Жанр: Фантастика
Бастард 1. Бастард: сын короля ричарда
...ается много людей, настроенных на
убийство, найти одного человека, даже если он обладает необычными способностями,
практически невозможно. Надеюсь, Далхан не побеспокоит тебя на протяжении всего пути до
Иерусалима.
- Все-таки я не понимаю, почему магические действа надо совершать в Иерусалиме?
Ведь там древние корни нашей веры.
- А ты не слышал такое суждение: Иерусалим - центр мира? Совершенно верно, центр,
и не только религиозного, но и магического. Ты все увидишь сам. - Гвальхир встал и принес
большой кувшин. - Это сидр... Я постараюсь помогать тебе, хотя перемещаться на такое
расстояние не удалось бы и иерофанту... это глава нашего круга... Но помощь может быть не
только непосредственной. И, кстати, могу помочь с деньгами, если необходимо.
- Конечно необходимо! - молодой воин вскочил.
- Сиди-сиди. Здесь неподалеку, в лесу, зарыт один старый клад. Хозяин его давно
скончался, мне золото ни к чему. Заберешь.
Скрипнула дверь, оба обернулись, но это был не Трагерн, а довольная, порозовевшая и
переставшая мерзнуть Серпиана. Она отряхнулась за порогом, одернула платье, добралась до
лавки и улеглась со всем удобством - подложила под голову одну из сумок, вынув из нее
предварительно котелок. Прикрыла глаза и обернулась змеей. Заверещала и вспорхнула
пристроившаяся было на подоконнике сойка.
- Не шали. - Старик погрозил Серпиане пальцем. Та не отреагировала. - Ну что,
договорились?
- Я посмотрю на месте, - уклончиво ответил Дик, дожевывая кусок мяса. - Я ничего
не могу заранее обещать.
- И не надо. Ты все захочешь сделать сам, в этом я не сомневаюсь.
Он доел мясо, встал, завернулся в плащ и, прихватив посох, ушел.
Корнуоллец прилег на широкую лавку рядом с девушкой, задремавшей от сытости сразу,
как только голова ее коснулась мягкого, и во сне обернувшейся человеком. Она дышала ровно и
тихо, спала так сладко, что молодому воину тоже захотелось, но сон никак не шел. Сперва он
вспоминал обстоятельства боя, привстал, чтоб еще разок помолиться - уже в
благодарность, - потом размышлял, почему же обыкновенные камушки, пусть и красивые,
блестящие, могут стать таким большим подспорьем в колдовстве... то есть, как говорят эти
друиды, в магии. Вспомнил облик нападавшего, одетого в длинную черную хламиду, -
благородный, достойный любой монеты. Откуда он, такой смуглый, в Англии, где с давних пор
не любят испанцев?
Дик резко сел, отбросив плащ, спустил ноги на пол. Он вдруг понял, что не сообразил
спросить ни у Гвальхира, ни у Трагерна, ни хотя бы у Серпианы, которая вроде бы тоже знает
его, кто же таков этот Далхан Рэил. Столько всего свалилось на него, непривычного к сложным
колдовским делам, и неудивительно, что какие-то даже очень важные вопросы вылетели из
головы. Он посмотрел на девушку - она давно спала, улыбаясь во сне, и была так красива, что
это бросалось в глаза даже в темноте, едва разгоняемой лунным светом, проскальзывающим в
окошки.
Слюдяные рамы Дик спустил на землю, решив, что закрывать окна ни к чему, раз погода
стоит тёплая, и свет не встречал на своем пути никакой преграды. Корнуоллец наклонился и
поцеловал спутницу сперва в лоб - гладкий и нежный, как драгоценый шелк, а потом в губы.
Улыбка Серпианы стала мягче, уста шевельнулись, отвечая на поцелуй.
Они целовались, а за окном по листьям стучали капли дождя, и этот перестук сливался в
шелест, для слуха очень уютный, если, конечно, при этом иметь крышу над головой и печь,
чтоб согреться, если потянет прохладой. Дик, решивший, что любые вопросы вдождут до утра,
прилег подле Серпианы - он чувствовал себя усталым и разбитым, словно весь день на своем
горбу таскал вязанки дров, но рядом с девушкой, с ее гибким ладным телом и ароматной кожей
было спокойно, словно ничто и никогда ему не угрожало.
