Жанр: Фантастика
Звезда запада
...л самострел Видгнира, а прогремевший вслед звериный рёв, пришедший откуда-то
сверху, поднял на ноги весь маленький лагерь. Торин и Гунтер, схватив оружие,
приготовились было к обороне, встав спина к спине, Сигню юркнула за берёзу и тоже
выхватила свой коротенький меч. Врага, однако, нигде не было видно.
- Сюда! - крикнул Видгнир, натягивая тетиву и вкладывая на ложе самострела
новую стрелу. - Гунтер, доставай лук!
С коротким визгом стрела умчалась в сторону вершины обрыва, и снова раздалось
утробное рычание, сменившееся поскуливанием, словно Видгнир подстрелил огромную
собаку. Германец схватил лук и, на ходу вытаскивая стрелы из тула, подбежал к
Видгниру.
- Я ничего не вижу! В кого целить?
- Видишь тень наверху? Бей!
Гунтер не успел поднять лук, как с края обрыва соскользнул чёрный силуэт, и даже
отец Целестин, у которого с возрастом зрение начало портиться, увидел, что некое
животное, размером самое меньшее с телёнка, раскинуло кожистые крылья и, несколько
раз взмахнув ими, пронеслось над головами людей. И ещё ему показалось, что на спине
зверя сидит человек.
Одновременно две стрелы - длинная лучная и короткий самострельный болт -
ринулись вдогонку скользившему в вышине летучему зверю. Два крика слились в один, и
стало слышно, что неведомая жертва меткости Видгнира и Гунтера рухнула в лесу, ломая
сучья деревьев, а затем тяжело стукнулась о землю.
Наступила тишина. В темноте слышалось только тяжёлое дыхание Видгнира. Торин
быстро пересчитал своих, - мало ли кто пропал, - обнял за плечи перепуганную Сигню
и подошёл к Видгниру.
- Кто это был?
- Очень похоже на волка, - утирая лицо рукавом, ответил он. - Я его углядел уже
давно и сначала думал, что это простой волк. Не хотел стрелять, пока он не нападает. А
потом увидел, что к нему со стороны Врат подошёл человек. Ну я и... - Видгнир поднял
самострел.
- Ведьма, - молвил конунг. - Из тех, про которых Локи говорил. Таки ждали нас
здесь! - Он ударил кулаком по коре дерева. - Счастье, если Ночная Всадница одна
была!
- А если нет? - выдавил монах, уже представивший себе безобразную старуху с
клюкой, восседающую на огнедышащем крылатом волке.
- Если нет? Чёрный Дракон будет знать, что мы вошли в Междумирье, уже завтра.
Летают-то их зверюги небось быстро! Больше никого не углядел? - Последний вопрос
Торина относился уже к Видгниру. Тот помотал головой.
- Всё равно отсюда сейчас уходить бессмысленно, - немного погодя сказал Торин.
- Утром посмотрим, кого вы там подстрелили.
До рассвета никому заснуть не удалось. Конунг вскакивал при каждом
подозрительном шорохе, а Гунтер едва не убил гулявшего в кустах Синира - кот пытался
поймать заснувшую на низко висящей ветке птицу, и германец, не разобрав, что
происходит, выпустил стрелу в сторону, где раздался шум. По счастью, он промахнулся, и
длинная тисовая стрела вошла в землю, даже не оцарапав любимца Сигню. Кот вышел из
зарослей, сверкнул глазами и глумливо мяукнул, а Гунтер, чертыхаясь, полез в кусты за
стрелой - ещё пригодится.
Едва зарево рассвета начало разгонять тьму, Торин, оставив германца с лошадьми,
кликнул остальных и отправился туда, где, по его мнению, рухнул на землю крылатый
конь со своим всадником. Искали долго, и поднимающееся на востоке солнце бросило
уже первые лучи на вершину Врат Меж Мирами, когда наконец Сигню испуганно
вскрикнула и стала звать конунга к себе.
Отец Целестин, отталкивая ветки руками, выбрался на голос Сигню к группе
молодых берёзок, окружённых рядами высоченных сосен. Берёзовая поляна густо заросла
самым обычным кипреем, высокие стебли которого, увенчанные длинными розовыми
соцветиями, скрывали чёрную массу, неподвижно лежавшую на земле. Монах подошёл
поближе и, выглянув из-за плеча молча стоявшего Торина, перекрестился.
