Жанр: Фантастика
Высшая ценность 2. Венец творения
...задалась целью всех нас уморить. Люди медленно дурели от
каждодневной жары, от которой в наших железобетонных джунглях практически невозможно
укрыться. И мне кажется, сейчас в городе можно найти много-много работы для инквизиции: не
один десяток и даже не одна сотня человек в это время готовы продать душу за всего лишь
один-единственный ливень с грозой.
Что касается меня, то я лучше бы залез в холодильник, чем вышел на улицу. Но разве у
меня был выбор? Я пообещал шефу зайти сегодня в контору. Обещания следует выполнять. И
потому я упорно тащился по этой жаре, тихо прея под плотной кожаной курткой. По уму,
конечно, ее следовало бы оставить дома, но тогда я вынужден был бы точно так же поступить и
с прячущимся под ее полой кинжалом. А на этот шаг я пока не был готов. Хотя и понимал его
жизненную необходимость.
Проклятье... Еще недавно я думал, что жары более сильной, чем вчерашняя, быть не
может. Сегодня я уже так не считал.
Возможно, стоило бы задуматься: а не связана ли столь необычная для наших широт
погода с маячившими на горизонте переменами? Но от жары плавился не только асфальт.
Мысли были вялыми и тягучими. Ломать голову над проблемами мироздания не хотелось. И я
временно отложил в сторонку все свои догадки и подозрения.
Все равно, к какому бы выводу я ни пришел, вряд ли мне удастся что-либо исправить.
Плюс к тому я был уверен, что этим вопросом обеспокоились уже до меня. Под церковными
куполами работает немало умных голов. Вот они и пусть думают. А я буду подыскивать себе
новую сферу деятельности...
Может быть, все-таки стоит податься часовым на периметр? Надо будет сходить в штаб
дивизии, узнать о следующем наборе.
На ступеньках у дверей Управления, игнорируя жару, торчало неожиданно много народу.
Все из шестой группы - то есть недавние новички. Я поискал взглядом. Водовозова, в это
время дня обычно околачивающегося здесь же, видно не было. Впрочем, это еще ничего не
значило. Возможно, он просто зашел внутрь, не желая зря маяться на самом солнцепеке.
Зато здесь присутствовал другой человек, которого я настолько хорошо знал, что однажды
целенаправленно всадил в него сразу две пули. И хотя задним числом трибунал меня оправдал,
отпущение мирского суда еще не означает прощения в глазах пострадавшего от твоей руки
человека.
Кто-то на его месте обиделся бы на это до конца жизни и, быть может, при случае
попытался ответить тем же. Но, к счастью или, может быть, к сожалению, Дмитрий Осипов -
не тот человек, чтобы лелеять месть. Он не станет караулить в подворотне, чтобы потом
пустить пулю в спину. И хотя я не могу сказать, что он меня полностью простил, но отношения
у нас сложились ровные. Во всяком случае, при мне он ни разу не вспомнил тот эпизод со
стрельбой. А я напоминать не старался.
Единственное, о чем я сожалел, так это о том, что из его глаз ушел тот мальчишеский свет
веры, который так поразил меня при первой встрече... Но, должно быть, это моя судьба -
сколь бы благую цель я ни преследовал, каждый мой шаг неизбежно влечет за собой зло.
Я кивнул, дождался ответного кивка от Осипова и подчеркнуто-равнодушного взгляда от
его коллег. И вошел в здание. Охранник на посту пропустил меня без долгих рассусоливаний.
Просто махнул рукой, даже не поинтересовавшись насчет оружия. Впрочем, у меня его и не
было. Кроме, Конечно, неизменного кинжала в потайных ножнах на боку.
Только его на посту я бы все равно не оставил.
Поднимаясь на третий этаж, я чуть посторонился, пропуская бредущего мимо человека с
пустыми глазами, пистолетом на поясе и с пластиковой бутылкой в руке. На дне бутылки
тяжело болтались грамм триста мутноватой жидкости.
Я покачал головой.
Пьянство на посту. Согласен, среди армейских чинов это является чуть ли не обычным
делом. Но чтобы у нас... Совсем уже распустились наши штабные крысы. Подождать бы, когда
ты проспишься, парень, да отправить в дальний патруль за периметр. Навек зарекся бы пить...
