Жанр: Фантастика
сага о шуте и убийце 2. Золотой шут
...воположная сторона предлагает им более выгодные
условия. Итак,
действительно ли я должен исполнить требование королевы? Я вдруг понял, что
положил руку на
маленькую лисичку, прикрепленную с внутренней стороны моей рубашки.
Я мог бы назвать тысячи причин, по которым мне не хотелось выполнять приказ
Кетриккен,
причин, не имеющих никакого отношения к Неттл. Скилл, как я уже не раз говорил
Чейду, лучше
оставить в покое и предать забвению. Однако я позволил уговорить себя начать
занятия с Дьютифулом.
Чтение манускриптов и свитков, посвященных Скиллу, нисколько не убедило меня,
что мне удастся
добиться успеха.
Наоборот, я понял, что Скилл - это магия, могущества которой Верити даже не
мог себе
представить. Более того, чем больше я узнавал, тем тверже становилась моя
уверенность, что мы
получили не библиотеку, посвященную Скиллу, а лишь разрозненные фрагменты,
остатки былого
великолепия. У нас имелись свитки, касающиеся обязанностей наставников, а также
те, в которых
рассказывалось о сложных случаях использования Скилла. Наверняка существовали и
другие
манускрипты, где раскрывались основы и говорилось о том, как человек может
расширить свои
возможности и достичь уровня, когда Он сумеет применять Скилл ради самых
невероятных целей. Но у
нас их не было. И никто не знал, какова их судьба.
Те разрозненные обрывки знаний о Скилле, что мне удалось почерпнуть из
имеющихся у нас
манускриптов, убедили меня, что этот вид магии дает возможности, равноценные
божественным. При
помощи Скилла можно лечить и убивать, ослеплять и дарить свет, вдохновлять и
лишать надежды на
будущее. Я не считал себя достойным такой власти, и уж конечно, не имел права
выбирать тех, кто ее
унаследует. Чем больше Чейд читал, тем сильнее становилось его возбуждение, тем
сильнее он хотел
овладеть магией, права на которую его лишили из-за его незаконного
происхождения. Он часто пугал
меня своим энтузиазмом в попытках как можно больше узнать про Скилл. Но еще
сильнее меня пугало
его твердое намерение отправиться бродить по его дорогам в одиночку. То, что в
последнее время он со
мной не заговаривал на эту тему, вовсе не означало, что ему не сопутствует
успех.
И я не смел надеяться на то, что решение целиком и полностью принимать мне.
Я мог отказаться,
мог бежать, но даже и без меня Чейд будет продолжать изучать Скилл. У него
сильная воля и
непреодолимая тяга к Скиллу. Я знал, что он попытается учить не только самого
себя, но еще и
Дьютифула с Олухом. А также Неттл. Чейд не понимает, какие опасности таит в себе
Скилл, он лишь
жаждет им овладеть, поскольку считает, что имеет на него право. Он Видящий -
следовательно, магия
Видящих должна ему принадлежать, однако он бастард Видящих, и его лишили
законного права. Но
ведь моя дочь тоже не может похвастать чистотой происхождения.
Наконец я понял, что мучило меня все эти годы. Магия Видящих. Вот что такое
Скилл. Считается,
что Видящие имеют на нее право. А значит, обладают мудростью, позволяющей им
отправлять ее в
мир. Чейд, который родился вне брака, был признан недостойным и самым
жесточайшим образом
лишен возможности обучаться Скиллу. Может быть, у него нет способностей. Или его
талант умер сам
собой, поскольку его никто не развивал. Однако несправедливость того, что ему не
позволили
попробовать, продолжала изводить старика, несмотря на прошедшие с тех пор годы.
Я знал, что
собственные неутоленные амбиции лежат в основе его страстного желания снова
сделать Скилл
используемой магией. А вдруг он думает, что, отказывая Неттл в праве учиться
Скиллу, я поступаю
точно так же, как в свое время поступил с ним король Шрюд? Я посмотрел на него.
Если бы за меня не
вступились Верити, Чейд и Пейшенс, я мог бы стать таким, как он.
- Что это ты такой тихий? - спросил он.
