Жанр: Фантастика
Высшая ценность 2. Венец творения
...сто не знаю, чего от тебя еще
можно ожидать. Если смотреть со стороны, то каждое твое действие по отдельности кажется
вполне оправданным. Но вот общая картина...
Верховный инквизитор устало вздохнул и поерзал на своем стуле. Жесткое сиденье явно
не доставляло ему радости. Я мимолетно удивился, почему верховный инквизитор не может
позволить себе такую мелочь, как мягкое кресло, но потом отбросил эту мысль. Очень даже
хорошо, когда человек пытается действительно приобщиться к церковному аскетизму. А то
видывал я некоторых святых отцов - в дверь с трудом проходят.
- Тебя только одно оправдывает, Суханов. Ты хотя и идешь во тьме, но в прямом
содействии ей замечен никогда не был. Я даже готов поверить, что по-своему ты стараешься
сделать как лучше. Но вот и беда-то в том, что именно по-своему. Пытаясь поступать по
совести, ты обычно создаешь проблем еще больше, чем решаешь... Кстати, в том, что
равновесие света и тьмы нарушилось, косвенно виноват тоже ты. Это ты год назад сдал тьме
именно те карты, которые ей и были нужны. То, что мы сейчас имеем, - это все благодаря
твоим стараниям.
Я негромко хмыкнул, но от комментариев воздержался. Легко говорить, что я был не
прав. Особенно сейчас, когда все уже осталось в прошлом... Легко обвиняюще тыкать пальцем
в ошибки, рассматривая их с высоты прошедшего времени. Особенно если это чужие ошибки...
Легко судить, глядя на события со стороны.
А что бы ты сделал, оказавшись на моем месте, инквизитор?.. И не надо оправдываться
тем, что ты никогда бы на нем не оказался. Это не ответ. Это всего лишь попытка уйти от
ответа.
Свет и Тьма. Две противоборствующие силы, два вечных начала. И дарованное каждому
человеку право самостоятельно выбирать свой путь между ними. Никто не вправе вмешиваться
в это. Ни человек, ни даже Господь Бог. Каждый сам должен найти свой путь: к свету или во
тьму.
Церковь не права. Тьма тоже имеет право на существование. Если не будет тени, никто не
поймет, что такое свет. Но и тьма не может существовать сама по себе. Оба начала вечны и
неуничтожимы. Оба начала равноправны. И нам выбирать, что с их помощью можно строить.
Только нам. Какой будет земля - решать людям. Не Богу. Не Люциферу. Людям!
Быть может, мы приходим в мир именно для этого - чтобы выбирать?.. А может быть, во
мне сейчас просто говорит голос тьмы, безмолвно нашептывая то, что я хотел бы услышать?..
Кто скажет? Кому можно верить?
Я молчал, глядя на верховного инквизитора.
Да, верховному инквизитору Челябинской епархии отцу Василию далеко до той же
матери Ефросиний. Она бы смогла меня понять... Почему-то я был уверен: смогла бы.
Наверное, именно этим святые и отличаются от простых смертных - способностью понимать.
Не призрачным эхом божественных сил и колючим синим льдом во взгляде, а именно умением
понимать людей. Если это так, то мне лично святым не стать никогда. Я настолько далек от
этого, насколько это вообще возможно.
- Что вам надо? - устало спросил я. - Зачем я здесь? Ну, арестовали вы меня - так
ведите прямиком в подвалы. К чему весь этот разговор?
Верховный инквизитор едва заметно улыбнулся. А как же, сумел-таки расшевелить этого
молчуна. Два - один в его пользу.
- А может быть, мне просто захотелось поболтать с умным человеком? Отвлечься? А то
все работа да работа. - Отец Василий широким жестом обвел устилающие стол
многочисленные документы. - Бумаги, бумаги и бумаги...
- Судьбы, судьбы и судьбы, - подхватил я. - Только скажите еще, что вам не нравится
сопутствующая этим бумагам власть. Единолично решать, кому жить, а кому гореть в
крематории, - разве это не удовольствие?
Отец Василий кисло поморщился.
