Жанр: Фантастика
Высшая ценность 2. Венец творения
...ение о
том, что угнанную прошлой ночью машину видели в непосредственной близости от периметра,
пройдет по всем инстанциям, мы успеем убраться достаточно далеко.
Вообще, конечно, риск был довольно велик, и, будь я один, я счел бы его неоправданным.
Но сейчас выбора не было. Если не огибать весь город по дуге, проехать можно только по этой
улице. А добираться на своих двоих... Нет. Машина - это пусть и хлипкая, но гарантия
безопасности. Пешком - у меня было такое чувство - мы бы далеко не ушли.
- На следующем перекрестке - налево, - напомнил я, оборачиваясь. - И держись за
домами, чтобы с периметра не видно было.
Вроде бы все нормально - обычная пустая улица, стиснутая с обеих сторон ровными
рядами домов. Из окон не выглядывали мертвенно-бледные застывшие лица вампиров или
лобастые головы оборотней. Отряд чистильщиков не гнался за нами по пятам, угрожая мечами
и пистолетами. Нарушаемая только тарахтением двигателя тишина - и ни единой живой души
вокруг. Только вот почему-то мне было не по себе. Словно предчувствие какое-то...
- Сам знаю, - буркнул в ответ Хмырь. - Не младенец.
Я пожал плечами, продолжая изучать уплывающую назад улицу.
- Ну мало ли...
Договорить не удалось. По ушам резанул противный визг. Машина затормозила так резко,
что я прикусил язык и вдобавок едва не слетел с сиденья. И почти сразу же двигатель обиженно
взревел, когда сидевший за рулем инквизитор вдруг передумал останавливаться и до упора
втоптал в пол педаль газа. Теперь меня бросило уже назад и больно приложило, макушкой о
подвернувшуюся как нельзя более кстати скобу... И кто только придумал ее сюда приделать?
Держа одну руку на рукоятке кинжала, а другой нащупывая откатившийся под сиденье
пистолет, я обернулся...
Дробя гусеницами асфальт, прямо перед нами на перекресток тяжело выползал танк. Чуть
приподнятый ствол пушки едва заметно подрагивал. Словно в предвкушении.
- Ешкин пес... - только и смог выдохнуть я. - Гони!
Бывший инквизитор не ответил. Немилосердно терзая двигатель, он быстро-быстро
выкручивал руль. Сидевший впереди меня вояка сжался в кресле, побелевшими пальцами
вцепившись в ручку лязгающей при каждом повороте двери. Я успел отметить, что так он,
пожалуй, может и вывалиться, но тотчас же выкинул эту мысль из головы. Машину
лихорадочно бросало из стороны в сторону, нужно было держаться самому. И свободной рукой
пытаться удержать Ирину.
Черт, Хмырь, наверное, не врал, когда говорил, что в прошлой жизни был гонщиком. Я
даже не подозревал, что на машине вообще можно ездить боком... Так, пожалуй, и в самом
деле поверишь в пользу ремней безопасности.
Башня остановившегося посреди перекрестка танка неотвратимо поворачивалась в нашу
сторону. Холодный зрачок дула искал свою цель. Наконец он ее нашел и остановился...
- Сворачивай! - заорал я. - Хоть куда: во дворы, на улицу, в тупик!.. Сворачивай!
В следующий миг я снова приложился о ту же самую скобу. На этот раз лбом. Перед
глазами вспыхнули разноцветные пятна. Но даже сквозь них я увидел, как брызнула огнем и
кирпичным крошевом стена дома напротив. Ударная волна толкнула машину в бок, и, кажется,
несколько секунд после этого мы ехали на двух колесах... Не знаю. Не могу сказать. Мне было
не до того. Я в это время пытался разобраться, жив я или мертв.
М-да. А я-то, помнится, жалел, что армейские танки не выходят на улицы.
Еще как выходят. Нужно только соответствующе простимулировать наше армейское
начальство. Например, выскочить из-под облавы, избить нескольких солдат, взять в заложники
армейского офицера, устроить стрельбу, прорываясь через периметр, и, словно красуясь,
проехать на угнанной машине вдоль городской стены.
Всего-то..
