Жанр: Фантастика
Бастард 1. Бастард: сын короля ричарда
...ернее, как он уже вполне
осознал, та область, где жили друиды, была чем-то вроде кармашка, сотворенного в ткани
реальности самой обычной Англии, другим миром его назвать было нельзя. По тому же
принципу, как объяснил Гвальхир, был сотворен Авалон. Иногда, четыре раза в год, в
полнолуние, сотворенный остров приближался к реальности, из которой когда-то был выведен
на иной уровень магического существования, и тогда моряки, проходящие мимо на своих судах,
ощущали неясную тревогу или, наоборот, покой, а друиды любовались призрачными силуэтами
кораблей, проходящими сквозь Авалон.
Любуясь красотой леса, который пламенел всеми оттенками осени, тогда как "снаружи"
давно лег снег, Дик, который уже кое-что понимал в магической кухне, спросил, есть ли смысл
затрачивать так много энергии, чтоб сохранять область, имеющую больше эстетическую, чем
практическую функцию, особенно - он показал пальцем - вот этот каскад. Старый друид
развел руками и ответил, что друидидская диаспора в Озерном крае, которая и называйся
Кёрлин - озерный замок, создавалась мастерами, которым и он сам, и иерофант в подметки не
годятся, создавалась давно и в комплексе. И теперь изменить что-то означает разрушить и
скрытность которая являлась главнейшим условием существования Кёрлина.
- И что же случится, если энергии перестанет хватать? - спросил Дик.
- Это пространство просто-напросто закроется и все. Сам понимаешь, нам бы этого
очень не хотелось.
- С Авалоном может случиться то же самое?
- Надеюсь, что хотя бы Авалон мы сможем поддерживать даже в случае, если ты не
захочешь помогать или откажешься. Какая-то сила в мире все-таки должна сохраниться.
Дик пожал плечами.
- Что, Авалон столь же прекрасное место, как это?
- Авалон куда красивее. Он древнее, и на созидание того совершенства, которое он
заключает в себе, многие и многие друиды потратили свои силы.
- Тогда, наверное, его нужно сохранить. По крайней мере, теперь мне этого очень
хочется.
- Жаль, что я не могу показать тебе Авалон, да тебе захотелось бы еще больше.
Работая над заклинаниями, которые показались Дику подходящими для воина, он
пересмотрел множество книг и схем в этих книгах, в том числе те, которые имели отношение к
пространству, н ему стало понятней то, что произошло с ним, когда он прикоснулся к печати в
центре большого круга камней, если уж, как объяснял Гвальхир, в нем дремала особенная сила
и необычные способности. Кое-что, причем в более понятной форме, ему сумела объяснить
белокурая Хейзел. Она многое знала о проситранственных парадоксах и интересно объясняла,
каким именно образом подобные парадоксы удобно создавать в пещерах, где "росли" сотни и
сотни сталактитов и сталагмитов. Пока она рассказывала, какой интересный рукав был создан
магами далеко на востоке, в стране, которая называется Чина, - та самая, где добывают шелк и
делают фарфор, - он играл с маленьким каменным шариком, который только накануне
научился поднимать в воздух с помощью магии.
Он перебирал пальцами, и шарик то взмывал над ними, то опускался так низко, что
касался ладони. Дик опасался увести взгляд, уверенный, что шарик немедленно упадет, но
Хейзел отвлекала его, показывая книги, где были нарисованы и для доходчивости надписаны
разнообразные схемы. Корнуоллец разок не удержался, взглянул; шарик замер в воздухе,
дрогнул и полетел вниз. Молодой воин поймал его у самого пола и поднес к глазам.
Вырезанный из хрусталя, он был снабжен множеством полированных граней и искрился под
лучами солнца, проникающего в прикрытое прозрачной ставней окно. Прищурившись, Дик
убрал руку, и шарик повис в воздухе, неторопливо поворачиваясь и ярко искрясь.
