Жанр: Фантастика
Драконье горе 3. Драконья ненависть, или дело врачей
...ем поставил свой бокал и, тонко улыбнувшись, проговорил:
- Но однажды вы все-таки бежали. Вспомните схватку с темными эльфами Сальтоиса в
Бердском лесу.
- Это был маневр!!! - грохнул я кулаком по столу.
Дан Тейнат едва не выронил поднимаемый к губам бокал, испуганно посмотрел на
меня и пробормотал побелевшими губами:
- Да, конечно... маневр... Мы все это так и расценили. Это ваши недоброжелатели
распускают слухи, будто бы ваши черные изверги бежали от эльфов.
- Это был маневр, а не бегство, - значительно спокойнее повторил я, - вы же
помните, чем закончилась та схватка?! Именно благодаря маневру мне удалось
разбить их наголову!
- Да-да! - подтвердил старик с некоторым облегчением в голосе. - Жаль только,
что самому Сальтоису удалось скрыться!
- Мерзкий трус! - выговорил я непослушными губами и допил вино.
Из-за моей спины появилась Майяла с большим подносом в руках. На подносе стояли
две большие миски с каким-то дымящимся варевом и чистые глубокие тарелки. Быстро
убрав со стола использованную посуду, горничная поставила принесенные тарелки и
разлила горячее. Причем мою тарелку она наполнила сразу из двух мисок - сначала
неким густым пюре, в котором плавали кусочки мяса, а затем долила это пюре
прозрачным золотистым бульоном из второй миски.
- Ваше любимое... - интимно шепнула она мне на ухо, - бомбот по Корски.
- Бомбот? - переспросил я непослушными губами. - Посмотрим.
С усилием сфокусировав взгляд на стоявшей передо мной тарелке, я увидел, что
рядом с ней лежат две ложки, большая и маленькая, и тонкая изящная двузубая
вилка.
"Так... - шевельнулась в моей затуманенной голове вялая мыслишка, - и каким
же... э-э-э... приспособлением хлебать это... горячее?"
Я перевел взгляд на своего гостя. Тот, взяв маленькую ложечку, аккуратно, чтобы
не взболтать "супчик", схлебывал с его поверхности бульон. Нашарив свою
маленькую ложку, я принялся подражать дану Тейнату, вот только у меня это не
слишком хорошо получалось. Когда я снова поднял взгляд на старика, тот в правой
руке держал большую ложку, а в левой двузубую вилку. Ложкой он зачерпывал пюре,
а вилкой вылавливал из него кусочки мяса. Физиономия его при этом выражала самый
настоящий восторг.
"Видимо, это действительно вкусно..." - с огорчением подумалось мне, сам я
никакого вкуса не ощущал.
Тем не менее я так же принялся орудовать большой ложкой и вилкой, но у меня
зачерпнутое ложкой почему-то сразу же выливалось обратно в тарелку, а кусочки
мяса постоянно ускользали от вилки. Один раз мне даже показалось, что особо
наглый кусочек, проскочив между вилкиных зубьев, показал мне язык. После этого я
удивленно положил свои столовые приборы рядом с тарелкой и аккуратно повалился
со стула на пол. Лежа на жестком полу, я тем не менее отлично знал, что
встревоженный дан Тейнат и казавшаяся удивленной Майяма склонились над моим
неподвижным телом.
- Что с ним? - донесся до меня издалека голос старого дана.
- Напрасно он мешал флебуржское с горским, - озабоченно проговорила горничная, -
как мне его теперь в спальню доставить?
- Я пришлю тебе людей, - ответил дан Тейнат, но Майяла живо возразила:
- Ну что вы, господин могучий дан, я сама справлюсь. Нельзя, чтобы посторонние
видели сияющего дана Тона в таком виде.
- Да, ты права, - тут же согласился главный смотритель резиденции высшего дана.
- Постарайся, милочка, справиться сама. Если что-то будет нужно, немедленно
сообщи мне.
Дан Тейнат удалился, а меня приподняли за плечи и поволокли по полу прочь из
столовой.
"Хорошо, что в моих апартаментах полы не застелены коврами, - абсолютно трезво
подумал я, - иначе бедная... тетенька меня с места не сдвинула бы!"