если бы живым вышел.
В общем-то меня это, конечно, не касается. Но признак нехороший. Раньше такого не
было.
И куда только шеф смотрит?..
Я толкнул негромко скрипнувшую дверь. Сидевшая за столом диспетчера Маринка
подняла голову.
- Привет, Алексей. А шефа сегодня нет...
- То есть почему?..
Я нахмурился, одновременно пытаясь улыбнуться. Должно быть, получилось весьма
потешно, потому что Маринка, прикрывшись ладошкой, хихикнула. Но тут же посерьезнела.
- Он в больнице. Рана опять открылась. Сегодня ночью к нему "скорую" вызывали.
- А там кто? - Я мотнул головой в сторону украшенной медной табличкой двери.
- Никого... - На столе громко затренькал телефон, и Маринка тут же сняла трубку. -
Алло? Я слушаю...
На всякий случай я все же подергал дверную ручку. Действительно заперто. Ну и ладно,
мне торопиться некуда. Зайду в следующий раз. Одно обидно: полтора часа по этой жаре - и
все зря...
Маринка, плечиком прижимая к уху телефонную трубку, что-то торопливо чиркала в
блокнотике. Карандаш летал как заведенный. Я аж залюбовался.
- На пересечении Туруханской и Люблинской... Стая оборотней... Четырнадцать
особей... Дневная лежка... Да... Да, обязательно передам... Извини, Тема, машины нет... Все
понимаю, но помочь ничем не могу... - Карандаш продолжал танцевать в тонких изящных
пальцах. - Хорошо, я сброшу заявку, и как только кто-нибудь освободится...
Я кивнул своим мыслям. Нечисть не ждет, когда мы будем готовы. Несмотря ни на что,
Управление не прекращает работу. С фронтов продолжает поступать информация. Где-то там,
среди заполненных мертвящей тишиной улиц, выслеживают врага мои друзья и коллеги.
Четырнадцать оборотней... Ох и веселье там намечается.
По ответным репликам Маринки домысливая сложившуюся в старом городе ситуацию, я
снова, наверное, уже в десятый раз только за сегодняшний день пожалел, что за моими плечами
больше нет привычной тяжести меча.
- Попробуйте выйти на Новороссийскую. Там сейчас работает тройка Грязнова. Я
предупрежу их...
Я аккуратно прикрыл за собой дверь.
Наверное, следовало бы заглянуть в соседний кабинет. Но встречаться с Хабибуллиным и
тем более выслушивать язвительные комментарии Пащенко мне сейчас как-то не хотелось.
Обойдутся они и без моего присутствия.
Что у нас там дальше по плану? Кажется, я обещал зайти в гости к Хмырю. Ну что ж.
Зайду. Только попозже. Ближе к вечеру.
А сейчас пойду-ка я лучше домой. Проведу пару часов вместе с женой. Сходим
куда-нибудь... По ресторанам я не специалист, но уж в кафешке-то посидим. Уверен, Ирина
будет рада. Вместе мы никуда не выбирались вот уже... Черт! Не помню, чтобы мы вообще
куда-то выбирались.
Надо бы исправить упущение.
И вообще, с сегодняшнего дня становлюсь примерным мужем. Сейчас вот пойду и
подарю своей любимой цветы... Они, как зря занимающая место под пищевые посадки
бесполезная зелень и несомненный предмет роскоши, стоят в наши дни безумные деньги. Но я
все равно куплю. В конце концов, одними рублями все равно счастлив не будешь.
Размышляя подобным образом, я спустился по лестнице и, вновь пройдя мимо вялого
охранника, вышел на крыльцо. Водовозова все еще не было видно. Зато Осипов со своими
братьями по оружию по-прежнему торчал неподалеку. Более того, он отлип от стенки и шагнул
в мою сторону, поднимая руку для приветствия. Мы обменялись осторожным рукопожатием.
- Кого-то ищешь?
- Димку Водовозова. - Я передернул плечами. - Не видел?
- Так он на задании. - Осипов расплылся в улыбке.
