Жанр: Фантастика
сага о шуте и убийце 3. Судьба шута
.... Дьютифул тоже
кивнул и добавил:
- И что прикажете мне теперь делать? Я дал слово в присутствии ваших и
своих воинов, в доме
моих предков. Я сказал, что попытаюсь исполнить ее волю. И я не знаю
благородного способа забрать
данное слово. Существует ли у вашего народа, у народа Нарчески, обычай,
позволяющий мужчине
отозвать назад произнесенную клятву?
Принц сделал такой же жест, которым кёмпра из клана выдры вызвал его в
ораторский круг.
Потом поклонился четырем углам комнаты и вернулся на свое место. Когда он сел,
представитель клана
выдры заговорил снова:
- Если таковы были условия принятого тобой вызова, я не стану держать
против тебя зла. Однако
оставляю за собой право высказать свое возмущение поведением дочери клана
Блэкуотер за то, что она
посмела назначить тебе такое испытание. Вне зависимости от обстоятельств.
Я уже успел заметить, что Пиоттр Блэкуотер сидит один на одной из передних
скамей. Он
нахмурился, услышав слова говорящего, но никак не показал, что хочет
высказаться. Отец Нарчески,
Аркон Бладблейд, расположившийся неподалеку от него, был окружен воинами своего
клана. Аркон
держался совершенно спокойно, словно выговор в адрес дочери не имел к нему
никакого отношения, -
скорее всего, по его представлениям, так и было. Ведь клан выдры обвинил в
недостойном поведении
Эллиану, дочь семьи Блэкуотер из клана нарвала. Аркон Бладблейд принадлежал к
клану кабана. Здесь,
у себя на родине, среди своего народа, он играл ту роль, какая была ему
отведена. Он всего лишь
являлся отцом Нарчески. А за ее воспитание отвечал брат ее матери, Пиоттр
Блэкуотер.
Когда молчание затянулось и стало очевидно, что никто не намерен выступить
в защиту Нарчески,
представитель клана выдры откашлялся и проговорил:
- Как мужчина, ты не можешь забрать данное вами слово, принц Видящих из
клана оленя. Ты
сказал, что попытаешься выполнить данное обещание, и я понимаю, что ты должен
это сделать, или
лишишься права зваться мужчиной. Однако это не освобождает нас, жителей Внешних
островов, от
нашего долга. Айсфир принадлежит нам всем. Что говорят наши великие матери? Он
пришел к нам во
времена, когда еще никто не считал годы, и попросил убежища в нужде. Наши мудрые
женщины
приютили его. И в благодарность за их сострадание он пообещал защищать наши
земли. Мы знаем о
силе его духа и неуязвимости плоти и не боимся, что ты убьешь Айсфира. Но если
по неведомой
причуде судьбы тебе удастся его ранить, на кого падет его гнев после того, как
он прикончит вас? На
нас - Оратор медленно повернулся на своем месте, привлекая внимание всех кланов.
- Если Айсфир
наш, значит, и мы принадлежим ему. И мы должны рассматривать слово, данное ему
как родовую
клятву. Если будет пролита его кровь, разве, следуя нашему закону, мы не должны
пролить кровь его
врага - в десятикратном размере? Принц обязан сдержать слово мужчины. Но после
этого, вне
зависимости от того, останется он жить или умрет, разве не должны мы объявить
войну врагам
Айсфира?
Я видел, что Аркон Бладблейд втянул в себя воздух. Только сейчас я заметил
то, чего не замечал
раньше: он держал руку особым образом, ладонь открыта, пальцы указывают на
грудь. Еще несколько
человек повторили его жест. Просьба дать слово? Да, потому что, когда
представитель клана выдры
сделал уже знакомый мне жест, Аркон Бладблейд встал и занял его место в
ораторском круге.