Не зная, сколько этой махине нужно времени на перезарядку, подсознательно я ожидал
смерти в любую секунду. Но мы успели. Избитая, ободранная, хромающая на оба задних колеса
наша машина успела оставить насквозь простреливаемый проспект и нырнуть за угол дома
прежде, чем прогремел второй выстрел. Спасибо Хмырю. Он действительно классный
водитель.
Теперь бы еще оторваться...
С одной стороны, у нас было несомненное преимущество в скорости. С другой же, это
самое преимущество не так просто было реализовать. Извилистые улочки, переулки, клетушки
дворов - разогнаться просто негде. Вдобавок всюду эти завалы: выброшенная из окон старая
рассохшаяся мебель, ржавые останки машин и просто кучи непонятного мусора. Не особо-то
погоняешь. А вот старушке "семьдесят второй", я уверен, никакой мусор не помеха. И то, что
нам приходится объезжать тридесятой дорогой, она проломит даже не оцарапавшись.
В том, что сейчас едва не подстреливший нас танк ползет следом, я не сомневался. И хотя
за натужным кашляньем двигателя этого слышно не было, я знал: его гусеницы сейчас дробят
ту кучу полуистлевшего хлама, мимо которой мы, обдирая краску о стену, протискивались пять
минут назад.
Может, лучше все-таки бросить машину л попробовать уйти пешком?..
Внезапный хлопок был отчетливо слышен даже сквозь шум двигателя. Я сначала подумал,
что это выстрел, и потянулся за оружием. Но потом, видя, как отчаянно Хмырь крутит руль,
пытаясь выровнять пошедшую каким-то безумным зигзагом машину, я понял...
- Колесо?..
- Да. - Коротко и ясно. Сразу понятно: бывшему инквизитору не до разговоров.
Прикрыв глаза, я вздохнул... Что ж. К тому все и идет.
- Остановись. Только не посреди улицы. Сворачивай куда-нибудь во дворы.
Хмырь молча кивнул. Не стал спорить. Значит, дело действительно дрянь.
Остановились мы в небольшом, спрятавшемся среди высотных домов дворике.
Песочница, клумбы, качели. Очевидно, некогда все здесь буквально утопало в зелени. Правда,
по прошествии трех с лишним десятилетий от деревьев и некогда аккуратно подстриженных
кустов остались лишь сухие перекрученные стволы, а резные фигурки детского игрового
городка были исполосованы чьими-то когтями. Но все равно здесь было на удивление уютно, а
захлестнувшая весь город тьма почти не ощущалась. Просто заброшенный дворик, и все тут.
Я подал руку, помогая выбраться Ирине. Хмырь стоял рядом и, поджав губы, осматривал
машину.
Посмотреть действительно было на что. Если еще вчера эта машина хоть и не
представляла собой выдающееся достижение автопрома, но все же выглядела вполне прилично,
то сегодня... Лопнувшие колеса топорщатся клочьями разорванной резины. Радиатор парит.
Краска содрана. Царапины, вмятины, трещины. Броня на оказавшейся ближе всего к взрыву
стороне почернела и покрылась сотнями мелких шрамов от осколков. Кое-где виднелись даже
сквозные пробоины - и хорошо еще, что никого при этом не задело... Я в старом городе видел
машины, выглядящие куда приличнее даже после тридцати лет, проведенных под снегом,
солнцем и дождем.
Наш случайный попутчик вылезать отказался. Когда я рывком открыл дверцу, он только
сжался в кресле и отчаянно замотал головой. Я пожал плечами. Дело твое.
- Как хочешь. Можешь сидеть и ждать. Тебя найдут.
- А если не найдут? - Голос парня заметно дрожал.
Да, не так-то просто опомниться после того, как по тебе только что звезданули из
пушки... А может, парня просто контузило? У меня, например, после взрыва в ушах до сих пор
звенит.
- Найдут. - Я мрачно усмехнулся. - Обязательно найдут. Эту машину сейчас все кому
не лень ищут. Так что жди. Дверцы только покрепче закрой и не высовывайся без крайней
нужды.