Я, подумав, к нему присоединился. Новость действительно хорошая. В первую очередь
для самого Водовозова, который в последнее время откровенно страдал от безделья, пытаясь
выбить из начальства хоть какое-нибудь назначение.
- Один пошел?
- Нет. С ним еще восемь человек из третьей группы. Его командиром поставили.
Я неуверенно кивнул, прислушиваясь к своим ощущениям. Кто-то будто бы шептал мне в
ухо, предостерегая... О чем? Я не смог разобрать... Но к инстинктам, когда они просыпаются, я
старался прислушиваться.
И вот сейчас я, несомненно, чувствовал опасность... Но где? От кого? Откуда?..
- Видел бы ты, как он радовался, - беззаботно продолжал между тем Осипов. - Хотя,
конечно, то, куда его направили...
Есть! Вот оно, то, что меня тревожило. Поймал!..
- Куда он пошел?!
Осипов моргнул и вроде бы даже вздрогнул. Его по-прежнему подпирающие стенку
друзья исподлобья недовольно зыркнули в мою сторону.
- К медгородку...
- За алтарем? - разом прозревая и холодея от предчувствия, спросил я.
- Вроде бы... Что случилось?
Я яростно сплюнул сквозь зубы. Ведь предупреждал же. Предупреждал! Не послушали.
Не вняли... Или просто не поверили? Осипов молчал, недоуменно глядя на меня.
- Черт!.. - Я выругался, лихорадочно решая, что делать дальше. То ли махнуть рукой,
предоставив этих балбесов своей судьбе. То ли... А что я могу сделать? - Черт, черт, черт...
Девять человек... И восемь из них - новобранцы, лишь пару месяцев как вышедшие из
учебки. Хорошо еще, если за плечами по две-три вылазки. Ходячий корм для нечисти... Я им
чем-то обязан?
Глядя на Осипова, я прищурился.
- Слушай, а ты мне случаем лапшу на уши не вешаешь?
- Какая лапша?.. Если не веришь, вон у них спроси. - Димка мотнул головой в сторону
своих с задумчиво-важным видом подпирающих стенку коллег. - Мы все видели, как они
вышли.
- Когда?.. Сколько времени прошло?
- Часа два, наверное. Может, чуть больше. А что?
Заданный совершенно невинным тоном вопрос я проигнорировал. Вместо ответа сам
спросил:
- Кто подписал приказ?
- А я-то откуда знаю? - вытаращился Осипов. - Ты лучше у диспетчера спроси.
Только какая теперь разница? Все равно их уже не вернешь. Да и приказ ты не отменишь.
Тут он был прав. Кто подписал приказ - это уже не важно. Но я почему-то был уверен,
что не шеф. Отправлять едва вышедших из учебки мальчишек на бой не в его принципах. А
ничего иного из этого похода получиться не может в принципе. В тот район можно тихо
пробраться одному или максимум вдвоем. Можно также силой пробиться во главе сплоченной
команды, состоящей из трех-четырех десятков ветеранов уличных боев с нечистью. Но даже
тогда риск будет слишком велик. Отправлять же десяток едва оперившихся юнцов, пусть даже
под командованием опытного чистильщика... Рискованно.
Настолько рискованно, что я буду ничуть не удивлен, если парни полягут все до единого.
И ведь связаться с ними не удастся, даже если после аварии на узле мобильную связь уже
успели восстановить. Все равно чистильщик, выходя на задание, обязательно отключает свой
телефон, чтобы в самый ответственный момент он не выдал своего хозяина громким
настойчивым писком.
А вот насчет того, чтобы отменить приказ... Тут Осипов ошибается. По себе мог бы
судить - если надо, я умею быть очень убедительным. И на начальственное недовольство мне
плевать... Что они мне сделают? Откажут в выплате выходного пособия?.. Ха!
- И что ты собираешься делать? - с явным любопытством спросил Осипов.
Господи, как был мальчишкой, так мальчишкой и остался. Даже два месяца в госпитале
его ничему не научили.
И все-таки в чем-то он прав. Что я собираюсь делать?.. И собираюсь ли?
- Дай меч!
- Чего-о?
