Жанр: Фантастика
Бастард 1. Бастард: сын короля ричарда
...не смог бы заподозрить в нем друида. Серпиана - тем более.
Молчаливая, неуклюже одетая девушка, кажущаяся слегка подуставшей, видимо, с дороги,
даже не выглядела такой красавицей, какой на самом деле была. И, взглянув на нее со смутным
чувством вины, Дик решил, что непременно раздобудет ей красивое платье в первом же городе,
в который они забредут. В конце концов, если девушка плохо одета, в этом, как правило,
виноват ее мужчина.
Собор из темно-серого камня был просторен и довольно приземист, с такими мощными
стенами, что на их толщину вряд ли хватило бы размаха мужских рук от пальцев до пальцев -
это можно было при желании выяснить в проемах входа и окон, больше похожих на бойницы.
Только эти бойницы не давали никакого обзора, но и не предназначались для стрельбы. Просто
в случае штурма монастыря собор должен был стать последним прибежищем слабых и
беспомощных, а также всех тех сокровищ, которые удастся собрать. Штурмовать собор можно
было только со стороны узкой двери, и ее еще нужно было открыть. Или вышибить - это
дубовую-то, окованную металлом, толщиной в ладонь.
Коней путешественники привязали к коновязи у ворот. По двору, вымощенному камнем и
аккуратно выметенному, - меж камней трава едва-едва начинала пробиваться, постройки и все
вокруг было сооружено не очень давно, - ходили монахини в черных просторных одеяниях,
скрывающих фигуру, бродили и рылись в земле куры, у входа в пекарню, откуда приятно
потягивало ароматом свежевыпеченного хлеба, лежала в пыли свинья с десятком поросят.
Паломников не было видно, да и время неподходящее - будний день. Молоденькая
привратница, судя по одежде, послушница, на Дика и Трагерна посмотрела со смесью интереса
и подозрения. Но препятствовать не стала.
Да и чему препятствовать? Нахождение мужчин на территории монастыря не
представляло собой чего-то сверхъестественного и невозможного. Даже в чисто женских
обителях мужчин всегда хватало. Как известно, женщины не могут быть священниками,
воинами (а монастырю требовалась охрана), не могут работать возницами или пахарями,
ворочать бревна и строить из камня. Все это делали мужчины, для удобства они и жили при
обители. А храм, понятное дело, могли посещать все, кто хотел.
- Я бы предпочел в собор не заходить, - прошептал Трагерн, когда рядом не было ни
одного человека.
- На твоем месте я бы потерпел и зашел. Обращать на себя внимание не стоит.
- Ладно. - Друид только покачал головой, но спорить не стал: совет был разумный.
Войдя в собор, Дик преклонил колено. Как любой католический храм, этот выглядел
пустым и неукрашенным. Массивный свод нависал над головой, он и давил, и давал какую-то
уверенность в защите, хоть какое-то, но чувство защищенности. Середину центрального нефа
занимали деревянные скамьи, в боковых, узких и неуютных, не было и вовсе ничего. Стены, не
отделанные фресками, выглядели голо, центральный неф, отделенный от боковых толстыми
колоннами, украшали только три простеньких витража и большое распятие, перед которым Дик
снова склонился и старательно перекрестился. Одну молитву он прочел на память, а за второй
подошел к огромному молитвеннику, лежащему на пюпитре. Книга, заключенная в обшитый
металлом толстый переплет, была для надежности прикована толстой цепью, что понятно -
она представляла собой огромную ценность. Осторожно перекладывая страницы, Дик нашел
нужную молитву и медленно прочел ее, с напряжением разбирая буквы. Ему очень помогало
то, что текст он более-менее помнил, нуждался только в подсказке.
По сторонам нефа, как в любом соборе, обязательно имелись исповедальни, в одну из них
корнуоллец вошел, сделав знак оставшимся у входа Трагерну и Серпиане, с интересом
разглядывавшей обустройство храма, чтоб подождали его. Опустил занавеску, отделившую его
от всего мира, ногой подтолкнул войлочную подушечку и встал на нее коленями. Опускаться на
колени прямо на каменный пол заставляли только тех, кто особенно сильно согрешил либо
предавался особенной аскезе, так же это считалось излишним и ненужным испытанием плоти.