Майяма отдыхала раза четыре, но в конце концов ей удалось доставить меня в
спальню к кровати. И здесь она крепко задумалась - закинуть мое безвольное тело
на кровать без посторонней помощи ей было явно не под силу. Я совсем уже
собрался оказать ей посильную помощь и даже попытался подогнуть одну ногу, но
тут сознание совершенно покинуло меня.
В этот чудесный мир меня вернул негромкий шепот, раздававшийся где-то недалеко
от меня. Впрочем, прежде чем прислушиваться к каким-то там шепоткам, я
обследовал собственную персону. Мое бренное тело было раздето и покоилось в
постели. Мой магический кокон был в полном порядке, и, судя по моему состоянию,
я вполне был способен им управлять. И вообще от вечернего опьянения... или
отравления не осталось никаких следов. И в этот момент до моих ушей снова
донесся едва слышный женский шепот:
- ... только, господин вольный дан, будьте крайне осторожны, если господин
сияющий дан проснется, от нас обоих не останется даже пояска.
- Ты по-прежнему уверена, что это дан Тон? - Мужской шепот был насмешливоязвителен.
- А вот моя госпожа уверена, что ее супруга давно съели тролли.
- Я знаю, вы мне не верите, - ответила женщина. - Смотрите сами, только я
заклинаю вас, не светите ему в лицо, он проснется!
- Не бойся, малышка, я не хочу тебя потерять, - снова снасмешничал мужчина.
По моим закрытым векам скользнул едва заметный световой лучик. Скользнул и...
остановился. Несколько секунд длилось молчание, а затем раздался потрясенный
мужской шепот:
- Клянусь Небесной Карой, это - он!!!
- Убедились, - женский шепот из просительного превратился в жесткий, - гасите
фонарь!
Лучик, освещавший мое лицо, погас. Я медленно открыл глаза и произнес про себя
заклинание Истинного Зрения. Темнота, царившая в спальне, отхлынула и я увидел
Майялу и незнакомого мне мужчину в скромном сером наряде, который, широко
раскрыв глаза, всматривался в темноту, словно надеясь еще раз увидеть мое лицо.
Майяла дернула его за рукав и прошептала:
- Да пойдемте же отсюда, господин вольный дан! Вы уже все увидели.
"Господин вольный дан" молча кивнул, повернулся прочь от моей кровати и шагнул к
выходу. Но вдруг он остановился и возбужденным шепотом спросил:
- Дан не говорил, надолго он задержится в резиденции?
- Нет, не говорил, - ответила горничная, - но думаю, не меньше чем на парутройку
дней.
- У тебя еще осталось мое снадобье?
- Да. Вернуть?
- Нет. Дашь его дану еще раз, когда я скажу!
- Зачем?
- Я хочу, чтобы моя госпожа сама убедилась, что ее муж жив, здоров.
Вольный дан сделал еще шаг по направлению к выходу и вдруг задумчиво добавил:
- Если она захочет...
Дверь спальни бесшумно закрылась за ними, и через секунду я был рядом с этой
дверью. Выйдя в прихожую, оба моих посетителя явно почувствовали себя спокойнее
и заговорили громче.
- Я тебя попрошу, - совсем не просящим, а скорее приказывающим тоном обратился
вольный дан к моей горничной, - проследить за поведением господина сияющего
дана. Не появилось ли у него каких-то новых привычек, не исчезли ли старые.
Может быть, обнаружатся какие-то новые пристрастия или несвойственные дану Тону
мысли.
- Вы все еще не уверены, что это настоящий дан Тон?
Мужчина немного помолчал, а затем задумчиво произнес:
- Не знаю. Он очень похож на себя. Даже тот крохотный шрам под ухом на месте. И
все-таки... Было бы так хорошо и просто, если бы это был кто-то другой. Я точно
знал бы, что надо делать!
Он снова немного помолчал.
- Все свои наблюдения расскажешь мне, когда я вернусь...
- А вы уезжаете? - перебила его горничная.
- Да. Я хочу сам съездить за хозяйкой. Боюсь, моему сообщению она не поверит.
