Жанр: Фантастика
Драконье горе 3. Драконья ненависть, или дело врачей
...Мы немного помолчали, а затем девушка неуверенно поинтересовалась:
- Так что, господин сияющий дан, мне можно возвращаться к хозяину?
- А где ты ночуешь? - задал я ей неожиданный вопрос, который, как мне
показалось, ее несколько смутил. И ответила она мне, слегка запнувшись:
- Ну... вообще-то у меня есть одно место на конюшне. Если я ночью никому не
нужна, то я забираюсь туда. Там тихо и спокойно.
- Тогда у меня к тебе будет небольшая просьба. - Я старался говорить как можно
спокойнее. - Не могла бы ты прямо сейчас забраться в это свое местечко и
просидеть там до утра? Ведь твой хозяин будет думать, что ты у меня, и
разыскивать тебя не станет.
Несколько секунд она молчала, обдумывая мою просьбу, а затем испуганно
посмотрела прямо в мое забрало:
- А вы, господин сияющий дан, не скажете хозяину, что меня в вашем домике не
было?
- Нет, не скажу, - я поднялся с кровати, давая понять, что разговор окончен, -
но и ты меня не подводи, отправляйся на свою конюшню и до утра не показывайся!
Девчонка быстро вскочила со стула, неловко поклонилась и метнулась к выходу. Я
последовал за ней и, придержав дверь, убедился, что она побежала в сторону
длинного низкого сарая, стоявшего на отшибе, в дальнем конце двора.
Когда девчонка скрылась в своем убежище, я оглядел темный двор. Ночь висела над
ним, рассыпав в небе яркие искры звезд, и только три освещенных окошка отвечали
этому небесному сиянию своим тусклым светом - два окна большого приземистого
дома и одно в моей крошечной хибарке. Я отступил за порог и, прикрыв дверь,
задвинул засов. А затем...
Пройдя к столику, на котором был разложен мой ужин, я взял в руки ковригу с
отломанной горбушкой и внимательно оглядел спальню. Самым удобным для
задуманного мной дела показался мне умывальный стол. Подойдя к нему, я
переставил большой кувшин и глубокий таз на пол, а вместо них водрузил на стол
свою ковригу. Затем, отщипнув от своего магического кокона малую толику, я
принялся составлять заклинание. Нужные слова, звуки, пассы на удивление легко
приходили в мою голову, а хлеб был очень хорош - настоящий, живой, деятельный. И
тот маленький кусочек мякиша, который мне удалось приклеить к верхнему наличнику
входной двери общей залы постоялого двора, отозвался практически сразу же.
Когда мое заклинание было полностью оформлено и произнесено, коврига на столе
медленно растаяла, вслед за ней исчез сам стол, часть стены и потолка, а вместо
них появилась общая зала. Не вся, конечно, а только ее центральная часть, но мне
этого было более чем достаточно. Выскользнув из доспехов и улегшись на кровать
поверх одеяла, я принялся наблюдать за происходящим в этой зале.
Компания пировала. Грубо накромсанные куски дымящейся кабанятины были навалены
на огромное блюдо, расположившееся посреди стола. Вокруг блюда с мясом
красовалось множество мисок с разными соусами, овощами, сырыми, солеными,
мочеными, маринованными или обработанными другими неизвестными мне способами.
Две-три краюхи хлеба, порезанные на крупные скибы, лежали прямо на столе.
Несколько разномастных кувшинов оживляли открывшийся мне натюрморт. Из всех
собравшихся за столом только гном орудовал здоровенной двузубой вилкой,
остальные предпочитали использовать в качестве столовых приборов собственные
руки, иногда помогая себе здоровенными складными ножами. Разговора за столом не
было, поскольку все были заняты жратвой. А над столом по-прежнему висело облако
заклинания Не Своей Личины.