Гвальхир вместе с мокрым, злым и усталым Трагерном вернулись под утро. После
рассвета дождь совершенно прекратился, на ветвях и листьях гроздями повисли капли,
брызжущие светом, как граненые камни, а когда налетал ветерок, вся эта красота обрывалась
вниз, и горе тому, кто оказывался под деревом, - роскошное убранство утреннего леса разом
превращало сухую куртку в зябкую тряпку. Зелень леса была по-весеннему ярка, наконец-то
отмытая от многодневной пыли, и крестьяне на полях, должно быть, ликовали, предвидя, как
рванет в рост все, что они в свое время посадили. Сквозь кроны деревьев небо, пролившееся
долгожданным дождем сияло гордой и безупречной синевой, которую не повторить в своей
работе ни одному самому искусному живописцу.
Трагерн, с помощью учителя добравшийся до места, вел в поводу четырех коней вместо
трех, оставленных путниками у входа в пещеру, но отвечать, откуда взялось еще одно
животное, отказался. Гвальхир нес на поясе двух гусей, видимо, добытых по дороге, и
холщовый мешочек, в котором оказались... орехи.
- Откуда? - поразился корнуоллец. - В июле - орехи? Это же лесные, они созревают
в конце августа!
- Можно подумать, есть какие-то орехи, которые поспевают не к осени, - с довольным
видом ответил старик.
- Я слышал краем уха о каких-то земляных...
- Но это далеко на юге, где свои времена года. Угощайся, красавица.
Серпиана, которая, как оказалось, относилась к орехам весьма одобрительно, не заставила
себя долго ждать и вооружилась кочергой, чтоб колоть скорлупки. Гвальхир взвесил на руке
гусей и посмотрел на засыпающего, шатающегося Трагерна.
- Знаю-знаю, кто нам накопает глины.
- Учитель! - взмолился тот.
- Ничего. Иди копай!
- А лопата?
- Зачем друиду лопата? Иди так добывай. Ученик застонал, но послушно отправился в
лес. Совместными усилиями выпотрошили птицу, растопили очаг и в первые же получившиеся,
вовсю пламенеющие угли зарыли глиняный ком с одним из гусей внутри. Второго ощипали
(Дик предусмотрительно отложил самые ровные и крупные перья на стрелы), разрубили и
сунули в горшок. Сразу после этого Трагерн, полумертвый, рухнул на лавку и отключился от
окружающей реальности.
- Значит, так, - сказал Гвальхир. - Я кое-что разузнал, думаю, интересное и полезное
тебе, Ричард. Начало похода назначено на конец июня следующего года, до того король
потратит время и силы на подготовку, то есть на вышибание денег. Тебя, думаю, это мало
интересует.
- Пожалуй.
- Охота на тебя, конечно, не прекратится. Значит, тебе необходимо спрятаться. Время с
пользой потратить. Согласен?
- Скажем, да.
- Как насчет обучения?
- Какое обучение? На Авалон-то нельзя.
- Помимо Авалона имеются другие друидические диаспоры, одна в Корнуолле, одна
здесь, в Уэльсе, несколько в Шотландии. И, разумеется, есть места, где можно спрятаться, но
при этом, если укрытие будет обнаружено, сие не станет катастрофой, как было бы с Авалоном.
Я предлагаю спрятать тебя и поучить немного. Если я сам направлю тебя, думаю, даже Трагерн
со всей своей непредсказуемостью не сможет ничего испортить. Итак?
- Согласен, - решительно заявил Дик.