- Так когда же вы вернетесь? - с непонятной тревогой спросила Майяла.
- Если все пойдет хорошо, через три дня. Так что ты постарайся задержать
господина сияющего дана на этот срок. Можешь даже забраться к нему в постель!
"Вот еще!" - возмущенно подумал я.
- Вот еще, - возмущенно ответила горничная, - господин сияющий дан никогда не
позволял себе никаких штучек. Разве что... похлопает слегка по...
- Ладно, - грубо оборвал ее вольный дан, - это твои дела, и я в них не лезу. Вот
обещанная плата... - в прихожей что-то увесисто звякнуло, - если все сделаешь
как надо, получишь еще столько же! А теперь прощай!
- Прощайте, господин вольный дан, - ответила Майяла. Целую минуту в прихожей
царила тишина, и я совсем уж собрался вернуться в кровать, как вдруг до меня
донесся тихий голос горничной:
- Может, мне в самом деле лучше было обратиться к самому сияющему дану Тону, чем
связываться с этим...
Больше я ничего не услышал, хотя простоял под дверью еще несколько минут.
Вернувшись к кровати, я уселся на одеяло и задумался. "Получалось, что меня чемто
опоили для того, чтобы этот самый вольный дан мог "опознать тело". Зелье
скорее всего было подсыпано в бокал с зеленым флебуржским. Теперь моя милая
горничная собирается наблюдать за мной, а в конце своего наблюдения отравить
меня еще раз, чтобы в мое честное, открытое лицо могла беспрепятственно
заглянуть моя собственная жена! Но почему она делает это втайне? Ведь ей
достаточно явиться сюда, и я, конечно же, встретился бы с ней. Или не
встретился? Кто знает, какие отношения были между этими "любящими" супругами?
Может быть, они друг друга на дух не переносили. Так зачем же ей необходимо
удостовериться в том, что я жив? Или ей необходимо удостовериться в том, что
я... мертв?! Вернее, в том, что я самозванец, присвоивший себе доспехи ее мужа?!
Ну конечно! Она ведь назначила награду тому, кто их ей вернет! И что же мне
теперь делать?"
Я хмыкнул в темноте и успокоил сам себя:
"А ничего не делать! Встретимся, как и задумывалось, с верховным лекарем,
могучим даном Ольвером, выясним... кхм... эпидемиологическую обстановку в
данстве, а уж после этого решим, что делать дальше!"
С этой успокоительной мыслью я прилег на подушку и закрыл глаза, собираясь
заснуть. И когда я был уже на границе сна, в моей голове шевельнулась еще одна
мыслишка: "Лучше бы тебе поскорее убраться из этого Мира. Слишком много у твоего
предшественника недоброжелателей!"
Проснулся я очень рано, солнце еще не поднялось над крышами Мераны. Мой наряд
черного изверга был аккуратно сложен на кресле рядом с кроватью, но я первым
делом поспешил в ванную комнату. Поплескавшись в горячей воде, а потом облившись
холодной, я окончательно стряхнул с себя сон и почувствовал, что не прочь
закусить. И это было вполне естественно, ведь накануне мне не дали поужинать.
Однако, вернувшись в спальню, я первым делом проделал свою обязательную боевую
зарядку - Серое Пламя мне нравился все больше и больше. Затем, еще раз
наведавшись в ванну, я нарядился во вчерашнюю черную кожу - этот наряд мне
определенно был к лицу. Затем я прошел в гардеробную и там отыскал небольшую
сумку или скорее торбу, затягивающуюся сверху шнурком. В эту торбу я сложил свою
уже довольно замызганную джинсу и снова спрятал ее под подушку.
Оглядев еще раз спальню, я заметил длинный витой шнурок с роскошной кистью на
конце, свисавший с балдахина почти до самой подушки. Сочтя это украшение звонком
для вызова прислуги, я с вполне понятным злорадством принялся энергично дергать
его - раз моя горничная, зараза, недала мне вчера поужинать, я ей сегодня не дам
поспать!
