Жанр: Фантастика
Драконье горе 3. Драконья ненависть, или дело врачей
...а и, бросив меч в ножны за плечом, прильнул к
глухой раме. Фрик, увидев меня через стекло, лучезарно улыбнулся и чуть громче
прошептал:
- А тебя собираются убивать! Если ты уже отдохнул, мы можем сейчас же
отправиться дальше и оставить этих молодцев с носом!
- Да? - прошептал я в ответ. - Чтобы они и дальше могли убивать и грабить? Нет
уж, пора их остановить!
- Так что ты собираешься делать? - немного испуганно поинтересовался шут. - Их
же не меньше четырех кхметов, два эльфа, один из которых колдун, один такой
длинный, рыжий, и может быть, они еще и гнома уговорят! Всего получается...
восемь, а ты один!
- Но я - сияющий дан Высокого данства, а те, кого ты назвал, - отребье и грязь
под моими ногами! - высокомерно ответил я.
- Смотри, как бы эта грязь не засосала тебя с головой, - очень серьезно
прошептал шут.
Но меня его шепот ничуть не напугал. Я указал ему пальцем на длинное приземистое
здание конюшни и приказал:
- Скройся вон там и не выходи, пока я тебя не позову!
Фрик посмотрел на меня долгим взглядом, словно бы прощаясь, потом молча
развернулся и побрел в сторону конюшни.
Я посмотрел на кровать, раздумывая, не улечься ли мне снова, но в этот момент
охранное заклинание снова сработало. И снова я замер около двери. И снова тот,
кто приближался к моему домику, направился к окну.
Когда я после осторожного стука в раму выглянул в окно, на меня глянула суровая
и в то же время смущенная физиономия... Парпика.
- Сияющий дан, - негромко буркнул он, пытаясь скрыть свое смущение, - я узнал,
что ты спас двух моих сородичей, поэтому... ну... это... я тебя решил
предупредить. Ты лучше уходи прямо сейчас, а то... это... ребята решили тебя...
того, а доспехи твои твоей жене продать...
- Спасибо за предупреждения, Парпик, - спокойно ответил я, - но я уже в курсе
замыслов твоих друзей и уходить никуда не собираюсь!
- Как это - в курсе? - опешил гном, и вдруг догадка озарила его физиономию. -
Так ты... того... в самом деле - дух?
- Нет, - я отрицательно покачал головой, - я, Парпик, не дух, я гораздо хуже!
- Кто ж может быть хуже неупокоенного духа? - совсем растерялся гном.
- А вот сейчас твои дружки подойдут, и я им покажу, кто может быть хуже
неупокоенного духа! - зловеще ответил я.
Гном на секунду опустил голову, словно не решаясь сказать мне что-то, а затем
твердо взглянул в мое забрало и пробурчал:
- Ты хотя бы девчонку отпусти. Жалко девчонку-то.
- А никакой девчонки здесь уже нет, - чеканя каждое слово, проговорил я.
Рот у гнома удивленно открылся, глаза округлились, он глянул на меня с
откровенным ужасом и попятился прочь от окна:
- Ну... я тогда... это... тоже пойду... - едва слышно промямлил он.
- Только не вздумай теперь предупреждать своих друзей! - хрипло пророкотал я. -
Лучше ступай вон туда, - я ткнул пальцем в сторону конюшни, - и отсидись, пока
все не кончится!
Парпик неловко поклонился и, развернувшись, потопал к конюшне.
"Ну вот, - вдруг подумалось мне, - все непричастные к делу собрались в одном
месте. Теперь подождем причастных".
Ждать мне пришлось не слишком долго. Минут через пятнадцать-двадцать охранное
заклинание снова коротко просигналило о появлении новых гостей. На этот раз их
было семеро! Пятеро - четыре человека и один эльф - двинулись прямо к моему
крыльцу, а двое - пикси и второй эльф - направились в сторону окошка. Я погасил
лампу и прислонился к стене дома рядом с входной дверью. Кхметы и эльф
остановились в нескольких шагах от крыльца. Четверка людей, наряженных в уже
виденные мной черные кожаные доспехи, образовали квадрат со стороной метра тричетыре,
а эльф расположился внутри этого квадрата. Кхметы воткнули в землю свои
длинные мечи и, крепко ухватившись за рукояти, замерли, а эльф развел руки в
стороны, словно обнимал некий огромный шар, и начал медленно вращаться на одном
месте.