Судя по тому, с каким ужасом армеец озирался по сторонам, совет этот был явно
излишним. Можно было говорить с уверенностью: парень из машины не вылезет, даже если
наступит новый День Гнева и мимо будут проходить ангелы с хорами и трубами... Остается
только надеяться, что его и в самом деле найдут. Иначе через пару месяцев здесь будет сидеть
скелетик, намертво запершийся в ржавеющей армейской машине, - парень умрет с голоду, но
не выйдет.
О другом возможном варианте, когда влезший по нашим следам в этот дворик танк без
долгих раздумий закинет в машину снаряд, я умолчал. Это от меня уже не зависело. Если у
парня хватит ума как-то подать сигнал своим - он останется жив. А нет - значит, нет.
- Ир, ты как? В порядке? Тогда идем.
- Как в прошлый раз... - Скользнув ладонью по крошащимся красной пылью кирпичам,
я осторожно заглянул за угол. - Тогда все было точно так же: мы с боем прорвались через
периметр. Бежали. Прятались. Дрались... Прав был тот, кто говорил, что история развивается
циклами.
- Только нынче цикл раскручивается в обратную сторону. - Держа обрез на сгибе
локтя, бывший инквизитор тяжело прислонился к стене. - Уфф... Не в том я возрасте, чтобы
носиться как сумасшедший. Тем более по такой жаре... А вообще-то на самом деле это не
спираль, а зеркало.
Да, печет знатно. Сейчас бы в тенек забиться да отдохнуть часок-другой после бессонной
ночи. Жаль, останавливаться нельзя. Надо уходить, пока не поздно. Пока снова не влипли...
Минут десять назад нас чуть не засекли. Я едва успел втолкнуть Ирину и Хмыря обратно
в полумрак подъезда, когда из-за поворота вышел патруль. Четверо парней из Управления, мои
бывшие коллеги. Все новички, недавно из учебки. Только это нас и спасло. Будь среди этой
четверки хоть один мало-мальски опытный чистильщик, он бы нас почуял. Инстинкт бы
подсказал... Так же как мне он сейчас подсказывает, что за нами кто-то следит.
- Какое еще зеркало?
На ходу я отцепил от пояса фляжку. Воды в ней было примерно на четверть, да и та до
неприличия теплая. Вот только ничего другого все равно нет.
Глотнув, я передал флягу Ирине, заслужив в ответ благодарный кивок... Только я не
чувствовал, что заслужил его. В конце концов, это моя вина, что мы здесь находимся. Меня не
благодарить надо, а ногами пинать. Пока не взвою.
Жарко-то как... Мозги плавятся.
Передоверив на минуту флягу бывшему инквизитору, Ирина молча протянула ее назад.
- Не надо. Допивай... Так что ты там говорил о зеркале?
Нет, правда, за нами кто-то следит. Лопатки аж сводило от чужого взгляда. Но черного
холода или злобы я не чувствовал. Зато четко ощущал ожидание и настороженность - чувства,
совершенно нехарактерные для нечисти...
Человек?
Чистильщик? Армеец? Случайный путник, достаточно безумный, чтобы залезть в самое
сердце старого города? Не важно. В любом случае ничего хорошего этот взгляд мне не
обещает.
По идее надо было бы оставить Ирину в какой-нибудь квартирке этажом повыше и с
дверью покрепче, а самому прошвырнуться по окрестностям. Выследить. Разузнать, кто тут у
нас такой любопытный.
Жаль, времени нет. И сил тоже.
- Зеркало... Вспомни прошлый год. Сравни с тем, что происходит сейчас... Детали,
конечно, разнятся, но ключевые события совпадают практически полностью. Только полюса
сменились. Там, где раньше был Свет, сейчас Тьма, и наоборот. Раньше ты бежал от света, с
ним же и боролся. Сейчас в тебе тьма, и именно ее ты считаешь первейшим врагом...
Перебежав улицу, я вжался спиной в стену и первым делом посмотрел наверх. Ночная
встреча со скачущим между домами монстром не прошла даром - я научился уделять крышам
не меньшее внимание, чем расположенным прямо над головой пустым оконным провалам
первого, этажа...
Ирину я держал за руку. Бывший инквизитор тяжело пыхтел рядом.
- Как в зеркале, Алексей. Отражение - на первый взгляд точная копия оригинала...
