Жанр: Фантастика
Звезда запада
...ть - та самая западная
земля. Ещё как-то найти деревни рода Хейдрека и как встретят там? Сколько Одина либо
посланца его ждать? Кто ответит? Хорошо, хоть воды и припасов вдосталь, да и Хеши не
поскупился - дал рыбы и битой птицы, пусть и напуган был тем, что ему Торин про
ётунов да богов с валькириями поведал.
Уже почти совсем смерклось. Небо на западе ещё оставалось зелено-синим, восток
же почернел и выплеснул первые капли-звёзды, когда показался выход из фьорда и берег
Исландии резко свернул на запад. Торин велел поднять парус, и Видгнир радостно
улыбнулся, увидев наполнившееся ветром бело-синее полотнище. Один держал слово.
Конунг решил вначале идти вдоль исландского берега, не заходя, однако, в глубокие
заливы и держа Полярную звезду точно по левую руку. Олаф согласился и, когда
стемнело совсем, распорядился только зажечь на носу корабля несколько факелов и
поставить наблюдателя - мало ли что... Воды всё-таки незнакомые.
Первая половина ночи прошла спокойно и бестревожно. Отцу Целестину не спалось,
и он, полулёжа на корме и закутавшись в свою накидку, лениво наблюдал за чёрной
землёй. Вначале кнар миновал широченный залив и, подгоняемый сильным, но ровным,
без шквалов, ветром, в самый глухой час приблизился к его дальнему, западному берегу,
тянувшемуся поперёк пути на северо-запад. В этих местах не бывал ни Торин, ни Олаф, и
случилось бы, возможно, непоправимое, не заметь отец Целестин за сполохами
корабельных факелов знакомую до странности тень.
В этот час на носу был Снорри. Парень, похоже притомившись, присел
прислонившись спиной к обшивке борта, поднимавшейся над палубой на полтора локтя, и
под качку задремал, не заметив впереди ни абсолютно чёрную по сравнению со звёздным
небом береговую полосу, ни проблесков тёмно-багрового огня у самой кромки воды. Ещё
немного - и кнар ударился бы о прибрежные валуны, но мигом вскочивший на ноги
монах, а вместе с ним и тоже почуявший что-то недоброе Видгнир завопили в два голоса:
- Олаф, сворачивай!
- Ну же, давай, во имя Девы Марии! Бери вправо!
Как ни хотелось спать старому Олафу, как ни подводило его портившееся с годами
зрение, истинно норманнское чутьё на опасность не подвело его и на сей раз. Он легко
рванул рулевое весло на себя, почти положив ладью на правый борт, и тогда намертво
вцепившийся в едва не полетевшего в воду из-за резкого крена Видгнира отец Целестин
только-только не заплакал от ужаса.
Берег был недалёк - всего-то локтей сто, не больше. И там уже ждали мгновения,
когда форштевень "Звезды Запада" наконец врежется в камни. Ждали ётуны. Шестеро. До
какого-то времени огненные великаны, похоже, скрывали свой огонь или же прятались за
скалами, но сейчас, издавая при виде внезапно ускользнувшей добычи яростное рычание,
они предстали во всей красе. Бешеный, рвущийся к небу багровый огонь, узкие красные
глаза и тёмные полосы пламенных клинков, в бессильной угрозе воздетые над неясными
контурами голов.
"Не надо бояться, - вдруг прошелестел где-то над ухом монаха знакомый голос.
Вроде бы Один... - Их стихия - огонь. В воду они не пойдут. И, кроме того, я пока не
очень далеко..."
Утром выяснилось, что эти же слова прислышались и Торину с Видгниром. Ну а
сейчас кнар уходил на север, подальше от опасных земель, с тем чтобы с первыми лучами
солнца свернуть к западу. Ещё достаточно долго и отец Целестин, и вся дружина вместе с
дрожащим с перепугу Снорри (который вдобавок получил добрую затрещину от конунга
за небрежение) наблюдали слева от корабля шесть черно-багровых трепещущих теней,
пока к утру они не скрылись из виду далеко, далеко на юге.