Это "буйство плоти" я наблюдал в течение, наверное, получаса. Наконец хозяин
постоялого двора откинулся на спинку стула, громко рыгнул и, достав из кармана
штанов здоровенную шепку, принялся ковырять в зубах. Спустя пару минут остальные
три человека тоже насытились и отвалились от стола. Затем оба эльфа, лениво
ковырявшие остывшее мясо, лежавшее перед ними, бросили на стол свои ножи, а
следом за ними и пикси, бросив под стол обглоданную кость и хлебнув из кружки,
принялся вытирать вымазанные жиром руки о свои рыжие лохмы. И только гном
продолжал методично жевать, отправляя в рот аккуратно отрезанные ломтики
кабанятины и какие-то меленькие зеленые овощи.
Семеро его товарищей некоторое время молча наблюдали за ним, а затем пикси,
похоже, самый шустрый из всей компании, пропищал своим детским голоском:
- Ну, Парпик, долго мы еще будем ждать, пока ты набьешь свое брюхо?
- Наелся так помолчи! - буркнул в ответ гном между двумя кусками мяса.
- А чего его ждать? - проговорил тот самый кхмет, который беседовал со мной. -
Мы можем поговорить и под его чавканье.
Ну, это был уже откровенный поклеп - в отличие от всех остальных гном ел очень
аккуратно. Однако Парпик ничего не ответил на выпад наглого кхмета, только
взглянул на него исподлобья.
Акхмет, оглядев сидящих за столом, неожиданно усмехнулся:
- Ну, как я понимаю, мысль у нас у всех одна. Что будем делать?
- А может быть, ничего делать не надо? - странно заискивающим тоном
поинтересовался здоровенный хозяин постоялого двора.
Остальные шестеро, исключая жующего гнома, с явным удивлением посмотрели на
него. А озвучил это удивление все тот же говорливый кхмет:
- Как это - ничего? К нам сама собой заплывает такая рыбина, а мы, значит, будем
зевать?
- Но... Он же убит! Его же убили в Тролльих горах! - почему-то шепотом
проговорил хозяин постоялого двора. - Он же мертвый!
Говорливый кхмет ощерился в нехорошей улыбке:
- Не знаю, не знаю... Я видел совершенно живого сияющего дана. Может быть, его и
убили в Тролльих горах, но это не помешает мне убить его еще раз! Вы знаете,
сколько дана Хольна, его жена, обещала заплатить за доспехи дана?
- Вот именно, что за доспехи! - негромким, тусклым голосом произнес один из
эльфов. - А сам дан, как уже сказал почтенный Твик, вполне жив и находится в
своих доспехах. С ним тролли не справились, так каким же образом мы сможем
достать его из доспехов?
Кхмет Твик снова изобразил свою гнусную усмешечку:
- А вы, почтеннейшие, заметили, что рыжая Мара понесла сияющему дану ужин и не
вернулась? Как вы думаете, почему она не пришла назад? - Он повернулся к хозяину
постоялого двора и ядовито поинтересовался: - Может быть, ты, достопочтенный
Корда, скажешь, почему Мара не вернулась?
Хозяин постоялого двора пожал плечами, очень неубедительно изображая недоумение:
- Ну... может быть, она решила, что больше здесь не нужна и отправилась в
спальню.
- Отправилась в спальню без твоего разрешения? - насмешливо переспросил Твик. -
Да она без твоего разрешения дышать не будет! Скажи лучше, что ты решил
подложить свою девку его милости, господину сияющему дану! Разве не так?
- Ну... э-э-э... ну... - попытался придумать какое-то возражение Корда, но Твик
махнул на него рукой, заставляя замолчать, а затем, еще раз оглядев сидевших за
столом, спросил:
- Или вы думаете, что и в постели с девкой дан валяется не снимая доспехов?
Компания мгновенно оживилась, и даже на вытянутых лицах эльфов появился слабый
признак улыбки. Пикси вскочил со стула, не забыв прихватить с пола свой колпак,
выхватил из-за пояса здоровенный ржавый кинжал и пискнул:
- Пошли, прихватим его на девке!!!
- Не торопись, рыженький, - усмехнулся кхмет Твик, - Мара, конечно, не "ах" и в
женском деле мало что понимает, но и на ней наш старенький дан хоть немного, да
утомится. Вот тогда мы и сможем войти в его дом, забрать его доспехи и оружие. А
если он пошевелится, ну что ж, мы не виноваты.
- Мы сможем войти, - раздался тусклый голос эльфа, - если дверь его дома будет
не заперта. А насколько мне известно, двери всех гостевых домиков снабжены
засовами.