- Никто из нас не хочет войны. Ни здесь, на Божественных Рунах, ни в землях
принца
землепашцев, что за морем. Однако мужчина должен сдержать данное слово. И хотя
тут собрались
только мужчины, в том, что сейчас происходит, видна воля женщины. А какому воину
по силам ей
противостоять? Какой меч разрубит ее упрямство? Именно женщинам Эда отдала
острова, и нам
разрешено ступать на них только благодаря ее соизволению. Мужчины обязаны
прислушиваться к
желаниям женщины, иначе наши собственные матери скажут: "Вы не уважаете плоть,
давшую вам
жизнь. И посему теряете право ходить по земле, подаренной нам Эдой. Мы оставляем
вас, и отныне под
днищем ваших кораблей будет вечная вода, а ваши ноги никогда не будут ступать по
песку". Разве это
лучше войны? Мы оказались между словом мужчины и волей женщины. Ни то ни другое
не может быть
нарушено - иначе нас всех ждет позор.
Я понял слова Бладблейда, но их глубинный смысл оказался для меня скрытым.
Очевидно, речь
шла о какой-то неизвестной нам традиции. И куда же завела нас попытка заключить
этот брак? Может
быть, сами того не ведая, мы угодили в ловушку? Может быть, семья Блэкуотер из
клана нарвала
намерена развязать войну между Шестью Герцогствами и Внешними островами? И их
предложение
руки Нарчески - уловка с целью сделать так, чтобы, вне зависимости от нашего
выбора, мы стали
причиной нового кровопролития?
Я посмотрел на Пиоттра Блэкуотера. Его лицо ничего не выражало, казалось,
его ничуть не
волнуют споры, возникшие из-за племянницы, однако я чувствовал, что это не так.
У меня сложилось
впечатление, что мы балансируем на острие ножа, который глубоко вонзился в тело
Пиоттра.
Неожиданно я подумал, что он похож на человека, у которого нет выбора. Человека,
потерявшего
надежду и понимающего, что он ничего не может сделать, чтобы спастись.
Пиоттр Блэкуотер ждал. Он ничего не планировал и не замышлял. Потому что
выполнил
поставленную перед ним задачу. И теперь ему оставалось только ждать, что станут
делать другие. Я
знал, что не ошибся, но не понимал одного - почему. Почему он так поступил? Или
прав отец
Нарчески: Пиоттр больше не в состоянии направлять волю женщины, которая моложе
его, но имеет
право решать, кто сможет ходить по землям, принадлежащим ее матери?
Я огляделся по сторонам. Нас разделяет слишком многое... Как могут Шесть
Герцогств заключить
мир с Внешними островами, когда у нас такие разные традиции? Но ведь, с другой
стороны, известно,
что династия Видящих уходит корнями на Внешние острова, что Тейкер Завоеватель,
первый монарх
Видящих, когда-то был пиратом с Внешних островов, который, увидев деревянную
крепость Баккип,
решил сделать ее своей твердыней. С тех пор наши традиции и династии стали
развиваться разными
путями. Но сейчас мир и благополучие зависели от того, сумеем ли мы найти нечто
общее между нами.
Мне это казалось маловероятным.
Подняв глаза, я увидел, что принц на меня смотрит. Мне не хотелось
отвлекать его раньше, но
сейчас я послал ему ободряющую мысль:
Олух отдыхает в своей комнате наверху. Он поел и попил, а потом уснул.
Я ему завидую. Мне даже не дали умыться, перед тем как созвали Хетгард. И
похоже, конца ему
не видно.
Терпение, мой принц. Рано или поздно все кончается. Даже тем, кто живет на
Внешних
островах, нужно есть, пить и спать.
А мочиться? Меня это начинает по-настоящему беспокоить. Я хотел было
тихонько выйти, но
не знаю, как они отнесутся к такой вольности.
Неожиданно я почувствовал неуверенное прикосновение Скилла, и у меня
зашевелились волосы
на затылке.
Олух?
Но оказалось, что это Чейд. Я заметил, что Дьютифул протянул руку, чтобы
прикоснуться к
старику и прибавить ему своей силы. Я его остановил.
Нет, не нужно. Пусть попробует сам. Чейд, ты нас слышишь?
Очень плохо.
Олух наверху, спит. Он поел и выпил немного вина.
Хорошо.
Я чувствовал, какое усилие ему потребовалось для короткого ответа. И тем не
менее я улыбнулся.
У него получается.