Звонить мне пришлось довольно долго, но наконец в прихожей раздались быстрые
легкие шаги и хрипловатое со сна контральто пропело:
- Господин сияющий дан уже проснулся? Сейчас я помогу вам одеться!
"Интересно, - мелькнуло у меня в голове, - вчера мне не помогали раздеться, а
сегодня... гляди-ка, какая забота! Привычки мои торопится проверять... зараза!"
Майяла вплыла в спальню и застыла на пороге в растерянности, она явно не ожидала
увидеть меня не только уже проснувшимся, но и полностью одетым.
И только увидев эту растерянную, испуганную физиономию, я вдруг понял, насколько
разъярен. Шагнув навстречу женщине, я высокомерно произнес:
- Дорогуша, будь любезна подать мне завтрак! И проследи, чтобы накухне мне не
подложили какой-нибудь дряни, вчерашний ужин был явно подпорчен... особенно
вино!
Горничная мгновенно побледнела, но попыталась мне возразить:
- Но, господин сияющий дан, кухня резиденции высшего дана использует только
наисвежайшие продуты и... э-э-э... проверенные вина.
- Значит, вино было испорчено по пути из подвала до моего стола! - рявкнул я, а
затем, подойдя к своим доспехам, стоявшим в углу спальни и погладив рукоять
меча, добавил более спокойным тоном: - Мне, видишь ли, все известно, дорогуша, и
если ты еще раз посмеешь выкинуть подобную шутку, я тут же уничтожу тебя!
Майяла рухнула на колени и, выбросив руки вперед, уткнулась лицом в паркет. Я
подошел и встал над распростертым телом:
- Впрочем, я могу распять тебя прямо сейчас, на любом подходящем дереве в парке!
От тебя самой зависит твое будущее. Говори!
- Господин сияющий дан, - захлебываясь почти что в истерике, громко заговорила
горничная, - у меня есть старенькая мать. Она очень больна и лечение стоит
больших денег, а мое жалованье невелико. Я многим задолжала. Вчера днем, когда я
убирала ваши апартаменты, сюда зашел вольный дан Пард, секретарь вашей жены, и
сказал... Он сказал, что самозванец, захвативший доспехи дана Тона, направляется
в столицу и, без сомнения, остановится в резиденции высшего дана. Он сказал, что
если я помогу ему посмотреть на самозванца...
- Ну-ка, ну-ка! - перебил я ее. - Почему ты называешь меня самозванцем?!
Она запнулась на полуслове, как-то странно дернулась всем телом, а потом
заговорила значительно тише, с какой-то горечью в голосе:
- Когда вы перестали сообщать о себе, все решили, что ваш отряд, как и все
другие отряды, уходившие в Тролльи горы, погиб. Однако нашлись такие, кто не
верил в вашу гибель, кто говорил, что вы еще вернетесь. Но когда вдруг пришла
жалоба на вас от мощного дана Когга, в которой он сообщил, что вы якобы выкрали
у него двух пленных гномов и помогли им скрыться, по всей Меране пронесся слух,
что доспехи дана Тона захватил какой-то преступник... самозванец, выродок,
водящий дружбу с нечистью. В общем, никто не знал, что и подумать. А вот вольный
дан Пард сразу же и без всяких сомнений заявил, что вы самозванец, что вас надо
схватить и казнить за надругательство над телом светоча Высокого данства. А
доспехи вернуть вашей жене.
- Так, так... - задумчиво протянул я, - хорошо, продолжай свою историю.
- Вольный дан Пард сказал, - продолжила Майяла уже гораздо спокойнее, - что,
если я помогу ему посмотреть на ваше лицо, он не только заплатит все мои долги,
но и поможет мне с лечением матери. Он дал мне склянку с жидкостью и приказал
влить три капли этого снадобья вам в вино во время ужина. Вот я и согласилась,
и...
Она замолчала, словно ей было больше нечего сказать.
- А ты не подумала, что это может быть просто отрава, что этот самый Пард просто
хочет меня убить?
Впервые после того как она распростерлась на полу, ее голова дернулась, как
будто она хотела посмотреть мне в лицо. Но, сдержавшись, она только прошептала:
- Я попробовала действие этого снадобья на мальчишке-помойщике...
