Жанр: Фантастика
Оракул
...а плече
скорпиона, уцепившегося за платье, готового ужалить. Скорпиона нигде не было, но она
долго еще не могла успокоиться, снова и снова резко оборачивала, словно пыталась
застать его врасплох.
Потом поймала в зеркале свой собственный взгляд. Вот, значит, как сходят с ума.
Она сурово посмотрела своему отражению в глаза.
- Возьми себя в руки! - Голос прозвучал хрипло; она откашлялась. - Так-то
лучше! Ну и прическу они тебе соорудили! Ничего, отрастет... А платье никуда не
годится...
Звук собственного голоса бодрил, успокаивал.
- Надо зажечь свет поярче, - сказала она вслух. - Где-то здесь должна быть целая
куча ламп. И еды. Любая роскошь, какой только душа пожелает. - Все, кроме воды...
Она сделала шаг и наступила босой ногой на что-то твердое. Посветив лампой,
увидела на полу рубинового скорпиона. Помедлив, взяла его в руки, ощутила тепло,
удивилась этому. Потом приколола его на платье.
Лампы обнаружились в плетеной корзине. Она расставила их повсюду, зажгла, и в
залившем пещеру ярком свете замерцали груды золотых украшений полированные бока
медных и бронзовых сосудов, позолоченные узоры на громадном саркофаге Архона.
Среди теней по углам громоздились высокие горы пожитков, а направо темнел черный
проем двери в соседнюю камеру, где, как она знала, в деревянных гробах лежали слуги
почившего Архона, Она старалась туда не смотреть.
И, разумеется, была еда, великое множество еды. Однако вода стояла всего лишь в
трех золотых чашах у порога - она была самым ценным приношением, какое могли себе
позволить люди. Мирани взяла одну из чаш и жадно выпила.
Нет нужды ограничивать себя, подумала она, слизнув с губ последнюю каплю.
Потому что воздух иссякнет гораздо раньше воды.
На двери не осталось даже вмятинки. Сетис выронил лом и взвыл от бессильной
ярости. Самый маленький из пленников со смехом приподнялся на локте; трое других
спали. Орфет выругался и повернулся к Алексосу:
- Мог бы и помочь, чем просто так сидеть без дела!
Мальчик покачал головой.
- У меня нет мускулов, Орфет, - произнес он с убийственной логикой; крохотные
лапки обезьянки обвивали его шею.
- Тогда ты! - Орфет злобно пнул Шакала ногой. - Помоги, а не то я перережу
всех твоих дружков одного за другим!
Шакал улыбнулся. Он сидел, прислонившись к стене, и, не обращая внимания на
кровь, текущую из раны на лбу, с нескрываемым удовольствием наблюдал за
происходящим. Сетис впал в отчаяние. Он понятия не имел, долго ли они трудятся и
сколько сейчас времени. Наверху, должно быть, близится рассвет. Мирани провела
взаперти уже много часов. Воздух кончается. А он падает от изнеможения, все мышцы
мучительно болят. Ни в ком из них, кроме Орфета, нет ни капли силы! Слишком много
лет провел за столом, с горечью подумал он.
Однако Креон неожиданно поразил их всех. Креп кий и жилистый, он разделся,
обнажив белую безволосую грудь, и орудовал ломом, толкал и колотил наравне со всеми.
Но тщетно!
Все трое замерли в безмолвном отчаянии.
И тут заговорил Шакал.
- Видите ли, - начал он беспечно, - ваша проблема в том, что могила запечатана.
То есть абсолютно не проницаема для воздуха. Благодаря этому ее содержимое попадает в
Загробное Царство совершенно свежим. И еще это, к несчастью, означает, что ваша
маленькая подружка умрет, поскольку дышит воздухом. Она попросту задохнется.
Орфет метнул на него яростный взгляд.
- Заткнись!
- Могу и заткнуться. Но мне больно видеть вас в таком состоянии. - Грабитель
могил ухмыльнулся. - Сдается мне, вам, ребята, нужна помощь профессионала.
- Да я убью его на месте! - взвился Орфет.