Хейзел протянула руку, и шарик охватило пламя - бледное, с оттенками сиреневого. Дик
коснулся пламени пальцем и втянул энергию в себя - она, как любая стихиальная сила, не
показалась ему чужеродной. Пламя застыло в воздухе совершенно неподвижно, переливаясь не
хуже хрустального шарика. Девушка звонко засмеялась.
- Очень красиво. - Она притронулась, и морок застывшего огня опал серебристой
пылью. Шарок вспыхнул, исчез и вновь появился в ее руке. - Возьми.
Она была невысокой, не то что ее явственно скандинавские предки, при этом такая
широкобедрая полногрудая и белокурая, что ее признал бы красивой любой, даже самый
придирчивый викинг. Огромные серо-голубые глаза и яркие полные губы могли наверное,
покорить почти любого мужчину, и молдой Ричард поглядывал на нее благосклонно. Даже
здесь, где учеников одевали в одинаковые длинные серые одеяния, она умудрялась выглядеть
нарядной - то какое-то ожерелье или браслет, то вьшытый пояс или плетеный кушачок. Она
нравилась всем молодым друидам Керлина, но предпочитала блюсти репутацию неприступной
красавицы. И, наверное, сама не могла отдать себе отчет в том, действительно ли ей так
нравится Ричард, или она хочет покорить его на всякий случай, или просто отбить у Серпианы
и тем самым доказать свое превосходство.
- Тебе многое дано, - сказала она Дику. - Если бы ты решил остаться с нами...
- Боюсь, я не рожден для того, чтоб быть друидом, - ответил он.
- Боишься?
- В действительности нет. Даже не жалею. Мне хорошо на своем месте.
Хейзел снисходительно улыбнулась, уверенная в превосходстве собственного положения
в мире, а также в том, что человеку стоит рождаться лишь затем, чтоб потом стать магом.
Простые смертные ее глазах были безликой массой, копошащейся где-то внизу, призванной
обеспечить, накормить и напоить того, кто способен творить чудеса. Она считала что мир, где
магов ненавидят и боятся, а не почитают и наделяют властью, более чем несовершенен, и его
надлежит изменить. Мастерам она не признавалась, но на деле училась лишь для того, чтоб
затем заняться пресловутым изменением, учителя об этом догадывались, и потому ей
предстояло еще долго находиться в статусе ученицы.
- Зачем же ты учишься магии? - спросила девушка.
- Чтоб уметь использовать свои возможности в бою.
- Тогда тебе следовало бы опробовать все это в настоящей схватке. Например, с
Маддоком. Он неплохо владеет мечом.
Молодой Ричард заинтересовался сказанным и в тот же вечер предложил кузнецу
схватиться. У Маддока были широкие плечи молотобойца и сильные ладони, способные
разогнуть подкову. Он был быстр и гибок, как хороший боец, и, конечно, неплохо владел
оружием, которое ковал, - мечи он опробовал сам, непременно каждый. Предложение
корнуоллца выслушал удивленно, потому как речь шла не об обычном поединке, а о схватке на
мечах с использованием магии, причем любой, какая придет на ум сражающимся и, конечно,
такой, которая не запрещена к использованию в Керлине. Подумал немного... и согласился.
Смотреть необычное зрелище сбежались все ученики, по молодости еще тяготеющие к
разного рода зрелищам, подошли и многие из учителей, которые обычно скрывают такую же
тягу в глубине души - лишь бы не разглядели ученики. Маддок выбрал среди своих клинков
самый удобный для себя и разрешил Дику пользоваться мечом лорда Мейдаля, объяснив, что в
магии искушен куда более, чем молодой воин, и это все искупит. Гвальхир вызвался
контролировать поединок, чтобы со сражающимися ничего серьезного не произошло. Он
окутался голубоватым туманом, серовато-стальной оттенок которого напоминал блеск клинка,
затем свечение исчезло, но никто теперь не сомневался, что он - на страже.