"Он что, локатор из себя изображает?" - мелькнула у меня нервно-смешливая
мыслишка, и в этот момент земля вокруг воткнутых в нее мечей начала розовато
светиться! Было такое впечатление, что кто-то, для кого земная твердь прозрачнее
морской воды, подсвечивает черное, мертвое железо волшебными фонариками. Когда
светящиеся круги вокруг мечей достигли в диаметре метра, свечение начало
подниматься вверх по клинкам,
Я быстро сформировал тонкий магический жгут и выбросил его наружу - мне
необходимо было знать, что вытворяет этот эльфийский маг и какого рода атаки мне
следует ожидать.
А между тем странное розовое свечение достигло рук державших мечи людей, и плоть
их крепко сжимавших рукояти ладоней превратилась в розовато просвечивающее
стекло.
Один из кхметов испуганно выкрикнул что-то нечленораздельное, но по тону похожее
на ругательство. И в ту же секунду с одной из рук мага-эльфа сорвалась короткая
розовая молния и хлестнула говоруна по лицу. Тот глухо застонал, но воздержался
от нового ругательства.
Между тем посланный мной магический жгут завис над головой колдующего эльфа, и
почти сразу же мне стали понятны его действия. Сотканное им заклинание было
довольно примитивным, и я тут же вспомнил, что он сказал, будто бы эльфийская
магия сродни "первичной". Но это... "первичное" заклинание явно было
вспомогательным. С его помощью эльф создал над каждым из стоявших по углам
квадрата кхметом некий магический вихрь, который медленно, но безостановочно
вытягивал из земли магическую Силу.
Поначалу меня это очень удивило - зачем тянуть Силу из земли, если окружающее
пространство и так переполнено ею. Но довольно быстро я понял - то, что эльф
тянул из земли с помощью своего заклинания, имело совсем другую природу, нежели
мой магический кокон, сформированный из окружающего магического фона. Более
того, у меня выходило, что эта "земная" Сила немедленно вернется на свое место,
в землю, как только эльф перестанет удерживать ее! И конечно же, заберет с собой
все, что так или иначе будет ею захвачено! Неупокоенный дух, например!!!
"А если это будет не неупокоенный дух, а живое существо?" - спросил я сам себя и
понял, что... не знаю ответа. А проводить опыт на себе, ведь эльф, конечно же,
попытается захватить своим колдовством именно меня, мне совсем не хотелось. Я
понял, что надо атаковать самому, пока еще эльфийское колдовство полностью не
реализовалось.
Руки кхметов, в которые перетекала вытягиваемая из земли Сила, светились уже до
локтя, но дальше свечение не поднималось. Я заметил, что эльф перестал крутиться
на месте, повернулся лицом к моему домику и начал медленно сводить свои руки,
одновременно поворачивая запястья так, что ладони с чуть согнутыми пальцами
смотрели вперед. "Когда ладони сойдутся, получится вогнутая... чаша!" - подумал
я, и тут же ассоциативное мышление подсказало мне: "Отражатель!!!"
- Во, блин, все как в земной технике, - буркнул я вслух и, откинув засов,
распахнул дверь.
Увидев меня на пороге домика, все четыре кхмета дернулись, не то в попытке
выдернуть свои мечи из земли, не то просто от испуга. Но четыре мгновенных
коротких розовых разряда, сорвавшихся с рук эльфа и на мгновение обивших их
тела, разом пресекли попытки нарушить магическую фигуру. Я сам, возможно,
довольно неожиданно для нападавших, тоже не торопился с атакой. Вполне отчетливо
представляя себе дальнейшие действия эльфийского мага, я решил обезвредить в
первую очередь именно его. Для этого мне надо было составить и успеть произнести
довольно сложное заклинание - в Нефритовой Книге оно называлось Гнутое Зеркало!