- Погоди, - остановил его Сетис. - Успеешь. - И пристально посмотрел на
Шакала. - Ты хочешь сказать, что мог бы вскрыть эту дверь? Как?
- Так я тебе и рассказал! Профессиональная тайна...
- Врет он все, - прорычал Орфет.
- Неужели?! - Продолговатые глаза Шакала внимательно следили за ними, потом
переметнулись на Алексоса и Креона, сидевших бок о бок. - Тогда почему бы вам не
попросить Бога? - язвительно заметил он. - Или его тень?
- А что толку? - с неохотой проворчал Креон.
Наступило молчание. Орфет сел, все еще кипя от злости. Потом Сетис спросил:
- Какова твоя цена?
Грабитель, не торопясь, вытянул ноги.
- Во-первых, вы отпускаете моих людей. Во-вторых, очутившись внутри, я заберу
столько сокровищ, сколько смогу унести, независимо от того, жива девчонка или мертва.
И в-третьих, - он метнул взгляд на Алексоса, - если он станет Архоном, что, по-моему,
чрезвычайно сомнительно, то я получу самый высокий гражданский пост - например,
Казначея. А может быть, даже, - он рассмеялся, - главного попечителя Города
Мертвых.
Сетис скрипнул зубами.
- Договорились.
- Ты так легко соглашаешься? - Шакал сделал вид, будто страшно удивлен.
- У нас нет времени торговаться. Она задыхается!
Шакал презрительно фыркнул.
- Надо было думать об этом, когда вы ввязывали ее в заговор, - улыбнулся он. -
Но в тебе я не ошибся. Когда твоя банда на нас набросилась, я решил, что ты нас продал,
но теперь я вижу предательство несколько иного рода.
Сетис угрюмо кивнул.
- Это тебя волнует?
В глазах Шакала блеснул странный огонек.
- Аргелин - тиран. Это знают все! И моя семья - лучше других.
- Почему? - с любопытством спросил Орфет.
- Не твое дело. Эй ты, чокнутый мальчишка. Освободи-ка меня.
Алексос опустился возле него на колени, проворно развязывая узел тонкими
пальцами. Орфет шепнул Сетису:
- Ты уверен?..
- Нет. Но ничего другого нам не остается.
Освободившись, Шакал встал, помассировал затекшие руки и промокнул царапину
на лице..
- Теперь моих людей!
Сетис взглянул на Креона.
- Открой решетку. Только не внутреннюю!
Альбинос, кивнув, скрылся в темноте. Шакал расстегнул пояс и достал какие-то
инструменты. Бросив взгляд на Сетиса, пробормотал:
- Я знал, что ты честолюбив. Но теперь ты лишился карьеры и потерял
возможность разжиться богатством Состриса, и ради чего? Ради этих людей? Да они все
безумны, каждый по-своему, и твоя подружка жрица, видимо, тоже. Тебе не уйти от
Аргелина!
- Может быть, я такой же сумасшедший, как они, - ответил Сетис. - Смирись с
этим. И если ты сделаешь хоть одно неверное движение, Орфет тебя прикончит. Он так
взвинчен, что мне его при всем желании не остановить.
Продолговатые глаза грабителя могил с интересом взирали на него. За спиной у них
с грохотом и скрипом начала подниматься внешняя решетка.
- Выходите, - сказал Шакал. - Ждите меня в обычном месте.
- Вожак, ты им доверяешь? - спросил Лис.
Шакал презрительно рассмеялся.
- Они дилетанты, Лис. И я им нужен. Разделим добычу, как договорились. Каждый
получит условленную долю.
Отрывисто кивнув, Лис пошел прочь, следом за ним растворились в темноте
остальные грабители. "А вдруг они будут поджидать нас в засаде?" - подумал Сетис, но
волноваться было уже поздно.
- Хорошо, - сказал он, оборачиваясь к Шакалу. - Теперь посмотрим, на что ты
способен.
Она надушилась, причесала волосы, подровняла не ровные концы, а теперь, кружась
перед зеркалом, любовалась найденным в гробнице сине-золотым платьем. Если уж
умирать, то умирать красиво. Криссе бы наряд понравился...