Дик, переживший в своей жизни множество боев, привычно и предусмотрительно не стал
атаковать первым. Он крутился вокруг Маддока и следил, как именно тот двигается, к чему
привык и насколько быстра его реакция. Кузнец был явно сильнее и - что можно было
предположить - гораздо опытней своего девятнадцатилетнего противника. И, конечно, лучше
него владел магией. Но в руках корнуоллца был магический меч, а за спиной - привычка
никогда не отступать.
Первое заклинание было прозрачным по своей цели - обездвижить, и так же просто
удалось Дику отбить его мечом. Клинок даже не вспыхнул, как случалось, когда он в одно
мгновением впитывал большую силу, выцеженную из сильного и смертоносного чужого
заклятья. Он парировал удары кузнеца с большой уверенностью, но, когда огненное кольцо,
метнувшееся к нему с гарды меча Маддока, удалось отразить только в самый последний
момент, понял, что от противника лучше держаться подальше. Ричард отскочил, парируя
прямой укол, увернулся от свистнувшего призрачно-серого диска, обдавшего его холодком, и
швырнул в ответ разработанное самым последним заклинание. Оно было несложным, но имело
небольшую особенность - летело не куда придется, а в намеченную взглядом жертву.
Кузнец спалил это заклинание одной невинной на первый взгляд вспышкой, при этом не
забыв отразить выпад противника, и молодой воин понял, сколько Маддок хорош как соперник
в поединке. Его реакция была великолепна.
А потом в сторону Дика ринулась целая туча стальных игл, почему-то зеленых, их размер
корнуоллец не смог бы определить, даже если бы имел на это время - так быстро они летели.
Ричард завертел мечом, вокруг него образовался серый, едва различимый для глаза вихрь стали,
который с удовольствием, передавшимся даже его хозяину, отшиб все иглы до единой. Дик
завертелся и сам, попытался ударить, звон и скрежет металла оглушили его, отдача -
отбросила назад. Он удержался на ногах, но с трудом и дальше принужден был только
отбиваться. Предварительное примеривание и знакомство остались позади - шел настоящий,
серьезный бой, и в нем корнуоллец оказался в невыгодном положении. Но и сдаваться не
привык. Маддок швырял заклинание за заклинанием, и Дик за пять минут познакомился с
арсеналом куда большим, чем ему могли предложить друидические книги... впрочем, они и не
были предназначены для того, чтоб учить адептов боевым искусствам, они преследовали иные
цели. Друиды редко учились драться и редко дрались, но опытные, старые друиды, конечно,
умели все. И, сражаясь с кузнецом, молодой воин убедился, что его противник очень опытен и
не так молод, как можно решить по его внешнему виду.
Он познакомился и с хищными лианами, вылетающими из воздуха, и с травой,
становящейся живой и хватающей за ноги (с этим справиться было труднее всего, и Дику
пришлось вертеться так быстро, как никогда прежде), и с вырастающими из земли гибкими, но
очень прочными корнями. Раз, нагнувшись, Маддок швырнул в корнуоллца, прямо ему в лицо
пригоршню земли, атаковать его Дик не успел, но от летящей в лицо тучи пыли, пригибаясь,
увернулся - и разумно. Меч в его руке нагрелся, приготовился защищать владельца, и вокруг
Ричарда образовался пульсирующий купол, по которому пыль разлилась бессильно. Эта защита
лишь на миг опередила ту, которую уже собрался ставить Гвальхир. Старик укоряюще
посмотрел на Маддока, но тот по понятной причине этого не заметил. Не имел возможности, он
был занят.
Отмахнувшись от исчезающего купола, Дик ринулся вперед, попытался ударить снизу, но
промахнулся - кузнец был скор и гибок, как кошка. Он окружил себя целым вихрем
заклинаний, вспыхивающих зелеными искрами, но корнуоллец не растерялся. Прикосновение к
теплой рукояти почему-то прибавляло уверенности, будто рука друга, и решение пришло само
собой. Он отразил удар, другой, взмахом клинка отогнал от себя Маддока - хоть ненадолго, -
развернул ладонь и сделал такой жест, словно зачерпнул чего-то, а потом толкнул от себя.