- Я думаю, - ответил я. Чейд нахмурился.
- Фитц, я передал тебе приказ королевы. А не просьбу подумать. Приказ,
которому мы должны
подчиниться.
Не просьба подумать. Во времена моей юности было столько всего, о чем я не
думал. Я просто
выполнял свой долг. Но я повзрослел, стал мужчиной и теперь пытался сделать
выбор. Речь не шла не о
том, исполнять мне приказ или нет, но о том, что правильно, а что нет.
Тогда я решил немного отойти в сторону от вопроса, который себе задавал.
Правильно ли учить
еще одно поколение Скиллу и сохранить эту магию в нашем мире? Или следует
позволить знанию о ней
умереть, чтобы оно осталось вне пределов досягаемости человека? Если на свет
будут рождаться люди,
лишенные дара, справедливо ли отнимать его у всех? Является ли владение магией
чем-то сродни
накоплению сказочного богатства или талантом, который есть у одних и отсутствует
у других? Ну, чтото
вроде способности виртуозно стрелять из лука или исполнять песни?
У меня возникло ощущение, что мой мозг взят в осаду всеми этими вопросами,
а в душе бился
один-единственный - неужели не существует способа защитить Неттл? Я не мог
допустить, чтобы
тайна ее рождения и моего спасения стала известна тем, кому это может причинить
боль. Если я
откажусь давать уроки Скилла, Неттл мой отказ не поможет. Можно выкрасть ее из
родного дома и
бежать, но такое решение столь же губительно, как и то, от чего я хочу ее
спасти.
Когда Кеттл учила меня игре в камни, как-то раз я взглянул на игровое поле
совсем другими
глазами. Мой волк тогда был со мной. Маленькие камешки, расставленные на
пересекающихся линиях,
нарисованных на куске материи, показались мне не просто раскладом, а одним из
множества
возможных вариантов развития игры. Я не могу победить Чейда, сказав ему "нет". В
таком случае, что
будет, если я отвечу ему согласием?
Ты всегда считал, что тебя связывает то, кто ты есть. А теперь освободись
благодаря тому,
кто ты есть.
Я задохнулся, потому что эта мысль появилась в моем сознании словно сама
собой. Ночной Волк.
Я потянулся навстречу, но у меня возникло ощущение, будто она примчалась ко мне
на крыльях ветра.
Ее вполне мог отправить при помощи Скилла какой-нибудь другой человек, или она
могла родиться в
самых глубинах моей души. Какая разница? Важно, что в ней содержалась истина. Я
осторожно, словно
боялся пораниться, повторил про себя услышанное. Значит, я связан тем, кто я
есть. Я Видящий. Какимто
непостижимым образом я вдруг почувствовал себя свободным.
- Я хочу получить обещание, - медленно проговорил я.
Чейд почувствовал, что во мне произошли какие-то перемены, и осторожно
поставил на стол
стакан с вином.
- Ты хочешь получить обещание?
- Да, так всегда было с королем Шрюдом. Я ему принадлежал. А в обмен он обо
мне заботился и
проследил за тем, чтобы я учился. Он хорошо обо мне заботился, я сумел это
оценить, только когда стал
взрослым. Так вот, я хочу получить точно такое же обещание.
Чейд хмуро на меня посмотрел и спросил:
- Тебе чего-то недостает? Ну, я знаю, каморка, в которой ты живешь,
оставляет желать много
лучшего, но я же сказал, что ты можешь переделать эту комнату по своему
усмотрению и считать ее
своей. У тебя отличная лошадь, но, если она тебя не устраивает, я могу...
- Неттл, - спокойно сказал я.
- Ты хочешь, чтобы мы позаботились о Неттл? Это можно будет сделать, если
привезти ее сюда.
Она получит образование и возможность познакомиться с молодыми людьми из хороших
семей и...
- Нет. Я не хочу, чтобы о ней позаботились. Я хочу, чтобы ее оставили в
покое.
Чейд медленно покачал головой.
- Фитц, ты же знаешь, я не могу на это согласиться. Королева приказала
доставить ее сюда и
учить Скиллу.