Прекрати. Дурацкая усмешка.
Чейд сердито посмотрел на меня, а потом обвел взглядом комнату.
Тяжелая ситуация. Нужно время подумать. Давайте прекратим разговоры, пока
мы не потеряли
нить повествования.
Я сделал серьезное лицо, которое очень соответствовало тем, что меня
окружали. Аркон
Бладблейд уступил ораторское место человеку со знаком орла. Они обменялись
воинским приветствием
- сжали запястья друг друга, - прежде чем Орел вошел в круг. Кемпра клана орла
был очень старым
человеком, возможно, самым старым среди собравшихся. Но, несмотря на седые
редкие волосы, он
двигался как настоящий воин. Он обвел нас всех укоризненным взглядом, а затем
отрывисто заговорил,
впрочем, окончания слов получались мягкими, из-за того что у него недоставало
нескольких зубов.
- Нет сомнений в том, что мужчина должен исполнить свою клятву, и нет
смысла тратить время
на пустую болтовню. А еще мужчина должен уважать свои семейные узы. Если бы
заморский принц
пришел сюда и сказал: "Я обещал женщине убить Орига из клана орла", вы бы
ответили: "Что же,
попробуй, раз обещал". А еще мы скажем: "Но знай, что некоторые из нас связаны с
Оригом кровными
узами. И мы убьем тебя, прежде чем ты попытаешься пролить кровь нашего
сородича". И принц должен
признать, что такое положение вещей абсолютно правильно. - Он медленно, с
презрением на лице
обвел взглядом собравшихся. - Я вижу здесь купцов и торговцев, которые когда-то
были воинами и
честными людьми. Неужели мы, точно кобели за сучкой, станем гоняться за
товарами, которые нам
могут предложить Шесть Герцогств? Вы готовы продать своих родных за бренди,
летние яблоки и
красную пшеницу? Только не этот Орел.
Он презрительно фыркнул, показывая всем, что обсуждать тут совершенно
нечего, покинул круг и
проковылял к воинам своего клана. В зале повисло молчание - все задумались над
его словами. Коекто
начал переглядываться: я почувствовал, что старик попал в яблочко. Многим из
присутствующих не
нравилось, что принц собирается убить их дракона, но они хотели мира и торговых
союзов.
Война с Шестью Герцогствами отрезала их от торговли со всеми, кто
расположен южнее нас. А
теперь еще и разразилась война Чалседа с Бингтауном. Если островитяне не получат
возможности
свободно торговать с Шестью Герцогствами, им придется отказаться от товаров,
которые можно
получить в более теплых странах. Неприятная мысль. Однако никто не мог оспорить
слова Орла и не
прослыть жадным торгашом.
Нужно как-то положить этому конец. Немедленно, пока его никто не поддержал.
Голос Чейда, который едва звучал, был полон отчаяния.
Тем временем круг пустовал. Ни у кого не было готового решения. И чем
дольше тянулось
молчание, тем сильнее сгущалось напряжение в зале. Я знал, что Чейд прав. Нам
требовалось время,
чтобы придумать дипломатический ход, который позволит исправить положение. А
если у нас ничего
не выйдет, нужно хотя бы выяснить, сколько кланов активно выступят против нас, а
какие просто не
одобряют происходящего. Учитывая недовольство других кланов, станет ли Нарческа
настаивать на
испытании или освободит от него Дьютифула? И может ли она сделать это так, чтобы
не пострадала
ничья честь? Мы еще и дня не провели на земле острова, а уже оказались на грани
конфронтации.
Ко всему прочему я чувствовал, что Дьютифул держится из последних сил,
чтобы не бросить все и
не помчаться в туалет. Я уже собрался было защититься от его Скилла, но потом
мне в голову пришла
другая идея. Я вспомнил, что плохое самочувствие Олуха на борту корабля заразило
моряков, и решил
попытаться использовать с этой же целью состояние Дьютифула.
Я открылся ему навстречу, усилил сигналы, которые он посылал при помощи
Скилла, а затем
направил их на присутствующих. Ни один из представителей Внешних островов не был
наделен
способностями к Скиллу, но многие в разной степени были восприимчивы к нему.
