше
времени? Зря я с ётунами да Вендихо связался. Болваны только запугали людей, и ныне
будет сложно заставить их мне поверить. А если учесть, что меня в Междумирье не
очень любят... То-то боги Сокрытых Гор за смертных вступились..."
Лошади, как Локи и обещал, вернулись - стоило их только позвать именем Эпоны.
Пострадавшие в битве Сигню и Гунтер смогли ехать сразу - подействовала целительная
магия, царапины, оставленные когтями волка на Гунтеровой щеке, затянулись уже к утру.
Отец Целестин, правда, испортил всем настроение беспрерывным ворчанием в адрес
германца из-за его боевого снадобья, но Гунтер и ухом не вёл.
Когда наконец собрали все разбросанные вещи, отмылись от крови в обнаруженном
неподалёку ручейке и как следует поели, Локи прошёлся меж волчьих трупов и осмотрел
пустые одежды ведьм (их тела рассыпались прахом после восхода). Собрав шесть
золочёных амулетов с тёмным камнем, Лофт раздал каждому по штуке.
- Зачем? У меня уже есть, - сообщил Видгнир, вытаскивая из-за пазухи
маленького золотого дракончика, найденного на месте гибели ведьмы, убитой в первую
ночь Гунтером. - Для чего это нам?
- Скоро мы покинем Сокрытые Горы, - сказал Локи. - Защиты их богов нам уже
ждать не придётся. Понадеемся, что символ Нидхёгга откроет дорогу. Этот знак, - он
подбросил на ладони амулет, - Чёрный Дракон даёт только самым верным слугам. Я
рассчитываю, что он поможет нам обмануть не очень бдительных охотников.
Отцу Целестину стало тоскливо. Господи, и когда это всё кончится? Ещё несколько
дней пути под сенью Сокрытых Гор пройдут безопасно, а потом? Монах погладил
висящий на шее рядом с крестом знак Ока Амона-Ра. Может, не врал Локи и Око поможет
разогнать нечисть?
По словам Лофта, подаренное отцу Целестину сокровище обладало многими
свойствами. Оно могло служить защитой от волшбы и оружия, но как использовать Око
- Локи в точности сказать не мог. Опробовав несколько заклинаний, он добился только
того, что из диска вылетела маленькая тонкая стрела-молния, случайно ударившая в
Торина. Конунг взвыл, потом разразился отчаянной бранью, но, кроме болезненных
ощущений, ничего, к счастью, огненная стрела не причинила. Монах отобрал магическую
игрушку обратно и надел золотую цепь на шею со словами:
- Мне подарили, а не тебе, дураку! Найдём посёлок с людьми, я лучше это на бочку
пива сменяю, чем доверять опасную вещь помешанному на волшбе божку! И не смотри на
меня волком, Локи!
Отряд снялся с места, когда солнце вошло в зенит.
Глава 14
ПРОБУЖДЕНИЕ НИДАВЕЛЛИРА
Дракон сидел на каменистой сопке, с вершины которой открывался вид на Огненные
Болота, и рыдал. Со всхлипываниями, урчанием, орошая потоками жгуче-горючих слез
нагромождённые неровными кучами булыжники и редкую травку. Он сознавал, что
слезами делу не поможешь, однако полный вечер пытался выплакаться, надеясь, что
станет легче.
Звали дракона Гюллир. По меркам своего племени он был молод - всего-то третья
сотня лет пошла. Ростом и статью боги Гюллира не обделили, пусть среди своих он и
числился в заморышах. От кончика носа до кончика хвоста дракона человеку пришлось
бы пройти тридцать шагов. А глядя на толстые шипастые лапы с когтями толщиной в
руку, огромные и острые крылья, узкую морду с чудовищными клыками, любой двуногий
сбежал бы не оглядываясь и потом долго возносил хвалу своим богам за чудесное
спасение от неминучей погибели. Не раз, когда Гюллир появлялся возле людских
посёлков к западу от Химинбьёрга, их жители разбегались и прятались, думая, что медноржавое
чудовище собирается учинить погром.
И зря, кстати. Совершенно зря боялись.