- А я у тебя ничего и не прошу. Я прошу у королевы. Я соглашусь стать ее
мастером Скилла,
если она позволит мне учить того и так, как я сочту нужным - втайне от всех. А
кроме того, она
должна пообещать оставить мою дочь в покое. Навсегда.
На лице Чейда появилось жуткое выражение, в глазах загорелась дикая
надежда, что я возьму на
себя роль мастера Скилла. Однако названная мной цена заставила его дрогнуть.
- Ты требуешь, чтобы королева дала тебе обещание? Тебе не кажется, что это
немного слишком?
- Возможно, - упрямо проговорил я. - А тебе не кажется, что Видящие только
и делают, что
требуют слишком многого от меня?
Чейд выдохнул через нос, и я понял, что он задушил свой гнев надеждой. Его
слова прозвучали
холодно и официально:
- Я передам твое предложение ее величеству и сообщу тебе ответ.
- Пожалуйста, - ответил я тихо и очень вежливо. Чейд тяжело поднялся и, не
говоря больше ни
слова, направился к выходу из комнаты. Его молчание показывало, что он
разозлился сильнее, чем я
полагал. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, в чем дело. Я на
него не похож, ни как
Видящий, ни как наемный убийца. Я не уверен, что он воспитал меня, сделав лучше
самого себя. Мне
очень хотелось позволить ему сейчас уйти, но я знал, что мы должны обсудить еще
кое-что.
- Чейд. Прежде чем ты уйдешь, мне нужно рассказать тебе об одном важном
открытии. Помоему,
в наших тайных коридорах бродил шпион.
Он заставил себя забыть о гневе, мне даже показалось, что я вижу, как он
заталкивает его
подальше, в самые глубины своей души. Когда он повернулся, я поднял горшок и
показал ему крысу.
- Хорек убил ее сегодня ночью. Я почувствовал, что кто-то испытал страшную
боль, когда она
умерла. Думаю, она была связана Уитом с кем-то из обитателей Баккипа. Вполне
возможно, именно ее я
встретил по дороге в замок в ночь перед помолвкой принца.
Морщась от отвращения, Чейд склонился над крысой и ткнул в нее пальцем.
- А можно узнать, кому она принадлежала?
- Практически нет, - покачав головой, ответил я. - Но ее смерть кого-то
очень сильно
расстроила. Подозреваю, что этому человеку понадобится пара дней, чтобы прийти в
себя. Поэтому,
если кто-то вдруг перестанет появляться на людях, ты можешь его навестить и
узнать, что с ним
случилось.
- Я поспрашиваю. Значит, ты думаешь, что кто-то из аристократов играет в
Баккипе роль
шпиона?
- В том-то и дело, что этого нельзя сказать точно. Шпионом может быть кто
угодно - мужчина
или женщина, аристократ, слуга или бард. Вполне возможно, что он живет здесь
постоянно, а может,
прибыл перед праздниками, посвященными помолвке.
- А ты кого-нибудь подозреваешь?
Я нахмурился.
- Думаю, стоит повнимательнее присмотреться к Сивилу Брезинге и к тем, кто
его окружает. Но
только потому, что нам известно о наличии у них Уита и что они симпатизируют
обладателям этого
вида магии.
- Их совсем не так много. Сивил Брезинга приехал со слугой, мальчиком-пажом
и еще, кажется,
с конюхом, который присматривает за его лошадью. Я ими займусь.
- Интересно, что он остался здесь после того, как большинство аристократов
разъехалось по
домам. Ты не мог бы осторожно выяснить, почему?
- Он очень подружился с принцем. Его семья, разумеется, заинтересована в
том, чтобы их
отношения развивались. Но я поспрашиваю о том, как идут дела в Гейлкипе. У меня
там свой человек.
Я кивнул.
- Она сообщила мне, что в последние месяца два в Гейлкипе все пошло
кувырком. Старые слуги
ушли, а новые не слишком хорошо воспитаны и дисциплинированы. А еще она говорит,
что там
произошла очень неприятная история с помощниками поварихи, которые забрались в
винный погреб.
