Жанр: Фантастика
Высшая ценность 2. Венец творения
...ему тогда этот кто-то не нападает?
- Наверное, не считает нужным... - Я резко передернул плечами и, прежде чем Осипов
успел задать очередной вопрос, пояснил: - Знавал я одно существо, которое вело себя именно
так. Очень уж ему нравилось дразнить смертных...
- И кто же это был?
- Не важно...- Буравящий спину взгляд не исчезал. Я продолжал осматриваться по
сторонам, хотя и знал, что обнаружить этого любителя подглядывать шансов практически нет.
И это хорошо, потому что я не представлял себе, что бы мы стали делать, выйди тот, о ком я
думаю, сейчас из-за угла. - Давай заранее условимся: если я прикажу тебе уходить, то ты
уходишь. Не задаешь вопросы, не торчишь рядом, не кидаешься в атаку. Ты бежишь изо всех
сил к воротам и не останавливаешься до тех пор, пока они не закроются за твоей спиной...
Хорошо?
- Но...
- Хорошо? - невыразительно повторил я. И поднял меч, заметив смутное движение в
соседнем дворике.
Не знаю, что услышал или о чем подумал Осипов, но он вздрогнул. И поспешно
согласился:
- Ладно... Договорились.
- Ну раз договорились, - протянул я, - тогда доставай свой меч. К нам посетители.
Осипов снова вздрогнул и бестолково завертел головой. Ковыляющего к нам зилота он
заметил, только когда тот вышел из переулка. И сразу же потащил из кобуры пистолет.
Я едва успел удержать его руку.
- Не надо! Лишний шум... Ты лучше Маринке пока позвони. Спроси, не выходил ли
Водовозов на связь. И присматривай за тылами. Эта тварь может быть не одна.
Оставив своего напарника за спиной, я шагнул навстречу зилоту. Рукоять чужого меча
лежала в ладони чуть-чуть непривычно, но я полагал, что это не будет столь уж серьезной
помехой. Серебряные накладки на лезвии поблескивали в лучах солнца.
Зилот, словно не понимая, что его ждет, упорно ковылял вперед. Тянул свои руки к моему
горлу, как будто рассчитывал, что я позволю до него добраться. Мертвенно-бледное лицо
застыло в каменной неподвижности, лишь влажно поблескивали холодной чернотой
неестественно большие глаза. Тварь прихрамывала сразу на обе ноги.
Я удивленно нахмурился.
Обросшие неопределенного цвета шерстью ноги чуть ниже колен пересекали распухшие
багровые рубцы. Шерсть вокруг слиплась от крови и висела длинными сосульками. Раны
выглядели так, словно им недели две. Но я был не понаслышке знаком с потрясающей
регенерацией некоторых видов нечисти и знал, что этим рубцам на самом деле дня два-три.
Вряд ли больше.
Вспомнив свой лихой кувырок через голову и хлесткий - с оттяжкой - удар по ногам, я
усмехнулся.
Вот ты кто - старый знакомый. В прошлый раз я тебя не добил, так ты теперь решил
отомстить?.. А почему один? Где твои собратья по хвостам и копытам? Так ведь даже не
интересно... Ну выходите же. Не стесняйтесь.
Я торопливо огляделся, краем глаза продолжая следить за прихрамывающим монстром.
Никого. Похоже, тварь действительно была одна. Почему? Ведь зилоты, как и
оборотни, - стадная нечисть. Поодиночке они ходят крайне редко... Впрочем, я, кажется, знал,
в чем дело.
Зилот был ранен. Не смертельно, но все-таки довольно серьезно. Пусть всего лишь на
время, но он превратился в обузу, стал лишним и ненужным. И стая его отвергла.
Обиднее всего то, что подобное поведение зилоты позаимствовали у нас, у людей. По
своей сути любая нечисть - это лишь отражение в кривом зеркале Зла какой-то из сторон
человеческой сущности. Тьма не несет в себе ничего нового. Она не способна творить и может
лишь только искажать. Все свои черты, все свои поступки, всю свою бесконечную ненависть и
ярость нечисть черпает из наших, людских, душ.