Таких зверей в старой доброй Европе ещё не видывали и, как надеялся отец
Целестин, никогда не увидят. Даже будучи мёртвым, огромный крылатый волчище
наводил ужас. Волк (да волк ли?!) лежал на боку, вытянув мощные когтистые лапы. Одно
из чёрных перепончатых крыльев, растущих из лопаток зверя, сломалось при падении, а
другое почти закрывало тело, покрытое густейшей и очень жёсткой чёрной шерстью. Из
полуоткрытой пасти, украшенной невероятно крупными зубами, тонкой струйкой на
траву капала ярко-алая кровь. Одна стрела торчала из шеи зверя, две другие почти по
оперение вошли в грудь.
- Эти две попали в него, когда он ещё сидел на уступе, - сказал присевший на
корточки рядом с волком Видгнир. - Интересно, как он пытался лететь с двумя стрелами
в боку?
Он коснулся одной из них, но вынимать стрелы из тела не стал - вдруг теперь на
них лежит проклятие? Всё может быть...
Монах двумя пальцами приподнял острый край кожистого крыла и изумлённо
ахнул. Оно очень походило на крылья обычных летучих мышей, но если у них крылья
были просто второй парой лап с летательной перепонкой, то у чёрного волка все четыре
лапы росли как и положено, а крылья отходили от плечевого пояса, становясь как бы
двумя дополнительными конечностями. Чудеса! Ну и, кроме того, длина крыльев была не
меньше четырёх шагов, а сам волк, если бы стоял на ногах, пришёлся бы монаху по грудь.
- А где же всадник? - неожиданно вспомнил Торин и начал рыскать среди
деревьев, надеясь найти следы человека, которого почивший волк нёс на спине.
- Великие боги!.. - Торин махнул рукой, подзывая всех. Лоб его покрылся
испариной при виде того, что лежало под ближайшим деревом. Сигню охнула и
прижалась к Видгниру.
- Это и есть ведьма? - прошептал отец Целестин, касаясь лба двумя пальцами. -
Ночная Всадница?
Закутанная в тёмный плащ мёртвая женщина была невероятно, сказочно красива.
Лицо не обезобразили даже гримаса боли и глубокая царапина, полученная, видимо, в
момент падения на землю. Густые, чёрные как уголь волосы были увязаны в узел сзади,
тёмные брови сходились над переносицей подобно двум крыльям птицы. Заострившийся
нос с горбинкой, бледная, без единой морщины кожа, узкие губы... Никаких
несоразмерностей, ничего такого, что могло испортить ослепительный блеск холодной и
гордой красоты.
Стрела Гунтера торчала у ведьмы из-под правой ключицы. Монах понял, что это
ранение было, безусловно, смертельно - после обучения в Персии у аль-Масуди
целительскому искусству отец Целестин знал, что под ключицей проходят две крупные
жилы. Остриё стрелы, надо полагать, порвало их, и кровь ушла не наружу, а в грудь
красавицы. Поэтому-то нигде не заметно красных пятен.
Значит, ведьму можно убить так же, как и простого человека.
Торин дрожащими руками обшарил одежду Ночной Всадницы, состоявшую из
тёмно-синих шаровар, перевязанных у щиколоток ленточками, короткой, тоже синей,
рубахи и чёрного плаща с капюшоном. Ничего не найдя, конунг встал и тихо произнёс:
- Может быть... Ну, в общем, похоронить бы надо.
Монах хотел было согласиться с Торином - нельзя оставлять тело без погребения,
даже если это тело врага, но тут случилось нечто пугающее и необъяснимое.
Поднявшееся солнце выглянуло из-за недалёкого скалистого гребня, и яркий луч
осветил место гибели ведьмы, ударив ей в лицо.
Монах отступил, и за ним отошли назад все остальные. Тело Ночной Всадницы
задымилось, белая кожа женщины начала темнеть, пошла пятнами, лицо сморщилось,
завораживающая красота сменилась мерзостью гниения. Продолжалось это немногие
мгновения, обнажившийся череп тоже разрушался, превращаясь в легкую серую пыль,
уносимую утренним ветерком. Вскоре у ног людей лежала одна пустая одежда. Труп
Ночной Всадницы исчез...