Повариха страшно расстроилась, обнаружив их в сильном подпитии, и ужасно
разозлилась, узнав, что
они уже давно устраивали туда набеги. Когда леди Брезинга не уволила виновных,
повариха не
пожелала остаться в Гейлкипе, хотя прослужила в доме несколько лет. Кроме того,
там стали принимать
весьма необычных гостей. Вместо землевладельцев и мелких аристократов леди
Брезинга приглашает
группы охотников, они кажутся моей осведомительнице, мягко говоря, не слишком
умными людьми с
отвратительными манерами.
- И что, по-твоему, это означает?
- Возможно, леди Брезинга решила завести новых союзников. Я подозреваю, что
ее гости, в
лучшем случае, наделены Уитом, а в худшем - являются Полукровками.
Впрочем, не следует исключать, что леди Брезинга действует против
собственной воли. Моя
девушка говорит, что она все больше и больше времени проводит в своей комнате,
даже когда ее гости
"обедают".
- Удалось перехватить какие-нибудь из ее писем Сивилу?
Чейд покачал головой.
- Ни одного за последние два месяца. Складывается впечатление, что их не
было.
- Очень странно. Что-то там не так. Нам следует еще внимательнее следить за
Сивилом
Брезингой. - Я вздохнул. - Эта крыса - первое указание на деятельность
Полукровок, с тех пор как
они прислали Лорел сломанную ветку. Я надеялся, что они успокоились.
Чейд сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Затем вернулся к столу и
опустился на стул.
- Были и другие, - тихо проговорил он. - Но, как и эта крыса, не слишком
заметные.
Вот так новость!
- Правда?
- В Бакке королеве удалось положить конец казням людей, наделенных Уитом, -
откашлявшись, начал Чейд. - По крайней мере, публичным. Я подозреваю, что в
маленьких городах и
деревушках дела обстоят иначе, просто мы ничего не знаем. Или это делается под
видом наказания за
другие преступления. Однако казни сменились убийствами. Мы не знаем имен
виновных - горожане
расправляются с обладателями Уита, или Полукровки выступили против своих же,
чтобы склонить их к
сотрудничеству. Но люди продолжают умирать.
- Мы уже обсуждали это раньше. Здесь королева Кетриккен бессильна, - ровным
голосом
заметил я.
Чейд издал какой-то неопределенный звук и сказал:
- Я был бы тебе чрезвычайно признателен, если бы ты сумел убедить в этом
королеву. Мне не
удается. Она очень обеспокоена, Фитц. И не только потому, что ее сын наделен
Уитом.
Я кивнул, показывая, что понял: Кетриккен боится и за меня тоже.
- А за пределами Бакка? - спросил я.
- Тут гораздо сложнее. В других герцогствах всегда без особой симпатии
относились к тому, что
корона вмешивается в их "личные" дела, касающиеся управления и соблюдения
законов. Требовать,
чтобы Фарроу или Тилт прекратили казнить людей, наделенных Уитом, все равно что
желать полного
прекращения военных действий на границе Шокса и Чалседа.
- Шокс никогда не мог договориться с Чалседом по поводу общей границы.
- А Фарроу и Тилт казнят обладателей Уита.
- Это не совсем так. - Я откинулся на спинку стула. Мне удалось изучить
несколько свитков,
имевшихся в библиотеке Чейд а. - До появления историй о Принце Полукровке Уит
там
рассматривали как один из видов колдовства, причем не слишком сильного, вроде
магии, которая
требуется при изготовлении амулетов. Если кто-то им обладал, его не считали
чудовищем или
воплощением зла.
- Ну хорошо, - не стал спорить Чейд. - Ты прав. Но сейчас все так
изменилось, что искоренить
ненависть жителей этих герцогств к людям Уита практически невозможно. Леди
Пейшенс делает все,
что в ее силах в Фарроу. Когда ей не удалось предотвратить казнь, она самым
суровым образом
наказала виновных. Никто не может сказать, что она не пытается навести в
герцогстве порядок. - Он
пожевал нижнюю губу. - На прошлой неделе королева получила анонимное письмо.
- А почему я о нем ничего не знаю? - тут же спросил я.