Только на самом деле это не совсем так. Зеркало меняет местами право и лево. А в результате...
Ты не пробовал читать, глядя на книгу через зеркало?
- Да как-то не увлекался...
Та-та-та... Сравнительно недалеко, всего в двух-трех кварталах отсюда. Сухая автоматная
очередь. Потом хриплый рык, в котором смешались воедино ярость и боль. И снова стрельба.
Беспорядочная, суматошная и явно неприцельная.
Кто-то нарвался на оборотня... Дай боже, чтобы у этого кого-то в обойме были
серебряные пули. Однако, чем бы ни окончилась эта схватка, мы не будем рисковать. Мы
переждем.
Я остановился. Ирина со вздохом присела на корточки, прислонилась к стене. На лице
Хмыря повисли капельки пота. Да и я чувствовал себя не лучшим образом. Спину жгло и
саднило. Чертовски болел бок. И нога тоже. И плечо. И голова... вообще все болело.
Но я не буду жаловаться. Не имею такого права. Ирине этот поход дается куда тяжелее,
чем мне, а я не слышал от нее ни единой жалобы... Господи, как же мне с ней повезло! Порой я
даже сам себе завидую...
- Попробуй как-нибудь. И ты увидишь, как простые и знакомые буквы превращаются в
неразборчивую абракадабру. Примерно это сейчас и происходит. События и люди те же самые.
Только на этот раз ты смотришь на них немного иначе - через зеркало.
Стрельба прекратилась, но зато снова подал голос оборотень. Низкий горловой рык эхом
метнулся среди обмякших от жары коробок домов. Торжество победы, голод, боль, ненависть,
одиночество - все было в нем.
Мир тебе, человек, кем бы ты ни был. А нам пора идти. Сейчас, когда ликантроп занят
обедом, мы легко сможем пройти мимо. Он не заметит.
- Ну и какой смысл во всем этом? В жизни не поверю, что это все сложилось случайно.
Так ради чего? Зачем? Чтобы еще раз показать, что на самом деле, как бы крамольно это ни
звучало, между светом и тьмой нет никакой принципиальной разницы?
Быстрым срывающимся на бег шагом пройти через двор. Толкнуть обиженно
взвизгнувшую проржавевшими петлями дверь. Держа ладонь на источающей ленивое
самодовольство рукояти кинжала, нырнуть в полумрак подъезда. И через подвал выйти с
другой стороны дома... Три минуты на все.
Только тот, кто за нами следит, все равно не желает отставать. Лопатками я по-прежнему
чувствовал его взгляд. Упрямый тип.
- Я не знаю. Но у тебя еще будет возможность прояснить этот вопрос, так сказать,
непосредственно у его истоков. Просто спроси об этом Аваддона. Или Уриила. Ты у них
любимчик - они ответят. Если повезет, может быть, даже скажут правду.
Любимчик! Тебе желаю стать таким же любимчиком!..
По параллельной улице, дребезжа и лязгая на колдобинах, проехала машина. Старенькая,
обшитая наспех наваренными бронелистами "газель", как я успел убедиться, на секунду
выглянув из-за угла. На промятом боку - трехцветная армейская эмблема. Из узкой - не шире
ладони - бойницы торчит автоматный ствол.
Что-то чересчур уж населенными становятся эти места... Люди. Машины. Стрельба. Вон,
слышу, опять стреляют. Не знаю, чего хотело добиться командование, выводя армейские
подразделения на улицы, но я, например, вижу два исхода. Первый: сегодня будет покрошена
на лапшу добрая половина окрестной нечисти. И второй: обратно в город вернется раза в три
меньше солдат, чем их оттуда вышло.
Вот только нечисть восстановит свои ряды достаточно быстро (хотя бы за счет не
вернувшихся домой армейцев). А люди... Какую цену придется выплатить городу за
сегодняшнюю победу, если завтра некому будет стоять на стенах?..
- Откуда вообще такая информация? Очередные секретные инквизиторские документы,
придержанные до поры до времени в твоей бездонной памяти? Разве церковники научились
предсказывать будущее? Или что-то подобное уже случалось раньше?