Гюллир был очень несчастен и одинок. Он считался среди своих неполноценным
только из-за медного цвета шкуры. Зелёные драконы, населявшие Город вокруг
Имирбьёрга, весьма трепетно относились к чистоте своей крови, и появление на свет
красного выродка не доставило радости родителям Гюллира. Они бросили его во
младенчестве, оставив маленького драконыша в скалах. Ему повезло. Гюллира нашли
умирающим от голода ведьмы из Железного Леса, отогрели, подкормили, а затем... Затем
продали в рабство богатой драконьей семье Брейдаблик, многочисленной и уважаемой.
Двести лет он прожил в их пещерах, презираемый и подвергаемый насмешкам. Всё
это время Гюллир выполнял самые неприятные работы - ему приходилось забавлять
маленьких драконят, а когда он подрос и у него окрепли крылья, Гюллира посылали на
охоту в горы - добывать молодых баранов, чьим мясом кормили старых, потерявших
зубы драконов. А ныне матроны Брейдабликов нашли ему новое применение -
высиживать яйца. Занятие исключительно скучное и бездарное. Недавно (четыре месяца
назад) жена главы рода отложила два яйца и, естественно, пренебрегла своими
материнскими обязанностями, оставив их на попечение Гюллиру. Драконы - существа
теплокровные, и в этом-то и состоит всё неудобство. Обычная ящерица закопала бы яйца
в песок и забыла о них. Гюллиру же приходилось целыми днями возлежать на каменном
полу пещеры, обвившись вокруг двух малахитовых булыжников, за стенками коих
вызревали ещё два члена славного драконьего рода. Отдавая им тепло своего тела, он
пытался позабыть, что впереди шесть долгих лет, во время которых яйцам необходимо
высиживание. И все шесть лет прерываться можно только на еду. Ну или на действие, ей
противоположное...
А сегодня утром Гюллир разбил одно из яиц. Как это случилось, ему до сих пор
было неясно. Он проснулся, попробовал было устроиться поудобнее - лапы затекли, -
потянулся и неожиданно задел яйцо когтем. Скорлупа треснула. Не дожидаясь расправы,
Гюллир выбрался из пещер незамеченным, спрыгнул со скального карниза и полетел куда
глаза глядят.
Убийство сородича (пускай даже невольное) среди драконов считалось за самое
страшное преступление, караемое либо смертью, либо вечным изгнанием. Мир Меж
Мирами не смог бы прокормить большое количество крылатых ящеров, и посему давнымдавно
драконы приняли закон, запрещавший одной супружеской паре иметь более двух
детей. У главы рода Брейдабликов это были первенцы, и по тому же закону Гюллира
могли убить немедленно - раб, пусть и случайно, погубил ребёнка. Поэтому Гюллир,
забыв, что сам когда-то по воле родителей оказался на грани жизни и смерти, опустился
на холм вблизи последнего отрога Сокрытых Гор и неутешно плакал, буквально упиваясь
своим горем.
Сейчас он лишился всего. Дома, пусть и постылого, общества себе подобных и, что
самое главное, душевного покоя. Знать, что на твоей совести загубленная жизнь, было для
него слишком тяжело. Бесспорно, на охоте он убивал, но то были бессловесные и
неразумные твари. На существ, обладавших разумом и речью, он никогда бы не поднял и
когтя. Даже на хримтурса или речного тролля.
Гюллир поднял голову и сквозь пелену слез осмотрел небо. Нет, погони нигде не
видно. А впрочем, какая разница? Всё равно одинокого дракона, да ещё и урода, может
убить всякий. В Городе иногда рассказывали страшные истории об изгнанниках,
погибших от голода или лап страшных и неназываемых тварей, в обилии водившихся в
горах.
- Что я теперь буду делать один?! - простонал Гюллир и тяжело всхлипнул. Ему
очень хотелось есть, ибо в животе было пусто со вчерашнего вечера. Ему хотелось
поспать, но он боялся. Молодой медный дракон чувствовал себя самым несчастным
существом в мире. И вдруг пришло решение: умереть!
Как? С разгону удариться о скалы? Напасть на взрослого и сильного дракона? Нет.
Теперь он и близко не осмелится подобраться к Имирбьёргу, где в него полетит жуткое
обвинение - убийца!