Когда-то Верити
воспользовался тем же способом, чтобы обмануть капитанов красных кораблей,
убедив их, что они уже
миновали нужные ориентиры, и направив прямо на скалы. Теперь же я намеревался
закончить собрание
Хетгарда, напоминая каждому, кто принимал в нем участие, что у него есть мочевой
пузырь.
Члены совета вдруг начали ерзать на своих местах.
Что ты делаешь? - спросил Чейд.
Пытаюсь закончить совет, - мрачно ответил ему я.
Я понял! - воскликнул Дьютифул, и я почувствовал, что он присоединился ко
мне.
Кто здесь главный? - спросил я его.
Никто. Они делят власть поровну. По крайней мере, а они говорят.
Дьютифул явно считал, что такая система никуда не годится.
Совет открыл Медведь, - коротко сообщил мне Чейд и показал на человека с
ожерельем из
медвежьих зубов.
Неожиданно я понял, что ему приходится очень сильно напрягаться, чтобы
разговаривать со мной
при помощи Скилла, хотя его сигналы получались очень слабыми.
Не надорвись, - предупредил я его.
Я знаю свои возможности, - сердито ответил он, но даже со своего места я
видел, как поникли
его плечи.
Я нашел Медведя и сосредоточился на нем. К счастью для меня, у него
практически не было
защиты от Скилла, зато был полный мочевой пузырь. Я надавил посильнее, и Медведь
встал. Затем он
вышел в круг, и остальные замахали руками, предоставляя ему право высказаться.
- Нам нужно хорошенько подумать. Нам всем, - проговорил он. - Давайте
разойдемся,
обсудим ситуацию в наших кланах и посмотрим, что они нам скажут. Завтра
соберемся снова и
поговорим. Как вы считаете, это разумное предложение?
В воздух взметнулся лес рук, демонстрируя согласие.
- В таком случае, давайте на сегодня закончим, - предложил Медведь.
И совет был закрыт. Все начали подниматься со своих мест и двигаться к
двери. Ни официальных
церемоний, ни правил старшинства, ни преимуществ для тех, кто занимает более
высокое положение,
- лишь толпа людей, которые пробирались к выходу, причем одни настойчивее
других.
Скажи своему капитану, что ты должен проверить, как себя чувствует твой
подопечный, и что
я приказал тебе ухаживать за ним, пока он окончательно не выздоровеет. Мы скоро
будем наверху.
Я отправился выполнять приказ принца. Когда Лонгвик меня отпустил, я
отыскал тазик, который
спрятал снаружи, и вернулся в комнату Олуха. У меня сложилось впечатление, что
он даже не
пошевелился с тех пор, как я его оставил. Я потрогал его лоб - он был еще
горячий, но жар понемногу
спадал. Олух крепко спал, но я разбудил его, чтобы напоить водой. Уговаривать ею
не пришлось, он
осушил целую кружку и снова улегся в кровать. Я немного успокоился. Да, он
выглядел ужасно
истощенным и измученным, но я понимал, что он пошел на поправку, - ведь ужасы
корабля и тесной
каюты остались для него позади. Теперь у Олуха было все необходимое: покой,
кровать, еда и вода.
Скоро все будет хорошо. Я попытался убедить себя, что мои надежды не тщетны.
В коридоре перед нашими комнатами остановились Дьютифул и Чейд, они с кемто
разговаривали. Я встал и, подойдя поближе, приложил ухо к двери. Дьютифул
сослался на усталость и
закрыл дверь в соседнюю комнату. Видимо, внутри его ждали слуги. Я снова услышал
тихий разговор,
потом он их отпустил.
Через некоторое время дверь между нашими комнатами открылась и на пороге
появился
Дьютифул. В руке он держал маленький черный кубик чего-то съестного. Вид у него
был подавленный.
Помахав рукой с диковинным "деликатесом", он спросил: - Как ты думаешь, что это
такое?
- Понятия не имею, но там определенно есть рыбный паштет. Может быть,
водоросли - в
качестве приправы. Пирожные с семенами маслянистые, но сладкие.