- Ты делаешь из меня прямо какого-то монстра... На самом деле никакой особой власти
у меня нет. Все эти документы, - инквизитор прихлопнул ладонью стопку сдвинутых на край
стола папок, - на самом деле не более чем мусор. То, о чем в них пишут, подчас не стоит даже
истраченных чернил. И вся моя власть кроется в том, чтобы решить, куда их отправить: сразу в
мусорную корзину или сначала все же в архив, где они будут пылиться лет двадцать, пока не
пойдут в печь за ненадобностью.
Я не стал спорить. Просто пожал плечами. Может быть, и так. А может, и нет... Только
вот насчет власти не надо. Церковь сейчас - главенствующая сила в городе. А инквизиция -
ее основной силовой орган, облеченный немалыми полномочиями, самостоятельный и в борьбе
за чистоту человеческого рода фактически не подконтрольный даже высшему церковному
собору.
Если право за одно только инакомыслие отправлять людей на смерть рассматривается как
отсутствие власти над ними, то тогда верховный инквизитор не ошибается - у него ее
действительно нет.
В ответ на мою снисходительную усмешку отец Василий хмуро смерил меня взглядом.
- Не веришь?
- А должен? - Я поднял руку и будто бы машинально пробарабанил пальцами по столу.
Торчащие за спиной охранники мне не мешали... Чудненько. - Даже с учетом нашей
предыдущей встречи?
Инквизитор едва заметно поморщился и отвел взгляд. Отлично. Значит, воспоминания все
еще его беспокоят... Только вот не поступаю ли я себе во вред, пытаясь их разворошить?
М-да, напоминая человеку, в чьей власти в любой момент послать меня на казнь, об
истоках нашей вражды, я тем самым не приобретаю в его глазах никаких дополнительных
очков... Но, в конце концов, почему бы и нет, если человек сам напрашивается? И вряд ли на
самом деле я так уж сильно рискую. Уверен, верховный инквизитор уже имеет на мой счет
соответствующее решение. И каково бы оно ни было, сомнительно, что его мнение
переменится всего лишь из-за нескольких слов, сколь бы вызывающе и дерзко они ни звучали.
- Вообще-то это уже твое дело. - Отец Василий раздраженно дернул плечом. -
Можешь верить или не верить, это касается только тебя самого. Но я все равно скажу... В
прошлый раз ты поступил правильно. В соборе многие с этим согласны. И, знаешь, я - тоже...
- Что не помешало вам выступать за мою смертную казнь.
- Конечно. - Отец Василий согласно кивнул. - Конечно! Ты был прав, я не отрицаю.
Но только вот сколь бы справедливой и чистой ни была твоя цель, она не может оправдать
средства. Ты, Суханов, принял тьму. Ты убивал тех, кто мешал тебе идти вперед. Вспомни того
священника, моего коллегу и брата по сану. Он принял смерть от твоей руки. Здесь, в этом
самом кабинете, на этом самом месте... Я голосовал за твое наказание, потому что не считал
правильным даже ради самых светлых идей идти против закона.
Я промолчал. Конечно, сказать можно было многое. Оправдываться, выговаривать,
обвинять собеседника в его собственной небезгрешности, спорить.. Вот только это не так
просто - отстаивать свою правоту, в глубине души при этом осознавая, что на самом-то деле
ты все-таки виновен. Но хуже всего слышать при этом тонкий голосок совести,
нашептывающий в ухо: "А ведь в чем-то он прав, человече. Согласись, крови на твоих руках
немало. И ты на самом деле заслуживаешь воздаяния за свои грехи"...
Верховный инквизитор развел руками:
- Собор постановил не вмешиваться, оставить все как есть и проследить за тем, что
будет дальше. Свою вескую и решающую речь сказал патриарх. Моим словам не вняли... И
ладно. И пускай. Я подчинился общему решению, хотя, видит Бог, оно мне не нравилось. Я
вычеркнул твое имя из наших списков, позволяя чистильщику Суханову превратиться в
местную достопримечательность: официально зарегистрированного бездушного, легального
последователя тьмы, любимчика инквизиции... Но прошел год, и все началось заново.