- Верно, снабжены, - утвердительно кивнул Твик, - вот тут нам и поможет наш
дорогой Корда. Он повернулся к хозяину постоялого двора и, прищурив левый глаз,
спросил с напором:
- Ведь ты нам не откажешь в этой маленькой услуге? - А затем перевел взгляд на
двух, сидящих рядом эльфов. - Наш друг Корда может отодвинуть любой из этих
засовов снаружи. И закрыть их. А то как бы он мог так часто устраивать на своем
постоялом дворе несчастные случаи с путниками?
Затем он снова повернулся к хозяину постоялого двора и спросил с уже
нескрываемой угрозой:
- Так ты откроешь нам дверь?
Огромный кхмет как-то странно сжался, а потом вдруг замотал головой:
- Нет! Если бы это был кто-то другой... А дан Тон... Я не могу!
- Вот как? - медленно проговорил Твик.
- Я не могу рисковать! - быстро заговорил Корда. - Если у нас что-то сорвется,
сияющий дан уничтожит всю мою семью. От него не скроешься и его не подкупишь. Я
не могу рисковать судьбой сына и дочери.
- А вот мы рискнули, когда тебе надо было убрать отца Мары! - перебил его Твик.
- Мы рискнули выдать себя за черных извергов! И не однажды! Сколько раз мы
выручали тебя, почтенный Корда?
- Я с вами за все рассчитался! - вдруг рявкнул басом хозяин постоялого двора. -
Я с вами рассчитался честно и окончательно!
- А теперь ты поможешь нам, - вкрадчиво проговорил Твик, - а мы рассчитаемся с
тобой. Честно и окончательно. Или ты хочешь, чтобы сияющему дану Тону стало
известно, сколько у него на самом деле было черных извергов и чем они
занимались?
Несколько секунд хозяин постоялого двора и кхмет Твик сверлили друг друга
взглядами, а затем Корда опустил глаза и вздохнул:
- Хорошо, я открою вам дверь гостевого домика.
- Вот и ладненько. Вот и молодец, - чуть ли не пропел Твик, а затем,
повернувшись в сторону все еще жующего гнома, спросил: - Парпик, нуты наконец
наелся?
Гном в очередной раз приложился к своей немаленькой кружке, затем достал из
кармана штанов огромный клетчатый платок, вытер толстые губы, сунул платок
обратно в карман и глухо буркнул:
- Я с вами не пойду.
Целую минуту над столом висело тяжелое молчание, а затем пикси удивленно
спросил:
- Почему?
- Я не хочу участвовать в убийстве девчонки.
- Посмотрите на это невозможное чудо, - проскрипел мертвым голосом один из
эльфов, - благородный гном!
Еще некоторое время все молчали, а затем кхмет Твик вкрадчиво поинтересовался:
- Какие трудности, Парпик? Помнится, тебя не смущало убийство отца Мары, что же
теперь?
- И с чего ты взял, что мы... что они собираются убить девчонку? - вмешался в
разговор хозяин постоялого двора.
Гном перевел тяжелый взгляд на Корду и все тем же глухим, спокойным голосом
переспросил:
- А ты думаешь, Твик или Ильрейк, - он кивнул на одного из эльфов, - оставят в
живых свидетеля убийства сияющего дана Высокого данства?
И, с тяжелой ухмылкой оглядев огромного кхмета, гном добавил, словно выплюнул:
- Дурак!
И тут прозвучал так хорошо знакомый мне заикающийся и пришепетывающий фальцет:
- Хозяин! Кто хозяин этого замечательного постоялого двора?
Сидящие за столом разом повернулись к входной двери и уставились на вошедшего
Фрика. С минуту длилось молчание, а затем один из кхметов, до сих пор не
сказавший ни слова, проговорил хрипловатым тенором:
- Это что еще за чучело?
И, довольно ухмыльнувшись, спросил:
- Тебе чего надо, чучело?
Фрик неторопливо, медленными, заплетающимися шажками двинулся к столу, на ходу
бормоча своим пришепетывающим фальцетом:
Чего мне надо? Вы хотите знать,
Чего хочу я в этой жизни бренной?