Дьютифул с отвращением посмотрел на кусок в своей руке, затем пожал плечами
- в конце
концов, он был пятнадцатилетним мальчишкой, который не ел несколько часов, - и
засунул его в рот, а
потом облизал пальцы.
- Совсем неплохо, если ты готов к тому, что у него вкус рыбы.
- Тухлой, - заметил я.
Дьютифул никак не отреагировал на мои слова. Подойдя к кровати Олуха, он
остановился и
посмотрел на него, качая головой. - Это так несправедливо. Как ты думаешь, ему
лучше?
- Надеюсь.
- Его музыка стала такой тихой, что мне даже страшно. Порой, когда у него
начинается жар, мне
кажется, что Олух от нас уходит.
Я открылся навстречу музыке Олуха. Дьютифул не ошибся, она действительно
стала не такой
напряженной и мощной.
- Он болен. Чтобы использовать Скилл, нужны силы. - Я попытался убедить
себя, что
беспокоиться за жизнь Олуха пока рано. - Чейд меня сегодня удивил.
- Правда? Разве ты не знал, что он будет продолжать работать над своим
Скиллом, пока не
сумеет добиться хотя бы незначительного результата? Если этот старик
вознамерился что-то сделать,
остановить его невозможно. - Дьютифул отвернулся от меня и направился к двери
между комнатами,
- Хочешь съесть кусочек той рыбной штуки?
- Нет, спасибо. А ты поешь.
Дьютифул скрылся в своей комнате и вскоре вернулся с горстью рыбных
пирожных с семечками.
Он откусил от одного небольшой кусочек, сморщился и быстро все проглотил. Затем
принялся
оглядывать комнату голодными глазами. - Нам что, еще не принесли еду?
- Думаю, ты ее только что съел.
- Нет. Это угощение от хозяев в благодарность за то, что мы их кормили в
Баккипе. Я знаю, что
Чейд приказал слугам купить нам свежей еды.
- Не хочешь ли ты сказать, что клан кабана не собирается нас кормить?
- Может, собирается, а может, и нет. Чейд считает, что мы должны вести себя
так, будто ничего
от них не ждем. Тогда, если они предложат нам еду, мы сможем принять ее как дар.
В противном же
случае мы не покажемся им слабыми или жадными.
- А ты рассказал своим аристократам про местные обычаи?
Дьютифул кивнул. - Многие из них вызвались меня сопровождать, не только
чтобы поддержать
во время испытания, но и с целью заключить торговые соглашения и посмотреть,
какие новые
возможности предложат им Внешние острова. Так что они с удовольствием
отправились гулять по
Зилигу, чтобы посмотреть, что здесь продается и что люди готовы покупать. Но нам
придется кормить
стражу, слуг и, разумеется, мою группу Уита. Я думал, что Чейд об этом
позаботился.
- Мне показалось, что Хетгард не продемонстрировал тебе должного уважения,
- с
беспокойством заметил я.
- Не думаю, что они понимают, какое положение я занимаю. Им трудно принять
тот факт, что
юноша моих лет, еще не проявивший себя как воин, получил право управлять такой
обширной
территорией. Здесь мужчины не предъявляют требований на земли, они демонстрируют
силу, командуя
своими воинами. В некотором смысле они рассматривают меня в качестве
представителя моего
материнского дома. Королева Кетриккен стояла у власти, когда мы нанесли им
поражение в конце
войны красных кораблей. Они испытывают благоговение перед моей матерью - ведь
она не только
сохранила свои земли, но, призвав на помощь драконов, напала на острова. Именно
так здесь
рассказывают о тех событиях.
- Похоже, тебе удалось многое узнать за очень короткое время.
Дьютифул кивнул, довольный собой. - Кое-что я просто понял, слушая, о чем
они говорят здесь,
и наблюдая за делегацией Внешних островов в Баккипе. Что-то узнал, читая
манускрипты по дороге
сюда. - Он вздохнул. - Правда, мои знания оказались не такими полезными, как я
рассчитывал. Если
они ведут себя гостеприимно, например кормят нас, это может объясняться желанием
показать, что они
знают о наших обычаях и относятся к ним с уважением. Или же это можно понять как
оскорбление,
намек на то, что мы слишком беспомощны, чтобы обеспечить себя пропитанием, или
нам не хватило
ума подготовиться к путешествию в эти земли. Но к какому бы выводу мы ни пришли,
неизвестно, что
островитяне думают на самом деле.