- Пойдём-ка отсюда, отец Целестин, - потянула монаха за руку Сигню.
В последний момент Видгнир заметил что-то, блеснувшее в траве там, где лежала
сжатая в кулак рука Ночной Всадницы. Он нагнулся и поднял золотой амулет на кожаном
шнурке, сделанный в виде маленького, свернувшегося в круг и держащего хвост в зубах
дракона. В центре амулета тускло блестел тёмный полированный камень с золотистыми
вкраплениями.
- Брось ты эту штуку, - посоветовал монах, когда Видгнир передал ему амулет
посмотреть. - Ещё врагов наведёт.
- Не брошу, - ответил Видгнир. - Глядишь, и пригодится. А нет - так будет
Гунтеру память об удачном выстреле.
Германец весь извёлся, поджидая товарищей. На рассказ о ведьме и убитом
крылатом волке он почти никак не отреагировал, сказав только:
- Эх, надо было мне на красотку эту хоть одним глазком глянуть. Недаром Локи с
их предводительницей связался, как видно...
- Хочешь, чтобы ещё один Фенрир на свет появился? - поддел его Торин. - Не
думаю, что у тебя получится эдакое чудо выродить, пусть даже и с ведьмой!
Гунтер только плечом повёл.
Роса уже начала подсыхать, когда отряд, оставив за спиной две гигантские красные
скалы, взметнувшиеся над лесами Междумирья, подобно острым копейным
наконечникам, ушёл к юго-западу. Начался первый день долгого похода по землям Мира
между Мирами.
По ту сторону Двери это был четвёртый день июня 851 года от Рождения Христова.
Глава 12
В ЛЕСАХ ТРИРЕЧЬЯ
"...И в тот же миг стрела настигла и деву сию, равно как и зверя ея. Понеже душа
ведмина во грехе вечном пребывала, то и чресла ея, и члены все рассыпались и ветром
развеяны были, ибо сказано в Писании: "Сии возненавидят блудницу, и разорят её, и
обнажат, и плоть её съедят, и сожгут её в огне". Засим же, ведомые рукой Божией,
прошли мы сквозь леса и минули за день три полных лиги и ещё половину, никого более на
пути не видя и не встречая, кроме птиц да зверей лесных".
Отец Целестин подозревал, что "рука Божия" вряд ли направляла отряд в течение
последнего дня - прошли не столь уж большое расстояние, следуя скорее наугад да
плутая в дремучих дебрях. Однако внести упоминание о Господней деснице в путевой
дневник счёл необходимым. Обратного ведь тоже не докажешь. В остальном же его
хроника чётко отразила все события первого дня. Ехали до вечера, с двумя краткими
остановками, не заметив нигде следов того, что в этих лесах живут люди. Не нашлось ни
единого срубленного дерева, через редкие лесные речки приходилось перебираться вброд,
не встретив возле берегов ни души. Монах этому отчасти радовался - спокойнее на душе
было. Неизвестно, чего ожидать от здешних племён. А ну как и они дикари да людоеды,
подобные живущим на западных берегах Атлантики?
Жизнь в лесах, однако, кипела. Отец Целестин поражался тому, что в Междумирье
живут совершенно такие же звери и птицы, как в Мидгарде. Видели несколько раз
громадных чёрно-бурых медведей, после полудня прямо под носом Гунтера выскочил
волк - самый обычный, серый, с седыми подпалинами на боках. Раз спугнули табунок
оленей, возглавляемый красавцем самцом, рога которого послужили бы украшением стен
дворца самого Карла Великого.
Видгнир заявил, что вечером хочет поесть чего-нибудь поприличнее сушёной рыбы,
и, вытащив самострел, держал его постоянно заряженным, заставляя святого отца
вздрагивать при каждом щелчке тетивы. Зато, когда встали на ночёвку, монах получил
вознаграждение в виде заячьего жаркого - Видгнир подстрелил пятерых длинноухих
лесных обитателей, решив проблему с продовольствием на ближайшие два дня...
