Жанр: Фантастика
Бастард 1. Бастард: сын короля ричарда
...больше. Я могу машинально ударить в
ответ.
- В самом крайнем случае я увернусь.
- Ты слишком самоуверенна.
- Нет. Я должным образом уверена в себе.
Он снисходительно качнул головой и расплатился за меч золотом из кошелька - почти
всем, что осталось после приобретения ткани и прочих необходимых для шитья вещей. На
посещение трактира oстались те деньги, что были у корнуоллца до нахождения клада, да еще
один последний золотой, но этого должно было хватить с лихвой на весь путь до Парижа.
Постоялый двор Ричард выбрал один из лучших. Расположен был этот двор под самыми
городскими стенами, там, где земля уже стоила дешевле, и потому строение развернулось
пошире. Из маленьких окошек, откуда по случаю жаркого сезона были вынуты ставни,
сладостно потягивало свежими лепешками, тушеным мясом и крапивной похлебкой, в которую
для сытости резали вареное яйцо или кидали ложку сметаны. Рот Дика мгновенно наполнился
слюной. Не сказать, что он очень любил крапивную похлебку, но вареное яйцо и тем более
сметана - это не фасоль какая-нибудь! Служанке, пойманной за подол у самой двери, был тут
же сделан серьезный заказ и выдан задаток в виде маленькой серебряной монетки - для
придания резвости. Затрата оказалась оправданной: на свободном угловом и довольно
укромном столе мигом возникли кружка с пивом, сидр для дамы, закуска, а вскоре и миски с
большими белыми пятнами сметаны на буром фоне.
Дик жевал лепешку и смотрел на спутницу. Она ела медленно, очень аккуратно и красиво.
На эту церемонность он впервые обратил внимание.
- Скажи, ты действительно принцесса? - спросил он неожиданно для самого себя.
Быстрый взгляд поднятых на миг глаз, и девушка снова смотрела в тарелку, словно не
было никакого вопроса.
- Да, - ответила Серпиана после очень долгой паузы. - Хотя по-нашему титул звучит
иначе.
- В этом разговоре есть что-то неприятное для тебя? Тогда не буду спрашивать.
- Ничего неприятного.
- Откуда об этом знал... как его там, Далхан?
- Для меня это тоже загадка, - помолчав, ответила она. - Но, наверное, он может знать
и что-то о нашей семье.
- Расскажи мне о нем. - Девушка молчала так ролго, что молодой воин не выдержал: -
Тебе не хочется отвечать, или эта тема... Или об этом нельзя говорить?
- Почему, можно. Наверное. Я только не знаю, с чего начать. Я всегда считала его
верховным жрецом темного бога Ада. Но теперь он появляется у вас, в этом мире... Или ты
тоже можешь назвать какого-нибудь темного бога?
- Не Бога. У нас есть сатана, - и осекся. Все-таки добропорядочный католик не должен
даже называть темного ангела прямо, только иносказательно.
- Не бог? Кто же тогда?
- Падший ангел.
- Младшее божество?
- Не надо равнять его с Богом.
Серпиана, недоумевая, развела руками.
- Не хотела обидеть тебя, но разве имеет значение, как назвать?... Нет-нет, я не спорю.
Пусть будет падший ангел. Но его служители имеют большую силу, и их обряды поистине
устрашающи.
- И омерзительны, - добавил Дик. - Если ты имеешь в виду сатанистов.
- Но, получается, ты знаешь, кто такой Далхан Рэил.
- Нет. Кто же?
- Он - их глава.
- Не понимаю. Ты говоришь, что он - глава ваших служителей какого-то темного бога и
в то же время возглавляет последователей духа зла в нашем мире.
- А это одно и то же. - Девушка смотрела очень серьезно и грустно. - Только не зла,
нельзя так сказать. Ни одни нормальный человек не станет говорить, что служит злу. Обрядовая
сторона не имеет значения. Служители темных богов отличаются тем что добывают силу и
иные блага за чужой счет. Они полагают, что основа людской (и нелюдской) души - зло, а
потому никого не нужно жалеть. Понятно, что соблюдают они только свои интересы.