Очередной кризис. И снова все нити тянутся к тебе. Но на этот раз все будет иначе. Мать
Ефросиния полагает, что тебя нужно оставить в покое и позволить действовать самостоятельно.
Но я так не думаю. Может быть, ты, конечно, и сможешь как-то выправить разрушившееся
равновесие и тем самым снова спасти всех нас. Может быть... Но какова будет цена? Сейчас,
когда тьма в тебе набрала полную силу и нагло глядит на мир через твои глаза, какую цену она
запросит? Сколько жизней, сколько душ понадобится, чтобы ее улестить? Или же ценой станет
весь мир?.. Я просто не хочу рисковать.
До побеления пальцев стиснув край стола, инквизитор подался вперед. И на этот раз я не
смог выдержать его взгляд. Отвел глаза первым.
- Фактически это все, что я хотел тебе сказать. Остальное будет зависеть только от тебя
самого. Будешь ли ты сотрудничать добровольно или нет. Выберешь ли ты путь к свету или
продолжишь схождение во тьму. Останешься в живых или нет. Все в твоих руках. Но я со своей
стороны сделаю все, чтобы не дать сгинуть тому, что мы построили за тридцать прошедших со
Дня Гнева лет. И приложу все усилия ради того, чтобы то же самое можно было сказать о
тебе... Свет и тьма, Суханов. Выбирай: свет или тьма.
Я облизнул пересохшие губы:
- А если выбор будет заключаться не в этом?
Инквизитор невесело улыбнулся.
- А другим он быть просто не может. Любой человеческий поступок в итоге сводится к
одному: свет или тьма. Что-то получает преимущество, что-то слабеет. Делая свой шаг,
выбирай, на какой камень ты при этом ступишь: на белый или на черный.
- Но не в прошлый раз, - хмуро отрезал я. - И, если на то пошло, не в этот.
Верховный инквизитор поднял брови, всем своим видом демонстрируя предельное
внимание. Только в глазах его я видел далекие искорки льда, голубые, как утреннее небо. Они
будто говорили мне: "Да что ты? Ну надо же!" На мгновение я даже ощутил досаду.
Зачем мне все это? Он ведь все равно не поверит. Выслушает, покивает, может быть, даже
бросит в ответ пару реплик, но не поверит... Но я все же закончил то, что собирался сказать:
- Год назад я выбирал не между светом и тьмой. Я выбирал между человечеством и
высшими силами, не разбирая, кто из них Свет, а кто - Тьма.
- Ну и что ты выбрал? - устало спросил отец Василий. - Человек, которого на улицах
открыто именуют бездушным, скажи: что ты выбрал?
- Право иметь выбор, - после паузы ответил я.
- Ах да! Ну конечно же: пресловутая свобода воли. Высшая ценность... Только к чему
она привела, эта свобода воли? Тебя привела. Бывшего мессию Ирину. Нас всех... Мы скоро по
самые уши окажемся во тьме. Почему? В чем причина? Чья это вина?
- А разве только моя? Сама по себе тьма не имеет власти в этом мире. И действовать она
может лишь опосредованно, через своих слуг. Вопрос: как получилось, что она добилась столь
выдающихся успехов?.. Подсказка: ты сам только что говорил о данном каждому из нас выборе
между светом и тьмой.
Иронию в моем голосе верховный инквизитор спокойно пропустил мимо ушей.
- То есть ты считаешь, что твоя вина тут только косвенная. Верно?
Я не ответил. Какой смысл зря сотрясать воздух?
- Интересный ты человек, Суханов. - Отец Василий снова поерзал на стуле и
облегченно откинулся назад. - Настолько интересный, что мне было бы куда спокойнее, если
бы ты не омрачал мою жизнь своим существованием...
- Взаимно, - коротко буркнул я.
- В тебе я узнаю своего братца, - как ни в чем не бывало продолжил отец Василий. -
Он так же, как и ты, никогда не знал меры. Обычно верховному инквизитору многое позволено,
и знание ересей ему в вину никогда не ставят. Ведь это его обязанность - держать в уме все
уловки врага... - Верховный инквизитор сокрушенно покачал головой. - Ну это ж надо было
довести своих коллег до такого, что его не только выперли с места, но еще и спихнули в
изгнание. Бедолага... Кстати, он до сих пор в городе?