Солнце показало свой краешек, и все страхи исчезли. Мир снова стал добрым и
радостным: голубое небо, золотой круг светила, отправляющегося в новый дневной путь,
плеск волн и парус с синей восьмилучёвой звездой. Полосочка берега исчезла слева и
сзади.
Корабль прорывался на запад сквозь Великое Море.
Глава 9
ЗА ОКЕАНОМ
День - ночь, день - ночь... Однообразие, одинаковость прошедшей недели
позволили отдохнуть отцу Целестину и его друзьям. Кошмарная ночёвка в Исландии
теперь вспоминалась как дурной сон; события на холодной равнине Страны Льда если и
не ушли из памяти насовсем, то ныне не будоражили воображение. Никто не просыпался с
криками ужаса, поднимая на ноги дружину и заставляя всех хвататься за оружие. Такая
неприятность пару раз приключилась с монахом через день после ухода из Исландии - в
темноте послышался его хрип, словно святого отца пытались удавить, а чуть погодя
отчаянный крик "Етуны!! Спасайся!" привёл к небольшой панике на борту "Звезды
Запада". Гунтер, к примеру, спросонья не разобрав, что к чему, да в придачу приняв на
ночь крупицу своего зелья ("чтоб спалось лучше", как он объяснил), снёс попавшимся под
руку топором Эрика все факелы на носу ладьи, приняв их за великанов. Утихомиривать
дружину, будить монаха и зажигать огонь снова Торину пришлось в кромешной мгле -
месяц только-только нарождался. Долго удивлялись наутро, как это Гунтеру обычные
факелы великанами пригрезились. Германец хмуро отмалчивался, сказав только, что
порошок свой теперь припрячет подальше.
Отец Целестин виновато отводил взгляд и извинялся. Когда улеглись заново и
видели уж десятый сон, монах повторно возвестил о появлении ётунов, но на сей раз
общего переполоха не поднял, тем более что Гунтер, которому отчего-то теперь не уснуть
никак было, едва заслышав первые стоны святого отца, запустил в него сапогом. Отец
Целестин поднял голову, оглядел осоловелым взглядом палубу, перевернулся на другой
бок и захрапел до самого утра. Потом он всё объяснял расшатанными нервами.
Простые хёрдманы, понятно, так и не узнали обо всём происшедшем в Исландии.
Торин много не рассказывал - пояснил только, что ночью с огненными великанами из
Етунхейма повстречались да едва ноги унесли. Людей конунг до поры пугать не хотел и
другим запретил. Все до последней детали узнала одна Сигню. Отец Целестин от неё
ничего не скрыл и к тому же хотел поплакаться родной душе в том, что все устои его веры
начали опрокидываться после явления языческих божеств и прочих созданий, которым в
христианском мире места не было. Сигню оказалась в чём-то мудрее монаха, ответив на
его хватающую за душу исповедь не утешениями, а железной логикой:
- Знаешь, если Один есть, то ты ничего с этим не поделаешь, и ничего тут плохого
нет. И Иисус есть. Просто его бытие в доказательствах не нуждается. Вот и верь и в того и
в другого. Чем плохо? Если Один не поможет, проси христианского Бога, ну и наоборот...
Отец Целестин после подобного заявления рассвирепел и заставил Сигню-Марию
сорок раз читать Pater. Нет, вы только вообразите, до столь вопиющей ереси додуматься!
Остыв, монах ещё раз привёл воспитаннице все доказательства бытия Божия и прочёл
очередную проповедь против язычества. Шёпотом. Чтобы не слышал никто больше.
И что самое гнусное, долго себе не признавался, что вся произнесённая речь была
ложью от первого до последнего слова. Эх, трудно отказаться от старых убеждений...
А жизнь на корабле шла спокойно и размеренно. Можно сказать, даже тоскливо.
Первые дни плавания несколько отличались большим количеством плавающего льда, и не
раз небольшие льдины приходилось отталкивать баграми, а иногда браться за вёсла, -
обходя уж очень громадные ледяные горы, парус обычно сворачивали. Только когда на
четвёртый день конунг взял значительно южнее, оставив Полярную звезду за кормой и
справа, постепенно количество льдов уменьшилось и ночью не надо было вскакивать при
любом подозрительном скрежете или плеске, опасаясь, что ледяная гора ударит в корабль.
