Жанр: Фантастика
сага о шуте и убийце 3. Судьба шута
... не намного, ведь предательство очень легко
замаскировать.
Олух перевернулся на бок и что-то пробормотал, и я отправился к нему.
Довольно скоро Чейд
ушел в свою каюту, принц лег спать, а я расстелил свою постель рядом с кроватью
Олуха. Я думал про
Уэба и Рииск и пытался представить океан и Внешние острова такими, какими их
увидела птица.
Поразительное и сказочное зрелище. Но прежде чем я унесся на крыльях своего
воображения, меня
охватила тоска по Ночному Волку. Этой ночью мне снились мои собственные сны про
волков, которые
охотятся среди поросших травой холмов.
VIII
ШГАРД
Вот как это было. Эда и Эль совокуплялись во мраке, но он
не снискал ее расположения. Эда родила землю, а воды,
сопровождавшие ее рождение, стали морем. Земля была
бесформенной: глина да стоячая вода, но потом Эда стала
лепить из нее руны своего тайного имени, и руны тайного имени
Эля она сотворила тоже. Свои Божественные Руны она
бережно расставила посреди океана, начертав свое имя. И Эль
наблюдал за ее работой.
Но когда он попросил глину, чтобы слепить собственные
руны, Эда ему отказала: "Ты лишь изверг в меня поток семени, и
потому в моем творении от тебя одни только воды, плоть же
моя. Так что забирай то, что принадлежит тебе, и будь тем
доволен".
Эль не был доволен. И потому он создал для себя мужчин, и
дал им корабли, и пустил их по морской глади. Смеясь про себя,
он думал: "Их слишком много, чтобы Эда могла за всеми
уследить. Скоро они высадятся на землю и переделают ее по
моему усмотрению, и там будет написано мое, а не ее имя".
Но Эда была дальновидна. И когда мужчины Эля пришли на
землю, они встретили женщин, которые там жили,
главенствовали над растениями и обихаживали скот, который
плодился и размножался, послушный их воле. И женщины не
допустили, чтобы мужчины изменили землю, и даже не
позволили им долго на ней жить. Женщины сказали: "Мы
возьмем воды ваших чресел и с их помощью создадим плоть,
подобие нашей. Но земля, которую родила Эда, не будет
принадлежать вашим сыновьям, но только дочерям".
"Рождение мира", пересказ эпической песни Внешних
островов.
Несмотря на опасения Чейда, сообщение Уэба и его птицы оказалось совершенно
точным. На
следующее утро впередсмотрящий крикнул, что он видит землю, и уже днем по левому
борту можно
было видеть ближайшие островки архипелага, стремительно исчезающие вдали.
Зеленые берега,
крошечные домики и маленькие рыбачьи лодки оживили скучный морской пейзаж. Я
попытался
уговорить Олуха встать и выйти на палубу, чтобы убедиться, как близок конец
нашего путешествия, но
он категорически отказался. Когда он заговорил, он произносил слова медленно,
как будто нисколько не
сомневался в собственной правоте.
- Это будет не дом, - простонал он. - Мы слишком далеко от дома, и мы
никогда туда не
вернемся. Никогда. Потом он закашлялся и отвернулся от меня.
Но даже его мрачное отношение к происходящему не могло омрачить моей
радости. Я убедил
себя, что, как только Олух окажется на берегу, хорошее настроение и здоровье к
нему вернутся. Оттого
что конец пути близок и мы должны были скоро покинуть замкнутое пространство
корабля, каждый
миг тянулся целую вечность. На следующий день мы увидели Зилиг, хотя мне
казалось, будто прошел
целый месяц. Когда к нам приблизились маленькие лодки, чтобы нас
поприветствовать и провести
наши корабли по узкому каналу в гавань, мне мучительно захотелось оказаться на
палубе рядом с
Чейдом и Дьютифулом.