Я счел за лучшее промолчать. Впрочем, отец Василий ответа и не дожидался. Бросив на
меня короткий острый взгляд, он уверенно кивнул.
- Знаю, что в городе... Но ладно. Этим вопросом мы займемся потом. А сейчас надо бы
решить, что делать с тобой, Суханов.
Я изобразил безразличное пожатие плечами. От меня тут все равно ничего не зависит, так
чего же суетиться?
- Значит, так... - Верховный инквизитор резко оттолкнулся от стола, грохотнув по полу
ножками стула. - Я обещал сделать все возможное, и я сделаю. А ты пока погостишь у нас.
Нам нужно подготовиться. Еще день, максимум два придется подождать. Ну а потом - можно.
- Можно - что? - Хотя следовало бы молчать, я все же не удержался.
Инквизитор вполголоса фыркнул.
- Изгонять Тьму конечно же. Это ведь прямая обязанность инквизиции - бороться с
натиском мрака, ты не находишь? Вот этим мы и займемся.
- Ну а я, получается, нужен вам в качестве инструмента?
На этот вопрос верховный инквизитор отвечать не стал. Пропустил его мимо ушей... Ну
что ж, иного я и не ожидал.
- А если я не соглашусь?
Отец Василий поморщился.
- Суханов, не пытайся выглядеть глупее, чем есть на самом деле. Ты же должен
понимать, что у нас найдется достаточно аргументов, чтобы добиться твоего сотрудничества.
- Например, подвалы и плоскогубцы?
Кажется, верховный инквизитор даже оскорбился.
- Ну зачем же? Есть много других, намного более эффективных и гуманных способов,
которые позволят в полной мере сохранить твое здоровье. К примеру, очень просто
воздействовать на тебя через твою жену. Ты, Суханов, сделался очень уязвимым, став
семейным человеком...
Вроде бы инквизитор что-то говорил еще, но дальше я уже не слушал. Перед глазами
будто поднялась какая-то дымка, сквозь которую беззвучным хохотом доносились слова
Аваддона: "Ты сделал ошибку, позволив повязать себя. Отныне ты уязвим, смертный..."
Теперь отец Василий сказал то же самое. Практически слово в слово...
В чем тогда разница? Чем отличаются Свет и Тьма, если их служители ради достижения
своей цели пользуются одинаковыми методами? Где же справедливость, которую всего пять
минут назад поминал верховный инквизитор? Или она существует только в умах тех, кому
хочется оправдать свои поступки хотя бы в собственных глазах?..
Прежде чем торчавшие за спиной охранники успели вмешаться, я резко перегнулся через
стол и заехал продолжавшему что-то бормотать инквизитору прямиком в челюсть... Красиво.
Эффектно. И, главное, на душе сразу стало спокойнее.
Дураки. Им все-таки надо было нацепить на меня наручники. Можно сказать, сами
нарвались.
Я медленно выпрямился и столь же медленно повернулся к остолбеневшей охране,
напоказ потирая костяшки пальцев.
К чести инквизиторов, затмение у них длилось недолго. Первый охранник опомнился
почти сразу. Выкрикнул что-то бессвязное и скакнул вперед, одновременно замахиваясь
прикладом. Его даже бить не пришлось. Я просто шагнул в сторону, одновременно ногой под
зад добавив ему разгону. Этого было достаточно, чтобы инквизитор запутался в собственных
ногах и с грохотом прокатился по полу, напоследок с треском впечатавшись лбом в стену.
Я сокрушенно покачал головой.
Второй охранник действовал умнее. Сообразив, что в рукопашной ему ничего не светит,
он, отскочив к дверям, уже терзал спусковой крючок. На лице застыла странная смесь
удивления и испуга.
Да-а... Парень, судя по всему, в реальной драке никогда не был. Мне оставалось только
вздохнуть и выбить автомат из его рук. С глухим бряцаньем оружие упало на пол.