- Сдается мне, так живет подавляющее большинство людей.
- Потому и культы темных богов всегда будут, иметь последователей.
- Я бы сказал, сатанистов среди людей не так и много.
- Зато их принципы исповедуют очень многие, а значит, сам принцип неискореним и
сила будет прибывать к темным.
- Но зачем, раз так, Далхан охотится за мной?
Девушка заколебалась:
- Постараюсь объяснить. Далхан - глава последователей культа, так ведь?
- Какого культа?... Ах да. Да, конечно.
- Вот. А ты ставишь палки в колеса представителей культа.
- Разве не важно, какого?
- Неважно. Как меня учили, принцип восприятия силы у всех культов одинаков.
Очевидно, что одним, что другим не нужны какие-либо изменения, разве что в их пользу. Но
это еще не все. Ты же проводник... да, я слышала, как об этом говорил Гвальхир.
Ричард повертел в пальцах кружку.
- Ты меня не порадовала. Я, похоже, ввязался в неприятную историю.
- Жалеешь?
- Как я могу жалеть, если еще в самом начале истории встретил тебя?
Это прозвучало не мимолетным комплиментом, а так искренне, что девушка вспыхнула и
отвернулась. Молодой воин смотрел на нее со смесью восхищения и тревоги, потому что в тот
момент, как позвал за собой, он взял на себя ответственность за Серпиану и уже не мог с
прежней беспечностью ввязываться в авантюры. Она стала второй важной причиной, почему
ему теперь хотелось жить, первой же было само по себе желание наслаждаться этим миром.
Разговор постепенно заглох, потому что они оба чувствовали себя хорошо просто оттого,
что находились рядом, на расстоянии вытянутой руки, и портить удовольствие беседами о
невзгодах, которые могут ожидать в ближайшем будущем, не желали. Так же вместе они
поднялись в комнату, обошедшуюся корнуоллцу втрое дороже, чем это бывало обычно, но зато
с настоящей кроватью. Правда, она оказалась коротковата, как большинство кроватей в то
время, потому как далеко не каждый, подобно королю Ричарду или его незаконнорожденному
сыну, отличались богатырским ростом - сказывался частый голод, тяжелый труд и не самая
привольная жизнь; кроме того, существовала привычка спать полусидя, подложив под спину
подушки. Дику было все равно, даже если придется спать поджав ноги, - напоследок он хотел
сделать это непременно на кровати.
А утром они покинули город на рассвете, когда хрустальная зябкость утреннего тумана
еще не сменилась дневной жарой. Невыспавшаяся Серпиана мучительно зевала, но понимала,
почему они вышли так рано, да еще и без завтрака - как правило, моряки выходили в море с
рассветом, чтоб не терять ни минуты светлого времени. Корнуоллец быстро нанял два места на
лодке, идущей к побережью, к мысу Форленд, а оттуда - к Дувру. Хозяин корабля взял с Дика
немного, поскольку тот был не единственным пассажиром.
Помимо людей корабль вез солонину, сухие фрукты и бочонки вина - как объяснил
капитан, провизия предназначалась для королевский кораблей. Флот должен был, переправив
войска во Францию, обогнуть Испанию и добраться до Марселя - логично, что государь желал
пользоваться исключительно собственными кораблями. Эти суда должны были везти короля и
королевское войско на Восток, так что запасы там должны быть обширные, весь такелаж
новый, и все это нужно было доставлять на берег.
Понятно, что владельцы речных кораблей спешили подзаработать, нанимаясь возить
припасы с лондонских складов. Ну, и будущих крестоносцев, конечно.
