Жанр: Фантастика
Звезда запада
...елать вам там нечего. Междумирье же по землям огромно и
чудесами, здесь не виданными, ой как богато. Бывал я там пару раз. Скажу, что в земли те
многие духи из нашего Мидгарда ушли, и ты, Целестин, вполне можешь кого знакомого
там встретить.
- Кого ещё? - монах удивился несказанно. - Да ты первый дух, коего я в жизни
увидел! Ну если Эйреми не считать...
- Да? Какая неприятность. А про римских да греческих богов, что, и не слыхивал
никогда?
Отец Целестин почесал в затылке и ругнулся. Там, в Междумирье этом, что, свалка
отживших своё божеств? Кошмар!
- Вещь, которая имеет власть проход в иные миры открывать, - существует, -
промолвил Один. - Взять её сможет только потомок того, кому она принадлежала
изначально. Потомок Элиндинга. Таковы заветы Сил. А теперь смотрите!
Один встал, и ветер раздул его плащ. Вот теперь все увидели перед собой истинного
Великого Духа, пребывавшего в Мире со дня творения. Князя Асов объял свет, в оке его
затрепетало пламя. Стало казаться, будто он намного вырос и голова его упёрлась в
облака, окутавшись мерцающим туманом. Телесный облик бога отошёл куда-то на второй
план, и теперь перед отцом Целестином и его сотоварищами предстало нечто, лишь
отдаленно напоминающее человека, - огнистый силуэт без чётких очертаний; частица
пламени, из коего родился этот мир, наделённая разумом и собственным бытием. В другое
время отец Целестин умер бы от ужаса, но сейчас страх почему-то не появлялся, ибо его
превозмогло появившееся откуда-то знание, что здесь нет и не может быть никакого зла,
никаких опасностей или угроз.
Откуда-то из глубины пламени пришли слова, совсем не похожие на речь старца,
сидевшего только что у костра. Голос истинной ипостаси того, кто носил имя Одина, был
ровный, глуховатый и, как ни странно, казался очень молодым:
- Те, кого вы зовёте Асами, презрев свою гордыню, взывают к вам, смертные.
Сейчас лишь в руках короля Элиндинга из сгинувшей земли Аталгарда наша судьба, ибо
если не придёт в сей мир Чаша, именуемая Трудхейм, то никто и никогда не сможет
пройти через пояс миров, бывших некогда единым царством. Двери, закрывшись, не
пропустят ни в Мидденгард, ни в Междумирье духа или смертного, мы же с потерей связи
между мирами потеряем всё, падём прахом бесследным. Мы, духи Мидгарда, просим:
принесите Чашу сюда, и тогда возможность открывать ход в скрытые, ушедшие земли
останется. Один, Тор, Фрейр, Ньёрд, Хёймдалль, Бальдр, Браги и Бейла, Фригг, Фрейя и
Идун - те, кого народы Севера почитают богами, - готовы сейчас отдать многое за
сокровище, дарованное Элиндингу Создателями Мира, Силами, Которые Вовне Трёх
Миров. Мы не хотим уходить из земель, сотнями лет пестованных нами, но потерять силу
свою и быть запертыми в мире, принадлежащем смертным, - для нас подобно гибели...
"Так, так. Значит, и на ёлку хочешь влезть, и зад не ободрать? Почему же сам Чашу
забрать не сумел, раз бывал в Междумирье? Отчего это только дети Элиндинга получить
её могут?" - Отец Целестин позволил себе несколько усомниться в искренности бога. Да
и говорил он, что разделение миров суть замысел Единого. Так что же, против Его воли
идти? Раз повелел вам Господь из земель людских прочь уйти да язычеством души не
смущать, так уходите и не восставайте против замыслов Его!