Я прошелся по комнате, а затем снова остановился рядом с продолжавшей лежать
горничной.
- Встань! - приказал я, и когда Майяла поднялась, продолжил: - Тебе надо было
сказать о своих затруднениях мне или обратиться за помощью к господину могучему
дану Тейнату. Хотя бы и от моего имени. Теперь тебе придется выполнять волю
этого вольного дана, иначе он сам тебя уничтожит. Когда он вернется...
Я замолчал, внимательно посмотрел ей в лицо и спросил:
- Он ведь уехал?
Горничная молча кивнула.
- Так вот, - продолжил я, - ты выполнишь данное тебе поручение. Когда господин
вольный дан вернется, ты, естественно, скажешь ему, что никаких изменений в моем
поведении и в моих привычках ты не заметила. И предупредишь меня, когда моя жена
соберется меня навестить. Ясно?
Майяла снова только кивнула, но я потребовал:
- Отвечай!
- Ясно, господин сияющий дан.
Я отошел к доспехам и снов погладил рукоять меча.
- А теперь озаботься, пожалуйста, моим завтраком!
Горничная чуть присела и, повернувшись, бесшумно покинула спальню.
"Так, - довольно подумал я, - теперь мне надо узнать, где можно отыскать
могучего дана Ольвера. Впрочем, его местонахождение наверняка знает старик
Тейнат!"
Через десять минут музыкальное контральто моей горничной возвестило, что завтрак
для меня накрыт. Войдя в столовую, я первым делом взглянул на Майялу. Она
казалась совершенно естественной и спокойно встретила мой взгляд. Завтрак был
обилен, но я, несмотря на голод, ограничился пшеничной лепешкой, кусочком
ветчины и стаканом молока. Когда я закончил свою скромную трапезу, горничная без
всякого удивления принялась убирать оставшуюся нетронутой снедь.
- Майяла, - обратился я к ней и заметил, как она вздрогнула, - можно попросить
господина могучего дана Тейната, подняться... или спуститься ко мне?
- Конечно, господин, - ответила горничная и тут же вышла из столовой.
Спустя минут пятнадцать-двадцать, в течение которых я рассматривал в окно
дворцовую площадь, в столовую вошел старый дан. И тут же встревоженно
поинтересовался:
- Господин сияющий дан, как вы себя чувствуете?
- Прекрасно! - с улыбкой ответил я. - Если вас беспокоит мой вчерашний... э-ээ...
припадок, то, поверьте мне, ничего страшного не произошло. После битвы на
Столе Скорби со мной такое было дважды. Данесса Потина, к которой я обратился за
консультацией, сказала, что это следствие... э-э-э... эмоциональной перегрузки и
должно скоро пройти.
- Да? - с явным облегчением переспросил дан Тейнат и тут же, не дожидаясь
подтверждения моих слов, озабоченно добавил: - И все-таки на вашем месте я
немедленно обратился бы к верховному лекарю данства. Одно дело - мнение какой-то
заштатной лекарессы из провинции, и совсем другое - консультация у первого
лекаря данства!
- Вы так считаете? - с нарочитым сомнением переспросил я, радуясь в душе, что
старик сам завел разговор о дане Ольвере. - Тогда подскажите, где я могу его
найти?
И тут старик растерянно почесал свою макушку.
- А ведь дан Ольвер вернется только завтра утром. Если высший дан не задержит
его в летней резиденции.
- Ну, раз верховного лекаря нет в столице, может быть, в столице находится
придворный маг? - неожиданно для самого себя поинтересовался я. - Может быть,
мне удастся сегодня его повидать?
Старый Тейнат посмотрел на меня каким-то странным, "стеклянным" глазом и едва
слышно проговорил:
- Придворный маг, вар Эком, очень стар и никого не принимает. Он, знаете ли, не
совсем... э-э-э... здоров. Можно, конечно, обратиться к его первому ученику, вар
Вогруму, который... э-э-э... ну, вроде бы замещает вар Экома, только...
- Нет, - довольно резко оборвал я его, - мне необходимо встретиться с самим вар
Экомом!
"И порасспросить его о Синем Дыме и других совместных с даном Тоном делишках!" -
подумал я про себя.