Они - это мы. Темная сторона человечества. Наши обретшие материальное воплощение
грехи. Прирученное человеческими руками зло, обернувшееся против своих же хозяев.
Прав был Хмырь, когда еще год назад говорил, что в этой войне мы не сможем победить.
Целиком и полностью прав. Ни с помощью меча, ни с помощью пули - будь она хоть из
свинца, хоть из серебра - невозможно победить себя самого. И вся наша бесконечная битва,
все эти пулеметные вышки, острые клинки и опутанные колючей проволокой железобетонные
стены идут лишь на пользу делу тьмы, все больше и больше ожесточая человеческие сердца,
пробуждая в умах ненависть и злобу.
Чем больше тварей мы убьем, тем сильнее станет Тьма. Своих не-мертвых слуг ей не
жалко. Их у нее много. А не хватит - появятся еще. Мы сами их и создадим.
Жаль, что мы так и не поняли тот урок, который пытался преподать нам Всевышний три
десятилетия назад.
А теперь уже поздно. Тьма наступает. Скоро она захлестнет периметр, поглотит города,
затопит и пожрет весь мир...
Если только мы не найдем способ ее остановить.
Но что можно сделать? Что следует предпринять, для того чтобы остановить победные
шаги пожирающего наш мир зла? И возможно ли это вообще? Ответ, наверное, знает один
лишь Бог. Но он не скажет. Ни за что не скажет, хотя это и было бы ему на руку. Свободу воли,
свой последний дар человеку, он уважает гораздо сильнее нас самих...
Отработанным движением я стряхнул повисшие на острие меча тяжелые бусинки темной
липкой крови. Потом повернулся к восхищенно взиравшему на меня Осипову. Махнул рукой.
- Идем.
- Лихо!.. Я даже понять ничего не успел, а ты уже меч отряхиваешь. Где это ты
научился? В учебке таким приемам не учат...
Я вяло дернул плечом. Почему-то мне совсем не хотелось говорить на эту тему. Велик
подвиг - снести голову еще одному представителю бесконечно возрождающейся армии
нечисти. Может быть, раньше я и испытывал бы по этому поводу гордость или довольство, но
сейчас мне было просто противно.
Не то мы что-то делаем. Ох не то...
Нырнув в соседний дворик, я перешел на бег. Осипов послушно пристроился сзади.
- Можно больше не торопиться. Маринка предупредила Водовозова. Он будет ждать нас
на Свердловском, возле тройного перекрестка. Знаешь, где это?
А то, наверное, нет! Я по этим местам бегал, когда ты еще штаны за школьной партой
протирал. Забыл, что ли? Так я могу напомнить... Или ты нарочно пытаешься меня поддеть?..
Я мотнул головой. Как будто таким образом можно было избавиться от неотступно
грызущей меня изнутри тревоги. Или стряхнуть царапающий лопатки насмешливо-злобный
взгляд.
- Найду. А ты, чем трепать языком, лучше по сторонам поглядывай. Вояка хренов...
Откусят голову, как младенцу.
Осипов замолчал, и я ясно почувствовал, что он обиделся. Здесь, среди брошенных домов
и пустынных улиц, среди натужно дышащей прямо в лицо тьмы, чувства идущего рядом
человека почему-то ощущались как никогда остро.
Торопливо перебежав грязную, заваленную мусором улочку, мы снова углубились во
дворы. Ржавые столбики качелей, наполненные сухой мертвенно-серой пылью детские
песочницы и безжизненные клумбы уныло проносились мимо. Беспрерывно слыша за спиной
равномерное топанье Осипова, я повернул за угол. Промчался мимо машины неопределяемой
марки, навечно застывшей на месте своей последней стоянки. И резко остановился, подняв
руку.
- Что?..
- Тихо! - сердито шикнул я, внимательно обводя взглядом пустые глазницы окон
близлежащих домов. - Посмотри лучше под ноги.