Крисса! Боль от предательства была еще слишком свежа.
Она взяла одну из ламп и, спотыкаясь о разбросанные на полу пожитки, побрела в
следующую комнату.
Сокровищница! Комната сверкала драгоценностями. Золото, слоновая кость,
аметисты, изумруды... Вазы из полированного мрамора, необычайно гладкие и изящные,
сине-зеленые шкатулки для притираний с маленькими птичками, которые пели, если
открыть крышку. Она долго слушала их веселый щебет, потом разом закрыла все
коробочки. Снова наступила оглушительная тишина.
Ожерелья из оникса, халцедона, гагата; в груде драгоценных камней она нашла
плетеное ожерелье из синих фаянсовых бусин, бирюзы и золота. Она подняла его и
осторожно надела. Украшение приятно оттягивало шею. Потом взгляд ее упал на
маленький золотой ножик для чистки фруктов - точно такой же, какой был у нее в
комнате... Она долго смотрела на него. Ножик достаточно острый. Вскрыть артерию и
истечь кровью... Говорят, это не больно. Или все-таки больно?! Смерть будет медленной,
но не такой мучительной, как от удушья. Она не станет ждать, пока задохнется...
Она с грустью обошла могилы Архоновых животных, мумии кошек и охотничьих
собак.
"Я ближе, чем ты думаешь, Мирани".
Она обернулась, словно ожидая, что он стоит у нее за спиной.
- Из-за тебя я умру, - с жаром воскликнула она. - Тебя это не волнует?
"Бога волнует все. Не теряй надежды, Мирани. Слушай".
Тяжелый, глухой удар. Далекий, едва слышный, хотя и достаточно сильный, чтобы
от него сотряслись шелковые кисти на подушке маленькой табуретки. Снаружи кто-то
есть! Они пришли спасти ее! Она подбежала к огромной двери, отшвырнула лампу,
распростерла руки по мертвой глади кованого железа.
- Я здесь! - закричала она, снова впадая в панику. - Слышите меня? Помогите!!!
На эти крики она потратила весь запас воздуха в легких. Попыталась вдохнуть, но
облегчения не почувствовала. Грудь вздымалась и опадала, тщетно пытаясь втянуть хоть
глоток живительного кислорода. Потом ее взгляд упал на крохотный язычок пламени в
лампе. Пламя было синим.
Крисса вошла в комнату и изумленно распахнула глаза; в следующий миг она
кинулась бежать, но Ретия преградила ей путь и захлопнула дверь у нее перед носом.
Крисса побледнела:
- Что это значит?! Гласительница знает, что вы здесь?!
- Сядь! - Ретия схватила ее за руку, подтащила к креслу и властно толкнула на
мягкие подушки. Остальные девушки сидели вдоль стен. В комнате собрались все
Девятеро, кроме Гермии, и все они, кто больше, кто меньше, терзались тревогой,
сомнениями и страхом.
Почувствовав невысказанную угрозу, Крисса прикусила губу.
- Ты заняла место Мирани, - нагло обвинила она Ретию. - В чем же дело?
Высокая девушка медленно склонилась, приблизила лицо к лицу Криссы. В ее
голосе звенела с трудом сдерживаемая ярость.
- Ты вероломная предательница, пустоголовая стерва, - проговорила Ретия. -
Думаешь, если ты предала Оракула, то и всех нас тоже можно купить?
Она выпрямилась. Крисса перевела дух. Ее лицо было бело, как бумага.
Ретия отвернулась, словно боясь не сдержаться. Потом снова повернулась к Криссе.
- Оракул говорил с нами, со всеми! Мы слышали его слова. Он назвал имя Мирани!
- Это, наверное, просто ветер прошумел. - Крисса самодовольно скрестила руки
на груди. - А Мирани уже мертва.
- А тебе и дела нет? - гневно спросила Гайя.