Моя мечта вполне обыкновенна -
Хочу... наследником престола стать!
Но чтобы получить все то, что вы спросили,
Мне недостаточно явиться во дворец,
А надобно еще, чтоб бедный мой отец
Был высшим даном в разуме и в силе!
Вот и выходит - не моя вина,
Что то, что "надо", мне и недоступно,
Но наше "надо" поменять не трудно,
Сейчас мне надо мяса и вина!
Фрик остановился у самого стола и с жадностью уставился на разложенные яства.
Немного помолчав и не дождавшись от сидящих за столом новых вопросов, экс-шут
повторил свой:
- Так кто тут хозяин?
- Я хозяин, - отозвался наконец огромный Корда, - а что тебе, собственно говоря,
надо?
Фрик перевел взгляд на здоровенного кхмета и задумчиво проговорил:
- Ты, многоуважаемый хозяин этого замечательного постоялого двора, повторил тот
же вопрос, что задал мне вот этот почтенный господин в момент моего появления в
дверях твоего заведения. Теперь, получается, мне надо повторить свой ответ? Тебе
не кажется, что мы начали повторяться?
Корда недоуменно развел руками и обратился к своим дружкам:
- Кто-нибудь понимает, что говорит этот полоумный?
- По-моему, он хочет поесть, выпить и, возможно, переночевать, - неожиданно
ответил Корде гном.
- А почему он так и не скажет? - повернулся кхмет к гному.
- Он так и говорит, только использует для этого слишком много слов, - недовольно
пробурчал гном и отвернулся от хозяина постоялого двора.
- А он может заплатить за еду, выпивку и ночлег? - не отставал тот.
- Вот ты сам у него и спроси! - огрызнулся рассерженный гном.
- Спросили вы - могу ль я заплатить? - неожиданно вмешался в разговор Фрик. - В
моих карманах серебра и злата...
Тут он по локоть засунул правую руку в драный карман своих драных штанишек, и
вся компания буквально впилась в эту погрузившуюся в штаны руку.
- ... Ни в коем случае не может быть! - продолжил шут, вытаскивая пустой кулак,
и все, кроме гнома, разочарованно вздохнули.
- Зато вот в этой голове - ума палата! - гордо закончил шут очередное свое
гениальное четверостишие.
- Если ты такой умный, то почему ты такой нищий? - неожиданно повторил кхмет
Твик шутку, слышанную мной давным-давно в Москве.
- А если ты такой богатый, то почему ты такой глупый? - ответил шут неожиданной
прозой. - По-твоему, нормальное существо может заинтересовать исключительно
серебро и золото?
- Ну почему только серебро и золото? - ухмыльнулся в ответ Твик. - Камушки или
другое какое барахлишко тоже может сгодиться, только у тебя ведь вообще ничего
нет.
- А информация? - воскликнул Фрик и постучал себя по голому черепу. - Я же
говорил, что я чрезвычайно умен!
- Ну, и что же умного ты можешь нам поведать? - вкрадчиво поинтересовался Твик.
- Только не вздумай снова рифмовать! Нам желательно простые прозаические факты.
- Простые прозаические факты обойдутся вам в кувшин вина, в два куска вот этой
замечательной кабанятины и в тюфяк, на котором мое бренное тело будет отдыхать
до утра! - нахально заявил Фрик.
Твик толкнул сидящего рядом с ним кхмета и приказал:
- А ну-ка принеси еще один стул!
А когда тот поднялся с места, кивнул шуту:
- Садись. Я рискну.
Он пододвинул усевшемуся на место кхмета шуту тарелку с мясом и кувшин с
кружкой:
- Вот твоя еда и выпивка, ешь, пей и рассказывай. Если твои факты и в самом деле
стоящи, ты получишь свой тюфяк, если нет - я выколочу из тебя все, что ты
успеешь проглотить!
Фрик быстрым движением ухватил со стола недоеденный кем-то ломоть хлеба и сунул
его в рот, затем вгрызся в предложенный кусок мяса и чавкал не менее трех минут,
пережевывая откушенное. Проглотив наконец первую порцию угощения, он приложился
к горлышку кувшина, а напившись, поднял руку с зажатым в ней мослом и
торжественно провозгласил:
- Сияющий дан Тон, прозванный светочем Высокого данства, погиб в Тролльих горах,
сражаясь с нечестью!