- А почему ты должен о нем знать? - поинтересовался Чейд, но, увидев, как я
нахмурился,
добавил уже мягче: - Рассказывать почти нечего. В письме не содержалось ни
требований, ни угроз,
лишь перечислялись имена тех, кого казнили за обладание Уитом за прошедшие
полгода по всей
территории Шести Герцогств. - Чейд вздохнул. - Список выглядит внушительно - в
нем сорок семь
имен. Но знака жеребца-полукровки на нем нет. Мы думаем, его отправила другая
группа. Я задумался
над его словами.
- Полагаю, обладатели Уита знают, что королева им сочувствует, и решили
сообщить, что
происходит, а потом посмотреть, как она отреагирует. Нужно что-то делать, Чейд.
Королева совершит
серьезную ошибку, если проигнорирует письмо.
Он неохотно кивнул мне, довольный моими выводами.
- Я тоже так считаю. Королева говорит, что мы сделали шаг вперед и начинаем
завоевывать
доверие людей Уита. Они бы не прислали ей этот список, если бы не считали, что
она может им помочь.
Сейчас мы пытаемся разыскать родственников тех, кто был казнен. Затем королева
намерена
потребовать, чтобы правители герцогств заплатили им компенсацию. Золотом.
- Сомневаюсь, что вам будет сопутствовать успех в ваших поисках. Люди не
слишком любят
открыто признавать, что их родные обладают Уитом.
И снова Чейд кивнул.
- Кое-кого мы нашли. Компенсация другим будет выплачена здесь, в Баккипе,
казначеями
королевы. В тех случаях, когда родных не удастся найти, будут развешены
объявления, что они могут
прийти в Бакк.
Я снова задумался.
- По большей части, они побоятся. Кроме того, мне кажется, золото не
поможет. Кое-кто из
аристократов посчитает его платой за то, чтобы очистить свои земли от людей
Уита. Вроде
вознаграждения крысолову за убитых крыс.
Чейд склонил голову и принялся тереть виски. Когда он снова на меня
посмотрел, я увидел, какое
у него усталое лицо.
- Мы делаем все, что можем, Фитц Чивэл. У тебя есть предложения получше?
- Нет. Но я бы хотел посмотреть письма. То, в котором имена, и другие,
пришедшие раньше.
Особенно послание, прибывшее перед исчезновением принца.
- Хорошо, ты их получишь.
Что-то в его голосе мне совсем не понравилось, и я осторожно сказал:
- Я уже говорил, что хочу их видеть. Несколько раз. Мне действительно это
нужно, Чейд. Когда
ты их мне покажешь?
Он посмотрел на меня исподлобья, затем встал и очень медленно подошел к
шкафу, где хранил
свитки и манускрипты.
- Думаю, ты узнаешь все мои тайны - рано или поздно, - неохотно заявил он.
Затем сделал какое-то движение, и замок открылся. Декоративная панель в
виде короны отъехала
вниз, Чейд засунул внутрь шкафа руку и вытащил три свитка. Они были туго
свернуты и могли легко
спрятаться в ладони. Я встал, но он закрыл шкаф прежде, чем я успел разглядеть,
что еще он там
прячет.
- Как ты его открыл? - спросил я.
- Я сказал "рано или поздно", Фитц, - криво ухмыльнувшись, заявил старый
лис. - А вовсе не
"сегодня".
Я услышал строгий голос своего наставника, но мне показалось, что Чейд
больше на меня не
сердится. Он протянул мне три свитка, лежавшие у него на ладони.
- У нас с Кетриккен имелись свои причины не показывать их тебе. Думаю, ты
посчитаешь их
достаточно разумными.
Я взял у него свитки, но, прежде чем я успел развернуть первый, шкаф
скользнул в сторону, и
вошел Олух. Я мгновенно спрятал свитки в рукаве, таким уверенным движением,
рожденным годами
тренировки, что оно получилось почти бессознательным.
- А теперь мне нужно идти, Фитц Чивэл. - Чейд повернулся к Олуху. - Олух,
ты должен был
встретиться с Томом днем. Теперь, раз уж вы оба здесь, я хочу, чтобы вы провели
некоторое время
вместе и подружились. - Старый убийца наградил меня напоследок ледяным взглядом.