Спустя несколько минут раздался скрип деревянного окошечка, и негромкий голос
священника произнес: "Слушаю тебя, сын мой..."
Это было давней традицией. Священник не видел лица исповедующегося, кающийся не
видел исповедника, его скрывала деревянная решетка и плотная занавесь. Слышен был только
голос, и это успокаивало сердце того, кому тяжело было признаться в тех или иных грехах.
Конечно, выходя из исповедальни, несложно было узнать, кто именно слушал исповедь и кто ее
произносил, только это уже неважно.
Дик, старательно копаясь в памяти, выуживал свои грехи и обстоятельно выкладывал их
человеку, чьего присутствия почти не ощущал. Только слабое-слабое дыхание за пурпурной
вылинявшей тканью можно было услышать, если напрячь слух. Почему-то всякий раз после
исповеди Дику становилось очень легко и спокойно, но смирять себя было тяжело, потому на
исповедь он ходил редко - раз в два-три месяца. Теперь же какое-то смутное ощущение
опасности сделало даже необходимость каяться и выслушивать назидания приятной
обязанностью. Желание вновь ощутить себя чистым, как незамутненное стекло, было слишком
сильно.
- Это все, - закончил он и стал ждать выговора.
О магии он так и не обмолвился, уверенный, что его участие во всех этих друидских делах
никакой не грех, потому как он еще и сам не решил, будет ли ппомогать им и делать так, как
хочет Гвальхир. Что же касается новых возможностей, то неизвестно, даны ли они Дику
нечистой силой. Вряд ли, ведь креститься и исповедаться никто ему не мешает. Значит, сила эта
от Бога. Так в чем каяться? Священник за занавеской негромко вздохнул.
- Давно ли ты причащался, сын мой?
- Уже два месяца прошло.
- Это очень большой срок. Ты рискуешь своей душой. Сегодня в нашем соборе месса,
останься и причастись.
- Месса? Не воскресенье же.
- Сегодня День святой Вирджинии.
- Да, отец.
- Во время мессы прочтешь трижды три главные молитвы и единожды - молитву
святой Вирджинии. Отпускаю тебе грехи, сын мой. Иди с миром и больше не греши.
Дик перекрестился и вышел. Должно быть, до мессы оставалось всего ничего, потому как
собор постепенно наполнялся прихожанами - крестьянами из окрестных деревень, впереди
садились монахини, послушницы собирались в боковых нефах - им предстояло слушать
службу стоя. Трагерну, начавшему уже волноваться, корнуоллец дал знак подойти и, усевшись
на скамью, сказал:
- Мы остаемся на мессу.
- Ты совсем с ума сошел? - неразличимо тихим шепотом закричал друид. - Я не
собираюсь присутствовать на этом...
- Не хочешь, подожди меня за пределами монастыря. И не сверкай так глазами - люди
оборачиваются.
Трагерн развернулся и пошел прочь, таща за собой Серпиану. Лицо у него было такое,
словно он ругается последними словами, но ни одного звука он так и не издал, разумно
опасаясь реакции присутствующих. Дик же закрыл глаза и приготовился слушать. Ему и
раньше казалось, что месса - куда более красивое зрелище, чем даже графский турнир (но
только не королевский, этот всегда и везде вне конкуренции), а потому, конечно же,
заслуживает внимания.
Здешний хор был поистине прекрасен. Никакой музыки, только эти парящие под сводом
легкие, как облако, женские голоса, обладательницы которых рисовались в воображении Дика
как поистине неземные красавицы, потому что только у подлинно прекрасной женщины может
быть такой голос. Не он один, думая о монахинях, представлял их себе исключительно
красивыми, потому что мужчину зачастую больше привлекает не полуобнаженная грудь или
открытое плечико, а плотная ткань. Разве может тайна скрывать уродство? В представлении
мужчин - нет. И теперь, не видя поющий хор и ту женщину, которая исполняла сольную
партию, он почему-то представил на ее месте Серпиану, не могущую, разумеется, петь
латинский хорал. Голос этот был чист и прозрачен, как горный родничок, и, слушая его,
нетрудно было поверить в рай и Небесное Царство Божье.
