Жанр: Фантастика
Звезда запада
...ые сам верить не хотел. Ну как же так, умереть от простого удара в грудь? Нелепая
смерть, особенно тогда, когда половина дела выполнена... Монах перебирал в уме все
способы лечения, названия и действия взятых с собой целебных трав, но ничто не
подходило для подобного случая.
- Надо что-то делать! - Почти плача, отец Целестин схватил Локи за плечо. - Ты
же бог из Асгарда! Придумай что-нибудь, Лофт!
- Погоди-ка. - Локи стряхнул с себя руку монаха. - Давно я целительством не
занимался, да чаще раны от оружия врачевал. У него, надо полагать, жила в груди
разорвалась... А ну, отойдите все, да смотрите за лесом, не появился бы кто!
Гунтер и Видгнир медленно отошли в сторону, Сигню с котелком, наполненным
речной водой, замерла, не решаясь даже дохнуть.
Нахмурившийся и серьёзный Локи провёл несколько раз ладонью над телом
конунга, словно выискивая нужное место, и, наконец, его рука замерла справа над грудью
Торина.
- Ага, нашёл! - Локи позволил себе улыбнуться. - А теперь сделаем вот что...
Он сжал ладонь в кулак так сильно, что рука задрожала, а потом медленно и
торжественно произнёс:
Лучше живым быть,
Нежели мёртвым;
Живой - наживает;
Для богатого пламя,
Я видел, пылало,
Но ждала его смерть.
Ездить может хромой,
Безрукий - пасти,
Сражаться - глухой,
Даже слепец
До сожженья полезен -
Что толку от трупа!*
[Ст. Эдда. Речи Высокого. Строфы 70-71.]
Монах смутно припомнил, что в одной из древних саг так говорил Один.
Локи разжал кулак и, едва закончив говорить, прочертил в воздухе пальцем руну
силы и руну здоровья. Оба знака оставили над телом Торина пылающие огнем следы,
которые чуть погодя исчезли. Ничего не изменилось. Конунг как лежал, так и лежит без
единого движения.
- Я сделал всё, что мог, - молвил Локи. - Силы вложено достаточно, чтобы
оживить быка. Надо ждать. Хочешь не хочешь, а придётся на пару дней остановиться
здесь.
Видгнир нашёл в лесу хорошее место для лагеря, и Торина перенесли туда. Берег
здесь был более крутым, чем ниже по течению реки, попадались овраги, и в одном из них
- песчаном и сухом - решено было укрыться на время. Локи скрепя сердце позволил
разжечь небольшой костёр, велев жечь один сухой валежник, чтоб дымом не выдать себя.
Пока Сигню и Видгнир хлопотали вокруг костра, а Гунтер забрался на сосну, устроив там
наблюдательный пост, монах, отбросив предрассудки, изводил Локи вопросами о
целебной магии рун. Кровь конунгу маленький бог всё-таки смог остановить своей
волшбой.
- Не думаю, что у смертного получится так же, - с оттенком высокомерия в голосе
сказал Локи. - Понимаешь ли, дух изначально наделён тем, что называется Силой. Мы
умеем направить Силу на те или иные цели. Умеем видеть скрытое и чувствовать Силу
других духов.
- Кажется, греки называли Силу энергией, - заметил отец Целестин, стараясь не
пропустить ни единого слова.
- Возможно. И кроме того, Сила заключена в знаках рун, открытых некогда Одину.
Но рунная волшба действует, только если ты можешь пробудить руны определённым
набором звуков, который вы называете заклинаниями. Вот смотри, сейчас я, никак не
используя свою собственную Силу, постараюсь зажечь палку. Поверь, это очень
несложно.
Локи поднял сухую ветку, очистил её от коры и кончиком ножа вырезал на дереве
руну огня - "кано".
- А теперь слушай внимательно:
Голосами богов
Огонь призываю,
Радостью Асов будет
Искристое пламя...
Рунический знак потемнел, задымил, и ветка вспыхнула. Отец Целестин заметил, что
Локи сделал особые ударения на первые буквы некоторых слов заклинания, но на какие
- не запомнил.