Очень по-дружески, даже по-братски похлебали супа, куда Серпиана, наевшаяся орехов,
охотно построгала капусты, репы и крапивы, а потом съели запеченное мясо. За столом царил
дух провозглашенного братства, которое должно было ожидать таждого за гранью жизни,
точнее, церковники уверяли в этом, но сами-то ни капли не верили. Казалось бы, что общего
меж этими тремя? Старый друид, родившийся еще в ту эпоху, когда друидический круг обладал
реальной властью, когда римляне еще только начинали завоевания. Девушка-змея,
иномирянка, - корнуоллец, приходя в себя после напряженной схватки, постепенно
вспоминавший виденное и слышанное, припомнил обращение Далхана, - притом еще носящая
некий высокий титул. И незаконнорожденный сын английского короля, а по закону даже
дворянство его было сомнительно, по меркам родственного ему общества вполне взрослый
мужчина, по меркам же его сотрапезников - еще совсем мальчишка. Впрочем, не поспоришь,
только по возрасту...
Трагерн проснулся лишь к вечеру, он был встрепанный и бледный. Из разговора двух
друидов Дик понял, что отправленный за лошадьми Трагерн умудрился заблудиться на
обратном пути. Возможно, дала о себе знать усталость или растерянность после устроенной
выволочки. Молодой друид поел теплой наваристой похлебки и сообщил, что заблудился не без
пользы - нашел не так далеко отсюда горушку с кривой сосной, и все это так и полыхает
магией. Правда, издалека этого не учуешь...
- Очень хорошо, - оживился старик. - Делай выводы. Ну, ученик?
- Артефакт зарыт, - догадался Трагерн.
- Именно. А какой?
Они о чем-то долго шушукались, собрались было уходить, но быстро раздумали.
- Нет-нет, - заявил Гвальхир. - Дика не стоит оставлять одного. Сперва отправим его в
укрытие.
- Я могу поискать артефакт один.
- Нет, - это было сказано так, что молодой друид мигом залился багрянцем. - Не
пойдет. Подожди да потерпи, никуда вещица не сбежит.
Трагерн вздохнул, уверенный, что все, кто владеет магией, уже устремились к заветной
горушке за спрятанным артефактом, но спорить не решился. Старик, не обратив внимания на
его терзания, отложил посох и, сдвинув пышные брови, спросил у молодого воина:
- Ты решил уже, куда предпочтешь отправиться до следующего лета? Мне все равно, где
тебя учить.
- Предпочту Шотландию. Говорят, там отличная охота.
- Похвально, что ты так заботишься о своей спутнице. - Гвальхир улыбнулся во всю
ширь полногубого рта. - Потому как у тебя времени на охоту не будет.
Серпиана прыснула в кулачок. Дик посмотрел на нее неодобрительно, но и не без иронии.
- Ну, посмотрим, посмотрим...
Корнуоллец ожидал, что до Шотландии они пропутешествуют все лето. Расстояние было,
конечно, не шибко велико, но только если торопиться, причем по хорошим дорогам и на
хорошем коне. А зачем, говоря серьезно, им торопиться? Немного поняв, что такое магия и на
что она способна, воин осознал, что скорость передвижения не спасет от врага, если тот его
выследит. Так что лошадиные силы предстояло скорей всего тратить не на то, чтоб ставить
рекорды скорости, а чтоб передвигаться насколько возможно скрытно, то есть по лесу. Он счел
именно так, а потому на сборы друидов смотрел с удивлением. В самом деле, никакого
снаряжения, почти никаких припасов, никаких теплых вещей или плаща на случай непогоды...
- Получается, ты откроешь телепорт?
- Нет, но дорога будет короткой. Я открою прямой лесной путь, - ответил старик. - А
ты, Трагерн, смотри и запоминай.
- Я уже запомнил в прошлый раз.
- Тогда открывай сам... Ну, что замялся? Что молчишь?
- Не смогу.
- Значит, смотри и запоминай.
Чем обычный лесной путь отличается от прямого Дик не понял. И там, и здеь он
чувствовал магию, но не более того. Деревья и кусты, мелькавшие по обе стороны от узенькой
тропинки, - едва-едва проехать на лошади - были самым заурядными, когда кряжистыми и
узловатыми, когда юношески стройными. На вопрос молодого воина, обучит ли друид его
чему-то подобному, тот ответил недоумевающим взглядом и вопросом, не решил ли собеседник
стать настоящим друидом. Корнуоллец заверил, что не решил.