А потом он подошел к причастию и, очищенный от грехов после исповеди, вкусил тело и
кровь Христову с таким чувством, будто и в самом деле присутствовал на тайной вечере, где
все это произошло впервые. И когда поднял глаза от чаши, из которой священник извлек
просфору, увидел, как солнечный свет заиграл на разноцветных квадратиках витража, и
уверился, что опасность, хоть он еще и ощущал ее, минует его стороной и судьба убережет его
от смерти.
А после этого вспомнил, что спутники ждут его за стенами собора, - заставлять их
слишком долго ждать не стоит, - последний раз преклонил колено перед распятием,
перекрестился и быстрым шагом покинул собор, позабыв прочесть молитву святой Вирджинии,
которую, впрочем, и не знал.
ГЛАВА 9
До гор они добрались уже на закате, но Трагерн, как ни странно, нисколько не сердился за
это на Дика. Отыскав наконец нужный ориентир - скалу с перекореженным деревом, похожим
на застывшую в агонии гадюку, - он пояснил, что вход в пещеру можно найти только ночью и
только в лунном свете.
- А если будут тучи? - спросила Серпиана, на деле совершенно не интересуясь входом
в пещеру, - Она оглядывалась, высматривая какую-нибудь птичку или животное помельче,
вроде кролика. Она знала, что средних размеров удавам половины олененка, которую у нее
была возможность проглотить, хватило бы на месяц. И ей бы хватило, только не на месяц, а
недели на две, но только в том случае, если б она решила все это время провисеть на дереве в
змеином обличье. Находясь в человеческом теле, она вынуждена была есть один раз в сутки, и
непременно мясо, желательно свежее, и тогда могла вести любой по степени активности образ
жизни. Так что раз в день ей приходилось непременно решать прочему пропитания. А что
сделаешь?
- Тучи разгоним.
- Так же, как ты тогда согнал? - рассмеялся Дик. - Ну-ну. Не лень тебе...
- Так если надо!
Горы здесь были еще не слишком велики, но уже обрывисты, и в глубь этой каменной
страны путники продвигались ущельями. Недолго. Остановившись перед отвесной скалой,
поросшей дроком и шиповником, похожей на ткань, которую сильно смяли, а потом так и не
разгладили, Трагерн ткнул в нее пальцем:
- Вот здесь. Ну что, будем открывать?
Дик поднял бровь. Подошел поближе и огляделся.
- Если зрение мне не изменяет, здесь нет совершенно никакой пещеры. Даже намека на
пещеру. Или она здесь такая же, как и в том лесу?
- Твои шутки примитивны и обличают в тебе человека необразованного.
- Я, между прочим, даже читать умею, - слегка обиделся молодой Ричард.
- Ладно. Надо подождать, пока стемнеет и покажется луна.
- Очень кстати, - обрадовалась Серпиана, спустилась с седла и обернулась змеей.
Конь испугался, отпрыгнул в сторону с резвостью слона, увидевшего мышь, и черная
лента торопливо заскользила от него в сторону, чтоб не запугать окончательно. Дик потерял ее
из виду сразу же, как только матово поблескивающий кончик хвоста скрылся в кустах. Потом
на одном из уступов затрепыхалась серенькая птица, попыталась взлететь, но не успела. Вниз
полетели перья.
- Анна, тебя словно не кормили целый год - крикнул, усмехаясь, Трагерн - он как раз
снимал с седла сумку с припасами. Змея не ответила. Она была занята. Но ее пример
подействовал. Пока на землю не спустилась тьма, достаточная, чтоб сделать свет луны не менее
ярким, чем тогда, у большого круга камней, мужчины решили немного перекусить и вынули
лепешки. Для того чтобы приготовить мясо, надо было развести костер, согреть воду, поварить
его, вяленое, хоть немножко... Мужчинам было лень кухарить.