- Я сказал простейшую форму вызывания огня, - начал объяснять Локи. -
Каждую часть заклятия открывает слово, начинающееся на один из звуков приказа
"Гори!". Остальные слова не имеют значения и служат только для заполнения
промежутков между звуками, составляющими приказ пробудиться Силе руны. Ясно?
Отец Целестин попросил бога продиктовать текст заклятия и, записав его
латинскими буквами при помощи палочки, увидел, что первые четыре буквы и впрямь
сложились в норвежское слово "гори".
- А можно мне попробовать? - спросил монах. Локи передал ему ветку и стал
смотреть, что получится. Отец Целестин вырезал руну, произнёс заклятие, точно следуя
тексту, но ничего не случилось.
- Говорил слишком быстро, - покачал головой Локи. - Точный промежуток
между звуками приказа очень важен. Давай ещё раз.
Монаху удалось зажечь палку только с шестой попытки, но он твёрдо понял, что
теперь знает, как произносить заклятие - нараспев, чуть растягивая одни слова и быстро
проговаривая другие.
- Такая волшба доступна даже смертному, - усмехнулся Локи, наблюдая за
святым отцом, помахивающим перед собой горящей веткой. - Зная нужные заклятия рун,
ты можешь делать всё что заблагорассудится. Вызывать огонь, лечить, можешь
превращать дерево в камень или свинец в золото. Надо только знать нужные наборы и
очерёдность начертания рун и, само собой, пробуждающие Силу слова. А вот конунга я
лечил своей, - бог выделил последнее слово, - своей Силой, а руны мне лишь помогали
направить её.
- А какие Силы работают в рунной волшбе? - насторожился монах. - Добрые
или злые?
- Что ты хочешь этим сказать? - не понял Локи. - Сила не может быть доброй
или злой. Она просто есть. Другое дело в том, каковы намерения у того, кто её использует.
Любой может начертать знак смерти на кубке недруга, и он, выпив из него обычного пива,
отравится. И тот же человек может использовать таким же образом знак примирения и
дружбы. Всё зависит от твоей воли и твоих желаний. Вот огонь - он не добрый и не злой.
На нём готовят еду, но он может сжечь дом... А в реке можно утонуть, но без воды ты не
проживёшь и трёх дней. Я понятно объяснил?
- А... - Отец Целестин запнулся, и перед ним вырос образ отца-настоятеля
обители святого Элеутерия. Отец-настоятель грозил пальцем и говорил: "Да как смеешь
ты, недостойнейший из рабов Всевышнего, бесовским волхованием да волшбой
промышлять?! Ужо тебя!" Решительно прогнав явившееся так некстати видение, монах
закончил:
- А ты мне не покажешь, ну, например, целительные руны, а, Лофт? Хоть чтонибудь?
Локи помялся, но согласился. Отец Целестин же сокрушённо подумал, что теперь
ему точно придётся гореть в геенне огненной. Вот так гибнет христианская душа,
поддавшаяся искушению делать то, что Вера Истинная отрицает и отбрасывает, называя
греховным и ненужным.
Но ведь прав Локи! Сила не может быть доброй или злой, как и огонь, как и иные
стихии. Важны намерения человека. Что же получается: если кого исцелишь или жизнь
кому спасёшь Силой языческих рун, то разве покарает за дела эти Господь? Разве
придётся держать ответ у престола его за Добро? Или не сказано у апостола Петра:
"...слава и честь и мир всякому, делающему доброе..."!* [Римлянам, 2, 10.] Тогда отчего
же старец пальцем грозит? Отчего Святая Мать наша Церковь погребла под развалинами
и пеплом костров те знания, что уцелели от древних народов? Почему и словом, а что
чаще - огнём и мечом изгоняется из памяти людской всё, к ней касания непосредственно
не имеющее? И в том числе то, что может помочь творить добро, как заповедовано нам
Спасителем? Чем аббату Либерию руны, спрашивается, не угодили? А?