Неожиданно Один вновь вернулся в привычный человеческий облик. Или всем
только почудилось, что он сбросил его? Блиставший величием дух исчез, уступив место
как-то горестно сгорбившемуся высокому старику. Морщины на его лице стали резче и
заметнее, а голос точно утратил силу:
- Я просто показал вам свою настоящую природу. То, кем Один из песен о богах
является на деле. Я не хотел пугать вас или угрожать, просто вы должны понять, что мы
хотим получить. У меня есть ответы на твои вопросы, служитель Единого. - Один
подошёл к отцу Целестину, положил руку ему на плечо, посмотрев прямо в глаза. - От
тебя тоже зависит многое, а Асы не хотят никого обманывать. Я не знаю, зачем Эйра
разделил единую землю, но знаю, что Он делал всё во благо своих детей, не желая никому
причинять несправедливостей. Созидатели, первые слуги Эйра, несчётные столетия назад
даровали Чашу Трудхейм - Вместилище Силы - роду королей людских, предвидя день,
когда Ворота закроются, дабы сохранить нить, связующую земли уходящие и земли
изначальные. Хранится она именно в Междумирье, родившемся в час разделения, и
нужно, чтобы унаследовавший силу племени Элиндинга пришёл и взял принадлежащее
ему по праву. А откуда он будет - из Мидденгарда, который за двумя стенами, или
отсюда - ведают только Великие Духи, так что никто не идёт против воли Эйра... И мы,
Асы и Ваны, не желаем отнять её у вас, потому как ключом может пользоваться только
истинный владелец Чаши Сил. Понял наконец?
- П-понял, - заикаясь, ответил монах, но тут встрял Торин:
- Ответь, Один, где искать Трудхейм? А если найдём, то как использовать, да и что
это за Чаша?
Один снова сел на свой камень, огладил бороду и начал повествование, которое
длилось довольно долго.
Когда западные земли оторвались от иных и ушли из пределов этого мира, - рек он,
- меж ними образовалась граница, отрезанная и от Мидденгарда, и от Изначальных
Миров. Чем дальше расходились миры, тем шире становилась граница, пока не выросла
безмерно и между двумя мирами не появился третий. От первых он также отделён
незримыми стенами и имеет двое Врат - в Мидденгард и в Мидгард. Эта пограничная
земля и получила название Междумирье. Оно огромно и не изведано, ибо полно
опасностей, так как там нашли себе пристанище многие духи и живые создания, ушедшие
из двух миров или изгнанные из них. Из Асов редко кто туда заглядывал, да и далеко от
Двери не отходил. Разве что Локи частенько там бывает...
История же Чаши Сил, Вместилища Силы, такова. Когда всемогущие Созидатели
низвергли в пучины Мирового Моря остров Аталгард и мир изменился во второй раз,
спасшийся Элиндинг, над родом которого было благословение Эйра и Сил, вернулся в
тогда ещё не разделённый на две части Мидденгард, принеся с собой несколько
величайших сокровищ, что принадлежали его предкам со времён молодости мира. Каждая
из этих вещей несла в себе незримую мощь, использовать которую мог только человек -
потомок высших властителей людей, ведущих родословие своё от первого восхода
солнца, в чьих жилах текла кровь и духов, и Народа Древнего, породнившегося некогда с
людьми. Среди сокровищ, спасённых Элиндингом, была и Чаша Трудхейм, подаренная
Силами его далёкому предку, бывшему вождём людей, которые вместе с ратями
Созидателей повергли царство Чёрного Великана, жившего как раз в землях, именуемых
теперь Исландией.
Чаша сия суть одна из самых дивных и чудесных драгоценностей, когда-либо
создававшихся Великими Духами и их помощниками из Древнего Народа, и ничто не
может сравниться с ней... - мечтательно говорил Один, и на лице его блуждала мягкая
улыбка, словно бог вспоминал что-то давным-давно потерянное, но очень прекрасное.
Взгляд его был устремлен куда-то вдаль, к горизонту, затянутому низкими грязно-серыми
тучами.
- ...А когда Звезда Сил стоит в зените, достаточно налить в Чашу Трудхейм воды,
взятой из моря, ибо волны его омывают все миры и земли, и когда лучи светила коснутся
её, следует окунуть в Чашу любой меч, и он, наполнившись скрытой в ней силой, что
вложена Созидателями, разрубит проход в любой мир, какой пожелаешь, или в то место и
время, какое захочешь...
- Так что же... - Отец Целестин был поражён до глубины души. - Получается,
можно куда хочешь уйти? Ты сказал - она откроет путь и в иной мир, и...