- Давай сюда меч, - повторил я, едва удерживаясь от того, чтобы не зарычать. - И
пистолет.
- А тебе не кажется, что это начинает уже входить в традицию? - Он улыбнулся.
Улыбнулся! А потом, прежде чем я успел ухватить его за грудки, шагнул в сторону, обращаясь
к одному из коллег-курильщиков: - Влад, тебе все равно сегодня не на задание... Одолжи
снаряжение на денек.
Незнакомый мне долговязый парень, не говоря ни слова, флегматично пожал плечами и
начал стаскивать через голову перевязь. А Осипов уже повернулся ко мне:
- Я пойду с тобой.
- Ты свихнулся... - только и смог выдавить я.
- Стараюсь подражать лучшим специалистам Управления.
Ехидная улыбка, в которой... Что? Предвкушение? Ожидание приключения?
Я только покачал головой.
Дурак ты, Осипов. Неужели ты до сих пор не понял, чем нам всем приходится платить,
чтобы стать лучшим в этой профессии? Не стоит больше так шутить. Никогда не стоит шутить
с тем, чего ты не понимаешь...
Я затянул пояс. Проверил, хорошо ли вынимается из ножен меч. Достал пистолет,
выщелкнул и осмотрел обойму. Все было в порядке. И даже более чем в порядке: ощущая
привычную тяжесть за плечом и рифленую рукоять в ладони, я снова чувствовал себя на своем
месте.
Можно идти.
Обреченно вякнув напоследок, обиженно умолк инстинкт предощущения опасности.
- Значит, так, - еще раз повторил я. - Выходим через юго-западные ворота.
Договариваться, чтобы их открыли, ты будешь сам. Возможно, мой пропуск еще не
аннулирован, но зря рисковать не стоит.
- Аннулирован не аннулирован, - раздраженно буркнул Осипов. - Тебя и без пропуска
половина города в лицо знает. Известная личность, как же...
Переговаривались мы прямо на бегу, перемежая речь тяжелым пыхтением. Не знаю, как
Осипов, но лично я уже начинал задыхаться. Хотя и пробежал-то всего пару километров, пусть
даже и в полном снаряжении... Черт, действительно теряю форму.
Вообще, бег - это то, в чем должен быть силен каждый уважающий себя чистильщик.
Помимо жизненно важных в нашем деле навыков фехтования и стрельбы именно умение
быстро бегать, прятаться и залезать туда, куда только можно залезть, ценится в Управлении
превыше всего.
Но бег по такой жаре, когда каждый глоток воздуха скребет горло словно наждачной
бумагой, а к подошвам противно липнет размягчившийся асфальт... Поменьше бы в жизни
таких удовольствий.
- То-то и плохо, что известная, - пропыхтел я. - Было бы куда проще, если бы на этих
улицах меня не узнавала каждая вторая собака... Плевать. Если не выпустят через ворота -
выйдем другим путем. Только времени понадобится больше.
Обогнав неторопливо ковылявшую по тротуару под нелепым кружевным зонтиком
старушку, мы помчались дальше. Краем глаза я приметил, что бабулька остановилась и теперь,
подслеповато прищурившись, пялится нам вслед. Что, бабушка, правда ведь очень интересно -
два парня со всех ног несутся вдоль улицы?
Слева и чуть позади негромко фыркнул Осипов:
- Ты же тогда Ринату Тимуровичу говорил, что из города теперь можно сбежать разве
что на дельтаплане, - все перекрыто наглухо.
- Мало ли что я говорил... Пару вариантов всегда полезно держать в запасе. На всякий
случай.
- На всякий случай, - негромко и явно насмешливо повторил Осипов.
Может быть, он и намекал на что-то, но я предпочел его не понять. Не время выяснять
отношения... А может быть, наоборот, самое время?
- Именно, - буркнул я. И добавил после наполненной липким топотом и тяжелым
дыханием паузы: - Зря ты со мной пошел.
- Почему?
Жаль, что на бегу неудобно пожимать плечами. А то я пожал бы.
- А зачем тебе это? Ну ладно, мне не привыкать к подобным авантюрам. А тебя-то что
туда тянет? Хочется огрести побольше проблем?