- Никакого! И нечего изображать из себя добродетель, вы сами вечно потешались
над Мирани. Кто называл ее серенькой мышкой с Милоса, я, что ли? Но теперь ее больше
нет, а Гласительницей останется Гермия, так что если хотите сохранить свои места, сами
решайте, как себя вести. Держите рты на замке. И помните, что не кто-нибудь, а Гермия
рассказывает народу, о чем говорит Оракул. - Она откинулась на спинку кресла, сложила
губы в издевательской улыбке. - И ничего вы с этим не поделаете!
- Совсем ничего? - Ретия подошла поближе. Вид у нее был такой грозный, что с
Криссы мигом слетела вся спесь.
- Что ты имеешь в виду? - пробормотала она.
Улыбка Ретии была ледяной.
- Как ты верно подметила, за все отвечает Гласительница. Именно она назовет имя
нового Архона. Но Гласителъница всегда ходит в маске...
Мирани открыла рот. С губ не сорвалось ни звука. Лампы одна за другой гасли, и
темнота окутывала сердце, наполняла душу, сдавливала грудь. Девушка пошатнулась.
Вокруг громоздились темные силуэты, их очертания расплывались, давили, ранили.
Пальцы стиснули ножик. Говорят, это, не больно, - жизнь медленно вытечет из
измученного тела. Но разум упрямо твердил:
- Хочу жить. Покажи мне выход. Это так просто...
Он протянул к ней руку из темноты, и его пальцы были прохладны. "Если хочешь,
пойдем в сад", - сказал он.
Дверь дрогнула. Шакал пробормотал:
- Когда я скажу, толкайте сильнее. - Он поправил металлические штыри,
причудливым узором расставленные вокруг замка и петель, и взмахнул рукой. - Давай!
Орфет навалился на дверь, к нему присоединились Креон и Сетис.
Дверь подалась. С оглушительным треском герметичный шов лопнул, скорпион
раскололся надвое.
- Держите!
Шакал сунул отмычку в замок и повернул, потом опустился на корточки и принялся
возиться с нижней частью двери. Алексос с восторгом следил за его ловкими пальцами.
Замок щелкнул и открылся.
Дверь гулко содрогнулась. Сетис и его спутники налегли сильнее; створка медленно
приоткрылась, скребя по пыльным каменным плитам пола.
Навстречу им хлынул поток зловонного воздуха.
- Мирани! - Оттолкнув Орфета, Сетис вбежал в склеп. - Мирани! Где ты?
На полу были расставлены лампы, все погасшие. Чаши с водой. Серое драное
платье, небрежно сброшенное на пол. Остриженные клочки волос. Он в ужасе уставился
на них. Шакал торопливо хватал драгоценные камни и запихивал их в мешок, обезьянка
пронзительно визжала.
Орфет кинулся в соседнюю комнату. Нещадно раскидывая загробные пожитки, он
вихрем пронесся по склепу, вернулся.
- Туда! - В усыпальнице была и третья зала, полная высоких, в человеческий рост,
амфор с зерном и маслом. В самом темном углу они увидели выход. Один из камней в
стене был вытащен, за ним начинался узкий темный туннель. Сетис просунул голову в
отверстие и в отчаянии закричал:
- Мирани!
У него за спиной кто-то пронзительно вскрикнул. Между амфорами с маслом,
словно темный угловатый призрак, возник Креон.
- Шакал сбежал!
- Да пропади он пропадом! - отмахнулся Сетис. - Где она?!
Альбинос схватил его за плечо.
- Дело куда хуже, - рявкнул он. - Слушай меня! Он забрал с собой Алексоса!
Они разделяются
- Ты сделаешь так, как я говорю! - Сетис уставился на Орфета с нескрываемым
гневом. - Пойдешь со мной! Ты с самого начала был для всех как заноза в заднице. А все
твоя глупость, неугомонная жажда мести! Это из-за тебя Мирани схватили!
- Думаешь, я сам этого не понимаю?! - Великан в ярости отшвырнул вазу,
наполнив гробницу звонким грохотом. - Думаешь, меня эта мысль не терзает?!
- Тогда, ради бога, выслушай меня! Креон прав: он знает здешние туннели. Только
он сумеет выследить Шакала. А мы должны искать Мирани!
- Да, но Архон! Зачем он забрал Архона?!