Гюллир помотал головой, расправил крылья и собрался было взлететь да
направиться к Нидавеллиру - Полям Мрака, где, как говорили, каждый найдёт себе
верную гибель. Неожиданно его внимание привлекли шесть чёрных точек, спускавшиеся с
холмов, укрытых стеной тумана. Он напряг зрение и различил двуногих, сидящих на
спинах зверей, напоминавших безрогих горных козлов. Дракон часто заморгал - словно
соринка в глаз попала. Он вдруг учуял Силу. Племя крылатых ящеров само по себе не
владело волшбой, но умело различать простых двуногих и тех, кто умел пользоваться
Силой. Вот один из этих шестерых и был таким.
"Нападу! - решил Гюллир, хотя и не совсем представлял, как нужно нападать на
обладателя Силы. - Нападу, и он убьёт меня! Будь что будет!"
Он тяжело разбежался по вершине сопки, подпрыгнул, и широкие перепонки
крыльев ощутили под собой удерживающие их в воздухе тёплые потоки. Несколько
быстрых взмахов - и Гюллир пронёсся над головами двуногих, плавно описал круг, а
потом до ужаса неуклюже опустился на землю перед выхватившими оружие всадниками,
что едва сдерживали перепуганных появлением крылатого ящера лошадей.
Гюллир всмотрелся в противников. Он умел различать разные породы двуногих, и
эти показались ему похожими на тех, что жили возле Красных Гор и Леса Идалир. Разве
что одеты странно.
Пятеро мужчин. Один крепкий, с тронутыми сединой русыми волосами и
заплетённой в две косички бородой. Двое помоложе и одеты так, как истории описывают
негодяев, посягающих на драконьи клады, - в железных кольчатых шкурах. Четвёртый
- высокий и толстый, с непонятными знаками, висящими на шее. С ним рядом
темноволосая девица, а на её седле злобно шипит странный маленький зверёк.
А вот и шестой. Тот, который наделён Силой. Тот, на которого нужно нападать.
Гюллир ощерил зубастую пасть, расставил лапы да так и застыл, судорожно
вспоминая песни про героев-драконов, вызывавших на бой злобных и обычно очень
нехороших двуногих. На ум почему-то приходили только дурацкие слова из истории о
том, как герой-дракон Грендель победил некоего двуногого Беовульфа, решившего
напасть на спящих драконов и их Город. Гюллир понял, что героя из него явно не
получится, но всё же, зная, что без вызова в битву вступать никак нельзя, процитировал
первое пришедшее на ум:
Из топей сутёмных,
По утёсам туманным,
Богами проклятый
Шёл Беовульф
Искать поживы,
Крушить и тратить
Жизни драконов
В обширных чертогах...
Наспех пробормотав сию тираду, Гюллир совсем сконфузился. Тут он услышал
громкий и дружный хохот двуногих, и его снова разобрали слезы. Лапы подломились, он
рухнул всей тяжестью тела на траву и забился совсем уж в непотребной истерике, моля
драконьих богов о немедленной смерти.
- Ничего не понимаю! Что, чёрт побери, происходит, Лофт? - Отец Целестин слез
с коня и теперь изумлённо взирал на скребущего лапами землю и явно невменяемого
дракона. Между прочим, когда ящер приземлился прямо перед конём Торина, монах
решил, что пожаловал сам Нидхёгг. Настроенный всегда на самое худшее, он уже
представил себе мрачные подземелья Имирбьёрга, цепи, раскалённые орудия пыток, а
тут... Свалилось с неба крылатое чучело, прочитало какие-то стишки и теперь валяется на
траве по уши в соплях. Такого отец Целестин ожидать уж точно не мог.
- По-моему, он болен, - вставила словечко Сигню. - Может, у него зубы болят?
- Не говори ерунды! - жёстко пресёк эту версию Локи. - Мнится мне, что дракон
не враг нам. Надеюсь, когда он уймется, то всё расскажет.
- Очередная уловка Нидхёгга, - мрачно заметил Гунтер, поглаживая рукоять
топора. - Не верю я, что дракон может так себя вести. В сагах они совсем не такие...
Вспомните, к примеру, Беовульфа! Каков был дракон Грендель? Сволочь ещё та. Почему
этот дракон должен быть другим?
- Сколько можно повторять - здесь не сага, а жизнь! - рявкнул Локи и подошёл к
хлюпающему носом дракону, который, немного успокоившись, лежал теперь на брюхе и
вздрагивал всем телом.
- Как тебя зовут?