- Тогда, конечно, нет, - с достоинством изрек Гвальхир, и Дик понял, что фокус этот -
исключительно друидический.
Они заночевали под открытым небом, на полянке, по форме напоминающей цветок. Как
только лошади вступили на нее, тропинка за спиной Трагерна, который ехал последним,
немедленно исчезла. Новая, на другой стороне полянки, не появилась, из чего Дик сделал
единственно возможный вывод и, спешившись, принялся приискивать место, где лучше всего
устроиться на ночлег.
- Воды, конечно, нет, - отметил он. - Опять вы тучку будете вызывать?
- Обойдемся действом более тихим. - Старик с нарочитым кряхтением слез с седла и
вынул нож. Принялся срезать квадратик дерна.
- Где мы?
Молодой воин оглядывался. Узнать лес по тем признакам, что имелись у него перед
глазами, было, пожалуй, невозможно, но Дик, которому пришлось Постранствовать, считал
себя опытным знатоком дрглии. Но, конечно, места не опознал даже приблизительно.
- Не волнуйся, - пробормотал Гвальхир, споро роя ножом ямку. - Укромное место.
Никаких случайных людей. Это Шервуд.
- Очень хорошо, - ответил ошеломленный Дик. - А местные разбойники не
обнаружатся где-нибудь поблизости?
- Нет, зачем им сюда ходить? Их укрывище в той стороне. - Старый друид махнул
рукой. - Удобная такая пещерка.
- Найдут нас по шуму. Или свету костра.
- Зачем это мы будем шуметь или палить костер? - Он вновь заулыбался. - Обойдемся
и так.
В ямке, вырытой по размеру чуть больше пинтового котелка, скоро запузырилась вода,
чистая, словно из родника. Дождавшись, пока наберется побольше, Гвальхир зачерпнул, после
чего забросал землей ямку и вернул на место кусок дерна. Поставил котелок на траву и
щелкнул по краю пальцем. Вода начала парить, не прошло и пары минут, как она закипела,
нагрелся весь котелок и даже дужка. Правда, никто из путников не подумал, зачем им нужен
кипяток, и Серпиана торопливо бросила в воду кусок мяса. Сверху еще накидали какой-то
съедобной травы, и получившуюся похлебку с удовольствием разделили на четверых. Старый
друид заверил, что следующую ночь они проведут уже в Шотландии, в высокогорной области,
где из людей, не имеющих отношение к друидическому кругу, бывают только охотники и
иногда еще войска.
- Но это большая редкость, - добавил он.
- Что же вы делаете, когда люди на вас набредают?
- Ничего. Люди нас не видят. Чтоб не заботиться о скрытности, мы делим основной
уровень реальности... Как бы тебе объяснить... Ладно, будешь учиться, все растолкую, как
надо.
Утром поднялись рано, едва только забрезжило, но лесной путь и в самом деле вывел их к
высокогорному озеру, н Дик, пусть и с трудом, но узнал Озерный край. По дороге Гвальхир
объяснил, что, хоть Англия уже и не покрыта лесами от юга до севера, большой путь можно
проложить, и получается, что местности, расчищенные под пашни и пастбища, они миновали
словно по порталам, только незаметно. Озерный край был прекрасен, но, когда старый друид
повел рукой и вокруг заиграли всеми цветами всплески магической силы, он предстал еще
более совершенным. Меж скальных выступов появились сложенные из дерева и камня
строения, лес стал гуще, деревья - выше, а в отдалении поднялся к небу большой круг
(стоячих камней, конечно, более скромный, чем тот, что недалеко от Солсбери, самый большой
и самый знаменитый, но тоже поражающий воображение. И, спешиваясь, молодой Ричард с
облегчением почувствовал, что здесь будет в относительной безопасности.