- Как и в случае с драконом. Ты прибыл сюда, чтобы прикончить чудовище и
доказать, что
достоин руки Нарчески? Или чтобы убить дракона, хранителя их земель, и
продемонстрировать, что ты
можешь отобрать у них все, что пожелаешь?
- Такое мне в голову не приходило, - побледнев, проговорил Дьютифул.
- Мне тоже. Но некоторые из них именно так и думают. И следовательно, мы
возвращаемся к
самому главному вопросу. Почему? Почему Нарческа выбрала для тебя именно такое
испытание?
- Ты думаешь, что это имеет для нее какое-то особое значение - ну, кроме
того, чтобы заставить
меня рискнуть жизнью ради ее согласия стать моей женой?
Я несколько мгновений молча на него смотрел. Неужели и я когда-то был так
же молод?
- Разумеется, имеет. Разве ты думаешь иначе?
- Сивил сказал, что, возможно, ей требуется доказательство моей любви. Он
говорит, что все
девушки такие, они просят мужчин сделать что-то опасное для жизни, или
незаконное, или практически
невозможное, чтобы доказать свою любовь.
Я поставил это себе на заметку. Интересно, что и кто просил Сивила сделать,
имеет ли это какоето
отношение к Видящим или какая-то девчонка всего лишь решила бросить ему
вызов, чтобы
проверить, на что он готов ради нее.
- Сомневаюсь, что в случае Нарчески это что-нибудь столь легкомысленное и
романтичное.
Разве она может думать, что ты ее любишь, - после того, как она с тобой
обращалась? Да и она ничем
не выказала того, что ей нравится твое общество.
На одно короткое мгновение я увидел, что принц потрясен, но потом он так
старательно напустил
на себя равнодушие, что у меня появились сомнения в собственной правоте. Неужели
Дьютифулу
понравилась эта девчонка? Между ними нет ничего общего, а после того, как он
случайно нанес ей
оскорбление, она обращалась с ним хуже, чем с провинившимся псом, который,
жалобно постанывая,
таскается за ней. Я посмотрел на Дьютифула. Мальчишка может поверить почти во
все, когда ему
пятнадцать. Принц тихонько фыркнул.
- Нет. Она ни на секунду не позволила мне усомниться в том, что моя
компания ей ненавистна.
Сам подумай: она не приехала сюда вместе с отцом и дядей, чтобы нас встретить и
поприветствовать на
своей родине. Именно она придумала дурацкое испытание, но я заметил, что она не
явилась, чтобы
объяснить его цель своим соплеменникам. Возможно, ты прав и это испытание не
имеет никакого
отношения к тому, чтобы доказать мою любовь к ней или даже мою храбрость. Может
быть, она
придумала его, чтобы поставить непреодолимое препятствие нашему браку, -
проговорил он и мрачно
добавил: - Может быть, она надеется, что я погибну, сражаясь с драконом.
- Если мы будем настаивать на выполнении ее воли, это не только помешает
заключению вашего
союза, но станет причиной войны между нашими странами.
Пока я говорил, вошел Чейд. Вид у него был одновременно измученный и
обеспокоенный.
Презрительно оглядев комнату, он заметил: - Я вижу, что Олуху выделили почти
такие же роскошные
апартаменты, как мне и принцу. Здесь найдется что-нибудь съесть и выпить?
- Не советую пробовать, - сказал я.
- Рыба и пирожные с жиром, - предложил ему Дьютифул.
Чейд поморщился. - И это все, что можно найти на местном рынке? Я пошлю на
корабль
человека, чтобы он принес оттуда чего-нибудь съестного. Чужая еда после такого
тяжелого дня вряд ли
понравится моему желудку. Пошли отсюда, пусть Олух немного отдохнет. - Не
оборачиваясь, он
направился в комнату принца и плюхнулся на его кровать. - Я не одобряю столь
прозаичного
использования Скилла, Фитц. Однако должен признать, что тебе удалось спасти нас
в очень
щекотливой ситуации. Но в следующий раз, прошу тебя, прежде чем сделать чтонибудь
подобное,
посоветуйся со мной.