- Гю... Гюллир... - Дракон выпустил из носа громадный зеленоватый пузырь и
снова заныл. Локи изо всей силы отвесил затрещину по его острой морде и,
поморщившись, потряс в воздухе ладонью. Всё равно что по камню бить...
- В чём дело? Что с тобой приключилось, Гюллир? - Голос Локи стал мягче. Бог
понял, что с этим плаксивым созданием надо вести себя спокойнее и ласковее.
- Я яйцо разбил... Гы-ы-ы... Я...
С пятого на десятое Гюллир пересказал Лофту случившуюся с ним беду, перемежая
слова всхлипываниями и нытьём. Отец Целестин и остальные стояли вокруг, разинув рты.
Они ожидали от Междумирья чего угодно, но только не дракона, рыдающего у ног людей.
- А зачем ты хотел напасть на нас? - строгим голосом спросил Локи.
- Я... Я думал... - Хлюп... - Я думал, что ты убьёшь меня... Ты же Дух во плоти...
У тебя Сила...
- Ещё чего! Так ты теперь бездомный, что ли? Совсем один?
- Да-а-а... - При мысли о своём одиночестве и неприкаянности Гюллир совсем
сник. Локи отошёл от него и, собрав в круг людей, тихо сказал:
- Слушайте, как нам несказанно повезло! Похоже, что Гюллир безобидная и
несчастная тварь. Безобиднее речного тролля. И кроме того, может нам серьёзно помочь,
если мы поможем ему.
- Ты что, хочешь взять дракона с собой! - Торин посмотрел на Локи, как на
спятившего. Отец Целестин и Гунтер вполне разделяли его мнение.
- А почему нет? - вдруг подал голос Видгнир. - Если всё, что он сказал, -
правда, то Локи прав. Сами подумайте - да ни одна ведьма к нам близко не подойдёт, не
говоря уже о всяких великанах или троллях! И кроме того, он же руки на себя наложить
задумал...
- Видгнир прав, - сказала Сигню. - Зачем его бросать? И вовсе он не страшный...
Отец Целестин схватился за голову:
- Да ты в своём ли уме, дочь моя? Видгнир? Этот ящер сожрёт нас в первую же
ночь!
- Не сожру, - прогудел из-за спины монаха Гюллир, прислушивавшийся к
разговору двуногих. - Я охотиться могу...
Дракон шмыгнул носом, как ребёнок.
- Не смей подслушивать! - рыкнул отец Целестин, отпихивая приблизившуюся
сзади морду дракона. - Сиди тихо и не мешай разговаривать старшим!
Гюллир хлопнул веками, но послушался и отодвинулся чуть подальше. Ему очень
хотелось пойти вместе с людьми, куда бы они ни направлялись. Теперь он снова начал
бояться одиночества. Двуногие, они, конечно, и есть двуногие, но хоть с кем-то
поговорить можно будет. Да и легенды Города иногда повествовали о дружбе людей с
драконами...
Спор, перешедший в яростные препирательства, длился долго. Локи, заручившись
поддержкой Видгнира и Сигню, всё-таки смог уговорить сердобольного монаха, но Торин
и Гунтер твёрдо стояли на своём: дракон есть дракон, и ждать от него добра не
приходится. Гюллир в это время возлежал невдалеке, обвившись хвостом, и напоминал
побитую собаку.
Пока Локи уламывал заупрямившегося конунга, отец Целестин поймал себя на том,
что вовсе не боится летучего змея. И не только его, между прочим: чувство постоянного
страха, которое сопровождало святого отца, считай, от выхода из Вадхейма, исчезло
совсем, сменившись, правда, другим ощущением, не совсем ему понятным. Теперь монаха
не пугали ни Нидхёгг, ни ведьмы, ни иные, прямо скажем, необычные создания,
населяющие эти странные земли. Нет, безусловно, при каждом подозрительном шорохе на
ночёвках в желудке его будто что-то сжималось, но постоянство этого ощущения прошло,
и теперь он со спокойной душой воспринял бы всё что угодно, как и получилось сейчас с
этим придурочным драконом. Последние пять дней, кстати, были бедны на события, и за
время, прошедшее с ночного нападения ведьм, ничего необычного с отрядом не
приключалось. Шли они по-прежнему по склонам гор, стараясь не слишком удаляться от
туманной гряды, а по ночам устраивались отдыхать как можно ближе к ней. Никто,
однако, так и не появился - посланцы Чёрного Дракона либо не попадались на глаза,
либо их вообще не было поблизости, ну а Стражи Гор не выходили без надобности из
облачного покрова.