Но я лишь мерил шагами каюту принца, время от времени выглядывая в окна. Я
слышал крики
нашего капитана и топот ног по палубе. Чейд и Дьютифул, его свита из придворных
и группа Уита -
все собрались наверху и следили за тем, как наш корабль приближается к Зилигу. Я
чувствовал себя
будто пес, который сидит на цепи у своей конуры и с бессильной завистью смотрит
на гончих,
отправляющихся на охоту.
Ритм качки изменился, когда были спущены паруса и натянуты буксирные тросы.
Потом лоцманы
с Внешних островов развернули нас кормой к Зилигу. Мы бросили якорь, и я во все
глаза уставился на
чужой город в иллюминаторах. Другие корабли Шести Герцогств заняли свои места
рядом с нами.
Ничто на свете, пожалуй, не тянется дольше, чем буксировка корабля в порт,
разве что разгрузка.
Неожиданно вода вокруг нас забурлила от множества маленьких лодок, чьи весла
поднимались и
опускались, точно лапки водяных жуков. Одна из них, больше и роскошнее
остальных, вскоре увезла с
корабля принца Дьютифула, Чейда, избранных придворных и нескольких стражников,
чтобы доставить
их на берег. Я проводил суденышко взглядом, уверенный в том, что про нас с
Олухом попросту забыли.
И тут раздался стук в дверь, и на пороге возник Риддл в форме стражи принца.
Глаза у него сияли от
возбуждения.
- Мне велели последить за твоим полоумным, пока ты будешь собираться. Нас
ждет лодка, она
отвезет на берег тебя, его и остальных ребят. Давайте пошевеливайтесь. Все уже
готовы.
Значит, все-таки про меня не забыли, но и посвятить в свои планы не
посчитали нужным. Я
оставил Риддла с Олухом, а сам спустился вниз, где уже никого не было. Парни
надели чистую форму,
как только показался порт. Те, кому не выпало сопровождать принца, стояли на
палубе, радуясь
возможности покинуть душный трюм. Я быстро переоделся и поспешил вернуться в
каюту принца.
Я прекрасно понимал, что быстро переодеть Олуха в чистое будет совсем не
просто, но, к моему
облегчению, Риддл уже приступил к этому неблагодарному делу.
Олух сидел, раскачиваясь, на краю своей кровати. Синяя туника и штаны,
словно бесформенный
балахон, висели на его исхудавшем теле. Пока я не увидел его в одежде, я и не
осознавал, насколько он
отощал. Риддл стоял перед ним на коленях и добродушно уговаривал надеть сапоги.
Олух жалобно
стонал и с мученической гримасой пытался ему помочь - впрочем, не слишком
успешно. Теперь я
окончательно убедился в том, что Риддл работает на Чейда, Обычный стражник ни за
что не стал бы
заниматься столь неприятным делом.
- Дальше я справлюсь, - сказал я, и мой голос прозвучал излишне резко. Я и
сам не смог бы
объяснить, почему мне хотелось защитить маленького человечка, смотревшего на
меня мутными
круглыми глазами.
- Олух, - проговорил я, натягивая на него сапоги. - Мы сходим на берег. Как
только мы
окажемся на земле, тебе станет намного лучше. Вот увидишь.
- Не станет, - пообещал он мне и закашлялся так сильно, что я испугался.
Тем не менее я надел на него плащ и заставил встать. Олух, с трудом
переставляя ноги, плелся
рядом со мной, когда мы вышли из каюты. Оказавшись на палубе, где дул
пронзительный ветер,
впервые за последние несколько дней, он задрожал и начал кутаться в плащ.
Светило яркое солнце, но
день выдался совсем не такой теплый, как летние дни в Бакке. Горные пики
украшали снежные шапки,
и ветер доносил до нас их холод.
На берег нас доставили представители Внешних островов. Нам с Риддлом
пришлось напрячь все
силы, чтобы заставить Олуха спуститься с палубы в пляшущую на волнах лодку. Я
про себя поносил
стражников, которые потешались над нашими усилиями. Сидевшие на веслах местные,
не таясь,
обсуждали нас на своем языке, уверенные в том, что я не понимаю их презрительных
замечаний в адрес
принца, выбравшего себе в спутники недоумка. Усевшись рядом с Олухом, я обнял
его за плечи,
стараясь защитить от ужаса, который его охватил, когда он оказался в маленькой
открытой лодочке. По
его щекам катились круглые слезы, когда мы взлетали и падали вниз, а я, щурясь
от ярких солнечных
бликов на воде, разглядывал пристани и дома Зилига.