- Я уверен,
что вы с удовольствием поболтаете. Доброй ночи вам обоим.
И он ушел. Мне показалось, или он был рад, что может нас оставить? Чейд
поспешно скрылся за
полкой, прежде чем она встала на место за спиной Олуха, который принес огромную
охапку дров в
куске мешковины, перекинутом через плечо. Он оглянулся, удивившись тому, что
Чейд так быстро
покинул комнату.
- Дрова, - сказал он мне, свалил все, что принес, в кучу на полу,
выпрямился и тоже собрался
уйти.
- Олух...
Мой голос заставил его остановиться. Чейд прав. Я должен, по крайней мере,
добиться того, чтобы
он меня слушался.
- Ты прекрасно знаешь, что дрова нужно сложить на подставку у камина.
Олух бросил на меня сердитый взгляд, расправил плечи и потер пухлые руки.
Затем схватил
мешковину за один конец и потащил дрова к камину, рассыпая по дороге поленья,
куски коры и мусор.
Я молчал. Он присел на корточки и с демонстративным старанием и грохотом начал
складывать дрова
на подставку. Работая, он постоянно на меня оглядывался, но я не мог понять, что
выражают его глаза
- страх или злобу. Тогда я налил себе вина и попытался не обращать на него
внимания. Я знал, что
должен отыскать способ общаться с Олухом, причем каждый день. Мне совсем не
хотелось, чтобы он
болтался около меня, не говоря уже о том, чтобы чему-нибудь его учить. По правде
говоря, его
уродливое расплывшееся тело и замедленные движения казались мне отвратительными.
Точно так же относился ко мне Гален. И Гален тоже не хотел меня учить.
Эта мысль разбередила старую рану, которая никак не желала затягиваться. На
мгновение мне
стало стыдно, когда я посмотрел на Олуха, который с мрачным видом складывал
дрова. Он не больше
меня просил, чтобы его сделали орудием в руках Видящих. Как и я, он стал жертвой
долга. И не
виноват в том, что уродлив и у него не все в порядке с головой. Неожиданно мне
пришел в голову
вопрос, который наверняка ему никто не задавал и ответ на который мне вдруг
невыносимо захотелось
узнать, потому что он мог представить ситуацию с группой для Дьютифула совсем в
ином свете.
- Олух, - позвал я, и он заворчал в ответ.
Я молчал, пока он не прекратил греметь дровами и не повернулся ко мне. Весь
его вид говорил о
том, что он мной страшно недоволен. Возможно, я выбрал не совсем подходящее
время для своих
вопросов. С другой стороны, я сомневался, что подходящее для нас с Олухом время
вообще может
наступить. Когда я убедился, что он слушает, а маленькие глазки упрямо буравят
меня, я заговорил
снова:
- Олух, ты хочешь, чтобы я учил тебя Скиллу?
- Что? - На лице у него появилась подозрительность, словно я решил над ним
посмеяться.
Я сделал глубокий вдох.
- У тебя есть способности. - Олух нахмурился еще сильнее, и тогда я
пояснил: - То, что ты
умеешь делать, а другие - нет. Иногда ты пользуешься своим даром, чтобы
заставить людей "не
видеть тебя". Иногда обзываешь меня так, что Чейд тебя не слышит. Например,
"песья вонючка".
Он фыркнул, но я сделал вид, что ничего не заметил.
- Ты хочешь, чтобы я научил тебя применять твой дар не только для этого?
Ради блага и чтобы
лучше служить твоему принцу?
Он даже думать не стал.
- Нет, - сказал он и, отвернувшись, снова занялся Дровами.
Быстрота его ответа меня удивила.
- Почему?
Олух, не сводя с меня глаз, принялся раскачиваться на пятках.
- Мне хватает работы. - И он со значением посмотрел сначала на меня, а
потом на кучу дров.
Песья вонючка. Не делай этого.
- Ну, мы все должны выполнять свою работу. Такова жизнь.