- Что, опять до воды полдня топать? - усмехнулся Дик.
Трагерн хмыкнул в ответ:
- Меньше. Намного меньше. Но смысл?... - И они никуда не пошли.
Наевшаяся Серпиана и не думала спускаться со скалы. Она устроилась на уступе, свесив
кончик хвоста, и поглядывала на спутников. В змеином взгляде ничего нельзя прочитать,
отсюда принято считать, будто змеи бесчувственны, по Дик никак не мог избавиться от
ощущения, что девушка смотрит на него лукаво. Он все поглядывал на нее, не понимая, чего
она от него хочет, и потому рассмотрел темную щель в скале почти сразу, как луна зажглась
бледно-опаловым светом, медленно поднимаясь над горизонтом. Сперва он подумал, что ему
показалось, но тень, начинающаяся на пол-локтя ниже самого кончика время от времени
вздрагивающего черного хвоста, никуда не девалась, наоборот, она стала глубокой, и оттуда
потянуло едва различимой прохладой. Он встал, шагнул к щели, и та мгновенно раскрылась,
стала достаточно широкой, чтоб туда без помех мог протиснуться человек. Трагерн, проследив
направлением его движения, вскочил тоже.
- Ну что? - с надеждой спросил он. - Уже видишь?
- А ты разве нет?
- Я и не могу видеть.
Вспомнив то, что говорил ему Гвальхир, Дик не стал переспрашивать. Он подошел
вплотную к открывшемуся проходу, протянул руку - пальцы не встретили сопротивления.
- Ну, и что мне делать теперь? - поинтересовался он. - Я-то пройти могу, но вас-то
мне, что, здесь оставлять?
Тихое шуршание раздалось слева, и рядом с корнуоллцем встала Серггиана, поправляя на
себе не туго зашнурованное платье. Трагерн торопливо навьючил на себя вещи, подобрался
ближе.
- Зачем оставлять. Возьми за руки и проведи... Эй, сумки свои забери, не я же все
потащу на себе!
Сперва проход в скале был так узок, что идти можно было только по одному, и
протиснуть обоих своих спутников, не видевших, куда именно идти, Дику удалось с трудом.
Прижатая друидом Серпиана тихонько пискнула, охнула, когда ее протащило по камням, и
вырвала руку из ладони корнуоллца.
- Я уже вижу, куда идти, - тихо и недовольно сказала она.
Щель слегка раздалась вширь и в высоту, стала пещерным проходом, великолепно
неправильным, той самой формы, которую ему дал Бог, и ничто не могло быть лучше.
Откуда-то пришел рассеянный свет, слабый и бледный, как от луны, должно быть, он
пробивался через трещины в каменном монолите, преломлялся на миллионах и миллионах
граней. И свод пещеры, и стены были покрыты друзами хрусталя и полудрагоценных камней,
достаточно было небольшой толики света, чтоб все это великолепие заиграло.
Дик, ошеломленный зрелищем, подобного которому он никогда не видел, остановился, и
Трагерн уткнулся ему в спину. До того друид старательно смотрел себе под ноги, теперь же,
недовольный, поднял голову.
- Ого! - вырвалось у него.
Корнуоллец поднял руку и посмотрел туда, где - в полутьме он плохо видел - должен
был находиться браслет. Серебро едва заметно засветилось, отвечая его мыслям, и молодой
воин пожелал, чтоб стало светло. Тотчас рука его окуталась языками бледно-оранжевого
пламени - выглядело это жутковато, но оказалось совсем не горячо. В действительности Дик
не ощутил вообще ничего, кроме легкого покалывания. Он пошевелил ладонью, и короткий
огненный луч прянул вверх, у свода разбился на несколько отдельных язычков, которые стекли
по друзам и замерли на том уровне, на котором обычно подвешивают факелы.