Вслед за этим он немедленно вернулся к мясу.
Сидящие за столом многозначительно переглянулись, а затем снова уставились на
жующего шута, ожидая продолжения новостей. Однако шут не торопился с этим
продолжением, так что вскорости хозяин постоялого двора пророкотал своим басом:
- Если это все факты, которые он может нам сообщить, я сам вышибу из него
проглоченное. Его гнилое брюхо даже не успеет приступить к перевариванию
съеденного!!!
- Отдайте этого уродца мне, - неожиданно попросил пикси, - я из него чучело
сделаю для своего огорода!
- Нет, он хорошо подойдет для учебной мишени, - загробным голосом пошутил один
из эльфов.
Фрик сделал новый глоток из кувшина и снова поднял руку с мослом:
- Но что самое интересное - сияющий дан Тон, прозванный светочем Высокого
данства, не совсем погиб в Тролльих горах и сейчас возвращается в столицу!
Шут торжествующе оглядел присутствующих и многообещающе прибавил:
- Если он рискнул проехать без сопровождения через земли мощного дана Когга, то
вполне возможно, что вы тоже вскорости сможете его лицезреть!
И опять в зале постоялого двора наступила тишина, нарушаемая чавканьем Фрика.
Несколько секунд спустя Твик, чуть наклонившись над сидящим рядом с ним шутом,
осторожно спросил:
- Послушай, милейший, как этот можно погибнуть... не совсем?
Шут замер с мослом в редких зубах. Потом его тело медленно выпрямилось, он
вытащил изо рта обгладываемую кость и внимательно посмотрел на нее. Затем его
взгляд медленно переместился на спрашивающего, и Фрик улыбнулся знакомой
"обворожительной" улыбочкой:
- Видимо, у сияющего дана Тона остались в этом мире незаконченные дела. - Голос
шута впервые с момента его появления в зале прозвучал совершено чисто. - Вот он
их закончит и тогда окончательно... погибнет!
После этой фразы шут собирался вернуться к ужину, но Твик схватил его за хлипкое
плечо и грубо тряхнул:
- Так ты хочешь сказать, что дана убили, но он остался жив?!
Голова Фрика странно мотнулась, и он вдруг захихикал:
- Ну ты, друг, и глуп! - Заикающийся фальцет прерывался спазмами смеха. - Как же
можно оставаться живым, если тебя убили?
- Так что же ты тогда нам здесь рассказываешь? - рявкнул кхмет.
- Он вам рассказывает, - подал свой недовольный голос гном, - что сияющего дана
Тона убили в Тролльих горах, а его неупокоенный дух бродит по миру... Мстит...
Все уставились на гнома, оценивая его слова, а Фрик перестал хихикать и, покачав
одобрительно головой, произнес:
- Ишь ты какой умный! А для тебя, умник, у меня специальный прозаический факт
имеется. Из темницы могучего дана Когга сбежали двое гномов.
Парпик выпрямился на своем стуле и уставился в улыбающееся лицо шута:
- Кто?!
- Пикля и Кнуре...
- А Една?!
Шут помолчал, а затем едва заметно пожал плечами:
- А Една погибла.
- Так... - сдавленно просипел гном и медленно осел на стуле.
- Между прочим, - негромко добавил Фрик, - гномов из плена увел сияющий дан Тон.
- Ну вот в это я никогда не поверю, - мертвым голосом прохрипел эльф Ильрейк. -
Сияющий дан Тон, светоч Высокого данства, скорее сдохнет, чем протянет руку
помощи кому-то из... нечисти! Он слишком сильно нас всех ненавидит!
- Так я и говорю, что сияющий дан сначала сдох, - радостно воскликнул Фрик, - а
потом уже принялся спасать гномов! - И он снова принялся энергично чавкать.
После небольшого молчания Корда вдруг буркнул своим утробным басом:
- Врет все этот шаромыга! Ничего он не знает, а просто выдумывает, чтобы нам
голову задурить и брюхо свое набить!