Зеленые искорки мгновенно покрылись ледяной коркой и опали вниз.
А в следующий миг рванувшийся Ричард врезался в кузнеца, выставив локоть, который
аккурат пришелся тому под дых, сбил с ног и рухнул сверху. Откатился и поднялся на ноги.
Маддоку же было не до того. Он, хоть и обладал сильным прессом, не ожидал такого
оборота и теперь пытался развернуться, но пока не мог. Несколько минут он пытался
отдышаться, и Дик нагнулся к нему, предлагая руку. Подошли Брадлин и Руари, ученик-друид,
и совместными усилиями кузнеца подняли на ноги.
- Извини, - произнес Дик. - Не хотел ударить так сильно.
- Ничего, - прерывисто ответил Маддок. - Это было в самый раз, я сам виноват. - Он
выпрямился и заулыбался. - А ты ничего, юркий. И сообразительный. Мне бы в голову не
пришло замораживать зеленый дождь.
- Что делает это заклинание? - заинтересовался корнуоллец.
- Я тебе расскажу... Ууф! - Кузнец помотал головой. - Только сперва надо пива
выпить. Пойдем хватим по кружечке?
Девушки серебристо рассмеялись, и первый голос, который достиг слуха Ричарда,
принадлежал Серпиане - вне всяких сомнений. Молодой воин огляделся, увидел ее, стоящую
в стороне, и махнул рукой:
- Эй, Анни, как тебе понравилась схватка?
- Очень понравилась. Но, я вижу, ты верен себе - сперва биться, а потом пить с
бывшим противником пиво?
Дик с сомнением помотал головой:
- Но Далхана-то я, кажется, на пиво не приглашал.
- Значит, с ним ты и не сражался, - расхохотался Грагерн. - Должно быть, ты просто
пытался остаться в живых. А это совсем другое дело.
- Что ж, вам, мужчинам, виднее, - вторила Серпиана.
Пиво им удалось раздобыть у Эшрама, который оказался владельцем небольшого бочонка
отличного южного темного пива, и за кружкой Дик постарался выманить у Маддока описание и
истолкование всех заклинаний, которые тот использовал против корнуоллца во время схватки.
Правда, большая их часть оказалась для Дика неисполнима, так как была напрямую связана с
друидическим искусством, которому его не обучали, да и не могли. Но он не чувствовал себя
обескураженным, уверенный теперь, что он вполне готов к схватке на мечах и магии.
Зато ковать Маддок учил с удовольствием. После денька корпения над пыльными
свитками или большим хрустальным цветком лотоса, в сердцевине которого надлежало строить
заклинание и следить за его развитием, - получалось очень наглядно, - Ричард спускался
вниз и в кузнице, поставленной почему-то у самого озера, разминался с молотом. Обычно, как
бы ни хотелось принять заранее все меры предосторожности, кузницы не ставили у воды,
потому как с нее потягивает холодком, а когда раскочегариваешь печь, важна бывает любая
мелочь. Но здесь корнуоллец готов был поверить, что друиды приняли необходимые меры,
чтоб несмотря ни на что хранить необходимый жар. Магия в Керлине присутствовала везде, к
примеру, при кузнечном горне вообще не имелось мехов - Маддоку куда удобней оказалось
пользоваться заклинаниями. Зачастую заготовку из огня он вынимал пальцами, проминал, чтоб
понять, достаточно ли размягчилось, и только тогда вкладывал в клещи. Если б Дику
рассказали о чем-то подобном, он ш за что бы не поверил и теперь решил, что об увиденном
лучше молчать до смертного часа.
В родном замке молодой воин немного учился ковать, и теперь из рук его выходили
вполне приличные гвозди или ручки к котелкам. На серьезную науку он совершенно не
рассчитывал, но уметь хоть немного обращаться с металлом считал необходимым. Маддок был
согласен с нечаянным учеником и немедленно показал ему последовательность отковывания
меча из заготовки. Но при этом, конечно, упомянул, что изготовление заготовки в этом деле -
самое главное.