Свет сгустился и заметался от стены к стене, от друзы к друзе. Подобное обычно можно
увидеть лишь в драгоценном камне, ограненном наилучшим для конца двенадцатого века
способом, здесь же переливами искр, самых ярких, повторяющих полный радужный спектр,
зрители могли наслаждаться, даже не поднимая головы. Несколько минут путники стояли,
задрав головы и созерцая ошеломляющее зрелище, пока Дик не ощутил постепенно
накапливающийся подъем, достигший уже такой силы, что, казалось, нетрудно было взлететь
так высоко, чтоб провести пальцем по холодным граням этого дивного естественного
украшения скального зала. Кончики пальцев ныли, и, уже разок-другой столкнувшись с
подобным ощущением, только, пожалуй, более слабым, корнуоллец, поразмыслив минуту,
пришел к выводу, что это действие наполняющей его энергии. Сказал же друид что-то о
проводнике.
- Ну что, так и будем стоять? - спросил он. - Может, пойдем?
- Вот в чем дело, - отвечая своим мыслям, заметил Трагерн. - Эти камни вбирают в
себя энергию и потом отдают ее. Никогда такого не видел... Какой замечательный яхонт. - Он
ткнул пальцем в стену, брызжущую искрами. Сжался было для прыжка, словно приготовился
добыть, но передумал. - Ладно, все равно не достану.
- Зачем тебе?
- Такого рода камни - замечательные артефакты... Ну ладно. - Друид с сожалением
посмотрел на стену пещеры. - Идем.
Под ногами скрипела галька, в свете огней, вслед за своим создателем подобием
волшебных существ ползущих по граням камней, она казалась не менее драгоценной, лишь
чуть менее искристой. Присмотревшись, молодой воин смог бы понять, что камни под ногами
покрыты кристалликами соли, потому и блестят, но ему и в голову не пришло нагибаться.
Зачем пытаться понять, в чем дело, если можно просто наслаждаться необычным и приятным
для глаза зрелищем? За одним из выступов скалы, возле которого пещерный ход делал поворот,
начался бледноцветный каменный лес странных колонн, когда цельных, а когда и разомкнутых
посередине. До сего дня Дик ни разу не видел сталактитов и сталагмитов, и сперва решил, что
эти колонны и клыки, стремящиеся сомкнуться, состоят изо льда, и поежился, словно уже
ощутил касание холода. Но, не дождавшись его на деле, подошел посмотреть. Трагерн, для
которого сталактиты и сталагмиты были обычным делом, пояснил:
- Да, конечно, и все это тоже сохраняет энергию. Эти соляные столпы впитывают магию
и уже не выпускают ее обратно. Кстати, они еще способны искажать пространство и время, но
это тебе, наверное, не интересно, - спохватился он.
Дик покачал головой:
- Наверное, интересно. Не знаю. Я не понял.
Сквозь этот лес кажущихся прозрачными творений пещерных вод они прошли, стараясь
сохрянять направление, которое здесь, естественно, очень легко было потерять. Трагерн, хоть и
не бывал тут раньше, выглядел более уверенным, он тянул за руку Серпиану, восхищенно
оглядывающую сияющие в магическом свете стены, землю и своды, - как всякая женщина,
она обожала все блестящее. За Серпианой, конечно, поспевал и корнуоллец.
- Совсем как во дворце Большого Нага... - прошептала девушка, любуясь.
- Ты уже подобное видела? - спросил молодой воин, любуясь ею.
Серпиана молча кивнула.
А потом проход, напоминающий лондонские Многоколонные галереи при королевском
дворце или в торговых кварталах, подобно реке, впадающей в морской залив, перелился в
широкое гулкое пространство, и во тьме недостижимого купола утонули отсветы магических
огоньков. Пещера была огромна или, может быть, лишь казалась таковой. Всю середину ее
занимало небольшое озерцо, такое прозрачное, что оно казалось не более чем мороком.