- Да, - подтвердил Один. - Если имеешь желание, сила Трудхейм позволит тебе
уйти куда угодно. Владей мы ею сейчас, мы одним бы взмахом меча или кинжала открыли
Врата Пространства и Времени, отсюда, из Исландии, смогли бы пройти в любое место
нашего мира или любую дату его истории. Ход закрыт только в будущее.
- А почему? - У Видгнира горели глаза. Неужели где-то есть та вещь, что
позволит ему своими глазами увидеть конунга Македонии Александра, узреть Рим и
Грецию во всём их былом величии! Или... Или вернуться во времена, когда среди морей
ещё лежал остров его прадедов, Аталгард... Не верится даже...
- Потому что будущего ещё нет, - пожал плечами Один. - И можно лишь
предугадывать, но не знать о том, что будет происходить через многие годы. Всё знает
лишь Эйра.
- А про Звезду что ты говорил? - озадаченно спросил Торин. - Ведь Эйреми,
виделось мне, явил себя из звезды, что на западе.
- Вот как раз она и называется Звездой Сил. Там, в царстве звёзд, вне Трёх Миров,
и лежат владения Созидателей, куда ход открыт лишь духам, но не смертным. Туда вас
даже сила Чаши не пропустит. Впрочем, это тайна, которую даже я не вправе вам открыть.
Насчет же того, как она оказалась в Междумирье, скажу, что когда-то, при разделении
Мидденгарда на две части, один из потомков Элиндинга, коему тогда принадлежала Чаша,
вняв зову Сил, решил уйти отсюда, из Мидгарда, и вернуться в страны, принадлежавшие
его колену. Не желал он, чтобы дети рода его жили среди обычных смертных. Кстати,
остался здесь только твой предок, Торин, со своими родичами, ушедший слишком далеко
на восток и не мысливший жизни без тогда ещё свободного и чистого мира, где он был
сам себе хозяин.
Имя князю, покинувшему Мидгард, было Глердинг. Он достиг Врат Междумирья, и
открыты они тогда были широко. Пройдя в них вместе с дружиной и семьями своими,
Глердинг вошёл в Мир Третий, стремясь к Скрывшимся Землям.
- А почему он не использовал Трудхейм? - удивился Видгнир. - Зачем было
нужно столь длительное путешествие, когда проще было открыть проход между нашими
мирами?
- Со времён падения Аталгарда его наследники потеряли многие знания, -
объяснил Один, - и при воспоминании, каково было королевство ваших великих
пращуров, мне становится больно, когда вижу я вас, утерявших секреты ремесла,
забывших свой язык, искусство письма и многое другое. Не одна тысяча лет
понадобилась, чтобы уничтожить об этом память, но увы, увы... Так и князь Глердинг
считал Трудхейм просто фамильной реликвией, не ведая о свойствах её.
В Междумирье же, на долгом пути ко Второй Двери, случилось так, что князь
Глердинг погиб вместе со всеми своими людьми. Я уже говорил, что там, за Дверью,
можно встретить самых различных тварей, многие из которых обязаны бытием своим не
Созидателям, но либо злобе Чёрного Духа из рода Великих, либо же недостойным
занятиям тех, кому доступна сила волшбы. И драконы там обитаются, и зверьё всякое,
здесь не виданное, да и людей недобрых куда как хватает, потому что на землях
Междумирья не лежит ни Благодать Созидателей, ни благословение Эйра. Можно сказать,
что Междумирье бытие обрело само; рождённое от двух изначальных миров, оно
неподвластно воле Сил и по первости было пустынно. А пока Двери отверсты были
широко, хлынуло в те земли всё, что ни в Мидденгарде, ни в Мидгарде жить не желало да
власти Сил признавать не хотело по природе своей. Людей там много, а вот чего ещё
больше, так это духов всяких и чудищ непотребных. Раньше они, бывало, и в Мидгард
шастали, мерзости и разорения чинили, да мы, боги, им спуску не давали и загоняли
обратно, либо же... - Один выразительно провёл пальцем по шее. - Думаете, история с
драконом Фафниром, про которую скальды ваши кучу глупостей напридумывали, только
от фантазии их взялась?