Сложность заключалась в том, что необходимо было прикрыть Гнутым Зеркалом не
какое-то конкретное направление, мне надо было полностью изолировать колдующего
эльфа от его помощников!
Я едва успел возвести вокруг эльфа свое заклинание и почувствовать, как
уплотнился магический фон по указанной мной плоскости. Руки эльфа сошлись,
повернутые вперед ладони сомкнулись, колени слегка подогнулись, словно
готовились компенсировать некую отдачу. Глаза колдуна, обращенные в мою сторону,
были плотно закрыты, а губы непрерывно шевелились, творя волшбу. И в этот момент
с рукоятей мечей, с рук кхметов, впившихся в эти рукояти, переливчато сияя
словно жидкий розовый опал, в сторону эльфа потекли четыре жгута Силы. Было
странно и страшно видеть, как эти жгуты без всякой опоры, без всякого проводника
тянутся через отделяющее их от эльфа пространство, медленно прирастая в длине,
как их чуть утолщенные наподобие змеиных голов, потрескивающие и искрящиеся
концы покачиваются из стороны в стороны, словно нащупывая правильное направление
или высматривая нечто известное одним им.
Прошло не менее минуты, прежде чем первый из этих жгутов дотянулся до
поставленной мной невидимой преграды. Упершись в Гнутое Зеркало магический жгут
приостановился, и сердце мое замерло - если он преодолеет мое заклинание, у меня
будет слишком мало времени, чтобы предпринять что-либо еще! Но через мгновение
розово сияющая, искрящая головка повернула и заскользила вверх и чуть наискосок
по цилиндрической поверхности Зеркала. Через несколько секунд все четыре
магических жгута отвернули с нужного направления и начали двигаться по спирали
вокруг застывшего в атакующей позе эльфа, словно отыскивая обходной путь к своей
цели.
Скоро цилиндр магического Зеркала, окружившего эльфийского волшебника
непреодолимой стеной, был опутан несколькими витками тяжелой розовато светящейся
Силы. В этот момент эльф перестал шевелить губами и из его горла вырвался
страшный, похожий на вой раненого животного вопль. Он словно бы звал кого-то...
даже не звал, а призывал. Призывал нечто до зарезу ему необходимое, нечто, что
давно уже должно было прийти, но не приходило, а эльф не мог больше ждать, у
него не было сил больше ждать!!! И звать!!!
Долгий тоскливый вопль наконец замер, он открыл глаза и, увидев окружающий его
светящийся цилиндр, в немом недоумении опустил руки.
И тут ударил я!!! Мой удар был прост и неотразим - одним коротким движением
пальцев я стер заклинание Гнутого Зеркала!
Магическая стена, отделявшая эльфа от призванной им Силы, исчезла, и в то же
мгновение он оказался укутанным в розовый кокон освободившихся жгутов. Снова
вскинуть руки и переправить собранную Силу туда, куда она предназначалась, эльф
не успел - зацепившись в инерционном броске за его тщедушное, тонконогое тело,
Сила сама нашла свой путь. Концы жгутов оторвались от рукоятей мечей и державших
их рук и взметнулись в темное небо, образовав сияющий розовый столб магического
пламени, а спустя секунду этот столб с глухим стоном ушел в землю, унося с собой
эльфийского колдуна.
Вокруг сразу же стало совершенно темно, но я своим Истинным Зрением прекрасно
видел, как очнулись от магического транса помощники эльфа, как ошалевшими
глазами они рассматривают огромную оплавленную яму, разверзшуюся у их ног, как
смотрят друг на друга, не в силах понять, что произошло, и куда делся их
товарищ.
Я шагнул вперед и вдруг почувствовал неуловимое движение слева от себя. Моя
правая рука привычно пошла вверх, а затем, когда в ней сверкнул клинок Серого
Пламени, по крутой дуге вниз, влево, и вопль Ильрейка "Я мщу за Истайна!!!"
захлебнулся в его крови, хлынувшей из рассеченного горла.