Осипов промолчал.
Аккуратненькие, ухоженные здания и чистые улицы остались позади. Под ногами
захрустело, лопаясь, битое стекло. Проезжая часть улицы пошла ухабами и трещинами.
Окружающие дома слепо пялились на нас пустыми или наспех заколоченными фанерой
окнами. Мы бежали по примыкающим к периметру районам трущоб - маленькому подобию
старого города, в мутной воде которого водилось свое собственное подобие нечисти.
До бетонной стены периметра оставалось метров четыреста, когда я снова заговорил:
- Я мог бы снова подстрелить тебя.
- Ты не сможешь, - излишне, на мой взгляд, спокойно отозвался Осипов.
- Я - не смогу?
От моего саркастичного тона он вздрогнул. И я скривил губы в усмешке. Напугать
напарника - хоть какая-то радость.
- Да, ты сможешь, - негромко сказал Осипов после паузы. - Сможешь. Извини... Я
просто не так выразился. Ты сможешь. Но ты просто не станешь стрелять.
- Кажется, ты меня недооцениваешь. - Ухмылка тянула губы, как приклеенная. А под
ней, смешиваясь с желанием еще хотя бы раз ступить на улицы старого города, бился страх. Не
знаю, как Осипов, но я уже предчувствовал, что эта вылазка ничего хорошего не принесет. -
Я, видишь ли, привык работать в одиночестве. Так мне будет много легче, чем с напарником.
Тем более - только без обид - с не самым умелым.
- Без меня ты не пройдешь через ворота.
Может быть, и нет. А может, и да. - Я дернул плечом, поправляя сползающий набок
меч. - Но что мне помешает подстрелить тебя там, снаружи? И оставить на поживу голодной
нечисти?
- Ты так не сделаешь. - Я негромко хмыкнул, и Осипов добавил: - Если ты думаешь
об этом, то я тоже не собираюсь в тебя стрелять. Могу именем Господа поклясться, если
хочешь...
Будто в ответ на эти слова впереди гулко щелкнул выстрел. Испуганным эхом метнулся
между домов треск автоматной очереди. Собственно, ничего необычного в этой стрельбе не
было - просто к периметру вышла еще одна тварь, - но по моей спине вдруг побежали
мурашки. На мгновение я снова почувствовал упершийся мне в спину взгляд. Холодный,
бесконечно злобный, бескомпромиссный... И почему-то исполненный зловещего
предвкушения.
Я вздрогнул и поморщился. Осипов с хмурым любопытством взглянул на меня.
- Что такое?
- Ты веришь в предчувствия? - после паузы медленно спросил я.
- Если в твои - то верю.
- Почему?.. - Если что я и ожидал услышать, то никак не это. И потому не смог скрыть
удивления. - Почему именно в мои? Я что, уже успел обзавестись репутацией провидца?
Он вздохнул.
- Я тут как-то говорил с... одним человеком... Почему, как считаешь, тебя освободили
после... ну, после того, что ты сделал в прошлом году? Даже суд инквизиции не стал выдвигать
обвинения. Тебе не было ничего, хотя другим и за меньшее дарили право на выбор, с
последующим показательным сожжением трупа.
Я промолчал.
В чем-то Осипов был прав. Действительно, почему?.. Официальная версия - туфта. Не
верил я ни в неожиданное заступничество патриарха, ни в то, что городские власти вдруг
прониклись ко мне симпатией, ни в благодарность церковников за избавление мира от нового
Дня Гнева. Все это ерунда. А те предположения, что у меня были, выглядели как-то чересчур
уж... хлипко.
Может быть, сейчас меня наконец-то просветят... Хотя вряд ли. Если бы со мной говорил
Хмырь. Или шеф. Или Ирина. Или еще кто-нибудь, в чью мудрость я мог бы поверить. Вот
тогда... А Осипов... Пацан, он и есть пацан, пусть даже с мечом за плечами. Что он может
сказать мне такого, до чего я сам не мог бы дойти?..
- Ты человек, Алексей. Настоящий человек, умеющий видеть и разделять добро и зло.