В молодом Ричарде не узнавали такого же, потому что у него не было красного суконного
креста, вроде тех, что раздавали церковники и который надлежало нашить на одежду, но
корнуоллец был уверен, что во Франции раздобудет все, что необходимо. Да и не так важна
символика, коннетаблю короля он мог сказать, что государь приказал ему явиться, и вот он
здесь, готовый исполнить приказ, - это долг любого подданного. Поднявшись на борт корабля,
он, успокоенный своими соображениями, устроил спутницу поудобней - та немедленно
занялась шитьем - и, опершись спиной о скамью, закрыл глаза.
- Привет, - сказал ему Трагерн.
Он был встрепан и тяжело дышал, влажные пряди прилипали ко лбу и завивались в
колечки.
От неожиданности Дик открыл глаза и еще раз убедился, что молодого друида рядом нет.
Тот еще весной объяснил другу, что ему предстоит закончить некое важное дело, которое
займет какое-то время, и что он догонит их позже. В Керлине в течение года он провел совсем
немного времени, то исчезал, то появлялся, все рвался на Авалон поработать с рукописями, но
его не пустили - по той же причине, что и корнуоллца. Впрочем, нагнать его Трагерн
клятвенно пообещал. Непременно.
Молодой воин снова закрыл глаза. Видение пришло не сразу.
- Не открывай глаз, - нервно потребовал друид. - И не пытайся сосредоточиться. Где
ты сейчас?
- Я? На лодке.
- Что, уже плывешь через пролив?
- Нет еще.
- Отлично. Подожди меня на берегу.
- И долго?... Да подожду, конечно...
- До завтрашнего утра. Я успею.
Трагерн появился на берегу лишь через день, но Дик почти не разозлился на него.
Корабль, на котором удобно было переправляться во Францию, еще ждал, это было не военное,
а торговое судно, и оно должно было причалить не в Кале, а подняться до Лилля по реке. С
моряками он уже договорился, и они обещали помочь обустроить лошадей на борту и
обеспечить их фуражом - не бесплатно, конечно. Запросы оказались терпимые - молодой
друид, которого мрачный корнуоллец в отместку за опоздание заставил заплатить за все,
раскошелился не моргнув глазом. На вопрос о причине задержки он лишь виновато поморгал.
Трагерн был одет по-походному и соответственно снаряжен - при мече, кинжале и
приличной кольчуге. Его справу молодой Ричард осмотрел очень придирчиво, но сделано все
оказалось на славу и, похоже, рукой истинного мастера.
- Ты хоть владеть-то всем этим умеешь?
- Более-менее, - уклончиво ответил друид. Корнуоллец вынул его клинок из ножен,
повертел, несколько раз взмахнул и сделал пару выпадов.
Со вздохом вернул оружие на место.
- Хороший меч. Маддок ковал?
- Его учитель, - гордо ответил Трагерн. - Когда еще был жив. Меч достался мне от
отца.
- Твой отец - друид? - изумился Дик. - А я думал...
- Что?
- Разве у друидов бывают дети?
- Почему это нет? - обиделся друид. - Что мы, не мужчины, что ли?
- Я думал, вам не до того.
- Ерунда. Мы не деревья, чтоб размножаться почкованием.
- С кем поведешься... - В ответ Трагерн задумчиво хмыкнул. - Ладно... Не хочешь
опробовать оружие?
- С тобой? Совершенно не хочу.
- Ну как знаешь.
Остаток дня Ричард рылся в вещах молодого друида под его угрюмым присмотром и
объяснял, что в далекий путь так не собираются. Что везти с собой столько разной одежды -
только нагружать лошадь, и что друид - не женщина, чтоб заставлять скаковое животное
тащить на себе три куртки и два плаща. Трагерн запротестовал, повторяя, что ночью в дальних
краях может быть холодно. Корнуоллец постучал себя по голове.
- Снег не выпадает, так ведь? Значит, тепло.
- Интересно, где я возьму одежду, когда та, что на мне, сносится? Мы же надолго едем!
- На всю жизнь не запасешься. С войском будут торговцы, кроме того, мы же не в
пустыню едем. Словом, все это тебе ни к чему. - И решительно выкинул лишние тряпки, а
вслед за ними и одеяло.