- Чтобы продать его Аргелину, - прорычал Сетис. - Для чего же еще?!
- Друзья, Алексос - мой брат. - Креон уже стоял у дверей. - О нем позабочусь
я...
Орфет сердито воззрился на него.
- Что ты без конца твердишь одно и то же? Никакой он тебе не брат!
Альбинос криво усмехнулся.
- Он мой брат! Он - тот самый старик, которого ты любил, он - Сострис, он
Архон! Я и он - это тьма и свет. Бог и его тень. Вы ищите девчонку. А тех, кто грабит
могилы, оставьте мне. - Он нырнул под арку и исчез. Торопливое шарканье ног
медленно растворилось в темноте.
- Держи-ка! - Сетис швырнул Орфету флягу с водой. - А теперь пошли! - И, не
дожидаясь музыканта, полез в дыру в стене.
Сначала он боялся, что Орфет застрянет. Туннель был очень узким, и среди пыли и
гравия он разглядел следы рук и коленей - значит, Мирани ползла здесь на четвереньках.
Как она нашла этот проход? Он не отмечен на плане гробницы. Наверное, рабочие
выкопали его по чьему-то секретному приказу, может быть, для того, чтобы через
несколько лет втайне вывезти из могилы пожитки Архона. Все подозревали, что так
всегда и делается, но подозрения оставались подозрениями. Может быть, приказ отдал
сам Аргелин. Или другие властные силы в Городе Мертвых, о сущности которых он,
Сетис, даже не догадывался. Протискиваясь под нависающими пластами породы, он
думал о тысячах служащих, о Надзирателях, о Совете по гробницам. Целое царство
теневой бюрократии. Кто составляет планы гробниц? Он понятия не имел...
Внезапно, туннель закончился. Он выбрался на свободное пространство и сел. Глаза
слезились от пыли, болели стертые до крови колени. Орфет ткнул его в спину.
- Пусти. Дышать нечем!
Своды подземного коридора были высоки. Музыкант блаженно распрямил затекшие
конечности.
- Мирани!
В пыли темнели следы. Он присел на корточки и внимательно их рассмотрел. Две
пары ног, обе босые. Кто с ней идет?
Они побежали по темному коридору. Они, видимо, очутились в лабиринте
естественных пещер, сумрачных и затхлых подземных пустот, поддерживаемых древней
кладкой из тонкого терракотового кирпича. В неверном свете факелов из-под ног суетливо
разбегались мелкие, проворные твари.
Свернув за угол, Орфет прошептал:
- С ней кто-то есть. Кто-то вывел ее из гробницы!
- Не может быть, - проворчал Орфет.
- Да, но... - Он резко остановился. Песок под ногами просел. Слишком поздно он
заметил, что следы сворачивают к самой стене, а середина прохода остается гладкой,
неестественно гладкой. Вскрикнув, он попытался отскочить назад, но покачнулся и
потерял равновесие.
Предательски задрожав, земля разверзлась у него под ногами.
- Орфет! - закричал Сетис.
И полетел в темноту.
Он держал ее за руку и куда-то вел, и она поняла, что снова находится в саду. Сад
был залит теплыми солнечными лучами, отовсюду журчала бегущая вода, звенела музыка
падающих капель - все было совсем как тог да, в первый раз. Они подошли к скамье и
присели отдохнуть. Ее пальцы сжимали золотой ножик; острие было запачкано мелкими
крошками извести. Она бросила ножик на землю.
Потом осторожно взглянула на него.
Он был похож на Алексоса, только чуточку постарше. Туника на нем была
ослепительно белого цвета.
- Ты статуя, - сказала она. - Из Храма...
"Вот, значит, каким ты меня видишь..."
Она покачала головой.
- Выходит, я мертва?
"Нет. Но ты и не жива. - Он улыбнулся. - Когда-то ты думала, что меня
вообще нет".
- Я и до сих пор не уверена. - Она опустилась на колени, зачерпнула воды, жадно
выпила. Потом подняла глаза. - Мне надо возвращаться. Но как мы заставим Гермию
провозгласить Алексоса Архоном? Ты ей это внушишь? Велишь указать на него?