Для тебя свет и тьма - это не просто пустые слова. И не так уж и важно, на какой стороне ты
стоишь, - ты готов нести ответственность за свои поступки, каковы бы они ни были, не только
перед людьми, но и перед Богом. Ты не обращаешь внимания на старые, заезженные штампы и
во всю силу используешь последний и высший дар Господа - пресловутую и мало кому
нужную свободу воли. Умение делать выбор, не боясь ошибиться и принимая ответственность
за свои поступки... Мне сказали, что среди церковников высших рангов существует теория,
будто именно эта черта характера и послужила ключом к спасению в тот день, когда тридцать
лет назад рука Бога коснулась этого мира. Выжили только те, кто имел в себе этот призрак
свободы. Получается, Всевышний хотел, чтобы все его дети были такими же, как ты... Вот
только мы, кажется, все дальше и дальше уходим от его идеала. Бездеятельность вновь
становится преобладающей чертой человеческого характера...
Осипов поперхнулся и замолчал. Я тоже не произносил не слова. Только стоял и смотрел.
Вот так, чистильщик. Кажется, ты не верил, что тебе могут сказать что-то толковое? А вот
как тебе это?
Знать бы еще, сколько истины в этих его словах. И стоит ли принимать их всерьез.
- Ты сам до всего этого дошел? - хмуро спросил я. - Или тебе кто-то подсказал?.. Кто?
Шеф? Или Хабибуллин? С кем ты говорил?
Осипов в упор посмотрел на меня.
- С матерью Евфросинией, - с улыбкой признался он, - Когда я только вышел из
больницы, я специально просил о встрече. У меня тогда был кризис веры, и я не мог понять,
почему зло иногда идет путями добра, а свет, случается, приносит в мир тьму.
- А сейчас? - медленно спросил я.
- А что сейчас?
- Сейчас у тебя нет кризиса?
- Нет. - Он опять улыбнулся. - Сейчас я верю, что любой ступивший во Тьму человек
еще сможет, если того пожелает, выйти к Свету...
- Чушь все это, - после недолгого молчания буркнул я. - Глупость несусветная. Но,
знаешь, я не буду сейчас с тобой спорить. Просто спрошу: кроме меня разве других столь же
ценных небездеятельных людей у нас в городе нет?
- Есть, конечно...
- Тогда зачем оставлять меня в живых? Да еще позволять делать все, что
заблагорассудится? Не слишком ли это странно? Еременко, например, после ареста казнили
почти сразу. А ведь я под курткой таскаю куда больше тьмы, чем он при всем старании смог бы
сотворить за всю свою жизнь. Почему же инквизиторы меня терпят, хотя и чуть ли не плюют
вслед при каждой встрече?
Собственно, я не ждал ответа. Но Осипов неожиданно ответил:
- Просто они считают, что твой путь еще не окончен. Мать Ефросиния верит, что у тебя
будет еще одна возможность повлиять на судьбу нашего мира. Поэтому церковь тебя
отпустила.
Я кивнул. Опять мать Ефросиния... Эх, поговорить бы с ней. Жаль, нет такой
возможности. Живые святые к просьбам об аудиенции снисходят очень редко. А уж с таким
человеком, как я, и вовсе никто из церковников разговаривать не станет.
- Повлиять - в какую сторону? К Свету или к Тьме?
Осипов пожал плечами. И я негромко хмыкнул. Как всегда, самый главный вопрос
остался без ответа.
- Ладно, незачем зря торчать у ворот - на нас и так уже со стены поглядывают. Да и
время поджимает. Пошли.
За ворота нас пропустили беспрепятственно. Командующий заставой незнакомый мне
капитан, заполучив наши подписи в вахтенном журнале, просто пожал плечами и махнул
рукой. Стальные плиты ворот расступились на метр. И с натужным скрипом вновь сомкнулись
за нашими спинами.
Я снова был в старом городе.
Вымершие улицы, присыпанные пылью и загроможденные бесформенными грудами
ржавого железа, в которые за три десятилетия превратились брошенные машины. Уныло
сгорбившиеся многоэтажки. Выбитые окна, в которых поздней осенью печально стонет ветер.
Кучи слежавшегося мусора, среди которого иногда можно увидеть человеческие кости.