- Понимаешь, подготовка металла - это искусство, а отделка его - техника.
- Разве не наоборот?
- Ни в коем случае. - Маддок порылся в запаснике и вынул короткую металлическую
полосу. - Но попытка научить тебя этому сейчас будет потерей времени. Давай-ка попробуем
подвести итоги обучению технике и откуем тебе кинжал.
Кинжал получился простеньким на вид, но когда Маддок, размахнувшись, всадил его в
толстую стальную полосу у двери, это произвело на Ричарда должное впечатление. Он с трудом
выдернул оружие, осмотрел его - никаких следов повреждения, даже кончик не притупился -
и только головой покачал.
- А теперь, - довольный результатом, кузнец складывал инструменты, - оружие
заговорим мы с Брадлином. А лучше ты сам вместе, например, с Митиль.
- Зависит от того, сколько времени это потребует, - ответил Дик. - Ведь уже весна, а к
четвертому июля я должен быть в Лондоне. Или раньше.
Он сжился с Керлином и уже не знал, как покинет его. Время летело мимо него со
стремительностью, казалось, он только-только приехал, и вот уже за границей возведенного
магией невидимого замка звенели ручьи, сгорал под солнечными огневыми лучами снег, а в
Керлине распускались жасминовые бутоны, вишни и груши покрылись ароматным снегом
бледных с розовинкой лепестков. Ни одно английское поселение никогда не представлялось
ему даже вполовину, даже в четверть столь прекрасно, сердце грело только то соображение, что
диаспора шотландских друидов все-таки принадлежала Великой Британии, поскольку хоть и в
ином пространстве, но все-таки располагалась здесь, в Озерном крае.
Понятным стало, откуда взялись все эти легенды о людях, уходивших на Авалон, где для
них проходил лишь год, а для всего остального мира - сто. Если, как говорил Гвальхир,
магический остров еще прекрасней, человек просто не обращал внимание на течение времени
там, где свои годовые циклы, где нет зимы. Дику и самому казалось, что он все тот же
девятнадцатилетний, но уже подступало лето, и за гранью Бельтайна он уже должен был
привыкать считать себя двадцатилетним.
Вынув свои сумки, Ричард перебрал вещи, что-то исправил в кузне, что-то добавил, что-то
решил и вовсе оставить. Для него сшили новую суму взамен истрепавшейся, новую, более
удобную в походе одежду. Конь, за год нагулявшийся на вольных обильных полях, стал
гладким и довольным, шкура его лоснилась, а резвость так и играла в нем, и земля горстями
летела из-под копыт, когда он носился по альпийским лугам, словно жеребенок. Ему тоже
очень нравилось в Керлине, и, когда Дик седлал его, затягивал ремни на сумах, все тянулся к
нему губами и смотрел недоуменно, мол, что это с тобой, хозяин? Неужели ты хочешь уйти из
этого дивного места?
Не очень хочу, мысленно согласился корнуоллец. Но в глубине души он понимал, что в
своей неуемности не создан для размеренной и спокойной жизни в одном и том же, пусть и
самом прекрасном во вселенной мире. И, погладив коня по гриве, успокоил своего
бессловесного друга:
- Не горюй, быть может, увидишь еще и более приятные для тебя места.
Сам же, покидая Керлин, почему-то чувствовал, что больше не увидит ни ошеломляющей
арки каскада, ни лесов, превращенных в сады, ни огромных полупрозрачных окон учебных
зданий, ни полногрудой Хейзел.
Последнее, кстати, огорчало его меньше всего.