Одновременно с этим я чуть присел, и моя левая рука метнулась вправо, под
наносившую удар правую руку, а с пальцев стальной перчатки в уплотнившуюся
темноту ударили четыре короткие темно-синие, едва заметные в окружающем мраке
молнии. Прыгнувший на меня справа пикси был отброшен этим ударом далеко в
сторону и, судя по положению рухнувшего на землю тела, встать уже не мог.
А затем я выпрямился и повернулся к четырем продолжавшим неподвижно стоять
кхметам.
- Теперь мы разберемся с вами! - прорычал я хриплым, "не своим" голосом. - Вы
знаете, что полагается кхметам, замыслившим покушение на сияющего дана Высокого
данства? Но я, в своей доброте, дам одному из вас шанс! Сейчас вы будете драться
между собой, тот, кто останется жив, сможет уйти, я его не трону.
И неожиданно для самого себя мысленно добавил: "Может быть!.."
Взмахнув левой рукой, я освободил их прихваченные землей и эльфийской магией
мечи, и... они тут же набросились друг на друга! Немедленно образовались две
пары: Твик бросился к одному из молчавших за столом кхметов, а на Корду напал
тот, что задавал вопросы Фрику. Даже в этой критической ситуации Твик
сориентировался быстрее всех - атакованный им кхмет явно был слабейшим в
четверке. Он только отступал от быстро двигавшегося противника, неумело и вяло
подставляя свое оружие под быстрые удары противника. Исход этого поединка был
предрешен. Зато во втором Корда быстро оправился от неожиданности нападения и
начал отвечать вполне грамотно. Более того, хозяин постоялого двора явно
превосходил своего противника в физической подготовке - его удары были и
быстрее, и мощнее.
Первым сдался противник Твика. Удары предводителя шайки вконец измотали его и,
по-видимому, отбили руки. Он выронил клинок, упал на колени и крикнул, непонятно
к кому обращаясь:
- Пощади! Я никого не убивал, я только выведывал и разузнавал.
Твик не дал ему продолжить, резким косым ударом он разрубил беднягу от левого
плеча практически до пояса и, не оглядываясь на рухнувший, залитый кровью труп,
быстро обернулся ко второй сражавшейся паре.
Однако вмешаться в схватку и помочь более слабому, как, видимо, хотелось Твику,
ему не удалось. Едва он сделал первый шаг в направлении дерущихся, Корда,
оглянувшись на предводителя шайки и поняв его намерение, прыгнул вперед,
непонятным образом извернулся, уходя от колющего удара противника, и нанес ему
короткий левый апперкот. Сила удара была такова, что кхмет выронил меч и начал
медленно валиться назад, но упасть не успел - клинок хозяина постоялого двора
оказался быстрее, так что на земле бедняга оказался с уже пробитым сердцем.
Корда, убив своего противника, мгновенно повернулся в сторону приближавшегося
Твика, но тот уже не спешил. Он подходил к хозяину постоялого двора осторожно,
мягкой крадущейся походкой опытного убийцы, и на его физиономии цвела кривая
улыбка. Не доходя до противника трех-четырех шагов, Твик заговорил:
- Ты уж меня прости, Корда, но я вынужден тебя убить. Сам понимаешь, господин
сияющий дан не дает мне другого выхода.
- Я тебе говорил, что не стоит с ним связываться, - слегка задыхающимся,
хрипловатым басом ответил Корда, - а теперь твоя жадность погубила всех! Только
ты напрасно думаешь, что легко справишься со мной!
- Жадность? - переспросил Твик и опять криво улыбнулся. - Моя жадность никогда
не сравнится с твоею! Посмотри, что имею я и что имеешь ты! А ведь мы все делили
поровну. Только ты потом еще и нашу добычу прикарманивал, поя и потчую нас
всякой дрянью! Думаешь, я не помню, как ты предлагал нам попробовать Синий Дым?
Но теперь все, теперь... все!