Зрелище, представшее моим глазам, не доставило мне удовольствия, и я понял
отвращение
Пиоттра Блэкуотера к городам. Зилиг обладал всеми недостатками большого порта.
Пристани и доки
под разными углами прорезали бухту, тут и там виднелись самые разные корабли.
Большинство из них
были могучими китобоями, и их окутывала застарелая вонь жира и крови. Мне
удалось заметить
несколько торговых судов из Шести Герцогств, а также одно из Чалседа и одно из
Джамелии. Между
ними сновали рыбачьи лодки, снабжавшие город свежей провизией, и совсем
крошечные лодчонки,
которые доставляли на покидавшие порт суда копченую рыбу, сушеные водоросли и
все необходимое
для дальней дороги. Мачты причудливыми штрихами украшали небо, по мере нашего
приближения
медленно увеличивались в размерах стоящие у причалов корабли.
За ними мне удалось разглядеть склады, гостиницы для моряков и лавки. Узкие
улицы, некоторые
не шире лесной тропки, с трудом пробирались между маленькими домами,
выстроенными по большей
части из камня. В дальнем конце бухты, где вода была мелкой и каменистый берег
не годился для
причалов, стояло несколько домиков. Лодки с веслами лежали выше линии прибоя, а
на веревках, точно
белье, сушилась выпотрошенная рыба. Дым костров, разведенных в коптильных ямах,
придавал ей
особый вкус и одновременно предохранял от гниения. По берегу с громкими криками
носились дети.
Район, к которому мы приближалось, похоже, построили недавно. В отличие от
остального города
улицы здесь были широкими и прямыми. Традиционный местный камень здесь дополняло
дерево, дома
казались значительно выше. В некоторых на верхних этажах имелись окна из
ребристого стекла. Я
вспомнил, что драконы Шести Герцогств побывали в этом портовом городе и принесли
на своих
крыльях смерть и разрушения нашим врагам.
Новые дома и мощеные прямые улицы казались какими-то чужими на фоне
беспорядочного
портового города. Мне стало интересно, что здесь было перед тем, как в Зилиге
побывал Верити -
дракон. Еще больше поражал тот факт, что разрушения, причиненные войной, могут
стать причиной
такого методичного строительства.
За гаванью тянулись скалистые холмы, тут и там в защищенных от ветра местах
ютились темные
вечнозеленые деревья с кривыми стволами. Среди холмов, где паслись овцы и козы,
петляли
проселочные дороги. Над прячущимися за деревьями домиками поднимался дым. Горы и
высокие
скалы со снежными вершинами виднелись за ними.
Мы прибыли во время отлива, и пристани казались великанами, которые стояли
на толстых
деревянных ногах, облепленных рачками и черными ракушками. Мокрые перекладины
лестницы,
ведущей на пирс, были украшены фестонами водорослей, оставшихся после прилива.
Принц и часть
придворных уже высадились, остальные неохотно уступили нам дорогу, чтобы мы
могли выбраться на
берег и сопровождать принца дальше.
Я покинул раскачивающуюся на волнах маленькую лодочку последним, подтолкнув
к скользкой
лестнице стонущего от страха Олуха. Выбравшись на берег, я отошел от воды и
огляделся по сторонам.
Принца, окруженного баккипскими придворными, приветствовали представители
Хетгарда. Мы с
Олухом остались стоять неподалеку, поскольку я не знал, что теперь делать. Мне
нужно было увести
своего подопечного в какое-нибудь теплое место, где на него не будут глазеть
любопытные зеваки.