- Мне тоже кажется, что этот недомерок просто дурит нам головы, - задумчиво
поддержал хозяина постоялого двора Твик.
- Мы можем проверить его слова, - неожиданно буркнул гном и повернулся к шуту: -
Куда ушли Кнуре и Пикля?
- В Совиную скалу, - не отрываясь от еды, прошамкал Фрик.
- Я сейчас вернусь, - бросил гном, а затем неожиданно быстро для своей
комплекции соскочил со стула и исчез за дверью.
Несколько минут, в течение которых гном отсутствовал, прошли в полном молчании.
Наконец Парпик вернулся, спокойно прикрыл за собой дверь, неторопливо
прошествовал к своему месту, взгромоздился на стул и только после этого медленно
проговорил:
- Кнуре и Пикля действительно возвращаются домой. Идут они от Совиной скалы, и
их в самом деле спас сияющий дан Тон. Причем он не просто их спас, он дрался за
них и при этом сильно покалечил вара Марлока, придворного Магадана Когга.
Гном немного помолчал и добавил:
- Могучий дан Когг поклялся, что отыщет и убьет сияющего дана Тона.
И тут неожиданно для всех Фрик снова захохотал. Смеялся он долго и заливисто, а
когда закончил, проговорил, удовлетворяя всеобщее любопытство:
- На моей памяти дан Когг уже раз шесть клялся убить дана Тона. Но теперь он
поклялся убить мертвеца, это уж чересчур экстравагантно!
Вслед за этим шут снова приник к горлышку кувшина. Напившись, он откинулся на
спинку стула и с довольством в голосе произнес:
- Ну вот, я и наелся! Хозяин, покажи, где лежит мой тюфяк!
Корда вопросительно посмотрел наТвика. Тот едва заметно кивнул и негромко
сказал:
- Уложи его где-нибудь поблизости. Чтобы он, если что, под рукой был.
- Пошли, - пробасил хозяин постоялого двора, поднимаясь со своего места.
Фрик бодро вскочил на ноги и буквально пропел своим хрипловатым фальцетом:
- А вот столичных новостей я не могу вам рассказать, Поскольку сам иду в
столицу... для того чтоб трон занять!
- Пошли, болтун, - повторил Корда и двинулся в сторону стойки. Фрик последовал
за ним, всем своим существом выражая полное удовлетворение.
Дождавшись, когда хозяин постоялого двора и шут скрылись за дверью, ведущей на
кухню, Твик оглядел своих товарищей и спросил:
- Ну, что вы думаете по поводу высказанных этим шутом фактов?
- Он сказал правду о Кнуре и Пикле, - пробурчал гном Паприк, - так что, вполне
возможно, и его рассуждения о сияющем дане Тоне не лишены истины. Хотя я в
призраков, духов и привидения не очень верю. Если человека убить, он будет
мертвым... совсем - это я знаю точно.
- Ну почему же, - подал свой мертвый голос эльф, названный Ильрейком, - ты сам
вспомнил о неупокоенных духах. Так вот из мертвых людей проще всего создать
неупокоенный дух! Правда, для этого человеку недостаточно просто быть убитым.
- Так может быть, сиятельного дана в Тролльих горах не просто убили, -
проговорил второй эльф и вдруг оскалился в жуткой ухмылке, - может быть, с ним
сделали нечто совсем другое. Я слышал, в схватку троллей и черных извергов дана
Тона вмешалась Небесная Мать.
Несколько секунд в зале царила тишина, словно все осмысливали сказанное эльфом,
а затем один из кхметов хрипло прошептал:
- Не хотел бы я бродить по свету неупокоенным духом.
- Да-а-а... - задумчиво протянул Твик и тут же встряхнулся: - Однако как же нам
теперь поступить? Связываться с неупокоенным духом, занимающимся к тому же
местью, я думаю, не слишком... э-э-э... приятно, но и упускать такую добычу не
хотелось бы.
- А мне кажется, если наш гость сказал правду и мы имеем дело с неупокоенным
духом, наша задача значительно упрощается, - проговорил Ильрейк.