Тем более что помощи в неизвестных морях можно ждать только от богов.
Земля, которую позже назовут Гренландией, показалась вечером седьмого дня,
почти перед закатом. Вначале отец Целестин и Видгнир решили, что впереди огромный
плавучий ледник. В лучах низкого солнца лёд мерцал всеми оттенками белого золота, но
затем Видгнир углядел-таки тоненькую чёрную полоску земли у самого края ледника.
Земля, изрезанная бухточками и шхерами, по внимательному рассмотрению казалась
совершенно мёртвой. Торин, не решившись высадиться на ночь глядя на берег, приказал
сбросить в воду якоря - почти неподъёмные кованые двузубцы, обвязанные верёвками, и
заночевать вблизи неизвестного побережья. Он не забыл выставить и стражу, запретив
снимать кольчуги, - ещё, чего доброго, ночью с лодок нападут! На следующий день
разглядели - кнар стоял недалеко от входа в глубокий скалистый фьорд, подобный тем,
какие встречаются в Северной Норвегии. Но на берегу не видно было ничего, кроме
камня, льда и снега. Люди, деревья здесь словно и существовать не могли. Зато тучи птиц,
вивших гнёзда на скалистых уступах, проносились над ладьёй, как густые облака.
Интересовавшийся животными, отец Целестин увидел сразу шесть невиданных в Европе
птиц. Одни смахивали на гусей с ярким красноватым оперением, другие поражали
длиннющим клювом и густо-чёрной окраской, третьи же походили более на уток, но
только походили - эти птички отличались изуродованным, похожим на топор клювом и
очень необычной яркой раскраской. Монах, щуря от солнца глаза, сразу же вцепился в
путевой дневник, катастрофически запущенный за последние дни, и немедленно начал
зарисовывать увиденное, а когда затренькали тетивы луков - дружинникам,
подошедшим к проблемам естествознания с практической точки зрения, захотелось
свежего на обед, - отец Целестин получил и образцы перьев, бережно затем завёрнутые в
тряпочку и засунутые в дорожный мешок.
Кнар снялся с якоря и пошёл на юг вдоль неизвестной земли, пристав к берегу
только через день. Надо было наполнить бочки пресной водой, а кто-то рассмотрел
впадавшую в море речушку. Берег в том месте, по счастью, оказался низкий, но всё равно
высадка заняла целых полдня. Отец Целестин на землю сойти не решился. Пришлось бы
сначала прыгать в воду, а она тут была холоднее льда. Отправленные за водой хёрдманы в
любом случае утверждали, что отморозили себе всё, что можно... Ещё спустя два дня,
минуя череду небольших островков, "Звезда Запада" снова вышла на простор океана, а
берег гигантского острова сперва свернул на запад, а затем и на север, оставшись позади
корабля.
Перед Торином встал вопрос: "А дальше куда?" Созвав небольшой совет, куда
вошли все участвовавшие в исландском приключении, не исключая Гунтера, а также
мрачный Олаф, конунг предложил вести корабль точно на запад, пока не покажется земля.
- Я тут по звёздам кое-что посчитал... - проговорил отец Целестин, обводя
взглядом Юлия Цезаря, узревшего войско Версингиторикса, океанскую гладь на юге и
западе. - Точно не скажу, но, по-моему, мы сейчас должны быть лишь чуть к северу от
места, где в Норвегии располагается Вадхейм-фьорд. Лиг на десять, самое большее.
- Ну и что? - спросил Видгнир. - Один... гм... - Он мельком взглянул на Олафа,
но старый викинг промолчал. Кое-какие обрывки разговоров конунга дали ему понять, что
Торин встречался с богами. И нечего удивляться тогда. Видгнир продолжил:
- Один говорил, что надо идти на закат, а потом опять на юг вдоль берега. Хёгни
сказал, что дотуда всего дня четыре...
- Один, значит? - негромко произнёс Гунтер. В его глазах появился странный
блеск. - Слушайте, а если... Если у Одина и спросить?