Он понял сразу. С первого взгляда. Да и трудно было не понять - неровные цепочки
следов, накладываясь друг на друга, испещряли здесь каждый сантиметр пыльного
растрескавшегося асфальта. Их было много, самых разных. Грубые отпечатки тяжелых сапог
чередовались со следами изящных женских туфелек. Кое-где виднелись даже следы босых ног,
судя по размеру ступни - детских. Здесь были и старые, уже почти затертые следы, и совсем
свежие - сегодняшние. Но все- они были в чем-то схожи - те, кто их здесь оставил, ходили
слегка подскакивая при каждом шаге. Словно не соизмеряя свою силу.
- Вампиры, - одними губами прошептал Осипов. Так тихо, что если бы я не ожидал
услышать именно это слово, то и не разобрал бы. - Как много...
Много. Действительно много. Трудно сказать точно, но на глазок я бы определил: сорок
или, может быть, даже пятьдесят. Столько собравшихся в одном месте кровососов я никогда
еще не видел. И, полагаю, вообще никто не видел.
А вон в том подвале у них, видимо, дневной схрон...
Я молча ткнул пальцем в зияющий зловещей пустотой провал, рядом с которым валялась
сорванная не ведающей силы рукой покореженная дверь. Осипов кивнул и сказал:
- Надо готовить облаву, пока не поздно. Если эта орава выйдет к периметру - она
может прорваться.
Я не мог с ним не согласиться. Действительно, если полсотни вампиров одновременно
пойдут на приступ защитной стены, то прорыв вполне вероятен. В суматохе десяток-другой
тварей вполне сможет проскочить в город. И пока их усмирят, поляжет немало народу: как
армейцев и чистильщиков, так и простых горожан.
Только в случае облавы людей тоже поляжет немало. Перебить пятьдесят вампиров - не
шуточки. Я припомнил виденную год назад картину побоища, когда взвод солдат наскочил на
дневной схрон вампиров, и меня сразу замутило... Ужасное было зрелище. Кровавое. И даже
то, что под клыками погибли те, кто при случае без угрызений совести прострелил бы мне
башку, ничего не меняло.
Насколько бы плох ни был человек, такой смерти он не заслуживает. Никто этого не
заслуживает. Даже бездушные. Быть высосанным досуха, чтобы потом воскреснуть
обуреваемым вечной жаждой... Брр...
Ненавижу вампиров!
- Уходим. - Я тронул Осипова за плечо.
Он сначала вздрогнул и вытаращился на меня. Потом резко кивнул.
- Да... Уходим...
На проспект мы вышли минут через пять. И почти сразу же нашли новые следы, глубоко
вдавившиеся в размягченный асфальт. Совсем недавно - не более десяти минут назад - здесь
прошли несколько человек. Не мертвяков или вампиров, а именно человек.
Я присел на корточки, изучая вырезанные на подошвах инициалы. Провел пальцем по
хорошо знакомым мне "ДВ" - Дмитрий Водовозов. Осмотрел остающиеся безымянными
"ВС", "ПГ", "ЛР" и "КЩ". Впрочем, насчет последнего я, кажется, догадывался. Константин
Щапин. Неплохой чистильщик. Перспективный. На его счету уже почти десяток уничтоженных
тварей. А ведь всего только полгода как из учебки.
Остальные инициалы оставались для меня всего лишь едва заметными буквами,
отпечатавшимися на размякшем от жары асфальте. Лица за ними не стояли. Конечно, можно
было спросить у Осипова - он-то наверняка своих однокашников знал. Но я не стал. Незачем.
Что мне могли дать эти имена?
Выпрямившись, я забросил меч в ножны. Сейчас он мне только мешал. Вытер мокрую от
пота ладонь о штанину. Осмотрелся.
Пусто и тихо. Маячит перед глазами мутное марево дрожащего воздуха. Пощелкивают от
жары ржавые остовы сброшенных к краю дороги машин. В пыльных осколках стекла под
ногами отражается небо. И кажется, будто во всем мире нет никого и ничего, кроме тебя и этой
пустынной улицы.
Зря, кстати, кажется. Я отчетливо чувствовал, что на меня кто-то смотрит. Между лопаток
прямо-таки зудело. И вдобавок я чуял неторопливо наползающий откуда-то со стороны тонкий
запашок тьмы. На какое-то мгновение царившая вокруг тишина вдруг показалась мне зловещей
и исполненной холодного ожидания. В висках неприятно кольнуло. Проснулся, невнятно
бормотнул что-то и тут же вновь недоуменно замолчал инстинкт - опасность рядом.