Возможно, мне даже следовало остаться с ним на корабле. Откровенное отвращение и
презрение во
взглядах, которые бросали на него окружающие, говорило о том, что доброго приема
нам ждать не
стоит. Очевидно, здесь с детьми, родившимися неполноценными, обходились так же,
как в Горном
Королевстве. Если бы Олух появился на свет в Зилиге, его жизнь оборвалась бы на
следующий день.
Мой статус бастарда и наемного убийцы нередко требовал, чтобы во время
официальных
мероприятий я оставался в тени, и я к этому привык. Будь я один, я бы смешался с
толпой и стал
незаметно наблюдать за происходящим. Но здесь, в чужой стране, одетый в форму
стражника и
вынужденный присматривать за дурачком, я оставался на виду. Поэтому я стоял в
толпе, поддерживал
Олуха и прислушивался к обмену старательно выверенными фразами приветствий.
Принц держался прекрасно, но сосредоточенное выражение на его лице
подсказало мне, что
сейчас не следует отвлекать его вопросами даже при помощи Скилла. Судя по тому,
что в украшениях и
на татуировках встречающих были изображения различных животных, здесь были
представители
нескольких кланов - по большей части мужчины в великолепных одеждах, роскошных
мехах и
драгоценностях, которые указывали на их высокое положение и богатство.
Впрочем, среди них я заметил четырех женщин в вязаных шерстяных платьях,
отделанных мехом.
По-видимому, такие наряды говорили о богатстве их земельных владений. Отец
Нарчески Аркон
Бладблейд тоже присутствовал на встрече, причем его сопровождали по меньшей мере
шесть человек,
принадлежавших к его клану. Рядом с ним стоял Пиоттр Блэкуотер, на шее которого
висела золотая
цепь с нарвалом, вырезанным из слоновой кости. Меня удивило, что это оказался
единственный знака
нарвала. К этому клану принадлежала Нарческа, и среди жителей Внешних островов
он считался одним
из самых могущественных. Мы прибыли сюда, чтобы заключить брачный союз между ней
и
Дьютифулом. Вне всякого сомнения, важное событие для ее клана. Почему же его
представляет только
Пиоттр? Может быть, остальные против союза?
Наконец формальности остались позади, и принца с его окружением увели.
Стража выстроилась
без меня и последовала за ним. На мгновение я испугался, что мы с Олухом
останемся на пристани, но
когда я принялся озираться по сторонам, пытаясь найти кого-нибудь, кто за деньги
отвезет нас на
корабль, к нам подошел старик. Его плащ украшал воротник из волчьего меха, а на
груди я увидел знак
кабана - принадлежность к клану Бладблейда, - но старик не производил
впечатления человека
богатого. Очевидно, ему казалось, что он может говорить на нашем языке,
поскольку я понял одно
слово из четырех, произнесенных им на чудовищно исковерканном наречии Герцогств.
Опасаясь
оскорбить его предложением перейти на родной язык, я промолчал и в конце концов
понял, что клан
кабана поручил ему проводить нас с Олухом в наши комнаты.
Старик не предложил мне помочь вести Олуха и старательно держался от него
подальше, словно
боялся заразиться. Я посчитал его поведение оскорбительным, но убедил себя
сохранять терпение.
Провожатый быстро шагал впереди нас, не пытаясь идти медленнее, хотя ему
приходилось несколько
раз останавливаться, чтобы мы могли его нагнать. Очевидно, ему не хотелось
делить с нами
любопытные взгляды прохожих. Должен заметить, что мы являли собой диковинную
картинку - я в
форме стражи принца и закутанный в плащ несчастный Олух, которого я буквально
тащил за собой на
буксире.
Наш проводник провел нас через отстроенную заново часть города, и мы начали
подниматься
вверх по узкой крутой дороге. Олух тяжело дышал и постоянно постанывал.
- Еще далеко? - спросил я у старика, причем мне пришлось кричать, поскольку
он успел уйти
довольно далеко вперед.
Он резко повернулся, нахмурился и знаком показал мне, чтобы я не шумел.