- Ты лучше про Трудхейм расскажи, - напомнил отец Целестин. - Сдаётся мне,
что, если до тех мест доберёмся, сами на тамошние прелести насмотримся!
Один осёкся, поднял свою бутыль и, обнаружив, что она пуста, сунул обратно в
мешок, посмотрев с укоризной на Гунтера, который откровенно клевал носом, не
выказывая никакого почтения к рассказам бога. Что ни говори, но, мёду безмерно испив,
внимательности не обретёшь.
- А что рассказывать-то? Я вот ляпнул, что погиб Глердинг, да, однако, лучше
сказать будет, что сгинул он со всем отрядом в Междумирье. В Мидденгард он не
вернулся, да и здесь не появлялся более. Ни слуху ни духу о нём в тех землях, хоть
специально Асы туда Локи отряжали...
- И кто тут имя моё всуе поминает? - раздался скрипучий тонкий голосок, и слева,
из-за острой грани камня, появилась странная пара, заставив вскочить всех, кроме Одина.
Было вполне естественно, что перво-наперво все взоры обратились не к обладателю
противного голоса, а к его спутнице, которую он держал под ручку. У проснувшегося
Гунтера так едва слюни не потекли от восторга.
Да, это была великолепная женщина - великолепная всеми своими статями. Ростом
едва не с Одина, на две головы возвышавшегося над довольно рослым монахом;
розовощёкая, с льняными волосами, заплетёнными в толстую косу; с громадными, ну
просто коровьими глазищами и пухлыми рубиновыми губками. Тот факт, что из всей
одежды дама предпочла только золочёный рогатый шлем, её явно не смущал. Колыхая
роскошными телесами, коим позавидовал бы даже отец Целестин с его, мягко говоря,
более чем солидными объёмами, красавица приветливо улыбалась и даже подмигнула
потерявшему дар речи отцу Целестину.
"Хоть бы срам прикрыла, бесстыжая! И как ей не холодно?" - подумал монах, но
из вежливости промолчал, переведя взгляд на кавалера. Он являлся полной
противоположностью представшей перед изумлёнными глазами отца Целестина деве.
Низенький, тощий, бородёнка рыжая клинышком, глаза хитрющие, узкие, нос длинный и
словно змея извивающийся.
- Гёндуль, валькирия. Локи, мой... мнэ-э-э... родственник, - отрекомендовал Один
вновь прибывших и сурово глянул на Локи. - Чего явился, убогий? - без обиняков
начал было князь Асов, но его грозная речь прервалась - Гёндуль, раскрыв объятия,
пылко облобызала Одина, да так, что тот едва не задохся.
Локи же, шутовски отвесив всем поклоны, присел к огню и, протянув к нему руки,
обратился к Гунтеру, не сводившему взгляда с роскошной валькирии:
- Э, приятель, не разевай рот на чужое добро! Тебе этот кусочек не проглотить,
подавишься!
- Батька! - меж тем рокотала густым басом дева, награждая Одина новыми и
новыми поцелуями. - Ну хоть одного нормального мужика встретила! А то этот
задохлик кого хочешь до белого каления доведёт своим занудством да причудами! Нет, ты
подумай, давеча меня в гости к Тору затащил, подлец, да, напившись, на ногу чан с
кипятком опрокинул! - Валькирия показала правую ступню размером с лопасть вёсла.
Возле пальцев всё ещё различалось красное пятно ожога. - Так потом начал орать, что я,
мол, свои белы ноженьки где не надо расставляю да в смущение его привожу! Ещё
смеётся, гад!
Гёндуль, развернувшись, хотела было одарить Локи подзатыльником, но он ловко
увернулся и визгливо наградил красотку такими эпитетами, что даже у видавшего виды
Гунтера глаза на лоб полезли, а отец Целестин зажал уши и молитвы зашептал. Валькирия
же, томно закатив глаза, уселась рядом с Локи и, положив ему на плечо свою ручищу,
проворковала:
- Да ладно тебе, забыла. Не обижайся на старую Гёндуль, милый, она на самом
деле добрая, хорошая и очень тебя любит...