- Прежде чем стрелять, сначала сними с предохранителя, дубина.
- А-ага... - Инквизитор лихорадочно кивнул, продолжая пятиться. Впрочем, отступать
ему особо было некуда - до стены оставалось не более полуметра. - П-понял...
Презрительно хмыкнув, я повернулся к столу и, подняв опрокинутый стул, сел. Сложил
руки перед собой так, чтобы их было видно. Кинжал все еще лежал на столе. Чтобы взять его,
достаточно протянуть руку. Но я не стал. Просто взглянул на то, как мягко ощупывают воздух и
тянутся ко мне, видимо ощущая нечто родственное, расплескиваемые им щупальца тьмы, и
отвернулся.
За спиной возился сбитый с ног инквизитор, пытаясь встать. Потом сухо щелкнул затвор
- второй охранник набрался смелости и подобрал выбитый мной автомат.
Я не стал оборачиваться, хотя и чувствовал, как черный зрачок автоматного дула смотрит
мне прямо в спину. Ощущение не из приятных. Томительное ожидание... Выстрелит или нет?
И успеет ли недовольно бормочущий в ухо инстинкт предупредить меня вовремя, чтобы я
успел увернуться. Ох вряд ли...
Одно утешает: если инквизиторы действительно хотят использовать меня как оружие
против тьмы, то они не станут стрелять. Побоятся испортить ценный инструмент...
- Убери оружие. - Голос отца Василия прозвучал неожиданно глухо. Возможно,
потому, что, говоря, он одновременно потирал челюсть.
Я зацепился взглядом за украшавший его щеку кровоподтек и позволил себе слабую
улыбку. Нет, все-таки справедливость существует.
- Убери, я сказал! И помоги подняться этому дураку. - Повернувшись ко мне,
верховный инквизитор некоторое время молча изучал мою усмешку. Потом с отчетливо
прослушивающимися в голосе недоуменными интонациями спросил: - Ну и чего ты этим
добился?
- Не знаю. - Я безразлично пожал плечами, - Наверное, душевного спокойствия.
- Споко-о-ойствия, - медленно протянул инквизитор, будто пробуя это слово на
вкус. - Будет тебе спокойствие. - И, повернувшись к растерянно топтавшимся чуть в стороне
охранникам, буркнул: - В камеру его.
Между лопаток сердито ткнулся ствол автомата. Я даже через рубашку чувствовал
источаемый им холодок. Готов спорить, у парня руки чешутся нажать на спуск.
- Пошел. Ну!..
Я молча шагнул в коридор.
Что ж, наверное, можно сказать, что разговор сложился. В прошлый раз было хуже.
Сегодня, по крайней мере, удалось обойтись без убийств.
Утро уже полностью вступило в свои права, но в воздухе все еще чувствуется ленивая
тишина уходящей ночи. Ранние лучи солнца неспешно перебираются с крыши на крышу,
сверкают оконными стеклами, отвоевывают у отступающих теней все новые и новые
территории. Вот они касаются моего лица, и я сначала отшатываюсь, но потом просто
прикрываю глаза, чтобы их не обожгло ослепительным утренним сиянием.
Вздыхаю и встаю на ноги. Сидеть на старых выщербленных ступенях приятно, но время
уходит. А мне еще нужно завершить одно, последнее дельце. Поправляю куртку, чувствуя в
кармане успокаивающую тяжесть пистолета. На ощупь вытаскиваю обойму, проверяю и
возвращаю ее на место.
Повернувшись спиной к разгорающемуся утру, я иду по тротуару. На меня никто не
обращает внимания. Большинство жителей города все еще спят, а те редкие прохожие, которых
я встречаю, полностью поглощены собственными делами. Им я не интересен.
В уши вонзается истошный визг сирен. Я вздрагиваю и поднимаю голову. Вниз по улице
на полной скорости одна за другой несутся две машины. Я замечаю на их оранжевых бортах
черные распятия и невольно ускоряю шаг, с трудом удерживаясь от того, чтобы бегом нырнуть
куда-нибудь в подворотню.
Сейчас для полного счастья мне не хватает только севшей на хвост инквизиции.