Затем он махнул рукой
в сторону большого каменного здания, значительно превосходившего размерами дома,
мимо которых
мы прошли. Трехэтажное, прямоугольное, с островерхой черепичной крышей и окнами,
расположенными на одинаковом расстоянии друг от друга, - простое, удобное,
надежное и, вероятно,
одно из самых старых в городе. Я молча кивнул. Над входом красовалось вырезанное
из камня
изображение кабана с угрожающе торчащими клыками. Значит, нас решили поселить в
доме-крепости
клана кабана.
К тому времени, когда мы добрались до двора здания, провожатый едва
сдерживал раздражение
из-за нашей медлительности. Мне было все равно. Он открыл боковую дверь и жестом
показал, чтобы
мы поторопились, я медленно выпрямился в полный рост и наградил его гневным
взглядом. На языке
Внешних островов, с ужасным акцентом я проговорил: - Спутник принца не желает
спешить. Я же
служу ему, а не тебе.
Я увидел смущение и неуверенность на лице нашего проводника, решившего, что
он оскорбил
кого-то, кто обладает высоким статусом. После этого он несколько вежливее
проводил нас вверх на два
крутых лестничных пролета в комнату, из которой открывался вид на город и
гавань. К этому времени
он успел мне смертельно надоесть, вдобавок я понял, что он всего лишь слуга
какого-нибудь мелкого
военачальника из клана кабана. И потому, как только мы вошли внутрь, я знаком
показал, что он
свободен, и закрыл дверь, оставив старика стоять в коридоре.
Я усадил Олуха на кровать и быстро оглядел комнату. Из нее вела дверь в
другое, более
роскошное помещение. По-видимому, нас поместили в комнату для прислуги,
примыкавшую к покоям
принца. Кровать оказалась вполне приличной, а мебель достаточно простой, но
после каморки,
отведенной Олуху на корабле, непритязательная комната показалась мне королевским
дворцом.
- Посиди здесь, - сказал я Олуху. - Только не спи.
- Где мы? Я хочу домой, - пробормотал он. Пропустив его слова мимо ушей, я
прошел в
комнату принца. Там я взял кувшин с водой, тазик и полотенце. На столе я заметил
тарелку с едой. Я не
имел ни малейшего представления о том, что это такое, но все-таки взял несколько
кусочков чего-то
темного и липкого и маслянистое "пирожное", посыпанное какими-то семечками.
Кроме того, я
прихватил с собой бутылку, решив, что в ней вино, и стакан.
Олух повалился на кровать, и я с трудом снова его посадил. Несмотря на
стоны и протесты, я
заставил его вымыть лицо и руки, жалея, что у меня нет лоханки побольше, чтобы
засунуть его туда
целиком и как следует отмыть, потому что от него невыносимо пахло болезнью.
Затем я заставил его
немного поесть и выпить стакан вина. Один раз Олух попытался сразиться со мной
при помощи Скилла,
но попытка получилась слабой и какой-то детской и даже не добралась до моих
стен. Я стянул с него
тунику и сапоги и уложил в постель.
- Комната все равно качается, - капризно заявил он, закрыл глаза и больше
не шевелился.
Через минуту-другую Олух тяжело вздохнул, вытянулся на кровати и заснул понастоящему.
Я
закрыл глаза и осторожно, на цыпочках, пробрался в его сон. Котенок,
превратившись в крошечный
меховой шарик, спал на вышитой подушке. Он чувствовал себя в полной
безопасности. Я открыл глаза
и понял, что смертельно устал и готов уснуть прямо на полу.
Я не стал этого делать. Воспользовавшись остатками чистой воды, я помылся,
попробовал еду,
нашел, что она отвратительна, и все съел. Маслянистая гадость, вероятно,
считалась чем-то вроде
конфеты, а темная гадость сильно отдавала рыбным паштетом. "Вино" представляло
собой зелье из
каких-то скисших фруктов и ни капельки не смыло рыбный вкус во рту.
Подкрепившись таким образом,
я взял в руки тазик с грязной водой и вышел на разведку. Если бы кто-нибудь
спросил меня, что я
делаю, я бы сказал, что ищу, куда ее вылить.