- Хорошо, - тут же согласился дан Тейнат, - я пошлю нарочного в Столетнюю башню.
Если вар Вогрум сочтет возможным...
- Нет! - снова оборвал я старика. - Раз вар Эком находится у себя, я сам его
навещу. И не надо никого посылать, а то еще в запале старый маг учинит над ни в
чем не повинным посланцем какую-нибудь гадость!
Могучий дан Тейнат коротко поклонился и сухо ответил:
- Как будет угодно сияющему дану. Но прошу меня потом ни в чем не винить.
- Конечно, дорогой друг, - со всем возможным радушием ответил я, - наоборот, я
вам очень благодарен.
Дан Тейнат еще раз кивнул и гораздо спокойнее сказал:
- Если я вам больше не нужен...
Я в ответ тоже склонил голову, и дан Тейнат церемонно покинул мои апартаменты.
"Эх, не спросил я, где находится эта самая Столетняя башня... - огорченно
подумал я, но тут же поправил сам себя. - Однако я должен, наверное, хорошо
знать эту башню!"
Я снова вернулся в спальню, забрался в свои доспехи, немного подумал и все-таки
решил оставить свою страшную секиру в углу. Едва я шагнул к выходу, как тут же
услышал знакомый скрипучий голос:
"Ты напрасно так надолго покидаешь кровавые доспехи! Их могут похитить!"
- А ты напрасно беспокоишься! - немедленно возразил я. - Если их похитят, то
похититель, возможно, будет более сговорчивым, нежели я!
"А мне не нужен более сговорчивый партнер, - неожиданно ответила Блуждающая
Ипостась дана Тона, - мне нужен партнер подходящий, а это большая редкость!"
- Вы мне льстите, уважаемый дан! - саркастически проговорил я. - Рад узнать, что
я "большая редкость"!
"Довольно препираться, - неожиданно оборвал нашу пикировку голос, - лучше скажи,
куда это ты собрался?"
- Да вот хочу прогуляться к твоему старому знакомому, вар Экому.
"Зачем? - поинтересовалась Блуждающая Ипостась, и в ее голосе я почувствовал
некоторое опасение.
- Дело есть... - небрежно бросил я, выходя из спальни.
"Какое дело?!" - с уже нескрываемой тревогой спросила Блуждающая Ипостась дана
Тона.
Я нахально проигнорировал ее вопрос.
"Какое дело?!" - с нажимом повторила она.
- Придем - узнаешь! - сквозь зубы ответил я, открывая входную дверь своих
апартаментов.
Выйдя и прикрыв за собой дверь, я остановился, внимательно посмотрел на
караульного, застывшего у двери, и на секунду задумался. Затем, мысленно махнув
рукой, взял да и запер дверь охранным заклятием, дабы никто в мое отсутствие не
приготовил мне нежелательных сюрпризов.
Спустившись в нижний входной зал, я направился не к выходу на дворцовую площадь,
а открыл одну из дверей и попал в длинный и довольно узкий коридор, с каждой
стороны которого располагались одинаковые белые двери. За первой находилась,
похоже, какая-то приемная, во всяком случае, обставлена она была явно
канцелярской мебелью. Поскольку в комнате никого не было, я последовал дальше,
открывая каждую из встречавшихся мне дверей.
Только за пятой или шестой я обнаружил живого человека. За канцелярским столом
восседал молодой еще человек со странным изможденным лицом и быстро что-то
строчил в толстенной книге.
- Э-э-э... милейший, - барски обратился я к нему. Писец поднял на меня
испуганные глаза и тут же вскочил со своего места. Согнувшись в неуклюжем
поклоне, он проблеял:
- Чем могу служить, господин сияющий дан?
- Подскажи-ка мне... Что... - Я словно бы сомневался, стоит ли мне вообще с ним
говорить, но наконец произнес: - А что, Столетняя башня все еще на прежнем месте
стоит? Вар Эком собирался вроде бы перенести ее куда-то...
- Нет, господин сияющий дан, Столетняя башня по-прежнему располагается в
восточном углу заднего дворцового сада.