"Эх, сюда бы надо сейчас преподобного аббата! - подумал отец Целестин. - И с
ним римских да константинопольских епископов. Посмотрел бы я, как привыкшие
рассуждать о добре и зле в уютной тишине монастырей святые отцы заместо Локи Торина
лечить взялись! А что скорее, они даже и не подошли бы к нему - зачем заботиться о
жизни некрещёного варвара-язычника? За его душу с них не спросится. И что святые
епископы смогли бы сделать? Кровь остановить? Жизнь, по капле уходящую, вернуть?
Чудо исцеляющее свершить?
Чудо, к слову, не они совершают, а некто другой...
А сейчас спасибо языческому богу - наглому, заносчивому грубияну. Спасибо, что
рядом в сложный момент оказался, что не отказал, а сделал должное. И не поджимал губы
от важности, не выяснял, уплатил ли сей муж церковную десятину. Просто взял и сделал...
А когда хоть что-нибудь подобное получится у аббата Либерия или того, кто ныне
его место занимает, то можно будет верить в самые невероятные чудеса".
Такие вот еретические мысли посетили вдруг монаха после первой попытки
овладеть Силою рунных знаков.
Торин лежал без сознания до вечера. И Локи, и отец Целестин несколько раз
подходили осмотреть его, но никаких действий не предпринимали. Локи объяснил
монаху, что сейчас, пока действует Сила рун, помогающая жизни возродиться, конунга
трогать не следует. Если волшба поможет, то это станет видно уже после восхода луны.
Так и случилось. Едва ночное светило поднялось над лесами Триречья, Торин
очнулся и попросил воды.
- Ну слава Одину! - сказал Локи тогда. - И всё-таки придётся ещё несколько
дней ждать, пока он окончательно придёт в себя.
Торин выздоравливал четыре дня. При обычных обстоятельствах для того, чтобы
встать на ноги, ему потребовалось бы не менее полугода, но ныне, под неусыпным
надзором Сигню и с помощью двоих магов-врачевателей - бога из Асгарда и монаха из
рода людей - конунг поправлялся прямо на глазах. Отец Целестин же постоянно изводил
Локи нескончаемыми вопросами, зарисовывал у себя в дневнике десятки сочетаний
рунических знаков и записывал заклятия. С последними было тяжелее всего, ибо
разучивать приходилось не только слова, но и ритм, ударения и прочие особенности, без
которых магия рун не может пробудиться.
К отцу Целестину присоединился и Видгнир, и в те часы, когда он не нёс стражу,
меняясь с Гунтером, наследник Торина внимательно слушал поучения Локи, стараясь
запомнить как можно больше. Гунтер, кстати, сказал, что заниматься такой ерундой
недостойно воина, и надеяться надо не на какие-то дурацкие руны, а на крепость меча,
добрую кольчугу да удачу с доблестью. Доказать наличие сих достоинств Гунтер сумел
уже на закате второго дня. Заметив со своей сосны скользнувшую неподалёку от оврага
тень, Гунтер, предупредив остальных, пробрался в сторону, где, по его мнению, затаился
враг, и сразу же наткнулся на двоих здоровенных турсов, ростом превосходивших
германца локтя на полтора. Первый лесной демон так и не понял, отчего умер -
метательный нож вошёл в глаз, опрокинув турса на спину. Другой, пока соображал, что
же произошло, пал под ударом топора. Гунтер, обшарив близлежащие заросли и более
никого не обнаружив, оттяпал турсам головы и с довольным видом притащил
драгоценные трофеи в лагерь. У отца Целестина при виде Гунтеровой добычи случились
спазмы в желудке и недавний ужин едва не вышел наружу. Однако исследовательская
жилка сыграла свою роль, и монах, одолевая отвращение, тщательно осмотрел мёртвые
головы лесных демонов и конечно же зарисовал их в тетрадку. Особенно поразили
святого отца малюсенькие черепа и огромные тяжёлые челюсти. За толстыми тёмными
губами скрывались потрясающие зубы - у турсов они не различались на клыки, резцы и
коренные, а все до одного были одинаковыми и конусообразными, как у рыб. При виде
столь необыкновенных чудес, которые вызвали бы переполох среди учёных мужей
Византии или Рима, отец Целестин забыл о тошноте и возжелал любой ценой забрать
бесценные экземпляры с собой, однако наткнулся на ожесточённое сопротивление Сигню,
требовавшей выкинуть эту гадость куда подальше. Локи, со смехом наблюдавший за
вцепившимся в головы турсов монахом, сказал, что возможностей заполучить подобные
будет ещё немало. Отобрав их у отца Целестина, Лофт закопал головы поглубже в песок,
ничуть не обращая внимания на страдания монаха, который своим видом напоминал
обиженного ребёнка.