- Чего? - удивился монах. - Как?
Гунтер улыбнулся, быстро спрыгнул вниз, порылся под кормовой палубой, затем
рванул к мачте - туда, где топтались, пережёвывая сено, лошади и были привязаны с
десяток живых куриц. Никто и глазом моргнуть не успел, как германец опять стоял перед
конунгом, держа в одной руке жертвенный нож, а другой сжимая лапы трепыхавшемуся
пёстрому петуху.
- Вот. Теперь понятно? - Поросшая рыжей щетиной рожа Гунтера светилась
довольством от сознания собственной значимости. - Раньше я приносил жертвы Вотану
и гадал на жертвенной крови. Попробовать? Тогда всё получалось!
- Ну давай... - пожал плечами Торин. - Только ты, того... Беды не накличь.
Отец Целестин, даже не пытаясь протестовать, со стоном убежал на нос корабля, не
желая присутствовать при языческом обряде. Господи, ну почему им попросту не
повернуть кнар на запад? Ну зачем кровь проливать, пусть даже и не человеческую?
Птичку опять же жалко...
Монах бормотал молитвы, но любопытство было сильнее, и краешком глаза он всётаки
посматривал на корму, где Гунтер уже раскидывал гадальные прутики, гнусаво
напевая мольбы к Вотану. Отцу Целестину приходилось читать, что гадание на
жеребьёвых палочках или дощечках с вырезанными рунами свидетельствовали ещё
древние римляне у германских племён, живших в пограничных с Империей областях. Да и
предсказания на жертвенной крови у племён варваров впервые зафиксированы в римских
хрониках ещё в первом веке по Рождеству Христову. Считай, восемьсот лет прошло, а
мерзкие обычаи так и не изжились. И куда, чёрт бы их побрал, христианские короли и
епископат смотрят? Почему язычество калёным железом не выжигают? "Ну ничего, - со
злорадством и в то же время с неясной грустью думал монах. - Ещё сто, ну двести лет, и
святой Крест утвердится во всех землях. И в Гардарике, и в Норвегии... Может быть, и
там, куда мы плывем. Там же тоже люди живут. Только бы Крест принесли туда добрые
христиане, а не такие, как эта вонючка Гонорий, к примеру. А глядишь, если Чашу
Трудхейм достанем, то Истинный Свет во все миры принести можно будет. Такой
подарок святому нашему Папе к стопам положить?!"
Отец Целестин совсем замечтался и не заметил, как истошно кудахчущий петух
вдруг примолк, а Гунтер, держа обезглавленную птицу на вытянутой руке, быстро
обернулся вокруг своей оси, разбрызгивая кровь по палубе. Тотчас же ударил
неожиданный порыв ветра, и германец выронил птицу. Воля богов свершилась.
Дружинники, внимательно и тихо наблюдавшие за действиями Гунтера, изумлённо
загудели, а отец Целестин, встрепенувшись, бросился к корме кнара посмотреть, что же
произошло.
На море стоял полный штиль, парус корабля был свернут, и "Звезда Запада"
практически стояла на месте, повернувшись кормой к едва видневшимся вдали клочкам
суши у южной оконечности острова-гиганта. Взявшийся ниоткуда очень короткий порыв
ветра размазал упавшие на выбеленные доски капли крови подобно узким алым стрелам.
Все они указывали в одну сторону - почти точно на юг, лишь с небольшим уклонением к
закату. Жертвенный, украшенный рунами нож, брошенный Гунтером, лёг остриём точно в
том же направлении.
- В любом случае попадём просто южнее, чем нужно, - разводя руками,
пробормотал отец Целестин, понимая, что сейчас спорить с конунгом бесполезно. Ну
обстоятельства так сложились, а он, конечно, уверовал в волю Асов...
- Парус ставь быстро! - Торин принял решение мгновенно, не обращая внимания
на совершенное безветрие и удивительно спокойное море.