ГЛАВА 11
Жизнь малого друидического круга в Озерном крае Шотландии во многом напоминала
жизнь обычного большого рода - оть крестьянского, хоть какого-либо иного. Все занимались
своим делом, исполняя раз и навсегда определенные обязанности, но не забывали и оказывать
помощь ближнему. Младшими здесь считались ученики, но их оказалось не так много. Ничего
удивительного, если вспомнить, что христианство проникло уже почти во все уголки страны, а
о друидах у камелька рассказывали страшные сказки. Оставалось изумляться, откуда вообще
магам удавалось добывать себе учеников. Дик подозревал, что они их просто покупали -
простолюдины, нарожав себе десяток-другой детишек, уже не могли любить их - все силы
уходили на работу. Крестьяне пахали землю, сеяли, собирали урожай, но хлеба все равно не
хватало, и семья жила впроголодь. Продажа одного ребенка давала возможность накормить
других, а в чужом доме ему вряд ли должно было прийтись тяжелее, чем в родном.
Магия здесь была всюду, на ней держались постройки, она хранила деревья, не могущие
естественным образом расти в холодном климате Шотландии, она поддерживала каскады,
полого срывающиеся в озера с горных вершин прямо по воздуху. Казалось, уступы, бывшие
опорой каскадам, друиды зачем-то сделали невидимыми, и переливающийся в воздухе поток
воды выглядел так ошеломляюще, что корнуоллец больше получаса не мог отойти ни на шаг,
все стоял и смотрел. Под каскадом были возведены трехэтажные строения с плавными
линиями, островерхими крышами и большими окнами, закрытыми решетками со слюдяными
квадратиками. Показав на них, Гвальхир сообщил, что это учебные помещения и что именно
там молодому воину придется проводить большую часть своего времени.
- Кое-что ты будешь изучать вместе с ученикми друидов, - объяснил он.
Вокруг этих построек густился лес, вроде бы такой же, как тот, что окружал озера и
покрывал горы, но в то же время гораздо более ухоженный и чрезмерно напоенный магией.
Рядом с елями или дубами там росло много яблонь, груш, черешен и абрикосов, даже жасмин,
который обычно представляет собой кустарник, здесь отмахал почти десять футов в высоту.
Меж деревьев были разбросаны домики, эти уже исключительно деревянные, в них жили. Как
объяснил старик, здесь не случалось снегопадов, морозы не приходили даже зимой - только
лето, весна или осень царили в этом волшебном месте. Вроде бы та же природа благородной
Англии - и не то же самое. Гвальхир заверил, что первым делом научит молодого Ричарда
переходить из пространства в пространство, и тогда, если переступить границу в середине
зимы, сразу окунешься в снег по макушку. Понятное дело, там озера замерзали, здесь же - нет.
Одно это уже легко могло убедить в великом могуществе друидов.
Дику и его спутнице, которую, разумеется, никто не собирался гнать прочь, выделили
небольшой домик и оставили вдвоем. Девушка, которая выбирала им жилище, пообещала, что
принесет новую удобную одежду для обоих, притворила дверь и пропала надолго. Дик
осмотрел единственную имевшуюся комнату - небольшая печь с вытяжной трубой (какая
расточительность на такую небольшую хижину), широкая деревянная кровать с периной, стол и
скамья, большой сундук, куда немедленно были уложены все три сумки, и роскошная медвежья
шкура на полу. Молодой воин медленно снял плащ с плеч Серпианы, потянул за шнуровку ее
платья. Девушка обернулась, улыбаясь ему глазами, мягко прижала его руку, не позволив
продолжать.
- Кажется, по вашим традициям я должна делать именно так?
- Зачем думать о традициях? Давай делать то, что хочется.
- Вот я и делаю. Мне хочется посмотреть это селение.
Он вздохнул:
- Хорошо. Только я хотел задать тебе один вопрос. Скажи... Ты можешь иметь детей от
таких, как я?
Девушка подняла изумленные глаза:
- Почему тебя это интересует? Ты опасаешься?... У меня не появятся дети, пока я сама
этого не захочу.
- Как такое возможно?
- Я же не человек, не забывай об этом.
Дик внимательно оглядел ее фигуру.