Сказывалось ли невероятное везение либо отряд пробрался уже очень далеко на юг и
Нидхёгг отослал своих охотников к горам, но за дни, проведённые в укрытой от
посторонних глаз ложбине, это был единственный случай, когда появились недруги. На
пятое утро Локи и отец Целестин признали, что теперь Торин может ехать дальше, и в тот
же день шесть всадников снова вышли к берегу реки, отправившись дальше к югу.
Горы показались внезапно. Вначале впереди появилась выступающая над лесами
туманная дымка, деревья поредели и, наконец, лошади вышли из-под зелёных сводов на
край широкого степного языка, тянущегося вплоть до подножий некрутых пологих гор.
Бледная лента реки сбегала с их склонов, пересекала голые травянистые пространства и
уходила на север - за спины отца Целестина и его друзей. Лигах в полутора-двух впереди
реку пересекала тёмная полоска. Локи предположил, что там находится ещё одна деревня
речных троллей.
Зелёные малявки уже не интересовали монаха, и он завороженно смотрел на
поднимающийся впереди кряж. Горных вершин видно не было. Изумрудные склоны гдето
с половины высоты укрывались в неправдоподобно густых, беспрестанно движущихся
облаках, клубящимся валом встававших на пути любого, кто осмелился бы пройти к
Долине Богов. Туманная полоса простиралась насколько хватало взгляда с востока на
запад, нигде не прерываясь, не редея и в действительности вызывая впечатление
крепостной стены, окружившей царство древних богов.
- Перед нами Сокрытые Горы, - медленно сказал Локи. - Я думаю, что будет
лучше, если мы пойдём не по краю леса, а по их склонам. Так безопаснее. Двигаясь на
запад по лесам, мы не сможем безнаказанно миновать области Триречья, прилегающие к
Огненным Болотам. И кроме того, я надеюсь, что Стражи Сокрытых Гор отпугнут
наблюдателей Чёрного Дракона.
- Стражи? Кто это? - поинтересовался Видгнир.
- Увидим, если повезёт. Они никогда не нападают на тех, кто не входит в
оберегающий покой Долины Богов туман. Про Стражей разное рассказывают, но
встречали их одни речные тролли.
Локи помолчал и затем спрыгнул на землю, взяв коня под уздцы.
- Ночуем здесь. Когда на небе нет солнца, выходить на открытое место не следует.
Проведём ещё одну ночь под покровом лесов Триречья. Зачем давать возможность моим
старым приятельницам из Железного Леса углядеть нас на равнине?
Уходящее за края мира солнце превратило облачную преграду над Сокрытыми
Горами в розово-золотую бурлящую массу. Когда его последние лучи подсветили самый
верх созданного духами окоёма, отцу Целестину показалось, что он видит обруч
гигантской короны, возложенный на земли Мира Между Мирами. Длилось наваждение
недолго, и, когда свечение погасло, облака снова стали лишь облаками, опустившимися из
небесных высей на ложе земли.
Глава 13
СОКРЫТЫЕ ГОРЫ
Густой туман, поднявшийся ещё до восхода солнца над уходящими к Сокрытым
Горам лугами, разогнал прохладный ветер, оставив лишь едва заметную голубую дымку.
На стеблях и листочках полевых трав ещё светились, подобно маленьким алмазам, капли
росы, когда шесть тёмно-бурых лошадок, неся на спинах всадников, вышли из редколесья
и резвой рысью поскакали туда, где, поднимаясь к бледно-лазурному утреннему небу,
кипели, постоянно меняясь и двигаясь, облачные стены. Высокая степная трава,
доходившая лошадям до груди, хлестала по ногам отца Целестина и его спутников,
оставляя на одежде и сапогах мокрые следы.