А вот с рукописями он не мог поступить столь же бесцеремонно и какое-то время в
молчании колебался, взвешивая их на ладони.
- Это-то зачем? - миролюбиво спросил он, в течение всей жизни усвоивший
почтительное отношение ко всему написанному.
- Понадобится. Как думаешь, я без указаний этих книг смогу разобраться с печатью? И
еще одно дело, которое хотел оговорить с тобой...
- Потом. Слушай, ты не пытался это все навьючить на себя?
- Зачем? Лошадь же есть.
- А если ее убьют?
- Э-э... В обоз положу.
- До обоза еще надо дойти. А когда дойдем, может оказаться, что там нет свободного
места. Потому правило и почти закон - с собой берешь столько вещей, сколько можешь
тащить на спине.
Лицо Трагерна отразило тяжелейшую внутреннюю борьбу.
- Я не могу их оставить, - под конец отрезал он.
- Твое дело. Тебе носить... Что еды почти не взял?
- Но ты же меня накормишь! - с раздражением отмахнулся друид.
Дик открыл рот:
- Откуда такая уверенность?
- Оттуда, что рыцарь должен кормить своего оруженосца.
- А-а... Тогда не забудь, что оруженосец должен чистить сапоги рыцаря, стирать его
портянки и ухаживать за лошадью. В том числе мыть.
Трагерн задумался, но для начала спорить не стал.
- Там посмотрим.
На перепалку двух друзей Серпиана, удобно устроившаяся на травке под деревом,
поглядывала с удовольствием - шитье было занятием однообразным, а спор какое-никакое, но
развлечение. На пристанях, расположенных в стороне от Дувра, представляющего собой
небольшое поселение, чьи жители существовали за счет всех этих кораблей, шла работа -
торопились погрузить товар до наступления темноты, чтоб следующим же утром, как только
раз-виднеется, сразу же выйти в море. Кобылка Серпианы косилась на суету неодобрительно и
настороженно - путешествие вниз по Темзе и по заливу ей не понравилось. Обученный мерин
Ричарда вел себя значительно спокойней, и, поскольку он был силен и, конечно, авторитетен в
глазах кобылицы, можно было надеяться на благополучное путешествие. Именно он следил за
порядком на лодке - когда кобылка начинала беспокоиться, он хватал ее зубами, придерживал
- и лошадь успокаивалась.
Погрузились действительно благополучно, но привязать животных пришлось накрепко,
чтоб не смогли брыкаться и метаться, как бы ни хотели.
- Благо погода спокойная, - сказал корнуолльцу один из моряков. - Ты как, сразу в
Марсель отправляешься?
- Нет, сперва в Париж.
- А-а... А то мог бы отправиться с Робертом из Саблайля и Вильгельмом Улерским.
Прямо в Марсель.
- Это они ведут королевский флот?
- Роберт из Саблайля, Ричард из Камуиллы и Вильгельм, владетель замка Улер. Не
знаком с ними?
- С Робертом знаком. Немного... Нет, через Париж удобней. Кроме того, турнир...
- А ты что, достаточно знатен, чтоб участвовать турнире?
- Попытаюсь оказаться достойным.
- Это как?
- Когда не говоришь всей правды, а только то, что тебе на руку. Достаточно хотя бы
того, что я рыцарь.
- Ты ловкач, - в голосе моряка одобрения было больше, чем иронии.
Дик любил море. Как только появилась возможность, он встал у фальшборта - там, где
никому не мешал, у хорошо натянутых лееров, - и стал смотреть, как за кормой тает,
растворяясь в дымке, кромка берега, как туманится пояс горизонта. Небо над морем почти
никогда не бывает таким, как над сушей или, тем более, над горами, чистым и безупречно
синим, его часто затягивает туман, тонкий, как полоска ползущего издалека дыма. Солнце
сперва с трудом пробивалось сквозь эту дымку, но скоро поднялось повыше и заполыхало в
полную силу.