Их мечи скрестились с тяжелым лязгом и отбросили друг друга. Твик немедленно
попытался достать гиганта острием своего меча, но Корда неожиданно быстро для
своей комплекции отклонился в сторону и взмахнул мечом, нанося удар поверх
клинка противника. Предводитель шайки вынужден был буквально нырнуть под удар, и
ему удалось уйти от лезвия, хотя оно и задело самый край его толстой черной
кожаной куртки.
Перекатившись через голову, Твик мгновенно оказался на ногах и лицом к
противнику, но Корда не торопился атаковать. Напротив, он, казалось, сам ждал
атаки противника.
Главарь шайки шагнул вперед и нанес удар сбоку, целясь в голову Корде. Тот
поднял свой клинок, отражая показанный удар, но Твику в последний момент удалось
чуть опустить свое оружие, так что удар пришелся в основание клинка противника.
Корда охнул, и его меч, коротко звякнув, вывернулся из онемевшей руки. Губы
Твика раздвинула привычная кривая усмешка, и он взмахнул мечом над головой
безоружного противника. Однако тот неожиданно прыгнул вперед, левой рукой
перехватил руку Твика, уже опускавшуюся в атаке, а правой нанес чудовищной силы
удар в лоб своему бывшему товарищу.
Раздался смачный хруст, меч вывалился из руки Твика и, задев своим концом плечо
Корды, упал на землю, а сам Твик с закатившимися глазами повалился под ноги
гиганта. Лоб главаря шайки был вдавлен внутрь, и на темных, окровавленных
осколках костей виднелись брызги мозга.
Корда медленно повернулся в мою сторону и прохрипел:
- Я победил. Ты освобождаешь меня?
- Я освобождаю тебя от ответственности за нападение на сияющего дана Высокого
данства, - ответил я спокойным, слегка насмешливым голосом, - но за тобой
числится еще одно дело, и по нему ты должен также держать ответ.
- Какое дело? - прохрипел кхмет-гигант и судорожным движением отер ладонью лицо.
- По твоему наущенью были убиты два человека. Маленькая девочка осталась
сиротой. И ты издевался над этой сиротой. Что бы ты сделал, кхмет, с человеком,
сотворившим подобное с твоей дочерью?
Корда стоял метрах в восьми напротив меня, ссутулившись, чуть подогнув колени,
похожий на огромного медведя, готовящегося к нападению. Но нападать он еще
боялся, вместо этого он прорычал:
- Я бы убил этого человека! Но ты не отец девочки, а потому...
Однако я не дал ему договорить:
- Я заступаю место отца Мары и выполняю твой приговор! Помнится, я при первой
нашей встрече обещал тебе, что ты увидишь, как будет гореть твой гадючник, а я
никогда не бросаю на ветер своих обещаний!
Корда глухо зарычал, вскинул свои огромные руки и шагнул вперед, в мою сторону.
Я поднял навстречу ему Серое Пламя, задержал его острие на уровни груди хозяина
гостиницы, а потом приподнял еще немного. Ноги рычащего кхмета легко оторвались
от земли, и он завис на высоте двух-трех метров. Я рывком перевел острие меча в
сторону сосны, стоявшей рядом с главным зданием постоялого двора, тело кхмета,
кувыркаясь в воздухе, метнулось в указанном мечом направлении и буквально
влепилось в красноватый ствол дерева. Руки его дернулись, взмыли над головой и
втемяшились в жесткую кору, словно их прибили невидимыми гвоздями.
Я вложил клинок в ножны за плечом, а потом громко крикнул:
- Ну что, кхмет, тебе хорошо видно?
- Не надо!!! - донесся с дерева уже совершенно нечеловеческий рев.
Я безразлично повернулся ктемнеющему в паре десятков метрах зданию. У правого
угла дома засветилось одинокое окошко, но я не обратил на это внимания. Прижав
левую ладонь к груди, я глубоко вздохнул, а затем выметнул ладонь вперед, в
сторону темного дома.
И дом вспыхнул.
Пламя полыхнуло сразу изо всех окон, словно огонь уже давно разгорался внутри,
давно жрал старое, высушенное дерево его внутренних стен и только ждал моего
приказа, чтобы вынырнуть наружу, показаться, заняться наружной оболочкой здания!