Полотнище поползло вниз, едва колыхаясь. Проворная молодёжь во главе с
Видгниром увязала нижние концы паруса к краям отходивших от бортов штанг. Как ни
скептически был настроен отец Целестин, демонстративно слюнявивший палец и
выставлявший его перед собой, дабы уловить хоть слабое дуновение, случилось то, что
ожидали Торин и его дружина. Плотное белёное полотно выгнулось лебединой грудью, и
ладья, чуть качнувшись, разрезала килем зелено-голубую воду, по которой пробежала
лёгкая рябь. Отцу Целестину послышался чей-то ехидный смешок. Чей?
"Вы по своей надменности тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло"*
[Послание Иакова, 4, 16.], - ни к селу ни к городу припомнил отец Целестин и,
смутившись, сел на свою скамейку, старясь не смотреть на Гунтера, которого распирало
от гордости. Сам конунг послушал его, не кто-нибудь!
И снова день - ночь, день - ночь... Погода испортилась за прошедшие десять
суток всего пару раз. Нагнало туч, полил дождь, сверкнули единожды ночью и молнии, но
отчего-то гроза прошла стороной. Торин и Олаф на внезапную непогоду и внимания не
обратили. Подумаешь, да разве в настоящем шторме не бывали? А сейчас и не шторм
вовсе, а так... Вот то ли дело в Северном море!
Днями скучающий отец Целестин либо записывал в свой дневник впечатления от
похода, которых пока, к счастью, было не так много, либо же читая вслух дружине
Евангелие и отвечал на нескончаемые вопросы несколько заинтересовавшихся (опять же
со скуки) вояк. Не все они касались событий в древней Иудее - викинги больше хотели
узнать о богатых странах Аравии и Индии. Монах выкладывал всё, что знал, и его лекции
нравились вадхеймцам не меньше, чем когда-то Торину, Видгниру и Сигню. К вечеру он,
бывало охрипнув окончательно, пытался пойти спать, но его не отпускали и продолжали
выспрашивать:
- Неужто Иисус ни разу врага не убил?
- А почему тинг не выбрал нового конунга вместо Ирода, который приказал
истребить детей?
- Отчего же ты не лечишь так, как Иисус, а травами больного и раненого
пользуешь?
Ну и так далее в том же духе. Монах, вздыхая, пускался в объяснения, почему Иисус
никого не мог убить, что царь Ирод вовсе не собирал тинг для того, чтобы узнать, где
родится Мессия, и что для исцеления Святым Духом надо быть ну если не святым, то хотя
бы претендовать на такое звание чистотой веры и добрыми поступками. Чего он, отец
Целестин, ещё не достиг и вряд ли достигнет в обозримом будущем.
Иногда поблизости от ладьи пускали в воздух искрящиеся фонтаны киты, - в этих
водах гигантских морских чудищ водилось несметное множество, и монах при помощи
Видгнира, Сигню и подававшего большие способности в изобразительном ремесле
Гунтера зарисовывал в свою тетрадку морских исполинов, разнящихся размерами и
формой. А однажды, рано-рано утром, всему экипажу "Звезды Запада" довелось быть
свидетелями восхитительного спектакля.
Отец Целестин спал так крепко, как можно спать только в предутренние часы, на
самом восходе солнца. Разместился он, как обычно, под кормовой палубой, на груде
запасной одежды. Здесь и не холодно, и, если что, с конунгом рядом.
- Вставай скорее!
- Иди смотреть!
Гунтер и Видгнир, крепко сдружившиеся за время плавания, стянули с монаха
служившую одеялом накидку, и святой отец, ещё окончательно не проснувшийся, решил,
что случилась очередная беда. На четвереньках он выполз из закутка и, выпрямившись,
заглянул за борт, куда, разинув от восторга рты, уже смотрели все люди, находившиеся на
корабле. Торин и тот, отдав своё ненаглядное рулевое весло поднятому ото сна Олафу,
улыбаясь, смотрел в воду.
Совсем рядом с обшивкой корабля, точно следуя рядом, плыли невероятно красивые
киты. Два по левому борту и три - по правому. Чёрные, с белыми боками и брюхом,
украшенные длинными изогнутыми плавниками, красавцы киты сопровождали кнар,
изредка касаясь поверхности океана гладкими спинами. Тогда их плавники вспенивали
воду, оставляя позади волнистые следы, соединяющиеся с кильватерным следом ладьи.