Волны, хоть и невысокие, принялись раскачивать корабль, как только он удалился от
берега, и Трагерн скоро согнулся в три погибели, мучимый морской болезныо. Дик подобным
недугом не страдал, Серпиана тоже. Она и вовсе не обращала внимания на качку, сноровисто
работала иглой, иногда с сочувствием поглядывала на молодого друида. Тот долго вертелся у
мачты, пристраивался то так, то эдак, потом, видимо, нашел положение, в котором качка
меньше досаждала ему, и забылся сном. Его усталое лицо осунулось, и девушка подумала, что,
должно быть, он опоздал не потому, что снова нелепо заблудился в лесу, что для друида даже в
глазах неискушенного человека кажется невозможным и неестественным, а оттого, что был
занят и много работал.
Корабль, широкий и приземистый, из-за этого не очень быстроходный, но зато с хорошей
грузоподъемностью, распустил паруса и ловил любое движение слабого ветерка. Он
пробирался по волнам уверенно и с достоинством, погода не предвещала неожиданностей, и
моряки, поглядывая на воду и оценивая ветер, уверили, что до Франции удастся добраться к
вечеру. Они предвкушали хороший ужин в одной из прибрежных таверн - берег Гиени, как и
берега Англии, обращенные к своему континентальному соседу, изобиловали деревеньками,
охотно принимающими моряков, продающими им все необходимое и покупающими
привозимый товар, и, понятно, таверны и постоялые дворы были понастроены всюду и везде.
Но капитан, подошедший поучаствовать в одном из самых громких разговоров, заявил, что на
берег никого не пустит, пока они не доберутся до Лилля.
- А там уж, - закончил он, - сможете тратить жалование как вам угодно, хоть на
выпивку, хоть на девок. - И ушел, не дожидаясь неизбежных выражений недовольства.
Дик слушал и вспоминал, что именно ему говорили о парижском турнире. Разумеется,
устраивать его будут не в городе, так что надо узнать, где именно. Вряд ли далеко, потому что
огромную ораву знатных сеньоров, как французов, так и англичан, нужно было где-то
размещать. Это не говоря уже о самих королях. Может быть, местом празднования выберут
Венсен, это не так далеко от столицы, и там имеется замок. Правда, небольшой. В любом
случае ни ему, ни Сер-пиане, ни Трагерну не удастся устроиться с комфортом. О таковом
вообще лучше забыть до конца похода. Но это ничего. Сейчас главное - турнир.
Корнуоллец придвинул к себе сумы, раскрыл их, спустился в трюм взять немного песка -
он на корабле, конечно, имелся, чем иначе до блеска надраивать фонари и прочие
металлические части? Усевшись в сторонке от Серпианы и ее затканного узором сукна, чтоб не
запачкать, он принялся чистить свой доспех. Его старания требовало все, кроме тонкой
кольчужки, привезенной из другого мира, которую молодой воин надел, собираясь покидать
Керлин, и снимал лишь однажды, в лондонском трактире. Легкая, почти незаметная в носке,
она стала практически второй кожей для него, кроме того, оказалась выполнена с ювелирной
тщательностью, и Дик надевал ее теперь не на стеганый подкольчужник, как раньше, а просто
на полотняную рубашку.
Начищая толстую кольчугу, он думал о том, что ему тоже нужен новый камзол, нарядный,
дорогой, чтоб в нем можно было показаться перед королем, и вообще, следовало бы подумать о
собственном гардеробе. Но это подождет до Парижа. Или хотя бы до Лилля. Может, оно и к
лучшему, ведь Лилль - город ткачей.
ГЛАВА 13
Филипп-Август, Божьей милостью владыка Франции, сказать по правде, недолюбливал
Ричарда I. Он предпочел бы, чтоб англичанин обошел Париж стороной, история с Алисой,
сестрой французского правителя, на которой Ричард отказался жениться да еще затеял дикий
скандал, порочащий честь принцессы, не забылась. Но правителя соседней страны,
владеющего, кроме того, изрядной долей французских земель - Пуату, Аквитанией,
Нормандией, - следует встречать гостеприимно. Государю всегда надлежит делать хорошую
мину, даже при самой плохой игре. Ради интересов государства личными соображениями,
симпатиями и антипатиями приходилось жертвовать, а обиды при необходимости забывать.