- Ага... - раздумчиво произнес я, - и как же мне пройти в этот самый задний сад?
- Если господину сияющему дану нужен самый короткий путь и если господин сияющий
дан не брезгует служебными помещениями... - неуверенно проговорил писец, и я его
тут же подбодрил:
- Господин сияющий дан ничем не брезгует.
- Тогда господину сияющему дану надо пройти до конца Писчего коридора, выйти на
служебный двор и пройти к конюшням. За конюшнями находится левая калитка заднего
дворцового сада...
- Ага... - повторил я и, забыв, что мое лицо скрыто за забралом, улыбнулся
писцу, - спасибо, милейший.
Молодой человек вдруг побледнел и со слабым стоном опустился на свой стул.
Несколько удивившись странному поведению писца, я закрыл дверь его кабинета и
направился по указанному маршруту.
Служебный двор был просто огромен. Замощенный серым тесаным камнем, он
простирался от стен главного дворца резиденции до одноэтажных низких строений,
похожих на конюшни или сараи, чуть ли не на километр. А народу по этому двору
бегало столько, что можно было бы подумать, будто где-то рядом начался пожар.
Процокав коваными каблуками по дворовой брусчатке сотню метров, я решил
уточнить, где, собственно говоря, находятся дворцовые конюшни. Мимо меня как раз
пробегала симпатичная девушка лет двадцати в свободном платьице и с большой
корзиной в руке. Ухватив ее за рукав, я галантно поинтересовался:
- Дитя мое, не подскажешь ли, где здесь располагаются дворцовые конюшни?
Девушка повернула ко мне свое свеженькое веснушчатое личико, и я мило ей
улыбнулся.
В то же мгновение глаза девчонки округлились от ужаса, колени ее подогнулись,
она уронила свою корзину и без сил рухнула на мостовую в каком-то истовом
поклоне. Не успел я выразить свое удивление, как раздался ее истошно верещавший
голос:
- Господин сияющий дан, пощадите вашу верную слугу, я не сделала ничего такого,
что противоречило бы вашему Возмездию Нечисти! Не накладывайте на меня пут
принуждения, я не виновата!!!
Народ, сновавший вокруг нас, на секунду остановился, словно в стоп-кадре, а
затем мгновенно куда-то исчез. Площадь опустела. Девушка стояла передо мной на
коленях, уткнув голову в брусчатку перед моими ногами, и тихо обреченно скулила.
Я был просто поражен ее поведением. Склонившись над нею, я прикоснулся к ее
голове ладонью перчатки и как можно ласковее проговорил:
- Что с тобой, дитя мое? Что тебя так напугало? Я не собирался тебя наказывать,
не собирался... это... накладывать каких-то там... пут. Я просто спросил, как
пройти к дворцовым конюшням.
Скулеж постепенно затих, словно мои слова дошли до сознания девушки не сразу.
Она приподнялась и посмотрела снизу на личину моего шлема. Лицо ее было залито
слезами, а глаза успели припухнуть, но что-то в моем забрале ее все-таки
успокоило. Судорожно вздохнув, она одними губами прошептала:
- Наверное, мне показалось.
Поддерживая поднимающуюся с земли девушку под руку, я самым дружелюбным тоном
переспросил:
- Что тебе показалось? - и снова улыбнулся.
Девчонка как раз выпрямилась и, собираясь ответить, посмотрела на меня. Ее лицо
опять исказилось, и она снова попыталась рухнуть на брусчатку. Но теперь уже я
был начеку. Ухватив ее под мышки, я удержал ее от падения и неожиданно для
самого себя рявкнул во всю глотку:
- Ну!!! В чем дело? Что тебя опять напугало?!
Она крепко зажмурила глаза и хриплым от ужаса голосом прошептала:
- Вы... улыбаетесь...
- Ну и...
Вопрос замер на моих губах. Я вдруг вспомнил, что мое лицо скрыто забралом и
девчонка никак не может видеть моей улыбки!
- С чего ты взяла, что я улыбаюсь? - сурово спросил я, а затем добавил еще один
вопрос: - И-и-и... что с того, что я улыбаюс
...Закладка в соц.сетях