- Господин, пощадите его, погасите огонь! - раздался справа тонкий девчачий
голосок.
Я повернул голову. Шагах в пяти от меня стояла Мара и, прижав оба кулачка к
груди, полными ужаса глазами смотрела на огонь.
- Господин, я не хочу мести!
- Это не месть, дитя мое, - спокойно ответил я, - это даже не возмездие. Это
кара!
- Но там, в доме, были его жена и дети! - воскликнула она. Я немного помолчал,
глядя в бушующее пламя, а потом, стараясь быть спокойным, произнес:
- И это кара!..
- За что?! - Мара изумленно посмотрела на меня.
- За его ложь, - ответил я, - он сам сказал мне, что его жена и дети уехали в
столицу. Он сам убил их!
Я посмотрел на висящего Корду. Голова кхмета свесилась на грудь, одежда и
буйная, нечесаная шевелюра дымились. Но я не взволновался за неподвижного
гиганта - он был уже мертв.
И тут слева донесся тихий, какой-то прозрачный, почти нечеловеческий голос:
- Ода огню!
Я быстро обернулся и увидел, что совсем рядом стоит Фрик и, глядя в бушующее
пламя огромными, остановившимися глазами, словно в трансе, бормочет:
Из огня не возьмешь, из огня не всплывет,
То, что брошено в пламя, навек пропадет,
И из серой трухи, что оставит огонь,
Не взойдет ничего, только смрадная вонь!
Нет слезы, чтоб залить этот пляшущий гул,
Нету ветра, чтоб демона-пламя задул,
Тролль тяжелый не сможет огня затоптать,
Только искру оставь - пламя вспыхнет опять!
Все горит - и железо, и камень, и лед,
В человечьей крови пламя пищу найдет,
И в зеленой траве, и в прибежище рыб,
Средь речного песка, среди каменных глыб!
Вы живым положите меня на костер -
Ох, как будет гореть прощелыга и вор,
Вас порадует копоть и искр кружева,
И судей приговор, и худая молва!
Только белую кипень рифмованных строк,
Что легла под пером в свой черед и в свой срок,
Я молю, люди, вас, я молю, я молю!..
И вдруг Фрик рухнул на колени и из его горла вырвался дикий, безудержный вопль:
Не давайте огню!!! Не давайте огню!!!
Не давайте огню!!! Недава-а-а...
Он упал ничком и забился в страшной, корежащей тело судороге!
Я бросился к шуту, но первой возле ее тела оказалась Мара. Девушка присела около
бьющегося Фрика и поймала своей узкой ладонью его высокий, покрытый испариной
лоб. И шут мгновенно успокоился, его тело расслабилось, дыхание стало ровнее. Я
внимательно посмотрел на девушку, и она ответила, словно почувствовав мой
взгляд:
- Бабушка Грета сумела многому меня научить.
- Что с ним? - шепотом спросил я.
- У него какое-то большое горе, - так же шепотом ответила Мара, - какая-то
огромная потеря. И он никак не может ее забыть.
На мой взгляд, с Фриком случился самый обычный эпилептический припадок на почве
рифмоплетства, но спорить с Марой я не стал. Вместо этого я поинтересовался:
- А перенести его на мою постель можно?
- Конечно, - ответила девушка, - только я пока что должна держать свою руку у
него на лбу. Когда он уснет, я смогу снять руку.
Показав кивком, что понял юную целительницу, я аккуратно просунул руки под спину
и ноги малыша Фрика и без труда поднял его. Девушка все так же держала свою
ладонь на его лбу, и такой вот сплоченной группой мы направились в мой маленький
домик. С трудом протиснувшись в дверь, мы все-таки смогли доставить Фрика до
кровати, не дав ему снова разбушеваться, после чего Мара устроилась рядом с
лежащим шутом, а я отошел к окну и присел на стул. Зарево пожара настолько ярко
освещало домик, что внутренность его была видна лучше, чем днем.
Так мы просидели довольно долго. Пожар начал стихать, и, несмотря на поднявшийся
ветер, несильный, но упорный, пламя присело, прижалось к земле. Видимо, вопреки
Фриковой оде огонь мог питаться далеко не всем.