Я еще раз обвел глазами обступившие мертвый проспект унылые коробки домов и, не
заметив ничего стоящего внимания, зябко передернул плечами.
Эта вылазка нравилась мне все меньше и меньше. Она явно и недвусмысленно обещала
неприятности. И лучше всего сейчас было бы бросить все и быстренько бежать домой.
Жаль, что я не мог так поступить.
Из-за угла дома в квартале от нас на проспект осторожно вышел человек в кожаной куртке
и с мечом в руке. Он бегло огляделся, заметил нас и помахал рукой. Узнав Митьку Водовозова,
я махнул в ответ. Рядом негромко и с явным облегчением выдохнул Осипов. Я лишь только
скривил губы в усмешке. Зря он думает, что дело сделано и самое худшее уже позади. Это не
так.
Нет. Все самое интересное все еще ждало в будущем.
Меня ждало...
- Ладно, - буркнул Водовозов. - Хватит. Я тебя понял. Ты считаешь, что лезть в тот
район - это самоубийство. Я даже готов тебе поверить - там и раньше-то всегда было
неспокойно. Но только и ты меня пойми: ну не могу я просто так бросить дело и вернуться на
базу. Не могу!
Я только вздохнул.
Все верно. Иного трудно было ожидать. Я знал, что он так скажет... Знал!
Мы сидели верхом на спрятавшейся в тени брошенной многоэтажки старой лавочке.
Вернее, на том, что осталось от лавочки по прошествии тридцати минувших после Дня Гнева
лет. Осталось немного: грязно-бурые от ржавчины массивные чугунные бока и соединяющие
их еще более ржавые трубы. Все деревянные части успели уже превратиться в труху.
В некотором смысле эта лавочка была символом нашего времени... Она мне нравилась.
- Ты не думай, я начальства не боюсь, - продолжал Водовозов. - Ну вздрючит меня
шеф. Так, видит Бог, это будет не в первый раз. Дело не в этом. Ты же должен понимать, что
оставить все так, как оно есть, для нас в принципе невозможно. Алтарь необходимо
ликвидировать как можно быстрее. В нынешней ситуации это более чем важно: сегодня каждая
дополнительная капля тьмы для нас вполне может стать последней.
Я кивнул. Возразить на это действительно было нечего. Вчера, когда эти же слова
произносил шеф, я так и не смог подобрать хотя бы один толковый аргумент против. Не мог я
сделать этого и сейчас. Водовозов был прав на все сто. Алтарь зилотов необходимо
уничтожить... Но ведь не ценой десятка жизней.
- Ты там только всех ребят положишь, - обреченно сказал я. - Причем без гарантии,
что добьешься успеха.
Водовозов поправил кобуру. Устало повел плечами. Вздохнул.
- Ну и что ты предлагаешь? Нет, я, конечно, понимаю: бросив на это дело целиком
первую или четвертую группы, можно надеяться, что успех обойдется сравнительно малой
кровью. Но нет у нас такой возможности. Сам знаешь, что людей и так не хватает. А нечисть с
каждым днем ведет себя все активнее и активнее... Ты в курсе, что вчера из дальнего рейда не
вернулись еще двое наших?
Я неопределенно мотнул головой. Конечно, слышал. Федор Комышев и Славка Ефимов.
Хорошие были парни. Опытные чистильщики. Осторожные, не мне чета - они напрасно лезть
на рожон не стали бы. Тем труднее понять, что с ними случилось, когда во время разговора с
центром связь оборвалась буквально на полуслове.
Тела, кстати, так и не нашли. И это значит, что рано или поздно кому-нибудь из нас
придется лицом к лицу столкнуться со своими бывшими друзьями...
- Людей не хватает, - с нажимом повторил Водовозов. - Тьма набирает силу. Нечисть
бушует. На улицах старого города творится вообще черт знает что... А наши лучшие
специалисты находят это время наиболее подходящим для дезертирства. Да-да, не смотри на
меня так - именно для дезертирства, потому что иначе это назвать никак нельзя.