Хмырь промолчал. А я не стал допытываться. В конце концов, какая сейчас разница: было
или не было. Мне это уже ничем не поможет.
Заинтересовавшись цепочкой следов, пересекавшей расположенную перед разбитыми
витринами универсама автостоянку, я присел на корточки. Ковырнул и растер в пальцах
густую, похожую на пересохший пепел пыль.
Дня три-четыре, может быть, пять. Трудно сказать точно. В любом случае след старый и
наполовину уже стершийся. Непонятно даже, кто здесь прошел: живой или мертвый. Одно
очевидно: кто бы ни был, обут он был в армейские ботинки. Вот если бы разобрать вырезанные
на подошвах буквы... Плохо, что все стерлось.
Впрочем, одна пара инициалов осталась. Буквы нечеткие, смазанные, небрежно
выцарапанные на неподатливой подошве тупым бритвенным лезвием... "АС".
Я молча встал.
Это же мои следы. Я проходил здесь, когда шел к медгородку в поисках Вождя... С тех
пор прошло всего несколько дней. А кажется - вечность.
- Знаешь, кое в чем ты все же не прав. Тут не все сходится... Взять хотя бы то, что год
назад на инаугурацию мессии шли только мы с Ирой, а сейчас нас все-таки трое.
Бывший верховный инквизитор неожиданно грустно вздохнул.
- Так еще ж не вечер, Алексей... Еще не вечер.
Какую-то минуту я переваривал эту фразу. Потом полуобернулся к нему.
- Ты хочешь уйти? Как тогда?.. Учти, на этот раз закосить под пилигрима тебе так
просто не удастся. Все ворота закрыты. Вояки настороже. Готов поклясться, там сейчас и мышь
не проскочит.
- Я знаю. Не хочу.
- Тогда почему?..
Ответ до меня так и не дошел. То есть Хмырь что-то сказал, но я просто не расслышал. Не
до того было...
Свист...
Тихий, но настойчивый.
Где-то совсем близко.
Двумя прыжками я подлетел к стоявшей чуть в стороне Ирине. Прикрыл ее телом,
втолкнул в темный зев ближайшего подъезда. И только потом завертелся на месте, обегая
глазами ровные ряды пустых окон...
Ага, вон он! Второй этаж дома напротив. Маячит в окне, даже не скрываясь. Кожаная
куртка, расстегнутая по случаю жары. Выглядывающая из-за плеча рукоять меча. Плохо, что
лицо в тени - не видно. Но фигура знакомая. Плечи шириной чуть ли не в полтора метра...
Кто же у нас в Управлении такой квадратный?.. И ведь как пить дать он здесь не один. В
одиночку за периметр мало кто ходит. Большинство чистильщиков предпочитают работать
парами или тройками.
Маячивший за окном тип хотя и держал в руках пистолет, стрелять пока не торопился.
Опять же зачем было свистеть, если собираешься убить - стреляй сразу... Может быть, хочет
поговорить?
Толкнув локтем в бок все еще озирающегося по сторонам Хмыря, я мотнул головой в
нужную сторону. Бывший инквизитор вздрогнул, обернулся... Я успел заметить мелькнувшую
в его глазах искорку. Но понять, что это было, уже не успел.
- Сто-ой!! - Я дернулся, пытаясь выбить мгновенно взметнувшийся обрез.
Не успел.
Ба-бах!..
Отдать ему должное, промахнулся бывший инквизитор совсем ненамного. Я успел
заметить, как прямо над головой чистильщика брызнула щепками оконная рама. И почти сразу
же тугим эхом ударил по ушам ответный выстрел. Я буквально кожей почувствовал
прошедшую в каких-то сантиметрах пулю, а в следующий миг уже кувыркался в сторону, уходя
с линии стрельбы.
Пригнувшись, я рванул вперед, как никогда остро сожалея об отсутствии пистолета.
Одним ножичком, сколь бы хорош он ни был, много не навоюешь. Вот если бы успеть
проскочить улицу и запрыгнуть в окно - внутри, среди лестниц, тесных комнатушек и
коридоров пистолет уже не столь эффективен. И если удастся завязать ближний бой...