"Глупа как пробка. Даром что валькирия", - решил отец Целестин, но тут Гёндуль
устремила взгляд на него, и монах, густо покраснев, забормотал что-то призывающее всех
святых избавить его от созерцания беспутства сего и какого-то там искушения.
Любвеобильная девица, обнажив весь набор жемчужных зубов, протянула к нему руки:
- А ну иди сюда, дядя! Познакомимся поближе, а?
Монах шарахнулся от неё, как от змеи, перемежая молитвы ругательствами. Тут
вмешался Один:
- Гёндуль, остановись! У нас разговор серьёзный, а ты моих гостей в соблазны
вводишь!
Дева только поморщилась, но всё же перенесла своё внимание с отца Целестина на
Гунтера, ничуть не обращая внимания на выражение лица Локи, коему это превесьма не
нравилось. Следуя страстному зову, потерявший всякий стыд германец бухнулся на
колени Гендуль, потонув в её медвежьих объятиях. По лицу её расплылось невиданное
довольство.
- Грех, конечно, со смертным связываться, - заметила валькирия, - но разве от
Локи чего-нибудь путного дождёшься? Ну иди, иди сюда, красавчик...
Затем всё потонуло в звуках громких лобзаний. Локи, и без того бледный, от злости
приобрёл совершенно зелёный цвет. Деве, впрочем, было всё равно, а Гунтеру, надо
полагать, и подавно.
- Эй, Локи. - Один потянул его за плащ, отвлекая от мрачных мыслей. - Я тебя
уже спросил, зачем припёрся, и до сих пор жду ответа.
- Как отправлять в даль какую-нибудь, так бедного Локи, а как у костра погреться,
так и нельзя? - сварливо заметил Локи, стараясь не смотреть в сторону своей пассии,
переживавшей бурный, но, надо думать, кратковременный роман с Гунтером. - Так что,
Один, это и есть те самые самоубийцы, что за Чашей собрались? Слыхал я ваш
разговорчик...
- А слыхал если, так почто вопросы лишние задаешь? - Один принял грозный вид,
вперившись в Локи своим единственным глазом, но тот и ухом не повёл. Отец Целестин
же решил больше ничему не удивляться, будь то даже пришествие целого сонмища богов,
- монах потихоньку начал привыкать к чудесам. Торин, Видгнир и не проронивший ни
слова с самой встречи с князем Асов Гудмунд старались сидеть потише - высокомерное
презрение к смертным, так и брызжущее из Локи, немало смутило их. Рядом с
величественным Одином он казался невзрачным, но такой взгляд был обманчив:
присмотревшись внимательнее, в облике Локи можно было различить и скрытую силу, и
острый, изворотливый ум.
Оба волка Одина Локи явно недолюбливали. Фреки тихо рычал при каждом его
резком движении, а Гери даже отодвинулся подальше и посматривал, косясь недобро.
- Зачем, спрашиваешь, пришёл? - начал Локи. - Да затем, чтобы этих дурней
предостеречь. - Он окинул вызывающе-брезгливым взглядом людей. - Ходил в
Междумирье Харбард да вести принёс. Но если неинтересно, то могу и не рассказывать...
- Не томи, мысли мои в те края проникнуть не могут. Что делается в пограничье?
Зачем ты был там?
Локи демонстративно выдержал паузу, делая вид, что роется за пазухой, но Один так
угрожающе сжал кулаки, что хитрый бог, сделав постное лицо, продолжил:
- Вести недобрые. Дверь закрывается, стены между мирами скоро станут
непроницаемыми. Я ухожу, Один. Локи не хочет терять изначальное и становиться
бессильным призраком. Советую тебе - созывай Совет Асов и Ванов на тинг и уходи
тоже. Этот мир заполнит другая сила, и мы должны уступить ей место. Мы, боги,
выполнили свою миссию в Мидгарде, как когда-то её завершили Созидатели и удалились
за пределы миров. Гибель богов неотвратима, только сгинете вы не в славной битве, а
будете медленно угасать, умирая в царстве, вам уже не принадлежащем.
Один помрачнел. Новость действительно была недобрая.
- Царство наше, нам уже не принадлежащее... - тихо, будто в раздумье, повторил
он и как-то странно посмотрел на отца Целестина. Монах выдержал этот взгляд.