На равнине не нашлось никаких признаков того, что здесь когда-либо обитали люди,
- нигде нет ни остатков строений, нет табунов лошадей или же стад овец, которых отец
Целестин привык видеть возле любых предгорий в Европе. Только травы да редкие
небольшие рощицы возле самых склонов. И ни единого движения, разве что справа
колышутся волны на реке, а впереди клокочет серая туманная масса.
Впечатление безлюдности (вернее, бестролльности) оказалось, однако, неверным.
Открытое пространство скрадывало расстояния, и тёмная чёрточка плотины на речной
глади оказалась куда дальше, чем думал Локи. Он был прав - вездесущие речные тролли
и здесь устроили себе жильё, да какое! Деревней поселение у Сокрытых Гор уж и назвать
было нельзя. Трудолюбивые малыши выстроили настоящий городок, перегородив реку
так, что большая часть низины была затоплена поднявшейся водой. В результате усилий
речных троллей образовалось обширное озеро, заросшее осокой и камышом. Судя по
тёмным, изрядно подгнившим брёвнам в самой нижней части запруды, монах
предположил, что строился городок не один десяток лет, постоянно расширяясь и
увеличиваясь.
- Вот это да! - воскликнул Локи, когда подъехали поближе. - Такого огромного
селения я ещё не встречал нигде в Междумирье, пускай и обошёл его вдоль и поперёк!
- Интересно, где тролли взяли среди сплошных лугов столько дерева? - задал сам
себе вопрос Торин, а Локи, решив, что эти слова относятся к нему, сказал:
- Сейчас узнаем. И кроме того, мне думается, речные тролли смогут рассказать нам
о происходящем возле Сокрытых Гор или даже около Огненных Болот... Батюшки, а это
что ещё такое? - И Локи с выражением крайнего удивления на лице посмотрел на
возвышавшиеся над плотиной шесты. Отец Целестин решил сперва, что их венчают
тыквы или же нечто подобное, но, присмотревшись, различил, что безобидные речные
тролли украсили свой городок почти десятком черепов.
- Те три головы принадлежат турсам, - сообщил Локи. - Четыре справа -
видишь, какие громадные? - несомненно носили на плечах горные тролли. А две штуки
слева...
Бог замолчал. И без него было ясно, что на двух шестах красовались черепа людей.
Гунтер положил руку на рукоять топора.
- Мне думается, что надо уезжать отсюда, - сказал монах. Даже после рассказов
Локи о миролюбивости и беспомощности речных троллей зрелище выставленных напоказ
мёртвых голов наводило на нехорошие мысли.
- Куда уезжать? - скривился Лофт. - В болото? Ты не забыл, что нам надо ещё на
тот берег реки перебраться? Не может быть, чтобы речные тролли отнеслись к нам
враждебно, ну а кроме того, я всегда могу их напугать...
Сотни речных троллей уже высыпали на вершину запруды и на берег, низкий и
сырой. Они не проявляли чрезмерного любопытства, стараясь держаться на расстоянии от
людей. Когда Локи подошёл к врезающемуся в землю краю плотины, укреплённому
неподъёмными даже для сильного человека булыжниками, тролли шарахнулись от него,
как от страшного чудища, успокоившись только тогда, когда он показал пустые руки и
что-то протяжно пискнул.
И в этом поселении главенствующая роль отводилась троллям-женщинам. После
нескольких настойчивых призывов Лофта из тёмной дыры в центре запруды появилась
безобразная до крайности, но весьма величественная тролльша, сопровождаемая свитой и
неизменными выдрами.