Отец Целестин снял со вбитых у огня колышков накидку и, ощупав её, остался
доволен: высохла. Будет теперь чем укрыться ночью. А Торин упирался, говорил, что
костёр жечь небезопасно - огонь и дым, мол, сразу привлекут к себе внимание. Монах и
все остальные в ответ на слова конунга подняли бурю протестов, и конунг под натиском
четырёх голодных и невыспавшихся людей отступил. А кроме того, однообразная еда ему
надоела не меньше, чем отцу Целестину.
- Разводите, но если ночью случится что, в том ваша вина будет, - уступил
наконец Торин.
Остановились ещё засветло, опять же по просьбе монаха, который из седла валился
от усталости. Место для ночёвки выбрали отменное - у небольшой речки, берега коей
заросли ольхой настолько густо, что с противоположного берега рассмотреть
происходящее на стоянке было бы просто невозможно.
- Интересно, сколько же дней пути до Сокрытых Гор? - вслух размышлял Торин,
восседая на кочке возле огня. - Локи так про это ничего и не сказал.
- Времени у нас много, - отозвался Видгнир. - Через Врата прошли, теперь до
Имирбьёрга добраться надо.
- Таки решили идти вкруговую? - спросил отец Целестин.
- А у тебя есть желание заглянуть в Железный Лес? Не спорю, ведьмы, конечно,
красавицы писаные, но думается мне, что гостей они не очень жалуют. Будем двигаться,
как Лофт указал.
Торин сбросил сапоги, встал и, кликнув Гунтера, отправился к реке - лошадей
напоить. Коню, на котором раньше ехал Локи, досталась ныне вся поклажа, и конунг весь
день вёл его, привязав верёвку к узде. Отец Целестин же в который раз дивился
покладистости и выносливости неказистых лохматых лошадок - они и после полного дня
хода ничуть не выглядели усталыми. Да, хоть одно доброе дело даны совершили, приведя
их с собой к стенам Вадхейма.
Синир зевал и почёсывался, лениво вытянувшись у ног Сигню. Девушка старательно
заделывала прорехи на старой рясе отца Целестина. Монах, рассмотрев оставленный
когтем Вендихо след, пришёл в ужас, представив, что было бы, вонзись коготь в тело.
Гунтер тоже хорош - один из рукавов висел на лоскутке, после того как германец
вцепился в плечо святого отца.
- А люди здесь живут? - неожиданно спросила Сигню, не отрываясь от работы.
- Где "здесь"? - не понял монах, но тут же сообразил, что она имеет в виду. -
Это в Междумирье-то? Локи говорил, что живут, и даже много. А Один сказал, будто тут
ещё больше всяческих духов и тварей, наделённых речью и разумом, но на людей не
слишком похожих.
- Каких? Помнишь, ты читал нам, что в Греции были полулюди-полулошади и
люди с козлиными ногами? Хотела бы я на них посмотреть!
- Кентавров и сатиров никогда не существовало! - строго сказал монах. - Их
выдумали, когда греческие земли ещё не знали Истинной Веры, а люди поклонялись
идолам!
- Про Одина ты так же говорил, - легкомысленно заметила Сигню, и была
совершенно права. Монах вздохнул и замолчал.
"Конечно, кентавров и прочих нелюдей мы тут вряд ли встретим, а вот что делать,
если к людям выйдем? Наречий здешних никто не знает, обычаи и верования местные
тоже неизвестны. И дорогу-то не спросить никак будет. Да и не верю я, что иные
существа, кроме людей, разговаривать могут. Не верю, хоть лопни!" - подумал отец
Целестин и тут же вспомнил ётунов, Вендихо и китов Ньёрда. А Мунин, ворон Одина? А
Гендуль, которая в лебедя перевоплощалась? Тут во что угодно уверуешь, даже в
кентавров, будь они неладны!