- Одна надежда, - Один указал на Торина, - на них. Если Трудхейм попадёт к
наследникам Элиндинга и они вернут Чашу Силы в Мидгард, нам не след покидать эти
края. Вызнал ли ты хоть что-нибудь, Локи?
- Надежда? На кого? Поройся-ка в памяти, Один, и вспомни, каких трудов стоило у
ётунов молот Винг-Тора отобрать! И это нам, богам, а не кому-нибудь! С Чашей же куда
потруднее будет. Прознал я, где она и в чьих руках обретается ныне. Думаешь, через
столько-то столетий легко было отыскать? То-то что головой крутишь! Нидхёгга, тварь
эту беспутную, помнишь?
- Помню. И что же?
- Так он, негодный, как из Мидгарда деру дал, Асов убоявшись, как раз в
Междумирье и обосновался. Сюда и носа не суёт, а паче того в Мидденгард, знает - и
там и здесь делать ему нечего. Целое племя отпрысков своих гадостных наплодил и,
почитай, почти пятую часть земель тамошних под собой держит. Он как раз Глердинга и
сгубил...
Отец Целестин не выдержал такого потока загадок и, осторожно перебив Локи,
спросил: кто же такой Нидхёгг. Имя было вроде знакомое, но где он его слышал - монах
сказать не мог.
- Нидхёгг - сильный и грозный дух, что воплощён в образе Чёрного Дракона, -
пояснил Один. - Его мощь и дарование к волшбе таковы, что он может принимать любое
обличье. Чаще всего предстаёт он в виде человека или змея. Когда-то он жил здесь, но
после последнего изменения мира мы, боги, все вместе изгнали его в Междумирье, ибо
злоба Нидхёгга чернее его чешуи и людскому племени, от потрясений да бед не
оправившемуся, он немало бы бед принёс.
- Во-во, - подхватил Локи, - Трудхейм как раз у него сейчас. И если даже Асы
едва с Нидхёггом справились, то куда уж горстке смертных у него Чашу отобрать? Одно
хорошо - пользоваться ею он не может, благо завет Сил на ней лежит, чтобы только
рукам людей крови Элиндинговой Чаша подчинялась. Но уж стережёт он её будь здоров!
И вам туда опять же соваться не надо. Нидхёгг только и ждёт, чтобы истинного владельца
Чаши словить да себе подчинить...
- А зачем? - спросил Торин.
Локи, видимо сетуя в душе на непроходимую тупость смертных, тяжко вздохнул и,
подперев рукой подбородок, издевательски ласковым тоном ответствовал:
- Да чтобы Чашу работать заставить! Что ж тут непонятного? Вот попадёшь ты к
нему в лапы, засадит он тебя в тёмную на хлеб да на воду, а то и бороду смолой вымажет
и факелом ткнёт, коль упираться долго будешь. Как миленький к нему в услужение
пойдёшь и будешь Врата отпирать куда надо и не надо! То-то Нидхёгг во всех мирах
шороху наведёт! С него станется, если уж он Гарма-пса к себе сманил...
- Это твоего сыночка Фенрира, что ль? - вставила Гёндуль, отрывая от себя
Гунтера, проявлявшего чрезмерное рвение и уже предложившего прогуляться по округе,
явно надеясь на нечто большее, чем братские объятия.
- Дура! - огрызнулся Локи. - Фенрир мой - волк вполне приличный, только
озлобился больно от жестокого обращения! Кто его на цепь посадил, спрашивается?
- Спрашивается, кто в греховной связи со Старухой из Железного Леса породил это
убожество, всем богам на позор? - отпарировал Один. Локи вначале надулся,
обидевшись, но потом продолжил:
- Гарм - это вам вовсе не Фенрир! Гарм - чудище каких поискать! Он некогда в
этих местах обитал, в услужении у Потерявшего Имя. Тварь наигнуснейшая. Правда, по
старости в маразм впал, но злости в нём ко всему сущему не убавилось. Всё вспоминает,
как вход в Подземный мир охранял...