Переговоры затянулись почти до полудня. Монах заметил, что отношение к людям в
городке было куда менее радушным, чем в ранее встреченных деревнях. Ни один тролль
так и не осмелился подойти близко, даже дети, всегда раньше окружавшие незнакомцев,
ныне сдерживали неуёмное любопытство. Когда Торину по просьбе Локи снова пришлось
раскошелиться, конунг, выдав требуемое, вопросительно посмотрел на бога, но тот только
вздохнул и вернулся к беседе с матриархом рода, принявшей несколько монеток с видом
настолько царственным, что отец Целестин не сдержался и затрясся от беззвучного смеха.
- Она позволяет нам перейти реку по запруде, - сообщил Локи, вернувшись. -
Давайте за мной и будьте осторожны...
Что имелось в виду под последними словами, он не пояснил.
Первым, ведя за собой коня, на брёвна вступил Лофт, за ним последовали Торин и
остальные. Замыкал цепочку Гунтер, настороженно оглядывавший расступившихся
троллей, которых собралось видимо-невидимо. По широченной - в шесть шагов -
плотине, устланной сверху промазанными глиной связками тростника, перешли, как по
мосту. Тролли стояли по краям, образуя живой коридор, и молчали, провожая взглядом
людей. Вражды в их глазах монах не заметил, лишь интерес да некоторую опаску.
Отец Целестин, всё ещё не веря в надёжность запруды и боясь, что она может
развалиться под тяжестью людей и лошадей, прошёл мимо скрытой фигурками троллей
небольшой деревянной статуи, вначале просто скользнув по ней взглядом, а затем
подпрыгнул, словно на гвоздь наступил. Забыв обо всём, он бросил поводья, остановился,
не слишком церемонясь, распихал возмущенно запищавших малышей, да так и остался
стоять с открытым ртом.
На вылепленном из глины постаменте стоял маленький, грубо вырезанный из дерева
идол. Сколь ни была примитивна работа, но не признать в статуе человека с
клинообразной бородкой и в высоком, обвитом змеей головном уборе было нельзя.
Угадывалась недлинная, спадающая до колен туника, а в руке божок держал едва
намеченный резчиком изогнутый жезл.
- Осирис? - прошептал монах. Предположения начинали сбываться. - Осирис в
Междумирье? И речные тролли поклоняются богу Древнего Египта?
Из столбняка отца Целестина вывел громкий визг. Между монахом и статуэткой
возникли несколько троллей, загородивших собой идола. Было ясно, что они намерены
дать покусившемуся на святыню инородцу решительный отпор.
- Что ты там застрял?! - крикнул с берега Локи, и монах не без сожаления отошёл
от изваяния. Тролли шумно переговаривались, выражая возмущение помахиванием рук и
неблагозвучным верещанием.
Когда все перебрались на западный берег реки, отец Целестин сразу поделился с
Локи впечатлением от увиденного.
- Всё логично, - ответствовал бог, забираясь на коня. - Но я не представлял, что
духи Долины Богов взяли под покровительство наших лягушат. По дороге расскажу, что
удалось вызнать.
Обходить заболоченную местность пришлось долго. От реки двинулись на запад и,
лишь когда кончились заросли камыша, свернули к горам. Становилось жарко - солнце
палило нещадно, а укрыться в тени было негде. Небольшие купы деревьев, попадавшиеся
по пути, от жгущих лучей не спасали. Возле нескольких невысоких тополей остановились
на дневной привал. Видгнир стащил с себя кольчугу, упрятав её в мешок, а Сигню
рассталась с безрукавкой, подаренной Снорри, впервые за время, что прошло со дня ухода
отряда из Мидгарда. Пока люди отдыхали, улегшись в скупой тени тополей, Локи
рассказывал о своей беседе с главой племени речных троллей.
- Первый раз вижу, чтобы речники поклонялись ещё кому-то, кроме
Повелительницы Рек. Культ выдры у них, конечно, тоже сохранился, но... - Лофт
задумчиво хмыкнул. - Оказывается, Стражи Сокрытых Гор выходят к этому поселению
и даже защищают троллей от врагов. Видели головы? Стражи отбили несколько лет назад
нападение шайки горных троллей и турсов на посёлок, а человеческие черепа
принадлежали Ночным Всадницам, явившимся за рабами. Что случилось с ведьмами, я
так и не узнал. Тролльша сказала только, что боги, появившиеся из тумана, - Локи указал
рукой на недалёкую облачную стену, закрывавшую горы, - погубили и ведьм, и их
крылатых волков.