- Тем не менее ты не ответила на мой вопрос.
- Могу. Но только если захочу. - Она погладила его по щеке. Эта ласка была
корнуоллцу непривычна, но очень приятна. - Не волнуйся.
- Теперь не волнуюсь.
Обучение началось сразу, но ненавязчиво и совершенно незаметно. Гвальхир будто бы
просто показывал, что есть у друидов, что они могут, объяснял, как именно все это делается,
отвечал на вопросы любознательного Дика, а потом тот осознал, что примеривается, и
обдумывает, и даже читает. У друидов оказалось много рукописных свитков, заполненных
столбиками огама, были и старинные тексты, вырезанные на дереве. Молодой воин перебирал
листы под внимательным присмотром Трагерна, и тот старательно учил его читать руны.
Впрочем, письменностью друидов Дик почти не заинтересовался, выучил только потому, что
Гвальхир обещал ему добыть друидические летописи о боях с римлянами и саксами, да еще
потому, что учили его без розог и палок - с помощью уговоров.
Летописи, надо отметить, оказались толковыми, часть из них корнуоллец разбирал с
помощью того же молодого друида, потом приноровился сам. Занятие оказалось на диво
увлекательным, прямо как выстругивание из деревяшки какой-нибудь фигурки. Покончив с
летописями, он перешел к книгам, повествующим о магических приемах и хитростях, но здесь
просматривал с пятого на десятое, интересуясь только теми вещами, которые имеют прямое
отношение к схваткам. О многом он беседовал с Гвальхиром, любившим вспоминать свое
бурное прошлое, когда ему случалось браться за меч и разбираться с врагом физически, а не
магически. Тогда же он сообщил о своем возрасте.
Дик был шокирован и долго молчал, поэтому старик решил, что его не так поняли, и
вызывающе сказал, что это не так и много, что иерофанту уже стукнуло полторы тысячи, а тот
же Трагерн, все еще считающийся учеником, недавно переступил пятидесятилетний рубеж.
Корнуоллец испытал острый приступ зависти. Трагерн выглядел лет на восемнадцать, не более,
а пятьдесят было той гранью, за которой человеческая жизнь, как правило, заканчивалась. До
пятидесяти в те времена доживали немногие, и редкие единицы тянули лямку своего
существования дальше - за шестьдесят, за семьдесят. Все чувства изумленного Дика
отразились на его лице, и рассмеявшийся Гвальхир поспешил его успокоить. Он объяснил, что
маги живут дольше, чем обычные люди, и здесь все зависит от самого мага.
- Ты хочешь сказать, что с помощью магии можно продлить жизнь? - заинтересовался
корнуоллец. - А как?
- Магия сама делает это. Она изменяет тело мага и... Впрочем, об этом, наверное, рано.
Давай сперва объясню, что именно происходит с тобой, когда ты пользуешься магией.
Дик слушал и запоминал. Он проводил много времени в высоких, с большими окнами
зданиях под каскадом. Скоро он перестал бояться, что в один прекрасный момент магия
откажет и вода обрушится вниз, на тонкие дранковые крыши. Гвальхир смотрел на это с
уверенностью, и заверил, что пока его новый временный ученик здесь, никакое из магических
приспособлений не подведет. Друиды помоложе и сами скоро заметили, что в
непосредственной близости Дика заклинания работают лучше и точнее и стали заманивать его
к себе в рабочие залы. Особенно старались три девушки, и самая хорошенькая среди них -
белокурая Хейзел. В мастерских чем только не занимались. Имелась при друидической общине
даже кузня, где очаг горел каждый день и помимо украшений, котелков и дроворубных
топориков изготавливалось оружие.