Возможность уверовать появилась тотчас. За зарослями, в стороне, куда Торин с
Гунтером повели поить и купать лошадей, раздались крики, плеск воды и тоненький,
почти поросячий визг. Отец Целестин с Сигню вскочили на ноги, не зная, что делать, а
Видгнир, обнажив меч, с треском вломился в кусты, поспешая на помощь дяде и
германцу. Холодея, монах ждал того, что сейчас зазвенит сталь, и уже видел несметную
орду дикарей, навалившихся на конунга возле реки. Вытащив кинжал, он прижался
спиной к дереву, ожидая нападения, но дикари так и не появились, а вместо них из кустов
вылез голый по пояс и совершенно мокрый Гунтер, с улыбкой неся на вытянутой руке
создание, отдалённо напоминавшее крупную жабу. Торин и Видгнир привели лошадей
следом за ним и тоже ухмылялись и переглядывались.
- Гляди, что поймал! - Гунтер сунул отцу Целестину под нос слабо
трепыхавшееся тельце. Монах так и сел.
По-первости существо, крепко удерживаемое германцем за шкирку, действительно
казалось похожим на помесь жабы с обезьяной, а присмотревшись, монах понял, что оно,
как и крылатые чёрные волки, доселе в цивилизованном Мидгарде никогда видано не
было. Строение тела походило на человеческое - две руки, две ноги и голова с
огромными черно-золотыми глазищами. На этом сходство и заканчивалось. Ростом
существо не вышло - от силы два локтя от пяток до голой макушки. Бугристая, в
бородавках и наростах, зелено-бурая кожа напоминала лягушачью, тонкие пальцы на
руках заканчивались острыми изогнутыми жёлтыми коготками. Никаких признаков волос
на коже не было, морщинистые веки прикрывали жалобно глядящие выпуклые глаза. И на
ногах, и на руках между пальцами протянулась тонкая, почти прозрачная, перепонка, а
сзади свисал коротенький мясистый хвостик.
- Это что? - недоуменно спросил монах, переведя взгляд на Гунтера.
- Сидел в траве у берега и следил за нами. - Германец тряхнул существо, и оно
тихонько пискнуло. - Соглядатай Нидхёгга небось. Я его приметил, кинулся ловить, а он
в воду сиганул. Едва поймал. Кусается, подлец.
Гунтер показал левую руку, на которой явственно проступали следы маленьких, но
весьма острых зубов.
- И что нам с ним делать? - снова задал вопрос отец Целестин. - Не убивать же
бессловесную тварь...
Тварь показала, что она вовсе и не бессловесна. Не успел монах закончить, как она
несколько раз дёрнулась и быстро-быстро заговорила писклявым голоском. Естественно,
никто не понял ни единого слова, но отец Целестин ясно различил, что существо не
просто издаёт бессмысленные звуки, а именно говорит. Говорит на каком-то своём
наречии.
- Устал я его держать! - сказал Гунтер и левой рукой выхватил у монаха кинжал.
- Ну что, прирезать?
- Ещё чего! - сразу воспротивился отец Целестин, отбирая нож. Вслед за ним за
несуразное создание вступились и Видгнир с Сигню. Тогда Гунтер попросил принести
верёвку и, обвязав своего пленника за шею, прикрутил второй конец шнура к дереву.
Существо отбежало подальше от людей, насколько позволяла привязь, и спряталось в
траве, почти слившись с ней. Только глазищи сверкали, отражая свет костра. Синир,
поборов робость, подошёл к твари, обнюхал её и сразу же получил затрещину в ответ на
подобную наглость. Некоторое время они шипели друг на друга, как две змеи, а затем кот,
решив не связываться с эдаким чучелом, гордо развернулся и направился к Сигню.
- Наверное, есть хочет, - задумчиво сказала она. - Отец Целестин, как ты
думаешь, я могу дать ему рыбу?
- Живёт он, скорее всего, в воде, значит, я полагаю, рыбу ест. Только смотри,
чтобы он тебя не укусил...
Сигню положила вяленую рыбину в пределах досягаемости существа, но оно не
обратило на неё никакого внимания, продолжая меланхолично покачиваться вперёд-назад.
Только когда Сигню отошла в сторону, пленник осторожно подобрался к еде, обнюхал,
схватил в руку и сразу утащил в траву. Чуть погодя донёсся возмущённый крик, и Торин
едва увернулся от брошенной рыбьей тушки.
- Не нравится, - вздохнула Сигню.
- Тогда пусть голодный сидит, - заявил Торин. - А кидаться было вовсе не
обязательно. Неужто придётся эту жабу с собой тащить?