Здание представляло собой не только резиденцию клана, но и своего рода
крепость. Нас
поместили на самый верхний этаж, но судя по тишине, царившей повсюду, мы были
единственными
обитателями дома. Внутреннее убранство помещений поражало своим однообразием -
сплошные
кабаны и клыки. Остальные двери по коридору оказались незапертыми, и я
обнаружил, что одни
помещения похожи на крошечную каморку Олуха, а другие, попросторнее, обставлены
чуть более
"роскошно", но ни одно из них не отвечало принятым в Баккипе представлениям о
комнате для гостей,
пусть даже для мелких аристократов. Я решил придержать свое мнение при себе,
понимая, что хозяева,
скорее всего, не хотели нас оскорбить. Просто у жителей Внешних островов другие
взгляды на
гостеприимство, чем у нас.
Здесь считается, что гости должны сами заботиться о своих удобствах и
пропитании. Мы
приплыли сюда, зная это. Вино и еда в комнате принца, скорее всего, ответный
жест в благодарность за
прием, который Шесть Герцогств оказали Нарческе и ее свите в Баккипе, На верхнем
этаже не видно
было слуг, и я пришел к выводу, что никто не собирается нам их предоставлять.
Я спустился на этаж ниже и не обнаружил ничего нового, если не считать
того, что этими
комнатами, похоже, недавно пользовались; здесь еще витали запахи дыма, еды, а в
одном месте даже
мокрой собаки. Вероятно, их освободили для нас. Окна тут были меньше и затянуты
промасленной
кожей. Тяжелые деревянные ставни, некоторые со старыми следами от стрел, явно
предназначались для
защиты на случай осады. По-видимому, верхние этажи отводились тем, кто занимал
более высокое
положение, - в отличие от Шести Герцогств, где наверху жили слуги, чтобы
придворным и
аристократам не приходилось тратить силы и подниматься по лестницам.
Когда я закрыл дверь, я услышал на лестнице шаги и вскоре увидел длинную
цепочку слуг из
Шести Герцогств, которые, точно муравьи, тащили наверх вещи своих хозяев. На
площадке они в
замешательстве остановились, и один из них спросил у меня: - А как мы узнаем,
кому какие покои
отведены?
- Понятия не имею, - вежливо ответил я. - Лично я даже не нашел, куда
вылить помои.
Я поспешил оставить их самостоятельно разбираться, кому какая комната
достанется, хотя и не
сомневался, что лучшие получат те аристократы, чьи слуги окажутся более
напористыми. На первом
этаже я нашел заднюю дверь, вышел и обнаружил за отхожими местами помойную яму -
туда я и
вылил грязную воду из тазика. Другая дверь вела на кухню, где несколько молодых
парней жарили на
вертеле огромный кусок мяса, резали картошку и лук и месили тесто для хлеба. Они
были так заняты,
что не обратили на меня внимания.
Я быстро обошел здание снаружи и выяснил, что другая, более массивная дверь
ведет в большой
открытый зал, занимавший почти весь первый этаж. Дверь была распахнута, чтобы
впустить внутрь
свет и свежий воздух. В зале проходила торжественная церемония, посвященная
прибытию принца. Я
спрятал тазик в траве, поправил форму и пригладил волосы.
Незаметно прошмыгнув внутрь, я увидел, что другие стражники уже выстроились
вдоль стен. Вид
у них был не слишком боевой, но чего можно ждать от солдат, которым скучно и на
которых никто не
обращает внимания. Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что особой
необходимости
охранять принца не было.