Он ничего мне не ответил, просто продолжал с демонстративным грохотом
складывать дрова. Я
сделал глубокий вдох и решил не реагировать на его выступление. Интересно,
подумал я, что нужно
сделать, чтобы расположить его к себе? Потому что мне вдруг захотелось его
учить. Я мог начать с ним
заниматься, чтобы моя королева знала, что я готов выполнить ее волю. Может быть,
Чейд прав и мне
удастся при помощи подарков уговорить Олуха заняться Скиллом? А вдруг я смогу
купить свободу
своей дочери, завоевав хорошее отношение дурачка...
- Олух, - сказал я. - Чего бы ты хотел?
Мой вопрос заставил его замереть на месте. Затем он повернулся ко мне и
нахмурился.
- Что?
- Чего бы ты хотел? Что тебя обрадует? Что ты мечтаешь получить?
- Чего я хочу? - Он прищурился, словно так лучше понимал мои слова. - Ты
про то, чтобы
иметь? Чтобы только мое?
Я кивал на каждый его вопрос. Олух медленно поднялся, почесал шею и
задумался, раздув щеки и
высунув изо рта язык.
- Я хочу... хочу такой красный шарф, как у Роуди. Он замолчал и мрачно на
меня посмотрел.
Наверное, ждал, когда я скажу, что он его не получит. А я даже не знал, кто
такой Роуди.
- Красный шарф, - повторил я. - Думаю, я могу для тебя такой добыть. Что
еще?
Олух несколько минут не сводил с меня глаз.
- И пирожное с розовым сахаром, такое розовое, целиком мне. Не горелое.
И... много-много
изюма. - Он снова замолчал и с вызовом на меня посмотрел.
- А еще что? - спросил я.
Исполнить его желания не представляло никакого труда.
Олух подошел поближе и уставился на меня. Он думал, что я над ним
потешаюсь. И тогда я, как
можно мягче, спросил:
- Если бы ты все это получил, прямо сейчас, чего бы еще тебе хотелось?
- Если я... изюм и пирожное?
- Изюм, пирожное и красный шарф. Что еще? Олух прищурился и принялся
безмолвно шевелить
губами. Не думаю, что ему когда-нибудь приходило в голову, что можно хотеть
чего-нибудь еще. Мне
придется научить его голоду, если я намерен использовать подкуп. С другой
стороны, несбыточной
мечтой бедолаги были столь простые вещи, что мне стало за него больно. Он не
просил больше денег
или свободного времени. Лишь какие-то мелочи, которые делают тяжелую жизнь
сносной.
- Я хочу... нож, как у тебя. И еще перо, такое большое, с красивыми
глазками. И свисток.
Красный. У меня такой был. Мне мама подарила, красный свисток на зеленой
веревочке. - Олух
задумался и еще сильнее нахмурился. - Но они его отняли и сломали.
Он несколько мгновений молчал, лишь тяжело дышал, заново переживая прошлое.
Мне стало
интересно, как давно это произошло. Олух почти прикрыл свои маленькие глазки,
пытаясь туда
вернуться. Я считал, что он слишком недалек, чтобы помнить свое детство, но
теперь посмотрел на него
другими глазами. Голова Олуха, конечно же, работает не так, как у меня или
Чейда, но она работает.
Он несколько раз моргнул своими крошечными глазками и тяжело вздохнул. А
потом всхлипнул и
сказал:
- Они даже дуть в него не хотели. - Я и в нормальной ситуации не слишком
хорошо его
понимал, а сейчас и вовсе едва разбирал слова. - Я сказал: "Вы можете
посвистеть. А потом отдайте
мне". Но они не стали. Они его сломали. И смеялись надо мной. А мой красненький
свисточек мне
подарила мама.
Наверное, толстый человек с торчащим изо рта языком, который плачет из-за
гибели свистка,
выглядит смешно. Я знал, что многие стали бы весело хохотать при виде столь
диковинного зрелища, а
я задохнулся от боли, которая, точно волны жара от горящего камина, окутывала
Олуха. Эта боль
пробудила мои собственные детские воспоминания. То, как Регал незаметно пинал
меня, проходя по
коридорам замка, или топтал мои игрушки, когда я играл в каком-нибудь углу. Она
разрушила стену,
которую я выстроил между собой и Олухом, считая,
...Закладка в соц.сетях