- Это Убийцы! - сказал Видгнир оказавшемуся рядом монаху. - Дружина
морского бога Ньёрда.
- Да, - подтвердил обернувшийся конунг. - В море эти киты такие же воители,
как мы на земле и поверхности вод. Благой Ньёрд счёл нужным послать нам свою свиту.
"Ну почему они появление каких-то рыбин истолковывают как очередной знак
божественного внимания? - огорчённо подумал монах. - И с каких это пор Ньёрд стал
морским богом? Вроде бы он отвечает только за мореплавание, охоту и рыболовство... А
шут их разберёт, божеств этих..."
- Смотри, смотри! - Гунтер схватил отца Целестина за плечо. - Вон ещё!
И точно, справа и слева от ладьи появлялись и снова исчезали всё новые чёрные
плавники. Монах пытался считать, но сбился на четвёртом десятке. Огромная стая китов,
как и вадхеймский корабль, шла на юго-запад, не отставая и не обгоняя его. А затем киты
стали прыгать в воздух.
Огромные чёрно-белые туши вылетали из моря и с грохотом обрушивались обратно,
успевая за краткий миг полёта совершить бесподобный пируэт. Они заворачивались на
бок, на спину, открывая огромные розовые зубастые пасти и издавая несообразный с их
размерами тоненький писк. Некоторые возвращались в свою стихию, обдавая потоками
воды восхищённых норманнов и заливая палубу. Грохот, переливающиеся в лучах
восходящего светила фонтаны брызг, элегантные силуэты китов, на несколько мгновений
зависающие над водой, с тем чтобы затем удариться об неё всей тяжестью быстрого,
мощного тела... Зрелище незабываемое.
Отец Целестин насчитывал сразу по два десятка воинов бога Ньёрда, одновременно
находившихся между морем и небом, а затем их сменяли новые и новые гиганты,
почтившие конунга Вадхейма и его людей необычайным приветствием.
Стая сопровождала "Звезду Запада" почти до полудня, а потом вдруг свернула на
восток, в океан, растворяясь в синем сумраке глубин. Случилось это на двенадцатый день
после Гунтерова гадания на крови, а всего же от выхода из Вадхейма минул месяц и ещё
шесть дней.
Киты Ньёрда явились добрым предзнаменованием. Утро после их ухода было ничем
не примечательно, а вот после полудня Видгнир рассмотрел на горизонте белую дымку,
похожую на улёгшееся на воду облако, да только не облако это было.
- Земля! Земля впереди нас! Славьте Одина! - Его крик ударил в уши
дружинников, мигом повскакивавших со скамей. У монаха упало сердце. Ну, похоже,
добрались.
Да, добрались. Атлантический океан, Гесперийское море древних греков и римлян
- бескрайнее и бесконечное, - ныне позади. Сколько же моряков Финикии, Египта,
Греции и Империи Цезарей с тоской смотрели на запад, туда, где за Геракловыми
Столпами - вратами мира - открывалась серо-синяя холодная гладь Великого Моря?
Сколько их кораблей оставляли за кормой тёплое Средиземное море, чтобы уйти в края,
где заходит солнце? А кто добирался до земли, к берегу которой сейчас летел
скандинавский кнар? Никто не знает и не узнает. И тем более неизвестной останется
скрытая в водах тайна острова Аталгард, чьи ладьи в неимоверно далёкие годы
вспахивали синие морские поля. Бывали ли они здесь? Или тогда на западе лежали иные
земли, теперь тоже ушедшие из пределов Мидгарда? Кто скажет?
Видгнир, обняв левой рукой носовое оконечье корабля, украшенное резной головой
медведя, стоял на кромке фальшборта, глядя вперёд. Корабль подскакивал на волнах,
солёные капли от разбиваемых форштевнем волн ложились на белые волосы молодого
норманна и смешивались со слезами на его лице. Сейчас Видгнир как никогда остро
чувствовал голос текущей в его жилах крови древних королей, звавший его сюда, на
Запад. Впрочем, нет, не сюда. Впереди такие же земли, как и везде, с людьми, наверняка
похожими на сородичей в Норвегии и других краях обжитого мира. Земли смертных.