ГЛАВА 12
Дик опоздал к войсковому сбору под Лондоном, потому что отправляться в поход без
денег не собирался и завернул поискать клад, который год назад ему показал Гвальхир. Потому
в столицу он прибыл лишь седьмого числа, но зато к седлу, завернутый в старый плащ, был
привязан сундучок с золотом. Окованная металлом деревянная укладка прекрасно сохранилась,
видимо, деньги пролежали в земле недолго, оттуда Ричард черпнул полную горсть, чтоб
наполнить кошелек, остальное же укрыл и на людях открывать не собирался.
Он высматривал дом, описанный ему приятелем, в котором сам ни разу не бывал. Нашел
и, уточнив у прохожих, спешился у дверей банка, принадлежащего итальянцу, - молодому
рыцарю было безразлично, какая именно фамилия, коль скоро все они, от Медичи до Баккарди,
торговали золотом вместе и поручались друг за друга, поскольку все находились между собой в
родстве. С этой точки зрения подозрительными и ненадежными казались евреи, которые мало
того, что скупились (потому как их самих сильнее прижимали налогами и поборами), так еще и
каждый стоял сам за себя.
Итальянец заставил Ричарда подождать в приемной и встретил холодно, но когда узнал,
что речь идет о вкладе, сразу подобрел. Приказал принести вина и весы и довольно быстро
оговорил стоимость услуги - ливр с десяти, поскольку ему удобней было считать во
французских золотых. Для корнуоллца все это не имело значения, для него что одно золото, что
другое - все едино, лишь бы брали в обмен на товар. Итальянец принял от Дика золото по весу
и в пересчете (содержимое сундучка вывалили на холстину и принялись разбирать по кучкам) и
выдал взамен аккуратно написанный на пергаменте документ - обращение к трем итальянским
купеческим семействам, по которому у любого представителя этих домов он мог получить
нужную ему сумму, но не более, чем рассыпал сейчас перед банкиром, за вычетом платы в
золоте.
- Зачем это? - спросила Серпиана, когда они Дышли из банка на узкую лондонскую
улочку, вымощенную скользким булыжником.
- Чтоб наше с тобой золото не досталось разбойникам. К тому же удобно, не надо
тащить с собой мешок денег... Хочешь перекусить?
- Разве мы не спешим на войсковой сбор?
- Нет смысла. Король уже отбыл, остатки же войска еще долго будут перебираться через
Ла-Манш. Мы поспеем к какому-нибудь из последних кораблей. А нет, так наймем рыбачью
лодку. Идем перекусим.
В Керлине Серпиана сшила себе пару новых платьев, причем из лучшей ткани, какую
могли предложить друиды. Они ткали и одевались соответственно только в льняные,
конопляные или шерстяные ткани, но выделывали их так тонко, что льняное полотно
получалось прозрачным, как кисея, а шерстяное - мягким и нежным, как лучший
флорентийский бархат. Теперь, одетая в обновку, девушка выглядела такой ладной, что Ричард
все поглядывал на нее, и не мог налюбоваться. Покрой одеяния был необычным, но даже при
очень большом желании молодой воин не смог бы объяснить, чем именно тот ему странен -
всё мелочи, которые бросились бы в глаза разве портному да другой женщине.
Дику, конечно, нравилось, что его спутница выглядит нарядной, но теперь она, с его точки
зрения, привлекала к себе излишнее мужское внимание, и вот это уже не слишком-то
поднимало его настроение. Сперва он подумал было велеть ей накинуть плащ, но замялся. С
чего бы ему обходиться с ней так? Разве она виновата, что красива?
Испытывая вину за свои мысли, он решительно повернул коня в сторону торговых
галерей, спутница последовала за ним, с любопытством разглядывая городские строения. У
торговых рядов молодой воин направился туда, где работали суконщики и, разумеется,
продавалось не только сукно, но и разные другие сорта тканей - от домотканого полотна
шириной в локоть до золотой и серебряной парчи. Широким жестом Ричард обвел прилавки,
пестреющие самыми яркими красками.
- Выбирай что нравится.
Серпиана вопросительно изогнула бровь.
- Не понимаю. Что я должна выбирать?
-Любую ткань, какую хочешь.
- На что?