Впрочем, я осознавал, что шансы малы. Тот парень тоже не дурак. Можно было
поспорить, он прекрасно понимал, что к чему. В голове горела одна мысль: только бы ничего не
случилось с Иринкой. Только бы она не решила выскочить из подъезда...
Тишина. После тех двух практически слившихся в один выстрелов - тишина. Никто
больше не стрелял.
По инерции я сделал еще два шага. Уперся ладонью в пышущую жаром кирпичную стену.
И медленно обернулся.
Бывший инквизитор лежал, уткнувшись в пыльный асфальт.
В первый миг я даже не поверил своим глазам. Ванька Симонов. Хмырь. Опальный
церковник, лишенный сана, беглец, бродяга. Спроси меня кто, я готов был поклясться, что с
ним в принципе ничего не может случиться. Сколько я о нем знаю, что бы ни происходило -
он всегда выходил сухим из воды. А потом еще и ехидно подшучивал на этот счет...
Я вздохнул. Нехотя вернул кинжал на место - под ремень. И побрел обратно не
оглядываясь, хотя и чувствовал гуляющий по спине чужой взгляд.
Плевать. Надоело! Если кто хочет выстрелить в спину - пусть стреляет.
Выбравшаяся из своего укрытия Ирина уже склонилась над телом. Вот она перевернула
его. Пощупала пульс. Замахала руками.
- Алеша, найди бинт. Скорее!.. Алеша, что с тобой?!
А что со мной? Да ничего!.. Устал я просто. И понял наконец, что ничего-то на самом деле
я не понимаю... Что? Кто? Как? И зачем?.. Это самое главное: зачем?
Зачем все это?..
И где я здесь найду бинт?
Я поднял голову. Подстреливший Хмыря чистильщик все еще маячил в окне. Кулаками
опираясь на подоконник, Митяй Водовозов молча наблюдал за нашей возней. Я махнул ему
рукой.
- Аптечку дай!
Он неожиданно смущенно передернул плечами.
- Да она у меня почти пустая!
- Но бинты есть?
- Вроде бы...
- Давай!
Я поймал брошенную коробочку. Открыл. Внутри действительно было почти пусто, из
всех положенных медикаментов наличествовали только полупустой пузырек марганцовки да
скомканный грязный бинт. Не слишком гигиенично, конечно, но выбирать не приходится.
Быстро сунув это жалкое подобие стандартной армейской аптечки Ирине, я присел рядом.
Нещадно эксплуатируя свои невеликие знания медицины, осмотрел рану.
Пуля прошла навылет. Уже хорошо - по крайней мере, не придется ее вытаскивать. Да и
сама рана вряд ли столь опасна, как кажется на первый взгляд. Жить, во всяком случае, будет.
Крови только много потеряно. Права Ирина, прежде всего сейчас нужен именно бинт -
остановить кровотечение...
Хмырь был в сознании и сердито зыркнул на меня, когда я, помогая Ирине делать
перевязку, неосторожно задел рану.
- Что, больно?
Бывший инквизитор страдальчески усмехнулся:
- А ты как думаешь?..
- Больно - это хорошо. Больно - это значит еще живой... Вот ты скажи: зачем вообще
стрелять начал?
Когда на одном боку лежишь, а другой только что прострелили насквозь, трудно
пожимать плечами. Но у Хмыря получилось. Правда, ценой данного подвига стала мгновенно
выступившая на его лбу испарина.
- Сам не знаю... - Извиняющаяся улыбка была больше похожа на оскаленную гримасу.
- Вот и я не знаю, что нам делать теперь...
Ирина закончила перевязку и теперь пыталась устроить раненого поудобнее. Но Хмырь
только отмахнулся.
- Помнишь, о чем мы говорили. Алексей? - тихо спросил он. - Мне еще повезло.
Можно сказать, дешево отделался.
Я неопределенно повел плечами. Если сквозную дыру в боку он считает "дешево
отделался", то... Хотя, возможно, в чем-то он и прав. Попади пуля чуток правее - и все, конец.
Я хоть и не великий знаток медицины, но в смертельных ранах разбираюсь, так сказать, по
долгу службы. И понимаю, что подобное ранение, скорее всего, было бы именно смертельным.