Я хмыкнул и неопределенно пожал плечами.
- Ты лучше скажи, кто тебе подписал приказ?
- Хабибуллин. - Водовозов шумно вздохнул. - Видел бы ты, как он его
сформулировал: "Доставить артефакт зилотов, именуемый в просторечии алтарем, в штаб
Управления. В крайнем случае, если не найдется таковой возможности, - уничтожить". Я,
когда прочитал, чуть не упал.
Я согласно покивал, хотя особого удивления и не испытывал. Всегда знал, что наш
татарин - личность увлекающаяся. То ему говорящего мертвяка поймай, то найми бездушного
в консультанты. Теперь вот алтарь зилотов для изучения понадобился. Нет, что ни говори,
некоторые люди невероятно далеки от жестокой реальности жизни... Научным и
аналитическим отделами Хабибуллин руководил по праву - в этих областях он был
подлинным гением. А вот от командования оперативными группами я бы на месте шефа его
отстранил.
Но это не важно. Сейчас для нас это уже не важно. Нужно решать другие проблемы... Или
же создавать новые.
Носком ботинка я ковырнул спрятавшийся под лавочкой и наполовину вросший в землю
бесформенно-грязный кусок пластмассы. Из куска рваной паклей торчали волосы, и еще у него
были глаза... Кукольная голова...
- Слушай, Мить... Не стоит все-таки губить зря парней. Отправь-ка ты их лучше обратно
в контору. Или пусть прошвырнутся вдоль южной границы периметра - там, говорят, вчера
опять мертвяков видели. Пусть проверят.
Водовозов прищурился.
- Ну да. И иди один, если уж тебе приспичило, - так, что ли?.. Леха, ты же сам говорил,
что в одиночку там делать нечего.
- Вам там и вдевятером делать нечего, - огрызнулся я. - Да и не один ты будешь...
Ну вот. Настал момент истины. В конце концов, не для того же я мчался как ошпаренный
через половину старого города, чтобы просто поболтать. Это я мог сделать и по телефону.
Посидел бы у Маринки в кабинете, дождался звонка, предупредил и высказал бы все, что
думаю... Но я знал, что это было бы бесполезно. Водовозов не откажется от вылазки.
И будет при этом прав. Полностью прав: приказы все-таки нужно выполнять. Вопрос
лишь в той цене, что придется уплатить за их исполнение.
Я откинулся назад, прислонившись спиной к облупившейся шершавой стене брошенного
дома. Глубоко вздохнул.
- Давай так, Митя: ты отправляешь своих оболтусов по домам, а вместо них с тобой
пойду я. Меняемся, так сказать.
Вот тут я его зацепил. Водовозов нахмурился. Недоверчиво глянул на меня в упор из-под
насупленных бровей. Не отводя взгляда, медленно покачал головой.
- Вот уж не ожидал... Алексей, с каких это пор тебя пробило на человеколюбие?
Хороший вопрос... Еще бы суметь ответ на него найти. Хотя бы для себя самого...
- Да вот прямо с этого момента, - буркнул я. - Так ты согласен или мне можно идти
домой?
Водовозов молча потер подбородок. Болтавшийся неподалеку Осипов, искоса поглядывая
на нас, безмолвно переминался с ноги на ногу. Рассредоточившиеся по двору новички
напряженно оглядывали пустые глазницы окон близлежащих домов и заваленные мусором
проходы между ними. И тоже молчали. Даже сам старый город притих, терпеливо ожидая...
Чего?..
Ни звука. Тишина свинцовым грузом давила на нервы. Между лопаток чесалось от чужого
наполненного колючим льдом взгляда.
Я ждал, прислушиваясь к своим ощущениям. Утомительно медленно тянулись секунды.
- Не понимаю твоих мотивов, - наконец сказал Водовозов, глядя куда-то в сторону. Я
промолчал. И он после недолгой паузы продолжил: - Впрочем, это все равно не важно.
Поменять девять зеленых обормотов на одного профессионала, пусть даже и прибабахнутого?..
Да. Я согласен.
Едва только я услышал эти слова, как в тот же миг пропало ощущение чужого взгляда.