- Увидим, - сказал отец Целестин и подозвал Сигню, чтобы она помогла ему
привести себя в порядок. Пусть и в ином мире, но бенедиктинский монах обязан
выглядеть всегда пристойно, не роняя непотребным видом чести ордена. Вынув
малюсенький острейший ножик, отец Целестин вручил его Сигню и терпеливо сидел,
читая молитвы, пока она выбривала ему тонзуру и скребла щёки и подбородок.
Когда стемнело, Торин вбил вокруг костра четыре рогатины, повесив на положенные
на них ветки запасные плащи - чтобы кто недобрый огонь не углядел.
На сей раз сторожить первую половину ночи вызвался Гунтер.
- Хорошо привязал? - Торин кивнул в сторону, где сидела пойманная тварь. - Не
сбежит за ночь?
- Такие узлы разве что бог из Асгарда развязать может! - хвастливо сказал
германец. - Я с этого урода глаз не спущу!
После восхода луны Гунтер разбудил Видгнира и сам улёгся спать, а под утро на
стражу встал конунг. Отца Целестина и Сигню решили не трогать. От реки уже начал
подниматься туман, в траве гасли огоньки светляков, когда Торин, одолев желание
заснуть, взял топор и, срубив несколько веток посуше, бросил их в костёр. Где-то далеко в
лесу переливались соловьиные трели, иногда подавал голос филин, а пару раз над
стоянкой пронеслись тени летучих мышей. На самом рассвете Синир вылез из-под плаща,
которым укрывалась Сигню, и пружинистой походкой подошёл к конунгу.
- Не спится? - спросил Торин кота, но тот, не обратив на человека никакого
внимания, задрал голову к небу и мяукнул. Торин посмотрел вверх... да так и остался
сидеть, приоткрыв рот, пусть и видел один раз такое чудо.
Трепыхая маленькими крылышками, к костру спускался тёмно-рыжий конь -
небольшой и кривоногий. Аккуратно приземлившись на все четыре копыта, он искоса
посмотрел на ошарашенного конунга, чуть топнул передней ногой и стал быстро менять
облик.
- Привет! - хриплым шёпотом сказал Локи, когда превращение закончилось. Бог
поднялся с четверенек на ноги и отряхнулся. - Не ждал?
- Ты откуда свалился, Лофт? - Торин потёр глаза, будто удостоверяясь в
истинности появления Локи.
- Не свалился, а прилетел, - поправил тот. - Еле отыскал вас. Через Врата
удалось пройти только сегодня ночью. Вот что, сейчас давай ложись. Все вопросы утром.
Я сам посторожу.
Торин хотел было воспротивиться приказу Локи, но бог замахал руками и без
лишних разговоров отправил конунга спать. А сам, стащив на землю один из закрывавших
костёр плащей, устроился на нём, вцепившись в остатки зайчатины, как изголодавшийся
волк.
Отец Целестин, первым проснувшийся от несносного комариного писка над ухом,
спросонья не разобрал что к чему и, решив, что в лагерь пробрался чужой, огласил
утренний лес истошным криком, заставившим остальных вскочить, хватаясь за оружие.
Гунтер, тоже не признавший Локи, выхватил метательный нож, и, будь Лофт обычным
человеком, рукоятка тяжёлого клинка торчала бы из его груди. Невидимым глазу
движением руки Локи перехватил нож прямо в воздухе, бросил на землю и выразительно
покрутил пальцем у виска.
- Ополоумели совсем? Мало мне Вендихо с его прихвостнями, так и вы туда же?
Никакой благодарности у вас, смертных...
Торин бросил испепеляющий взгляд на понурившегося монаха.
- Ты бы смотрел вначале, а потом орал!..
Уже за завтраком Локи описал свои приключения возле Врат Меж Мирами. Вендихо
оказался крепким орешком - силой Дух Лесов не уступал богам Асгарда, и Локи смог
противостоять только духам из его свиты, отгоняя их подальше от щели между скалами.
Духи те вполне могли обездвижить людей, но Лофт, по его словам, не подпускал их к
Вратам, пока Торин со товарищи не ушли в Междумирье.