Далекий заунывный вой оборотня. Тихий шелест шагов. Меч в руках, адреналин в крови и риск
однажды остаться здесь навсегда, превратившись в еще одного сумеречного обитателя здешних
дворов и подвалов.
Можно ли соскучиться по всему этому?
Да! Можно.
Более того, иногда для этого достаточно всего одного дня.
Господи, что же я буду делать, когда окончательно распрощаюсь со своим званием
чистильщика и разрешением беспрепятственно выходить за пределы периметра? Подобно
представителям нашей ищущей острых ощущений золотой молодежи стану искать щелочки в
ограде? Изредка буду выбираться на волю, чтобы вдохнуть полной грудью этот отчетливо
пахнущий смертью запах свободы?
Или все же смогу наплевать и забыть?
Не знаю. Честно, не знаю...
Оплетенная кожаными ремешками рукоять меча удобно лежала в ладони. Чужая рукоять
чужого меча. Незнакомая даже на ощупь: я чувствовал большим пальцем какой-то бугорок под
оплеткой. На моем бывшем мече такого не было. Я слышал, что кое-кто вплетает в рукоять
меча костяшку с пальца мертвяка - на удачу. Некоторые собирают клыки вампиров и делают
из них варварские ожерелья, наделяющие, по слухам, своего хозяина скоростью и
выносливостью самих этих тварей. А еще бывают оригиналы, пришивающие к курткам хвосты
самолично убитых оборотней...
У чистильщиков, как ни у кого другого, много всяких примет и ритуалов.
Махнув своему напарнику, я свернул в ближайший переулок. Немного помедлив, Осипов
последовал за мной.
- Ты куда? Они ведь вниз по проспекту пошли. Вон же следы...
- Они пошли по проспекту, - тихо отозвался я, прислушиваясь. Почудился мне тот
шорох или нет?.. Вроде бы все спокойно. - А мы не пойдем. И в будущем не оспаривай мои
действия. Помни: мы идем в такое место, где первая же ошибка неминуемо станет последней.
- Понял... А что, если разминемся?
- Если разминемся - повернем обратно и пойдем навстречу. - Ну вот, опять этот звук.
Словно шуршит кто-то. - А теперь заткнись и быстро пошли отсюда.
Не рассусоливая, я повернулся и побежал вниз по улочке. Осипов послушно пристроился
чуть левее и сзади, как и положено при работе парой... Проклятье, давненько уже я не работал
с напарником. Отвык - и теперь не могу сосредоточиться. Эти его топот и пыхтение...
- Слушай, может быть, все-таки вернешься?
- Нет!
- Зря, - коротко ответил я, обходя взобравшийся на тротуар ржавый троллейбус.
На истрепавшемся водительском сиденье, хотя прошло уже столько лет, все еще
виднелись бурые пятна. Через наполовину открытые двери я отчетливо их видел. На
прогнувшемся металле просматривались старые и уже тронутые ржавчиной следы когтей.
Снова вернулось ощущение чужого взгляда. Не прекращая бег, я недовольно поморщился.
И тотчас же удостоился вопроса от своего напарника:
- Что случилось?
- Ничего не чувствуешь? - задал я встречный вопрос.
- Да вроде бы нет... А что?
Я на минуту остановился, переводя дух. Перехватил поудобнее рукоять меча. Нет,
все-таки мой клинок был лучше. Привычнее. Этот какой-то... сразу чувствуется, что чужой.
- Будто в спину кто-то уставился, - осматриваясь по сторонам, пожаловался я. -
Неприятный такой взгляд. Жесткий. Колючий. Опасный.
Я заметил, что после этих слов Осипов тоже начал озираться с таким видом, будто
ожидал, что в любой момент из ближайшей же подворотни может кто-нибудь выскочить...
Правильно. В этих местах только так и надо себя вести. И желательно без всяких напоминаний.
- Но я никого не вижу....
- Я тоже, - хмыкнул я. - И тем не менее можешь не сомневаться: на нас кто-то
смотрит.
Или кто-то смотрит на меня. Такое тоже вполне может быть... Только вслух я это
признавать не собирался.
- Но поч
...Поділитися у соцмережах