Большую часть огромного длинного зала с низким потолком занимали высокие
скамьи, на
которых сидели мужчины. Я не заметил нигде ни помоста, ни трона, а скамьи были
расставлены по
кругу так, что центр оставался свободным. Речь перед собравшимися держал
сгорбленный старый
кемпра (то есть военачальник) клана лисицы. Его короткую куртку украшали кончики
лисьих хвостов,
таких же белых, как и его волосы. На правой руке у него не хватало трех пальцев,
зато на шее висело
ожерелье из высохших пальцев его врагов - в качестве компенсации. Он нервно
теребил их во время
своего выступления, то и дело поглядывал на Бладблейда, словно боялся его
оскорбить, и одновременно
его переполнял такой гнев, что он не мог молчать. Мне удалось услышать только
последние слова:
- Никакой клан не должен говорить от имени всех остальных! И ни один клан
не имеет права
навлекать на нас беду.
Кемпра клана лисицы с важным видом повернулся и кивнул всем четырем углам
комнаты
поочередно, а затем вернулся на свою скамью. Тут же поднялся представитель
какого-то другого клана,
вышел в центр и заговорил. Я видел, что принц и Чейд сидят вместе со своей
свитой в отведенной для
них части комнаты. Группа Уита стояла за спиной принца. Хетгард - собрание
военачальников кланов
- никак не отметил высокое положение принца. Он сидел, как самый обычный
главнокомандующий
среди своих воинов. Это было собрание равных, пришедших обсудить помолвку
Нарчески. Неужели
они именно так воспринимают Дьютифула? Мне эта мысль совсем не понравилась, и я
изо всех сил
старался сохранить нейтральное выражение на лице.
Все это я успел подумать, пока мои глаза привыкали к полумраку после яркого
солнца снаружи.
Потом я нашел себе местечко у стены, в заднем ряду стражников около Риддла,
который тихонько
прошептал: - Совсем они на нас не похожи, приятель. Ни пира, ни песен, ни
подарков. Сначала
обычные приветствия в порту, а потом принца доставили сюда и принялись обсуждать
помолвку. Очень
деловые ребята. Кое-кому из них не нравится, что одна из их женщин покинет
родные места и
отправится жить в Шесть Герцогств. Они считают, что это неестественно и принесет
им несчастье. Но
большинству все равно. Похоже, они думают, что невезение падет на головы
представителей клана
нарвала, а они тут ни при чем. Самый скользкий момент - это вопрос об убийстве
дракона.
Выслушав его короткий отчет, я кивнул. Да, Чейд не ошибся в этом парне.
Интересно, где старый
убийца его нашел? Впрочем, я решил не отвлекаться и сосредоточил все свое
внимание на ораторе.
Только сейчас я заметил, что он стоит посреди круга, начерченного на полу.
Несмотря на сложный
стилизованный орнамент, я разглядел в рисунке змею, заглатывающую собственный
хвост. Говорящий
не назвал своего имени, возможно, не сомневался, что его все знают, или
посчитал, что татуировки на
лбу, изображающей морскую выдру, будет достаточно. Он держался спокойно, словно
объяснял
неразумным детям очевидные вещи.
- Айсфир не корова, которая принадлежит кому-то из нас в отдельности. И не
скотина,
предлагаемая в качестве выкупа за невесту. Более того, он не принадлежит
чужеземному принцу. В
таком случае, какое чужеземец имеет право обещать его голову материнскому дому
Блэкуотер,
принадлежащему к клану нарвала? Одно из двух: либо он сделал это предложение по
неведению, либо
хотел нас оскорбить. - Он замолчал и сделал необычный жест рукой. Впрочем, его
значение стало
ясно, когда Дьютифул поднялся с места и, подойдя к нему, встал в ораторском
круге.
- Нет, кемпра Выдра, - Дьютифул обратился к оратору по всем правилам
военачальника,
говорящего от имени своего клана. - Неведение не имеет к происходящему никакого
отношения. И в
мои намерения не входило вас оскорбить. Нарческа велела мне убить дракона, чтобы
доказать, что я ее
достоин. - Принц поднял руки и бессильно уронил их. - Как я мог не принять
вызов? Если бы
женщина в присутствии ваших воинов велела вам совершить что-нибудь подобное, "ты
принимаешь
вызов или признаешься в собственной трусости", что бы стали делать вы? Как
поступил бы любой из
вас?
Многие из собравшихся принялись энергично кивать головами
...Закладка в соц.сетях