Колонны сталактитов, возвышавшихся на уступах там, где купол свода опускался к земле, - по
краям, покрывали великолепные каменные друзы, такие же, что ближе ко входу, а может, и
более совершенные. Было еще то, что Дик видел внутренним взором, воспринимающим
магию, - стены и соляные столпы сияли, но особенно ярким светом бил родничок в дальнем
углу пещеры, оказавшейся совсем не ширoкой. И к нему молодого воина потянуло так, что,
казалось, впору бежать прямо по воде. Но и чувство опасности не оставляло его.
Встревоженный словами друида, он косился на сталагмиты и вспоминал библейское сказание.
Не люди ли это, желавшие прикоснуться к магии родника и наказанные за самонадеянность?
Дик ощущал не страх и даже не колебания, а просто острое желание найти разгадку и выход -
для себя и своих спутников.
Он поправил на плече сумку и зашагал по берегу к роднику с уверенностью человека,
который хоть и не считает себя неуязвимым либо таким счастливчиком, что уж его-то ни за что
не коснется карающая Божья длань, но готов побороться за успех. Трагерн и Серпиана
потянулись за ним.
Внешне родничок был как родничок - маленькая запруда с гладким галечным дном, из
центра которого, почти идеально круглого, била упругая струйка воды, и маленьким
султанчиком возвышалась над гладью. Вода была настолько холодна, что заломило пальцы,
опущенные в нее горстью, а потом и зубы. Дик глотнул, чувствуя, как ледяной ком
проскользнул в желудок, и поднес к лицу еще одну пригоршню. Вода отчетливо пахла магией,
но это ощущение пропало мгновенно, словно энергия, только что расцветившая влагу целым
спектром оттенков, торопливо впиталась в кожу. Запульсировал и нагрелся серебряный браслет
на запястье. Сила и в самом деле была здесь везде. Это чувствовали все трое - Трагерн
повеселел и оживленно вертел головой, Серпиана же просто расцвела. Она порозовела, черные
волосы глянцево заблестели, а глаза стали ярки, глубоки и таинственны. На чувствительность
девушки напоенное магией место также оказало значительное влияние, поскольку
забеспокоилась она гораздо раньше, чем мужчины, и где-то приблизительно за минуту до того,
как совсем рядом зазвучал голос, не знакомый ни одному из троих. Глубокий, грудной голос.
- Рад, что довелось наконец познакомиться с тобой лично, Ричард.
Дик развернулся, ловя краем глаза бледность, внезапно покрывшую лицо друида, и
приготовился драться.
В паре десятков шагов от него стоял высокий, облаченный во все черное человек. Как он
умудрился подойти столь беззвучно и незаметно, можно было лишь гадать, и у молодого воина
возникло ощущение, что и заметили-то его лишь потому, что он сам захотел этого и позволил
увидеть и почувствовать себя.
В первый момент незнакомец напомнил Дику короля, но, присмотревшись, корнуоллец
пришел к выводу, что сходство это только кажущееся. Чужак оказался смугл, как испанец, и
волосы его, хоть и с проседью, были черны, как грива вороного коня. Обращала на себя
внимание царственная осанка, гордая посадка головы и пронзительный взгляд, который в
следующий миг уже показался мягким. Даже не оглядываясь на Серпиану, Дик почувствовал,
что она смотрит на незнакомца зачарованно, и догадался, что в глазах девушки этот человек
очень привлекателен. Горло слегка перехватило, но такого слова - ревность - молодой воин
еще не знал. Чужак слегка улыбнулся.
- Вежливость требует поздороваться, - сказал он. - Хорошо, сделаю это первым.
Здравствуй, Ричард. Мои приветствия, принцесса. Какая встреча, Трагерн. Все так же ходишь в
учениках? И не здороваешься?
- Я не собираюсь желать тебе здоровья!... - зло выкрикнул друид.
Не дав ему закончить, незнакомец небрежно махнул рукой, и Трагерн замолчал,
схватившись за грудь. Похоже, он просто не мог больше сказать ни слова.
- Ты кто такой? - Дик положил руку на рукоять меча.