Все уставились на эльфа, ожидая объяснений. И он продолжил:
- Убила сияющего дана скорее всего Небесная Мать. Но тогда именно она и пустила
в Мир неупокоенный дух дана! Значит, наш сияющий дан - продукт первичной магии,
а наша, эльфийская магия к ней ближе всего. Если мои рассуждения правильны, а я
не вижу в них изъяна, то моему другу Истайну, - и он указал на второго эльфа, -
не составит большого труда развеять этот дух! В эльфийской магии не многие могут
соревноваться с Истайном!
- Тогда, я думаю, - немедленно взял в свои руки Твик, - нам стоит прямо сейчас
отправиться к гостевому домику и закончить это дело!
Он вопросительно посмотрел на Истайна, но тот отрицательно покачал головой:
- Во-первых, в домике у сияющего дана сейчас находится девчонка, и дух сможет
воспользоваться ее телом, чтобы уйти от нас, - безжизненным голосом проговорил
эльф, - во-вторых, наиболее благоприятное время для моей магической атаки -
окончание часа Совы, а до этого времени еще четыре часа. И в-третьих, вам всем
придется мне помочь - этот неупокоенный дух молод и силен!
- Значит, так! - Твик, никак не желавший уступить первенство в шайке, припечатал
кулак к столешнице. - Сейчас расходимся и отдыхаем. В начале часа Совы
собираемся здесь. На всякий случай наденьте форму. Если этот дан - дух, им
займется Истайн, а мы ему поможем. Если же это все-таки человек, мы накроем его
неожиданно, не думаю, что к тому времени он проснется, и решим все железом. В
любом случае дана Хольна получит доспехи своего горячо любимого мужа, а мы
получим причитающееся вознаграждение! Возражения, предложения, советы есть?
Он оглядел сидящих вокруг стола и уперся взглядом в гнома.
- Я уже сказал, что не пойду, - буркнул он, - по-хорошему за Кнуре и Пиклю мне
надо бы сияющего дана предупредить о ваших задумках, но, так и быть, не стану.
Слишком много дел с вами вместе сделано!
- Ну что ж, - криво усмехнулся Твик, - хоть не выдавать обещаешь, и на том
спасибо.
- Пожалуйста, - буркнул гном, слез со своего стула и направился в сторону кухни.
Твик оглядел оставшихся, немного помолчал и снова пристукнул кулаком по столу:
- Ладно, пошли отдыхать! С Парпиком потом разберемся.
Люди, эльфы и пикси полезли из-за стола и потянулись к задней, кухонной, двери.
Скоро общая зала постоялого двора опустела.
Я поднялся с кровати и двумя медленными пассами развеял заклинание. Потом я
отнес хлеб на стол у окна, присел на стоявший рядом стул и принялся неторопливо
поглощать свой ужин, раздумывая об увиденном и услышанном. Хотя, в общем-то,
раздумывать особенно было не о чем, больше всего мне хотелось прямо сейчас пойти
в логово этих тварей, не имевших права жить дальше, и... Но я сдерживал себя. Да
и за Фрика приходилось опасаться - его в неразберихе могли просто прирезать. Так
что я решил дождаться душегубов в своем доме и посмотреть, кто все-таки
притопает за моими доспехами.
Запив ужин парой глотков вина, я поставил охранное заклинание вокруг своего дома
и, чуть привернув лампу, снова улегся в кровать. В моем распоряжении было дватри
часа, так что можно было отдохнуть.
Самое странное заключается в том, что, несмотря на довольно нервное состояние, я
заснул. А разбудило меня охранное заклинание - кто-то приближался к моему
домику, хотя время для задуманной мерзавцами атаки явно еще не подошло. И еще -
гость был один!
Вскочить с кровати и надеть доспехи было делом пары секунд. Затем я вытянул изза
плеча меч и пристроился рядом с входной дверью. Однако тот, кто подбирался к
моему временному пристанищу, не подошел к двери, а вместо этого обогнул домик и
прокрался к окну. В следующее мгновение я услышал тихий стук в оконный переплет,
а затем знакомый, чуть заикающийся шепот позвал:
- Эй... господин сияющий дан... Да-а-ан!..
В два прыжка я оказался у окн
...Закладка в соц.сетях