Огненные болота раскинулись перед отрядом во всей своей мрачной красе сегодня с
утра. Лошадка Лофта взобралась на крутой косогор, оказавшийся последним в
бесконечной, казалось, гряде холмов, и остановилась. Локи дождался остальных и молча
обвёл рукой открывшееся пространство.
Позади осталось облачное кольцо - в этом месте вал клокочущего тумана плавно
сворачивал к югу, - а прямо под склоном холма начинались болота, далеко на западе
упиравшиеся в серые стены Химинбьёрга. Севернее чернела узкая полоска Железного
Леса - обиталища ведьм и недоброжелательных к людям духов. Равнина скрадывала
расстояния, и чудилось, что до Небесных Гор рукой подать. Самое большее день пути по
прямой, как самоуверенно предположил Видгнир.
- По прямой! - усмехнулся тогда Локи. - Спустись вниз и попробуй! Огненные
Болота, дорогой мой, одно из самых гиблых мест в Междумирье. Даже если не потонешь с
конём, то тебя может ждать нечто похуже...
- Что, опять твари какие-нибудь?
- Не только. Посмотри во-он туда. - Локи указал на равнину. Наверное, в
полулиге от места, где стояли лошади, в затянутое тучами небо ударил фонтан огня.
Синеватый у основания столб пламени взлетел на невообразимую высоту, распался на
отдельные языки и исчез. Немного погодя в двух разных местах почти одновременно
Болота выплеснули ещё по огненному факелу. Потом ещё и ещё. Одна струя взметнулась
совсем рядом, и люди на миг ощутили её жар. Вскоре всё пространство к югу и северу
вспыхнуло - оранжевые свечи сотнями возникали из болота, прогорая и уступая место
новым и новым факелам. Огненная буря бушевала недолго, внезапно стихнув и уступив
место привычной тишине.
- Почему так происходит? - недоумённо спросил сам себя Торин, и Локи, не
поворачиваясь, пробормотал:
- Силён Чёрный Дракон. Сколько раз на это смотрю, а всё привыкнуть не могу.
Красиво, хотя и страшновато.
- Так отчего огонь-то появляется? - уже громко спросил монах. Он не сомневался,
что такое чудо, как Огненные Болота, само собой появиться не могло. Без волшбы явно не
обошлось.
- Отчего? - Лицо Локи осветила новая вспышка. - Говорят, что под Болотами
погребены какие-то древние и великие духи. Я не скажу точно, но якобы они были
скованы Созидателями за дурные дела и службу Потерявшему Имя и ввергнуты в вечное
заточение. Они посейчас живы, и часто можно видеть, как на воде появляются пузыри -
их выдохи. Как говорят, Нидхёгг и это приспособил для своих целей - он как-то заставил
воспламеняться выходящий из трясины воздух, и теперь никто не сможет пройти по
болотам в сторону Железного Леса. Ведьмы могут не бояться никакого нашествия...
Локи помолчал и добавил:
- Не знаю, правда ли это...
- Как же нам пройти к горам? - спросила Сигню-Мария.
Зрелище бьющих в небо струй пламени поразило её до глубины души, и сейчас
Сигню, наклонив голову, наблюдала за вновь нарастающей огненной феерией.
Погребённые под трясинами великаны вновь выдохнули.
- Туда! - Локи повернул коня влево и оглянулся. - Едем по возвышенности
вдоль болота к югу. Я думаю, что мы сможем переправиться через Болотную реку уже
завтра. И странно, почему над болотами столько огня? Так раньше не было... Хорошо,
если десяток вспышек за день случалось...
Он стукнул лошадь пятками и, озабоченно посматривая на пылающие столбы, то
тут, то там возникающие из гнилых трясин, двинулся по верхушке гряды. Значения
последним словам бога, пожалуй, не придал никто, кроме отца Целестина. Пусть страх
ушёл, но неспокойно было монаху в последние дни - у него сложилось впечатление, что
именно так чувствуют себя маленькие з
...Закладка в соц.сетях