Машинально нащупываю в кармане прохладную рукоять пистолета, хотя и знаю, что это мне
все равно не поможет. Разве что только застрелиться.
Машины проносятся мимо. Провожаю их взглядом и все же сворачиваю во дворы.
Правильно делаю. Всего через несколько минут по проспекту снова проносятся машины. За
домами я их не вижу, но визг сирен слышен прекрасно.
Что же такое случилось? Почему инквизиторы подняли такую панику?.. Впрочем, для
меня это не настолько важно. А вот поторопиться следует.
Нужный мне дом находится в двух кварталах отсюда. Всего пять минут неторопливой
ходьбы. Пистолет при каждом шаге легонько шлепает по бедру, ненавязчиво напоминая о том,
что мне предстоит совершить...
Осторожно толкаю тихо скрипнувшую дверь и вхожу в пыльную духоту подъезда.
Первый этаж... Второй... Третий... Ведущая наверх цепочка ступеней. По одиннадцать в
каждом марше... Дверь, ничем не выделяющаяся среди других точно таких же. Составленный
из потертых медных циферок номер квартиры. Невыразительный прищур дверного глазка - он
будто наблюдает за мной.
Накрываю глазок ладонью. И в последний момент застываю, уже положив палец на
кнопку звонка. Какое-то невнятное ощущение давит на плечи. Как будто некто невидимый и
неслышимый беззвучно стоит за спиной. Я кожей чувствую его присутствие, ощущаю его тихое
дыхание... Это страшно. Чувства и разум говорят мне, что сзади никого нет, но душа громко
вопит об обратном. Я жду, боясь обернуться и не решаясь даже вдохнуть. Рукоять пистолета
неприятно липнет к мокрой от пота ладони.
Далеко внизу громко хлопает дверь. И словно испугавшись этого звука, невидимое нечто
исчезает. Я вздрагиваю и рефлекторно вдавливаю неожиданно тугую кнопку. Внутри квартиры
раздается протяжная трель.
И почти сразу же я слышу шаги.
Глазок закрыт, и через него ничего не увидишь. Звонок же продолжает настаивать, требуя
открыть дверь. В такой ситуации любой разумный человек спросит: "Кто там?" И в этот
момент почти наверняка будет стоять напротив двери...
Сейчас она спросит, и я выстрелю. Дверь хлипкая, если стрелять в упор - пробьет
навылет...
Она не стала спрашивать. Просто открыла дверь.
Безоружная женщина, находящаяся одна дома, в наше смутное и переполненное
опасностью время рано утром, когда большинство людей еще спят, в ответ на испуганную
трель звонка просто открывает дверь, даже не попытавшись заглянуть в глазок... Что это?
Абсолютная уверенность в собственной безопасности, граничащее с безумием бесстрашие или
просто безразличие?
Не могу понять. И потому вместо того, чтобы сразу нажать на спуск, я смотрю ей в глаза.
Первое, что я замечаю, - это сила... Странная и необычная сила, не похожая ни на
застывший танец света, ни на ледяное высокомерие тьмы. И то, и другое я видел раньше - они
другие. А здесь... Здесь что-то непонятное.
Зеленые глаза смотрят на меня в упор. Я знаю, что они уже заметили в моих руках
пистолет. Но в них нет того страха, который я обычно вижу в глазах своих жертв.
Спусковой крючок кажется необычайно тугим, и, чтобы нажать на него, мне приходится
напрягать все силы. Мне не хочется стрелять, но я знаю, что по-другому нельзя.
- Это мой долг, - шепчут мои губы...
И в этот момент сильнейший удар в спину бросает меня вперед. Грохает выстрел. Но я
уже знаю, что промахнулся. Пуля ушла куда-то вбок.
В последний момент я еще успеваю извернуться и рассмотреть лицо того, кто мне
помешал... А потом приходит острая вспышка боли. И вместе с ней - темнота...
Открыв глаза, я не сразу смог понять, где нахожусь. Сбивали с толку голые кирпичные
стены и маячивший перед глазами небеленый потолок. Под ним на коротком куске провода
повисла заросшая пылью лампочка. Тусклый грязно-желтый свет безжалостно резал глаза.