Он грустно покачал головой.
"Мирани, ты так ничего и не поняла. Между словами, которые я произношу, и тем,
что люди слышат, лежит огромная пропасть. Но все уладится. Твоя задача - вернуть
людям дождь. Я отыскал место, где его прячут. - Он встал. - Но надо спешить, пока
меня не нашла моя тень".
Он снова взял ее за руку, и они побежали по тропинке, среди оливковых деревьев.
Подол ее нового платья волочился по песку. Тропинка вилась между камнями,
бархатисто-зелеными от мха, в ветвях весело щебетали птицы. Но где-то за кулисами
этого великолепия скрывался другой, темный мир, мир каменных стен и гулкого эха,
запомнившийся ей мир подземных лабиринтов. По горбатому мостику они пересекли
быстрый ручей и подошли к каменной платформе. Мирани в изумлении остановилась -
эта платформа была точь-в-точь такой же, как на Острове. Был тут и покосившийся валун,
и узкая расселина в его тени... Оракул!
Он опустился на колени. Она последовала его примеру и, заглянув в расселину,
поняла, что из этого Оракула никогда не донесется голос, потому что яма была до краев
наполнена водой. Это был колодец.
Вода была темная, прозрачная, и она увидела в ней свое собственное отражение, и
его тоже. Но тут его отражение протянуло из воды мокрые руки, ухватилось за край
платформы, подтянулось и выбралось из колодца.
Оно подняло голову, и братья со страхом взглянули в лицо друг другу.
"Я здесь, брат мой", - прошептало отражение.
В комнате было прохладно и тихо, как всегда перед рассветом. За окном разбивались
о скалы сизые волны. Птицы еще не начали петь. От маленьких розовых шариков в
бронзовой курильнице поднимался аромат ладана; окутанная этим запахом, Гермия
протянула руки, и рабыня накинула на нее тяжелое платье, праздничное одеяние, в
котором утром торжественного дня Гласительница войдет в Девятый Дом - Обитель
Величия Архона.
Голубизна платья, окаймленная золотом, была голубизной моря.
Гермия повертелась перед зеркалом, любуясь собой.
- Хорошо, - тихо проговорила она. Открылась дверь, и в комнату вошел Аргелин.
Он встал позади нее, положил руки ей на плечи.
- Ты похожа на Царицу Дождя.
Она обернулась, прижала палец к его губам.
- Не дразни богов.
- Значит, боги могут нам позавидовать? Наверно, могут. - Он отступил на шаг,
глядя на нее. - Ты все поняла? Мой племянник будет пятым в ряду. Точно в центре. Ты
знаешь, кого должен избрать Оракул...
Она повернулась, разглядывая в зеркале свою спину. На ее губах играла холодная
усмешка.
- Откуда ты знаешь, что у меня нет своего собственного Претендента? Может, я
захочу порадовать себя?
Резкий рывок за руку заставил ее вскрикнуть от боли. Аргелин улыбался. Но улыбка
его была холоднее льда.
- Гермия, - прошептал он. - Не шути со мной. Никогда!
Она вырвала руку.
Он подошел к двери, тщательно зашнуровал кирасу на раненой груди.
- Не забудь. Пятый в шеренге...
Когда он ушел, она со злостью накинулась на рабыню.
- Шевелись! Принеси мой головной убор, живо!
Девушка убежала. Гермия долго смотрелась в зеркало, разглядывала свой высокий
лоб, острые черты лица. Она некрасива. И никогда не была красивой, зато она умна и не
позволит, чтобы ее использовали.
Придет время, и она заставит Аргелина понять это! За спиной у нее приоткрылась
дверь, и Гермия сказала:
- Поторапливайся. Надо быть у Оракула прежде, чем взойдет солнце.
Но это была не рабыня. В дверях стояла Крисса с подносом сладостей и кувшином
воды.
- Гласительница, я принесла завтрак. День предстоит долгий. - Она налила в чашу
воды и поднесла Гермии. Та залпом выпила, потом посмотрела на девушку.