Наблюдатель исчез, Дохнув напоследок мне в спину холодной, густо замешанной на
жестокости радостью. И у меня почему-то не возникло сомнений: дело Тьмы только что
совершило еще один шажок вперед. Маленький и внешне незаметный. Но оттого не ставший
менее важным...
Я вздрогнул и поежился. За что заработал еще один хмурый взгляд Митяя Водовозова и
недоуменный вопрос:
- Что такое?..
- Да так, ерунда. - Я отмахнулся, изо всех сил постаравшись, чтобы этот жест выглядел
именно так, как мне и хотелось, - небрежно. Вроде бы получилось. Во всяком случае,
Водовозов нехотя кивнул. - Тогда пойдем, что ли?
Я встал. Поправил наискосок пересекающий грудь ремень ножен. Подтянул пояс.
Вытащив пистолет, в который уже раз проверил обойму.
Застывший в груди холодный ком постепенно таял. Я снова ощутил уверенность в
собственных силах и почувствовал, что если достану меч, то он не дрогнет в моей руке. Вот
только я также чувствовал, что опасность никуда не делась. Она по-прежнему ждала меня там
- среди наполненных тьмой и смертью зданий брошенного медгородка. И все мои инстинкты
буквально вопили, требуя не приближаться к этому месту.
Но, быть может, именно поэтому я и должен был туда пойти.
- Я подожду на проспекте, - сказал я, уже направляясь к выходу из дворика. - Давай
быстрее.
Долго ждать не пришлось. Не успел я, осмотревшись, присесть на капот ржавеющей у
покосившегося столба "волги", как рядом остановился Водовозов.
- Все готово. Я отправил ребят к периметру. Можно идти... Ты поведешь?
Я медленно кивнул, вставая.
- Димка Осипов тоже хотел пойти с нами. Говорил, что ты ему обещал, - сообщил
Водовозов после недолгой паузы. - Не пойму, как это вы сумели сдружиться? Я бы на его
месте к тебе на километр не приближался... Что ты ему наобещал?
Я проигнорировал вопрос. И, вместо того чтобы ответить на пытливый взгляд своего
коллеги, спросил сам:
- А ты что ему сказал?
- А что я должен был сказать? Приказал идти к периметру вместе со всеми остальными.
- Он не сбежит, чтобы втихую пойти следом за нами?
Не то чтобы я всерьез ожидал от Осипова подобной достойной разве что первоклассника
выходки. Просто хотел быть полностью уверенным. Не знаю почему, но я все еще чувствовал
ответственность за этого парня и не хотел бы послужить причиной его смерти. В конце концов,
ему однажды уже и так от меня досталось.
- Не думаю... - медленно протянул Водовозов, искоса бросив на меня задумчивый
взгляд. И добавил уже гораздо увереннее: - Нет. Не сбежит.
Я неопределенно мотнул головой, соглашаясь.
Дальше мы шли молча. Я вслушивался в мягкие шаги и тяжелое дыхание идущего чуть
сзади Водовозова. Пытался понять, чего ждать впереди, прислушивался к собственным
чувствам и пробовал подстроиться к новообретенному напарнику. Давалось это нелегко. В
последнее время я совершенно разучился работать в команде, перестал доверять кому бы то ни
было и привык самостоятельно следить за тем, что творится за моей спиной... Плохо.
Хотелось бы разработать план, который давал бы хоть какие-то шансы остаться в живых.
Ничего не выходило... Если бы мы знали, где находится этот алтарь, уничтожить его было бы
нетрудно. Но мы не знали, даже приблизительно не знали. А обыскать весь квартал,
разворошив пригревшуюся там нечисть... Самоубийство.
Нам могло помочь разве что чудо.
Только вот чудес не бывает. В этом мире есть мы - люди, имеется Свет Господа и
существует Тьма Дьявола. А чуда нет. После Гнева на земле для него больше не осталось места.
А то, что мы по привычке продолжаем так называть, есть не что иное, как отражение одной из
иномировых сил.
Я шел и думал о том, что нам сейчас как раз не помешала бы помощь одной из этих сил. И
не важно, шла бы она от Света или от Тьмы. Я бы все равно ее принял...