Людей.
"Так чего ж ты хотел увидеть? Что манило тебя сюда?" - Видгнир сам себе задавал
эти вопросы и неожиданно получил ответ:
Море. Синее ослепительно. Только в сказках такое. Дракар, белый отчего-то,
гладким снежным лебедем рвёт грудью последние комки тумана. Чисто впереди.
Прозрачен воздух, и в нём белые, нежгучие полосы лучей очень близкого солнца и сладкий
аромат. Запах весенних лесов после первой грозы, мёда свежего и ещё цветущего
виноградника, пожалуй. Ищут глаза твои что-то, горизонтом скрытое, а сам ты
стоишь просто и ждёшь. Дракар-лебедь сам тебя принесёт, и не заботься парусами и
рулем. Ты знаешь, всё будет хорошо. Жди.
И такого не бывает. Только миг тому минул, как одна дымка голубая с искрящимся
серебром перед тобой висела, а вот сейчас уже и землю видать. Земля, тоже вдали,
чёрной полоской гор прибрежных от края до края протянулась. Рядом остров, -
кажется, руку перед собой выбрось, и коснёшься изумруда его деревьев, разрушишь
грубыми пальцами хрустальные драгоценности зданий, и зашуршит под ладонью белый
камень маяка-шпиля. Но нет, не здесь. Оставь остров и иди к чёрным горам, матовой
крепостью поднявшимся. Синева моря и чернота камня, как цвет знамени - лазоревая
полоса по низу и угольная выше, под зелёным небом. Вперёд, дракар...
Где ты? В каких морях?
Исчез льдистый остров, обвалилась в пену гряда мрачных гор, и сапфировые воды
обесцветились. Сейчас Видгнир видел далёкую пока кромку земли, зелено-серой линией
выплывавшую с юго-запада. Но ответь, Один, что ты показал мне? И зачем? Что там, за
чёрными горами?
К вечеру кнар был рядом с берегом. Отец Целестин жадно осматривал землю,
надеясь сразу найти в ней что-то необычное, но опыт минувших путешествий
подсказывал, что Индия, что Африка или Персия меж собою схожи и отличий соберёшь
не так уж много. А бредовые россказни о чудесах дальних стран можно в расчёт не
принимать. Всяко людей с пёсьими головами и одним глазом среди лба не бывает. И здесь
тоже особых премудростей от природы ждать не следует. Сосны, валуны... А вон там,
если зрение не изменяет, вереск цветет.
- Ну, отец Целестин, высаживаться будем? - скорее утвердительно, чем
вопросительно сказал Торин. - А завтра на юг двинемся?
- Ты конунг, тебе решать! - проворчал монах, не понимая, зачем спрашивают
совета у него.
- Я знака жду, - вдруг очень серьёзно ответил Торин. - Нужную землю мы
нашли, теперь надо наших искать. Помнишь разговоры про Хейдрека Рыжебородого?
- Какого такого "знака"? Ты на богов-то надейся, а сам не плошай! - справедливо
заметил отец Целестин. - Если хочешь ночевать тут - ночуй. Только я на берег ни
ногой. Один нас зря о Вендихо каком-то предупредил или тебе, дорогой мой конунг,
ётуны исландские совсем позабылись? Опять повоевать с нечистой силой хочешь?
Торин задумался. На радостях он начал было забывать об осторожности. И ведь
верно монах сказал - земля тут неизвестная, кто знает, чем высадка на незнакомый берег
грозить будет. Лучше уж на якорь стать и стражу до утра выставить, а там вдоль берега
пуститься.
Ладья подошла к земле близко, локтей на пятьсот, но глубина под килем пока была
велика - багры дна не доставали, конунг уже хотел приказать снять парус и подойти к
побережью на вёслах, но...
Боги послали знак, которого ожидал Торин.
Нежданно-негаданно прямо перед носом корабля в воздух поднялся стремительный
силуэт в ореоле
...Закладка в соц.сетях