И, как обнаружил Дик, весьма неплохое. Конечно, мечи, которые ковал Маддок, - судя
по имени, он был родом из Уэльса, - а затем заклинали Эшрам и Брадлип, были намного хуже,
чем меч взятый молодым воином у лорда Мейдаля, но гораздо лучше, чем то, что мог
изобразить любой, самый лучший оружейник Лондона или Йорка. Эти мечи невозможно было
сломать иначе, как с помощью магии, не требовалось точить, да и многие другие возможности у
них имелись. Подобным оружием друиды одаривали вождей тех племен, которые почитали
круг, иногда пользовались сами, но крайне редко. Гвальхир по секрету рассказал Дику и
Серпиане, как однажды вступил в бой с римлянами на переправе близ нынешнего города
Глостера, не удержался, применил свои друидические способности, за что позднее был
серьезно наказан тогдашним иерофантом. Как именно, он говорить отказался.
- Но переправу-то отстояли? - быстро спросил корнуоллец.
- А как же. Отстояли. Только ненадолго.
- Расскажи мне о римлянах.
- Охотно. Это были хорошие воины. Конечно же всякие люди случались, в том числе и
неумехи, дисциплина в римских войсках была на высоте. И взаимовыручка. Эти люди
чувствовали за спиной великую державу, а потому с ними очень тяжело было бороться. Потом,
когда Империя ослабла, римляне пустили в Альбионе корни, и за их спиной стояли семьи...
- Где?
- Альбион - так они называли Англию.
- Ясно... Семьи... Я слышал, многие знатные римляне селились чуть севернее этих
краев.
- Поместий знати близ Вала Адриана вообще не было. На границе с пиктами жили разве
что жены и дети военачальников, но это не то. Это всегда временно. Знать селилась на юге.
- Старик, а римлянок ты видел?
- А как же.
- Говорят, все они были красавицы.
- Они бывали разные, как женщины всех других стран. Но в большинстве своем очень
необычные. - Старик мечтательно заулыбался, и лицо его, на котором ненадолго разгладилась
добрая половина морщин, стало совсем молодым. - У меня была одна знатная римлянка.
Весьма знатная.
У Серпианы вспыхнули глаза, и она уютно пристроила подбородок в ладонь поставленной
на локоть
- Расскажи, - попросила она, когда стало ясно, что пауза затянулась.
Друид не заставил себя уговаривать.
- Она была супругой крупного римского военачальника. Происходила из рода
Флавиев... Это очень знатный род. Когда римляне уходили... Сказать по чести, их отступление
больше напоминало бегство и в суматохе она отстала от своих. Потерялась. Мне пришлось
отбивать ее у саксов. Отбил с трудом.
- А за это тебя наказали? - спросил Дик.
- За это - нет. Я соврал, что на меня напали. Поверить было легко, ведь тогда саксы еще
не чтили друидов. К счастью, в наших лесах они тогда плохо ориентировались. Я отбился и,
прихватив римлянку, сумел уйти.
- Отряд-то был большой?
- Большой. Больше сорока человек, целый род.
- И ты отбился? - в голосе молодого воина звучало восхищение.
- И что было потом? - девушка решительно перебила разговор двух мужчин и вернула
его к той теме, которая была интересна ей.
- А потом я забрал ее с собой, поскольку после пятидневного плутания по лесу Флавия
категорически отказалась отправляться вслед за мужем. Сперва мы жили с ней в Уэльсе, потом
я увез ее на Авалон. Магия, которая наполняла то место, позволила продлить ей жизнь, и
умерла она совсем недавно. - Лицо Гвальхира вытянулось, посерело и снова пошло
морщинами.
- Почему умерла? - спросил корнуоллец. - Старик взглянул на него очень строго:
- Юноша, я объясняю тебе это уже почти два месяца.
- А-а... Значит, в снятии печати у тебя есть и свой личный интерес...
- Ерунду говоришь. Был бы личный интерес, если б Флавия еще была жива. - Он
свирепо покоился на Дика, уже готового извиниться. - Если б она еще была жива, я бы
разговаривал с тобой по-другому.
Ричард не стал отвечать так, как считал нужным подобных случаях, - ссориться с
Гвальхиром ему отчего-то не хотелось.
Иногда, взяв лук, молодой воин отправлялся на охоту в горы. К середине осени он уже
научился с легкостью проходить грань меж двумя мирами... В
...Поділитися у соцмережах