- В какой ещё подземный мир?! - Отец Целестин вспомнил слова Гладсхейма о
том, что в Исландии есть прямые ходы туда, а если ещё сопоставить речи Локи и рассказы
Хёгни про великанов огненных, да разбавить всю эту мешанину вдолбленной в монастыре
христианской мифологией, то картина получалась откровенно устрашающая. Даже если
плюнуть на всех богов, духов и великанов с драконами скопом, в любом случае доброму
католику слова об огненных подземельях ничего хорошего не сулят.
- Тот, кого кличут во всех мирах Потерявшим Имя или же богом-великаном, в этих
землях крепость свою держал. - Один посуровел лицом, ему было явно неприятно про
это говорить. - Ещё во времена первого изменения мира Созидатели, видя гнусности и
непотребства, им чинимые, вместе с ратями людей и иных народов изничтожили и
крепость, и всех, кто, как думалось, был в ней, а Потерявший Имя сгинул навеки. Земли
сии ушли под воду, но когда вновь были исторгнуты из глубин, оказалось, что часть духов
и живых тварей из сонмища Потерявшего Имя всё это время обитали в подземельях
крепости и, вернувшись в верхний мир, принялись за старое. Хорошо, хоть земля эта
теперь островом стала и с краями другими не соприкасается, а то такое бы началось! Мы
- духи, Асы - как могли боролись с наследством Духа Тьмы и преуспели в том: ныне
многие из его порождений либо изничтожены, либо же изгнаны из Мидгарда. Но есть в
подземельях сего острова и такие монстры, против которых бессильны боги - вы
называете этих существ ётунами, огненными великанами. Ещё им имя было "сигелвар",
что на одном из забытых ныне языков означает "сажа солнца". Спаслось их тогда
немного, да и днём они не выбираются на поверхность, а когда всё же появляются -
далеко от нор своих не отходят. Вот те подземелья Ётунхеймом и называют. Не пойму,
конунг, зачем тебе понадобилось ломиться в обиталище ётунов - там смертным делать
нечего... Ох, своенравны вы, люди!
- А отчего Асы против великанов ничего поделать не могут? - Торин старался
обойти неприятную тему. Попрёки самого Одина кого хочешь приведут в смущение.
Один же задумчиво пригладил правой рукой волосы, но всё же дал ответ:
- Ётуны - они ведь тоже духи, да и не слабейшие отнюдь. Некогда они первыми
среди слуг Потерявшего Имя числились, повелителю своему не за страх службу неся. Мы,
Асы и Ваны, да родичи наши - вот Гёндуль возьми хотя б - тварям огненным в мир
широкий выйти не даём, зло чинить не дозволяя. И то ладно.
- Ничего, - встрял Локи, - как миры разделятся навеки, так и ётунам крышка
вместе с вами всеми. Они тоже силу с обликом телесным потеряют, как и ты, Один.
Только у тебя-то путь назад есть. Хватит тут рассусоливать, решайся: остаешься или...
Речи его прервал звук сочной затрещины и немедленно последовавшие стоны
Гунтера. Германец, похоже, слегка переборщил - Гёндуль, рассердившись, едва не
снесла ему полчерепа ударом могучей ручищи. Гунтер на четвереньках отползал от
поднявшейся на ноги валькирии, пронзавшей его свирепым взглядом.
- Мал ещё, чтоб такие вещи мне говорить, щенок! - пророкотала своим гулким
басом дева. - Ща как...
И она занесла ногу, чтобы дать Гунтеру пинка. Прочие начали было опасаться за его
жизнь, но Гунтер каким-то лягушачьим прыжком отскочил за спину Одину, и
намечавшийся удар пропал втуне. Гёндуль, потеряв равновесие, грузно плюхнулась на
камень, ворча сквозь зубы что-то непозволительное представительнице прекрасного пола.
Локи ехидно ухмыльнулся, косясь на выглядывавшего из-за плеча Одина Гунтера, на чьём
лице явно было написано удивление и обида. И что она взъелась, а?! Ведь ничего такого и
не сказал... Сама же первая начала!
Гёндуль, поправив съехавший на ухо шлем, смачно харкнула в огонь, всем своим
видом воплощ
...Закладка в соц.сетях