- На нарядное платье, солнышко. Никогда не знал, что перед подобной покупкой
девушку еще дется уговаривать.
- Но зачем мне красивое платье в походе?
- А ты думаешь, король не будет устраивать бал? По одному на каждую страну и по два
на каждый взятый город. Кроме того, в Париже, конечно, будет устроен турнир, и уж на него
постараемся успеть, а там добьемся приглашения ко двору. Такая красавица, как ты, должна
блеснуть там. Серпиана покраснела от удовольствия.
- Хорошо, - согласилась она. - Охотно куплю отрез и сошью новый наряд. Но ты
сказал - все, что угодно. А если я выберу шелк?
- Я выпишу расписку и предъявлю тот пергамент, который дал мне итальянец. Они там
вычтут.
- Ты останешься без денег. - Она обольстительно улыбнулась. - Опасно говорить
женщине то, что сказал мне.
- У меня почти пять тысяч золотых, - крепился Ричард. - Половину я могу потратить
на тебя.
Девушка направилась к прилавкам с хищным видом, словно прикидывала, сколько
роскошных платьев успеет сшить по пути в Париж, если поторопится, но на деле ограничилась
лишь отрезом тонкого, богато затканного и кое-где расшитого вручную сукна. Расшитым,
разумеется, так, чтоб дамы, шьющие наряд, не столкнулись с какими-либо трудностями, желая
сохранить узор в целости (в то время абсолютно все платья шились одинаково, и предугадать,
где именно пройдет разрез, было нетрудно). Что еще она приобретала, Дик не смотрел - ему
было скучно, но он крепился надеждой, что не далее как через час с кружкой пива устроится у
трактирного окна, а по дороге туда, быть может, заглянет в оружейные ряды. Хотя у него было
все, что может пожелать воин, кроме разве войска, и он не собирался ничего покупать - только
полюбоваться. Тогда - предвидел он - скучать уже придется Серпиане.
Но просчитался. Оружие вызвало в глазах девушки восторг не меньший, чем мягкие
сокровища суконных лавок. Луками, как ни странно, она заинтересовалась мало, но легкие
мечи, которые рыцари обычно использовали в качестве вспомогательных, привели ее в
восхищение. За один из таких - тонкий прямой кончар с разноизогнутой гардой - она
схватилась, и Ричард понял, что его придется купить.
- Может, еще кинжал посмотрим? - спросил он, почитая малый клинок более
подходящим для девушки.
- Не надо. У меня есть.
- Зачем тебе меч?
Глаза Серпианы были юрки и быстры, как два малька.
- А зачем вообще меч?
С оружием в руке она смотрелась очень необычно, но ладонь ее на рукояти клинка лежала
уверенно, и пальцы с узкой гардой были переплетены как надо. Взглянув на постановку руки,
Дик при своем опыте не мог не сообразить, как именно девушка должна работать мечом,
поразился и не поверил. Хватка предполагала работу кистью, но запястья ее были так тонки,
что это мешало поверить в возможность подобного. Его сомневающийся взгляд спутница не
могла не перехватить. В глазах, прекрасных своей быстротой и непредсказуемостью,
полыхнула улыбка.
Серпиана отступила от прилавка и без напряжения несколько раз взмахнула мечом - для
тренировки. Один взмах перешел в пятикратно повторенную вокруг себя восьмерку, второй -
в изогнутый "веер", перед которым не успевал расступаться воздух.
Шлепком ладони по плоской стороне клинка она остановила его, прокрутила рукоять в
пальцах, а потом показала несколько вариантов восьмерок, последняя из которых молниеносно,
как гадюка из тугой спирали, выстрелила кончиком к его шее.
Он был воином, не мог не среагировать, и кончар со скрежетом прошелся по мгновенно
выхваченному мечу - но у самого горла, что отдавало должное быстроте Серпианы. За
прилавком зааплодировали.
- Молодец, - сказал Дик. - Но не делай так
...Поділитися у соцмережах