- Что тебя, собственно, интересует? - спокойно осведомился чужак. - Род занятий?
Или имя?
- Начнем с имени.
- Хорошо, исключительно для облегчения разговора. Скажем так, его братия, - он
кивнул на замершего Трагерна, - зовет меня Мор. Ирландские друиды - Далхан Рэил.
Согласен на более короткий вариант - Далхан.
- А настоящее имя? - потребовал корнуоллец.
- Ты хочешь слишком много. Довольно и того что я пришел к тебе сам, раз уж ты так
упорно не хотел идти ко мне.
- Стоп, так это твои головорезы за мной гонялись?
Облаченный в черное мужчина поморщился:
- На твоем месте я перестал бы хамить... Да, я отправлял за тобой своих слуг, но ты
предпочел мечом махать. Ладно.
Он помолчал, глядя на Дика, и тот понял, что настоящая угроза заключается именно в
этом незнакомце.
- Итак, молодой человек, чем можно объяснить ваши действия, в частности убийство
четырех моих людей? Беспримерной наглостью?
- Когда на меня нападают, я отбиваюсь, - огрызнулся молодой воин.
- А о чем, скажи на милость, ты думал, когда влезал в этот многовековой спор?
Надеялся, что сможешь провернуть все дело прежде, чем я пойму, что произошло, быстренько
получить награду и улизнуть? Не удалось. Или ты надеялся справиться со мной?... Ну-ну... -
Далхан помолчал. - Или ты вообще ни о чем не думал?
Дик не ответил. Ему, в этот миг с другой стороны взглянувшему на сложившуюся
ситуацию, стало неприятно, что его так легко и так нагло провели. Вспомнить о том, что
договор с Гвальхиром, по сути, был взаимовыгоден, ему в голову не пришло. Но теперь, глядя в
глаза облаченному в черное и, судя по всему, очень сильному магу, корнуоллец впервые
глубоко осознал, что у каждого преимущества обязательно должны быть свои недостатки. И
теперь эти недостатки встали перед ним весь рост.
- Что тебе вообще от меня надо?
- Ты не знаешь? - удивился Далхан. - Изумляюсь я современной молодежи. Может ли
так статься, что ты не знаешь и о том, чем занимаешься?
- Чем занимаюсь, я знаю.
- В таком случае тебе следует знать, что существуют многие, кто совершенно не
заинтересован в том, чтоб печать была снята.
Молодой воин удивился не на шутку:
- Честно говоря, Далхан, ты нисколько не похож на прелата.
- Наверное, потому, что я им не являюсь, - сухо ответил чужак. - Странный взгляд иа
вещи.
- Но, насколько я понимаю, только церковники не желают, чтоб магия вернулась в мир.
Потому как тогда их сила станет меньше, а власть магов - больше. Или я что-то неверно
изложил?
Далхан улыбался, и его улыбка, внешне вполне доброжелательная, почему-то выглядела
зловещей.
- Все верно. Но кое-кого ты в расчет не принял. В частности, тех, кто не относится к
"церковникам", но не желает встретиться с конкуренцией магов. Даже в отдаленном будущем.
- Так кто же это? - поинтересовался Дик, Далхан не ответил. Несколько мгновений он
разглядывал собеседника с интересом пчеловода, изучающего пойманную необычную пчелу.
- Ты очень талантлив, Ричард, - сказал он спокойно. - И, говоря честно, я не хотел бы
причинять тебе какой-либо вред. Эта сила, которой ты владеешь, тебе, по сути, ни к чему,
слишком она велика для рыцаря и даже для мага. Если ты поразмыслишь то поймешь, что я
прав. От всех обязанностей и неприятностей ты в состоянии избавиться очень быстро. Мне
нужно только твое согласие. Я возьму тебя с собой, заберу у тебя то, что мне надо, после чего
отпущу на все четыре стороны. Этого наглого мальчишку-друида и твой изящный трофей, -
он снисходительно кивнул в сторону сжавшейся Серпианы, - я, конечно, оставлю тебе. И
бол
...Поділитися у соцмережах