Кроме того, женитьба короля - дело политическое, а не личное, и прежний скандал здесь не
играл почти никакой роли. Да и был-то он в большей степени скандалом между Генрихом и его
сыном.
Вслед за Ричардом шла небольшая часть его армии (остальные путешествовали морем,
чтоб встретиться с властителем в Марселе), но даже столь малым числом она поневоле внушала
уважение. С английским государем шло множество дворян, представителей самых знатных
родов, это была достойная и впечатляющая свита.
И, конечно, такого гостя, как и его свиту, надлежало чествовать по всем правилам, то есть
пирами, балами и турниром. Королевские герольды загодя были отправлены во все уголки
страны, поскольку сеньоров королевской крови надлежало приглашать лично, от имени
правителя, со всем уважением. Дворяне более мелкого пошиба должны были стянуться к
Парижу сами или в свите сеньоров.
Простолюдины извлекали тщательно хранимые кубышки и отправлялись в Бургундию с
расчетом добраться туда немного раньше назначенного срока, чтоб хоть уголок комнаты снять
для жилья. Те, что были победнее, но в состоянии потратить деньги на дорогу до назначенного
места, благодарили Бога, что их государь назначил турнир на самое жаркое время лета, а
значит, ночевать под открытым небом несколько ночей не будет тяжелым испытанием.
Большой турнир, конечно, был значительным событием в жизни плебса, жаждущего
полюбоваться самым ярким зрелищем, которое только могло развернуться перед их глазами, -
даже коронация или бракосочетание кого-нибудь из лиц королевской крови уступали турниру
по зрелищности. Ведь здесь разукрашенные, как майское древо, сеньоры не просто
дефилировали перед зрителями, красуясь одеянием и конями, но еще и лупили друг друга, и
валяли в пыли. Когда еще представится случай насладиться зрелищем распластанного по
ристалищу сеньора, который вытянул из тебя все жилы и уйму денег? Впрочем, даже чужой
господин под прицелом кончика меча - упоительное зрелище. Кроме того, все это крайне
азартно, можно биться об заклад и делать хоть маленькие, но ставки на графов и герцогов, как
на бойцовых петухов или беговых тараканов.
Турнир считался лучшим развлечением для сеньоров. Пусть таковых при королевском
дворе устраивалось четыре-пять ежегодно, но этот-то должен был стать самым большим,
самым ярким, где негоже ударить в грязь лицом и надо показать себя во всей красе. Все знали,
что будут участвовать не только французы, но и подданные короля Англии с ним самим во
главе. Ричарда I хорошо знали во Франции, где он проводил большую часть времени и вел
непрерывные войны, еще будучи принцем. Вот уж о ком отзывались как о великом воине и
достойном рыцаре! Никому из всех этих дворян и в голову не приходило поразмыслить о том,
что рыцарь и государь - это две совершенно разные вещи.
К тому же проблемы Англии их не заботили. Собираясь на турнир, каждый в глубине
души лелеял надежду, что удастся привлечь к себе внимание своего государя и, может быть,
добиться каких-нибудь льгот или милостей для себя лично, а то и хорошей и перспективной
должности при дворе.