Я смотрел в окошко на ленивые всполохи, пробегавшие по обугленным останкам
здания, и пытался понять, кто же устроил побоище и пожар - я сам или тот
неведомый дух, который перебил эльфов на дороге? А может быть, тот дух был всего
лишь плодом моего воображения, возбужденного схваткой? Но тогда откуда у меня
такая... кровожадность? А может быть, она всегда была присуща мне, но ее
подавляли условия моей прежней жизни, и вот теперь, здесь, в этом Мире...
В этот момент на мое плечо легла легкая девичья рука, и голосок Мары прошептал:
- Ваш друг уснул. Я попробовала помочь ему забыть его горе, только мне это не
удалось. Он, правда, успокоился, но... ему нельзя смотреть на большой огонь!
- Ты думаешь, он побывал в пожаре?
- Нет, господин сияющий дан, если бы он спасся из пожара, у него не было бы
горя, а испуг проходит быстро. - Она покачала головой. - В огне... в большом
огне сгорело что-то очень для него дорогое - любимая девушка, друг, может быть,
любимое животное, оно потеряно навсегда, поэтому для вашего друга нет
избавления! Для него есть только одно средство - время.
- Послушай, Мара, - я внимательно взглянул в лицо девушки, - а твоя бабушка
Грета никогда тебе не рассказывала о такой... э-э-э... болезни, когда человек
вдруг ни с того ни с сего начинает задыхаться и... умирает?
Мара немного подумала, глядя в окно на утихающее пламя, потом отрицательно
покачала головой, но вдруг застыла на полудвижении и вскинула на меня испуганные
глаза:
- Господин сияющий дан, как странно, что вы меня об этом спросили! Откуда вам
известно о такой смерти?
- Ну... просто я видел... умерших...
Мара медленно подняла правую ладошку и прижала ее к губам. Несколько секунд она
не отрываясь смотрела мне в лицо, словно отыскивала в нем признаки шутки, а
затем, опустив руку и глубоко вздохнув, она сказала:
- Бабушка Грета была... нет, не волшебницей, она никогда не ворожила и не лечила
с помощью заклинаний. Но она умела разговаривать с Землей, с текучей Водой, даже
с Воздухом, когда тот был достаточно спокоен. Однажды утром она вернулась с поля
после такого разговора. Ночь была очень тихой и ей удался долгий разговор с
Воздухом. Бабушка пришла и сразу легла спать, но я заметила, что она очень
напугана. Когда она проснулась, я спросила у нее, что ей поведал Ветер, и она,
не сразу, а немного подумав, рассказала, что в Мир скоро придет новая Смерть -
именно такая, про которую вы спрашиваете! А теперь получается, что она уже
пришла...
- А откуда... как... эта смерть появляется в Мире? - нетерпеливо спросил я.
Мара покачала головой и тихо ответила:
- Я не знаю. Бабушка сказала, будто бы это сам Мир привел такую Смерть, чтобы
бороться с людьми. Будто люди стали слишком много себе позволять, стали считать
себя самыми лучшими, единственными.
Она замолчала и снова перевела взгляд на затухающее за окном пожарище.
"Вот так... - растерянно подумал я. - Что ж это получается - если N-ские
эпидемии действительно приходят отсюда, то, чтобы их прекратить, мне придется
полностью уничтожить этот Мир. Или всех живущих в нем, что, собственно говоря,
одно и то же!"
И тут же мне в голову пришла другая мысль: "Но не может же что-то взяться
ниоткуда! Значит, если в этом Мире появилось нечто новое, есть источник этого
появления! И, значит, мне надо найти этот источник!"
- Господин сияющий дан, - раздался тихий голос Мары, отвлекающий меня от
размышлений, - а что вы собираетесь делать со мной? Ведь здесь я теперь остаться
не могу.
"Я заступаю место отца Мары..." - вспомнилось мне мое собственное заявление.
Выходило, что судьбой девушки прих
...Закладка в соц.сетях