Его слова были одновременно выговором и комплиментом. Я кивнул, а Дьютифул
возмущенно
фыркнул. - Он должен посоветоваться с тобой? А мое слово разве в данных вопросах
ничего не
значит?
Чейд отреагировал мгновенно. - Разумеется, значит. Я только хотел объяснить
Фитцу, что ему не
следует думать, будто он знает, какое решение следует принять, когда речь идет о
вопросах
дипломатии.
Принц открыл рот, чтобы ему ответить, но в этот момент раздался стук в
дверь. Чейд махнул
рукой, и я быстро вернулся в комнату Олуха. Я прикрыл за собой дверь, оставив
небольшую щелку, и
встал так, чтобы видеть часть комнаты принца, а самому оставаться незамеченным.
- Кто там? - громко спросил Чейд.
Очевидно, посетитель понял это как приглашение войти. Дверь открылась, и я
уже приготовился
отразить нападение на принца, когда увидел, что пришел Пиоттр Блэкуотер. Закрыв
за собой дверь, он
поклонился принцу и Чейду, как это принято при дворе Баккипа.
- Я пришел сказать, что ни вам, ни вашим спутникам, представителям двора
Баккипа, нет нужды
заниматься поисками пропитания. Кланы кабана и нарвала с удовольствием
позаботятся о ваших
нуждах в благодарность о приеме, который вы оказали нам, когда мы гостили в
Шести Герцогствах.
Он безукоризненно произнес свою речь - очевидно, заранее отрепетированную.
Чейд ответил так
же безупречно: - Мы очень ценим ваше благородное предложение, но наши люди уже
позаботились о
своих нуждах.
На мгновение у Пиоттра сделался смущенный вид, но он быстро взял себя в
руки и проговорил:
- Мы уже сообщили вашим придворным о своем предложении и гордимся тем, что
они его
приняли.
Внешне Чейд и Дьютифул оставались совершенно спокойными и хранили молчание,
однако я
почувствовал беспокойство принца.
Мне следовало предупредить их, чтобы они не принимали никаких предложений
гостеприимства,
которые переданы не через меня. Теперь нас будут считать слабыми и бесполезными,
да?
Пиоттр переводил озабоченный взгляд с Чейда на принца. По-видимому, он
почувствовал, что
совершил ошибку.
- Вы можете уделить мне немного времени? - вдруг спросил он.
- Лорд Блэкуотер, вы можете навещать меня в любое время, - задумчиво
заверил его принц.
Едва заметная улыбка коснулась губ Пиоттра. - Вам прекрасно известно, что я
не лорд, принц
Дьютифул. Я всего лишь кемпра клана нарвала. Но на совете Хетгарда за моей
спиной не стоят воины.
Они терпят меня лишь ради мужа моей сестры, Аркона Бладблейда, а вовсе не из
уважения ко мне
самому. Наш клан столкнулся с множеством проблем и трудностей. Единственное, что
у нас осталось,
- это наши богатые земли и родовая честь.
Мне стало интересно, какие еще трудности могут возникнуть у клана, но
Пиоттр продолжал
говорить: - Я был готов к тому, что мы сегодня услышали на совете Хетгарда. По
правде говоря, с тех
самых пор, как Нарческа назначила вам испытание, я ждал чего-то подобного. Аркон
Бладблейд тоже
знал, что среди наших воинов найдутся те, кто станет возражать против убийства
Айсфира. Я хочу
сказать вам, что мы не сидели сложа руки и подготовились к такому повороту
событий. Во-первых,
гостеприимство дома-крепости Кабана - один из способов вас защитить. Мы не
рассчитывали, что
противники испытания выступят так скоро, и не ожидали, что их точку зрения
поддержит такой
уважаемый кемпра, как Орел. Нам очень повезло, что
...Закладка в соц.сетях