Впрочем, сейчас у нас тоже дела не сахар. Я в упор не представлял, что делать дальше.
Одно ясно - оставлять бывшего инквизитора на поживу нечисти я не собирался ни при каких
условиях. Значит... Я поднял взгляд.
- Иди сюда! Или мы так и будем орать?
Водовозов, поколебавшись, кивнул. Перебрался через подоконник и на мгновение повис
на руках, прежде чем спрыгнуть. В эту минуту его спина представляла собой замечательную
мишень, но на самом деле он ничем не рисковал. Пистолета у меня все равно не было. Да и не
собирался я его убивать. Незачем.
Митяй это, похоже, понимал. Но пистолет убирать пока не торопился. Более того, прежде
чем подойти, он потребовал от меня разоружиться. Я сокрушенно покачал головой и молча
показал ему пустые ладони.
Водовозов медленно покачал головой:
- Э нет, так не пойдет... Нож свой выбрось. Потом поговорим.
Ладно. Пусть так. Хотя это и безумие - торчать посреди старого города, будучи
абсолютно безоружным, но на что не пойдешь ради конструктивного диалога. Я пожал плечами
и вытащил из-за пояса лениво тянувший во все стороны щупальца тьмы кинжал. Покрутил его в
ладони.
- Боишься?
В ответ напряженный взгляд без тени улыбки.
- Разумно опасаюсь.
Я размахнулся и метнул кинжал в сторону ближайшего дома. Хрусть! Острие до
половины ушло в бетон. Хм... Надо же. Сам не ожидал.
- Все еще опасаешься?
- Конечно! Как мне не бояться, когда вчера нам на инструктаже говорили: если вас
меньше чем трое, лучше отступите и не связывайтесь. Ты, Суханов, ныне официально - самый
опасный человек в городе. Бездушный убийца, враг Света, чуть ли не темный мессия. -
Водовозов усмехнулся. Только вот вяло как-то... Словно опасался, что слова его и в самом деле
вполне могут оказаться правдой.
Я только мотнул головой. Приятно, конечно, когда тебя ценят... Но когда ценят
настолько, что предупреждают лучших людей Управления, чтобы не связывались в одиночку,
это уже перебор.
- А почему, если вам рекомендовали в одиночку не связываться, ты вообще ко мне
вышел?
Митяй неожиданно беззаботно усмехнулся.
- Пять лет назад, - начал он, - когда я еще только-только пошел на службу, Радик
Рахматуллин - помнишь его? - все еще ходил в оперативниках. После того как шеф перестал
выходить на чистки, он среди наших считался лучшим из лучших. Великий воин. Герой.
Каждый выходящий из учебки пацан мечтал стать его учеником. Но они только мечтали, а мне
повезло. Я им стал... В первой же боевой вылазке, когда я, упустив вампира, сорвал всю
операцию, он собственноручно выбил мне зуб. Через месяц - еще два. Тяжелая рука была у
этого великого воина. И не такой уж он был герой, как об этом говорят. Новичков тиранил, как
только мог. А гражданских так вообще презирал.
- Угу... - Я пока не понимал, к чему он решил разворошить эти давние деньки, и
потому отделался невнятным мычанием.
Митяй между тем продолжал:
- А ты знаешь, как он погиб? Не официальные сводки и отчеты, а как это было на самом
деле?.. Он меня от оборотней спасал. Я тогда опять лажанулся - зашел с наветренной стороны,
и они меня почуяли. Шестеро их было. Рахматуллин порубил четверых, прежде чем его
все-таки достали. А он, даже раненый, продолжал драться, кричал, чтобы я уходил... Только,
знаешь, это еще не все. Через месяц, когда его уже похоронили и оплакали, он вернулся -
косматый и с хвостом - и с ходу атаковал периметр. В одиночку. И ведь едва не прорвался,
двенадцать человек положил. А знаешь, как его потом опознали? По серебряному
обручальному кольцу, которое буквально вросло в палец... Представляешь, что он этот месяц
чувствовал?
Не представляю. Я не оборотень, и серебро для меня не значит ничего - просто металл,
редкий и довольно дорогой... Непонятно только, для чего Митяй мне все это
...Поділитися у соцмережах