Готовились к турниру со всей тщательностью. И не только проверяли вооружение, не
только внимательнейше изучали и приказывали начистить песочком доспех. На пирах, которые,
конечно, будут, нужен камзол, и чем роскошней, тем лучше, а еще лучше - не один. Нужны
красивые платья для супруги и дочерей сеньора, лелеющих надежду найти хороших мужей на
праздниках. Нужна новая и, понятно, достойная одежда для оруженосцев, слуг и служанок, а
все это, легко догадаться, стоит очень больших денег. Но для того и существовали евреи и
итальянцы, чтоб добыть у них все необходимое. Конечно, и тех и других не любили, первых
даже попросту ненавидели по свойству человеческой натуры особенно охотно считать средства
в чужом кармане, но зато часто прибегали к их услугам. Теперь же, после недавнего погрома в
Йорке и Лондоне, французские евреи должны были присмиреть, поняв, кто в Европе хозяин, и
уважительней, подобострастней отнестись к своим высокородным клиентам. Например,
значительно снизить проценты.
Сказать по правде, в большинстве своем дворяне даже не думали обо всем этом и не
размышляли, как будут отдавать долг, потому как главное - получить деньги. Дам, в среде
которых считалось неприличным лезть в денежные дела, проблема возврата долгов заботила
еще меньше, они беспокоились лишь о том, сколько платьев смогут взять с собой, какие
украшения. Некоторые предусмотрительно укладывали сразу десяток шарфиков и кроили по
две-три пары рукавов к одному одеянию. Распластанные, рукава имели вид маленьких
флажков, иногда причудливо вырезанных, и потому особенно легко могли быть прицеплены к
древку копья, а то и к шлему. Этими висячими длинными рукавами дамы одаривали всех
понравившихся им рыцарей. Понятно, что запас знаков внимания был не лишним. А потом что
ж, без целого платья оставаться, раз решила кого-то одарить? Нет, конечно, и в перерывах
между схватами служанки быстренько приметывали к лифу запасную пару рукавов...
Ричард несколько задержался в пути, поскольку решил заглянуть в Пти-Андели, городок,
близ которого давно намеревался построить замок - слишком уж место хорошее для того, чтоб
возвести здесь неприступную цитадель и угрожать возможным врагам. Местечко пришлось ему
по вкусу. Ему нравились меловые скалы над излучиной Сены, нравилась массивная
величественность серых стен города и грезилась твердыня, отражающаяся в медленно текущих
водах, ее башни, сооруженные на века. То, что здесь уже имелось, нисколько его не устраивало.
Гостить в небольшом замке близ Пти-Андели он любил. Ему пришлось по вкусу гулкое
эхо зал, отражавших и усиливавших голоса менестрелей, поющих о рыцарях Круглого стола.
Сын Генриха не раз и не два веселился здесь с соратниками и старшими офицерами, но даже
самая красивая область, самый приятный сердцу замок не могли удержать его на одном месте.
Когда в окна врывался ветер, Ричарду все чудилось, что к аромату распаханных полей и
мокрых от дождя деревьев примешивается струйка особенного морского запаха, и природная
неуемность тянула его пуститься в дорогу. Несмотря на свои полные тридцать три года -
возраст Христа и для Европы того времени годы полной зрелости, близящейся к закату, -
король был на свой лад романтичен.
В маленьком городке на Сене он задержался всего на два дня - Нормандия Нормандией,
но турнир его тоже привлекал, и немало. Дождавшись свежих коней для свиты, Ричард
поспешил в Париж.
Филипп-Август встретил его любезно, хоть и сдержанно, и вопросы, связанные с походом
на Восток, обсуждал неохотно, хотя все уже давно было решено. Осторожно приступая к
беседам на эту тему, он все пытался вынудить английского короля взять на себя большую часть
расходов на поход, Ричард же, прижимистый от природы, сопротивлялся. Рассуждая так, что
его армия больше, чем та, которую собирался взять с собой Филипп, он требовал, чтоб Франция
взяла на себя обязанность снабжать всех крестоносцев провиантом и жалованием, а также
оплатила расходы на корабли. На деле лишь последнее имело большое значение, потому как
провиант вслед за войском обычно везли торговцы, продававшие его в обмен на добычу, да и
жалование по привычке часто задерживали, считая, что солдаты все равно грабят и себя не
забудут. За корабли же нужно было платить, обеспечивать такелажем и другими припасами.
Филипп спорил. Его сообра
...Поділитися у соцмережах