- Какие боги? Осирис? - спросил отец Целестин, всё ещё находящийся под
впечатлением от увиденного на запруде идола.
- Она не сообщила. Но предупредила, что возле гор мы можем встретить Стражей,
выходящих из облаков. Кроме того, теперь ни ведьмы, ни турсы стараются к горам не
подходить. Полагаю, что враги Ночных Всадниц если уж не друзья нам, то уж по крайней
мере и не недруги. Если мы не будем входить в туман, то бояться нечего.
- Погляди-ка, что там! - Видгнир вдруг вскочил на ноги и, подняв голову,
всмотрелся в небо на северо-западе. Издали, от тёмно-зелёной полоски лесов, плыла в
воздухе чёрная точка.
- Встать к деревьям! - коротко приказал Локи и сам прижался к стволу, наблюдая
за приближающимся силуэтом. - Эх, попались мы! Коней-то она точно заметит!
Кусая губы, отец Целестин следил, как распахнувший перепончатые крылья чёрный
волк кружил над равниной, потом резко поднялся в вышину, по приказу Всадницы
облетел созданное речными троллями озеро, не приближаясь, однако, к посёлку. А потом,
тяжело взмахивая крыльями, направился прямо к тополиной рощице, где укрылись люди.
Когда тень скользнула над головами, Видгнир с Гунтером схватились за самострелы,
но, видимо, Ночная Всадница знала, что приближаться к путникам на расстояние
выстрела опасно, и крылатый волк, описав несколько кругов высоко в небе, рванулся к
западу, исчезая в небесной сини. Локи, проводив его взглядом, прошипел что-то не очень
приличное в адрес Чёрного Дракона и сплюнул.
- Наше спасение в скорости, - сказал он. - Я не сомневаюсь, что сегодня к
вечеру или завтра ночью на нас нападут. Противостоять волшбе я смогу, а вот если ведьм
явится много... Они не обязательно будут заниматься чародейством, в ход могут пойти и
самые обычные вещи вроде сетей и арканов. Вот что, если придётся совсем туго -
скроемся в тумане. Не думаю, что Стражи откажут в укрытии тем, на кого охотятся слуги
Нидхёгга.
- А если нет? - пискнул отец Целестин, у которого уже заныло сердце от испуга.
- Вдруг они нас не пустят?
- Если нет? Придётся отбиваться самим. В любом случае во что бы то ни стало
надо добраться до облачной стены как можно быстрее.
С такой бешеной скоростью отец Целестин на лошади ни разу не ездил. Все мысли
сосредоточились на одном - как бы удержаться в седле. Полетев с лошади сейчас,
простыми ушибами не отделаешься, а шею свернёшь! Локи, постоянно оглядываясь, гнал
лошадь, подбадривая её короткими вскрикиваниями и ударами широкого ремня, снятого с
пояса. Было удивительно, как сидевший позади Сигню Синир может держаться на спине
коня - монах краем глаза замечал, что кот, прижав к голове уши и зажмурившись, изо
всех сил вцепился когтями всех четырёх лап в одежду пригнувшейся к самой гриве
девушки. Торин же, пытаясь поправить одной рукой сползающий на глаза шлем, едва не
свалился с лошади.
Обогнув крутой, покрытый кустами боярышника склон, Локи свернул чуть правее, и
его конь начал взбираться на холм, за которым поднимался голый косогор,
протянувшийся на пол-лиги до того места, где на землю лёг туман, запирающий вход в
Долину Богов. Только теперь маленький бог позволил перейти лошади с галопа на рысь.
- Чем ближе мы подберёмся к облакам, тем лучше, - крикнул он, оборачиваясь и
оглядывая небо над оставшейся внизу равниной. Пока ничего подозрительного не
замечалось.
Казавшиеся пологими склоны Сокрытых Гор оказались куда круче и коварнее, чем
думал
...Закладка в соц.сетях