Несколько раз моргнув, я с трудом сел. Поморщился, прислушиваясь к своим
ощущениям... Да, приятного мало.
После подобных снов я всегда чувствовал себя разбитым. Но сегодня что-то уж слишком.
Хотя и сон, надо отметить, был необычайно ярким и четким. Святая земля, наверное. Другого
объяснения с ходу не находилось.
Святая земля...
Я невольно вздохнул. Да, она чувствуется - словно что-то незаметное, неощутимое и
безмолвное, но тем не менее не дающее вдохнуть полной грудью. Мешающее сосредоточиться.
Интересно, это на всех так действует или только на меня?.. Второе вероятнее, потому что
раньше я ничего подобного не ощущал. И оно же гораздо неприятнее для меня лично.
Чтобы отвлечься, я встал на ноги и в качестве разминки провел несколько фехтовальных
упражнений, размахивая воображаемым мечом. Получалось не очень. Если бы у меня сейчас
был реальный противник, а не отбрасываемая тусклой лампочкой нечеткая тень, он бы сейчас
уже торжествовал победу... Ну и бес с ним.
В голове мягко, но настойчиво пульсировала боль. Я сел на пол и, прислонившись
затылком к прохладной стене, постарался собраться с мыслями.
Итак. Я у инквизиторов в подвале. Или, если говорить по-простому, в тюрьме. Неприятно.
Впрочем, ничего страшного со мной не случилось. Да я и сомневаюсь, что случится. В конце
концов, я нужен им живым и, по возможности, целым. Во всяком случае, пока.
А вот пожрать-то могли бы и оставить. Или мне решили прописать принудительный курс
лечебного голодания?.. Впрочем, конкретно сейчас мне все равно бы кусок в горло не полез.
Обрывки сна все еще маячили перед глазами... Проклятье, надо что-то делать.
Я встал и подошел к двери. Пробежал пальцами по неровно расцвеченному ржавыми
пятнами металлу. Ради пробы навалился плечом. Глухо. Если только кувалдой. Или моим
кинжальчиком. Иначе - никак.
Я отошел и снова сел у стены.
Будем набираться терпения.
Ждать пришлось недолго. Разглядывая голые стены, я не успел даже заскучать, когда
снаружи заскрежетал замок. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась чья-то лохматая
голова.
- Выходи! - провозгласила она. - Эй!.. Ты где там?
- Да здесь я, здесь, - отозвался я, выходя из-за двери и неожиданно наваливаясь на нее
всем телом, отчего голова вдруг закатила глаза и захрипела. - Где же мне еще быть?
Я приналег посильнее, чтобы на как можно более долгий срок вывести инквизитора из
строя. Но уже в следующий миг дверь рванулась из рук и с грохотом ударилась о стену - я
едва успел отскочить. Как я и ожидал, инквизиторов было двое. И второй сделал единственное,
что ему оставалось, чтобы выручить удушаемого товарища: ударил в дверь ногой.
Первый инквизитор упал на четвереньки, содрогаясь в кашле и растирая шею. Второй с
разбегу ввалился в камеру. Я попытался с ходу врезать ему, но парень сумел вовремя
отпрыгнуть, уходя из-под удара. Ловкий.
Значит, придется драться. Что ж, ладно. Главное - не дать ему вытащить пистолет. А там
посмотрим.
Инквизитор, впрочем, за оружие хвататься не торопился. Вместо этого он плавно
скользнул вперед, явно намереваясь затеять рукопашную. Я вздохнул и попытался достать его
ногой, досадуя на то, что в свое время слишком мало уделял внимания искусству рукопашного
боя... Но кто же знал, что это может понадобиться? С нечистью обычно на кулачках не
подерешься.
Тем не менее через пару минут я уже вышел из своей камеры, прихрамывая и потирая
гудящую челюсть. Инквизитор оказался крепким парнем и вдобавок на довольно приличном
уровне владел каким-то боевым искусством. Я смог добиться своего, только огрев его
табурет
...Закладка в соц.сетях