Водовозов тоже думал о чем-то своем. О чем, я понял, когда впереди между домами уже
замелькала ржавая ограда медгородка. Он пропустил шаг, споткнулся, как-то сгорбился и
тихонько пробормотал, глядя на ободранный временем асфальт и испуганно сбившиеся в кучу
ржавые остовы машин:
- Вот здесь это и было...
Я кивнул. Ясно, что он имеет в виду.
В прошлом году Водовозова серьезно потрепало в одном из рейдов. Группа, с которой он
шел, столкнулась со стаей оборотней. Я слышал, это произошло как раз в этом районе, но
точного места не знал... Раньше не знал.
- Как это случилось? - Слухов ходило много, но...Слухи это всего лишь слухи.
Митяй мрачно посмотрел на меня. Нехотя ответил:
- Да я, собственно, сам виноват. Попался, как пацан... - Было заметно, что
воспоминания не приносят ему радости, но Водовозов продолжал говорить: - Отбился от
группы и забыл следить за спиной. Пока дрался с одной тварью, другая подобралась сзади.
Я молча кивнул. Отвлечь внимание и атаковать со спины - любимая тактика оборотней.
- В больнице потом сказали, что мне еще здорово повезло. Еще бы чуть-чуть - и
прощай, Митяй Водовозов. - Он тяжело выдохнул. - Только радовался я недолго. Первые же
анализы показали, что этот чертов вирус попал-таки в мою кровь. Так что конец был
предопределен... Меня даже лечить перестали. Заперли в карантин до срока, и все. Хорошо
хоть с едой не пожадничали, а то некоторые прямо при мне утверждали, что незачем кормить
потенциального врага.
- Но ты же не обратился. - Я не спрашивал, я утверждал.
- Не обратился. - Водовозов безрадостно кивнул. - Только удовольствия все равно
было мало. Первое, что сделали со мной в карантине, - приковали цепями к кровати. И вот
так, не имея даже возможности почесать свою задницу, я проторчал в карцере втрое больше
положенного. А эти, в белых халатах, все ждали, когда же я начну отращивать хвост, чтобы со
спокойной совестью вкатить дозу серебра внутривенно. Так и не дождались... Бедняги, они же
чуть не рехнулись. Анализы делали и переделывали раз тридцать - видел бы ты мои вены. И
всегда находили вирус. А я почему-то не спешил обрастать шерстью. Тогда они чесали в
затылках и брали у меня кровь снова.
Я молча слушал, давая Митяю выговориться.
- Из больницы меня в конце концов все-таки выпустили... Правда, обязали каждую
неделю являться на осмотр. Теперь они меня изучают, ставят уколы, проводят какие-то
эксперименты и радуются. Все время радуются: как же, найден человек с иммунитетом к
ликантропии. Такое чудо... - Водовозов презрительно фыркнул. - Не знаю, может быть, для
них это и чудо, но для меня - одни только неприятности. Люди со мной теперь даже за руку
перестали здороваться - боятся заразиться. Инквизиция нездорово косится. С работы того и
гляди покатят... Как в таких условиях можно ощущать себя надеждой человечества и живым
доказательством того, что ликантропию можно исцелить? Тьфу!
- А ты не знаешь, почему это случилось?.. Может быть, если разобраться...
Водовозов раскатисто хохотнул:
- И ты думаешь, что первым задаешь мне этот вопрос? Да я уже устал повторять одно и
то же. Да не знаю я почему. Не знаю!
Я поморщился и торопливо огляделся. Слишком громко мы разговаривали. А место, где
мы стояли, не из тех, где можно безнаказанно орать.
Митяй, заметив мой косой взгляд, поспешно кивнул и убавил громкость:
- Одно время церковники даже приставали ко мне с вопросом: молился ли я, пока лежал
в больнице, и если да, то какие молитвы использовал? Надеялись, наверное, увязать мой случай
с Божественным вмешательством. Даже прогнали через теосоврестор.
- И что? - заинтересованно спросил я.
До сих пор я считал, что из всего Управления только мне досталась т
...Поділитися у соцмережах