- А Вендихо? - спросил отец Целестин. - Он же мог схватить нас!
- Он не любит сбрасывать или менять свой облик, - пояснил Локи. - А в той
телесной форме, которую он постоянно носит, в расселину ему не пролезть - большой
больно. Я подумал, что у вас хватит ума отойти подальше от входа в щель. Пока я духов
поменьше гонял, время было упущено, и пришлось ждать ещё сутки, чтобы войти во
Врата. Потом, считай, полная ночь, чтобы вас найти... Ну теперь рассказывайте, что с
вами приключилось.
Перебивая и дополняя друг друга, Торин с отцом Целестином поведали о бегстве из
Мидгарда и убийстве Ночной Всадницы в первую же ночь.
- Скверно, - сказал Локи, выслушав. - Не может быть, чтобы ведьма в одиночку
сторожила. Наверно, ещё кто-нибудь у Врат сидел, да вы не приметили.
- Вчера соглядатая поймали! - вмешался Гунтер, быстро притащив к костру
маленького уродца, выглядевшего совершенно несчастным.
- Этого, что ли? - удивлённо подняв брови, переспросил Локи и громко
рассмеялся. Хохотал он долго, до слез.
- Батюшки, да это же... - Речь прервали судорожные всхлипывания. - Да он же
мухи не обидит, а вы... ха-ха... а вы беднягу за слугу Чёрного Дракона приняли! Ну,
ребята, вы даёте!
Успокоившись, Локи забрал у Гунтера жалкое создание, освободив от верёвок.
Существо сразу прижалось к нему, жалобно попискивая.
- Это речной тролль, - объяснил Локи. - Выродившаяся порода троллей. Мирные
и безобидные создания, не приносящие никому зла. Тут неподалёку, наверное, его
деревня.
Локи погладил тролля по голове и сам что-то зачирикал на его языке. Тролль
ответил длинной и, судя по тону, возмущённой речью.
- Он говорит, что вчера отправился на охоту, а вот он, - Лофт ткнул пальцем в
Гунтера, - напал без всякого повода, связал, а потом едва не заставил есть какую-то
отраву, пахнущую рыбой.
- Какую отраву?! - вскипел Гунтер. - И при чём тут я? Сигню просто хотела
накормить это... этого... ну тролля, в общем, вяленой рыбой, и всё!
- Они не знают такой пищи, - сказал Локи. - Всё едят сырым. А вот нам следует
сегодня навестить его деревню. Речные тролли очень наблюдательны и видят многое.
Собирайтесь. - И он снова завёл разговор с существом, раздирая уши людей
немелодичным писком и поскрипываниями.
Судя по словам Локи, тролль согласился показать отряду дорогу к селению,
располагавшемуся выше по течению. Когда все забрались в сёдла, бог усадил уродца к
себе на лошадь и, обернувшись, сказал:
- Вдоль берега надо идти, до запруды. Не думаю, что это очень далеко.
По пути Локи рассказывал любопытному монаху о житье-бытье речных троллей. В
Междумирье этот народец жил практически везде, где протекали реки. Селились тролли
отдельными деревнями, в каждой обитал один род под управлением вождя. Жизнь их
была проста - речные тролли строили, подобно бобрам, небольшие плотины, в которых
устраивали себе жилища. Огня и инструментов они не знали, пищей служили рыба и всё,
что можно собрать в лесу у берега - грибы, ягоды да орехи. Существа хрупкие и нежные,
водяные малютки никогда и ни с кем не враждовали, но к западу от Небесных Гор им
приходилось туго - люди и дверги-карлики не жаловали речных троллей, считая их
племенем вредным и ненужным.
- И впрямь ошибка природы, - заметил монах, глядя на сидящую впереди Локи
маленькую тварь, которая, хлопая веками, с интересом рассматривала утренний лес. Надо
полагать, тролль впервые в жизни ехал на лошади, получая от этого приключения
несказанное удовольствие.
- Не скажи, - отозвался Лофт. - Их предками были настоящие горные тролли,
переселившиеся в леса, когда в горах завелись во множестве драконы. За несколько тысяч
лет они превратились из беспощадных громил в мирное и незлобивое племя,
...Закладка в соц.сетях