- Ты хорошо поработала на меня, Крисса. Я этого не забуду. Теперь нам надо быть
осторожнее с Ретией. Она...
Мир едва заметно покачнулся. По поверхности ее разума пробежала легкая рябь.
Она медленно отставила чашу и попыталась начать снова:
- Ретия... Она может...
Слова не шли с губ. Они тонули на языке, хотя во рту пересохло. Гермия рухнула в
кресло, взглянула на Криссу и еле слышно прошептала:
- Что ты... сделала со мной? Что это... было?!
- Непентес. Напиток забвения... - Крисса сцепила пальцы, съежилась, потом
зарыдала, как провинившееся дитя. - Они меня заставили! Сказали, что если я
откажусь...
Но Гермия уже не слышала ее. В последний момент - перед тем, как тьма
окончательно заволокла ее взор, она увидела, что в дверях стоит Ретия, мрачная и
безмолвная.
Сетис заорал от ужаса.
Он падал головой вниз. Потом рывком остановился, чуть не переломав все кости, и
повис, раскачиваясь и больно ударяясь о твердую каменную стену. Сверху на него
сыпались мелкие камешки.
- Орфет!
- Я тебя держу. - Голос музыканта дрожал от натуги.
Он ничего не видел, не мог вздохнуть. Руки Орфета тисками сжимали его
щиколотку. Стена снова приблизилась и ударила его в грудь.
- Вытащи меня!
- Ты нахальный... дерзкий... щенок. - Каждое слово сопровождалось сдавленным
хрипом. - Умником себя считаешь... Отпущу-ка я тебя, пожалуй...
Паника пронзила Сетиса, словно копье.
- НЕТ!
Сверху донесся странный свистящий хрип. Орфет смеялся! Потом могучие руки
обхватили его ногу еще сильнее, дернули вверх, вцепились в тунику, затем в пояс и
швырнули на песок. Он перекатился на спину и свернулся в клубок, дрожа всем телом.
Орфет протянул ему флягу:
- Живой?
Сетис долго не отвечал. Под сомкнутыми веками пульсировала кроваво-красная
мгла.
- Да, - прошептал он наконец.
Музыкант негромко насвистывал какую-то мелодию.
- Я пошутил.
Сетис с трудом поднялся на дрожащие ноги, отпил глоток воды и вернул флягу
Орфету.
- Я так и понял, - пробормотал он.
Орфет усмехнулся.
- Я же сказал, - спокойно молвил Алексос. - Я не стану убегать.
Шакал остановился и, тяжело дыша, посмотрел на три темных коридора,
расходящиеся в разные стороны.
- Хотел бы я тебе верить, господин Архон, - пробормотал он.
- Ну так поверь. - Алексос рассеянно крутил в пальцах хвост сидящей у него на
плече обезьянки. - Потому что скоро встанет солнце, а на рассвете я должен войти в
Девятый Дом. Но я не знаю дороги. Бог послал тебя, чтобы ты меня отвел. Точно так же,
как он послал Мирани, Орфета и всех остальных.
Шакал свернул в левый туннель. Закинув мальчика за спину, он бросился бежать.
- Выходит, я всего лишь божий слуга, - пропыхтел он.
- Да. Только сам этого можешь не понимать.
- Не понимаю...
- Даже Аргелин - божий слуга. Люди считают себя гораздо важнее, чем они есть
на самом деле. И ты тоже считаешь...
Коридор опять разветвлялся. Около входов в туннели сидели и бесстрастно
смотрели прямо перед собой гигантские каменные Архоны - мрачные и мертвые. Шакал
яростно выругался.
- Неужели это Врата Второй Династии?! Мы ушли на много миль от нужного
места!
Обезьянка обвила хвост вокруг шеи мальчика, он стряхнул его. Зверюшка, ничуть не
обидевшись, уселась ему на голову.
- Я же говорил, - спокойно ответил Алексос. - И если ты считаешь, что Аргелин
вернет тебе твои родовые поместья, то ты сильно меня переоцениваешь, господин Шакал.
Грабитель могил сбросил мальчика с плеч; тот с криком упал на землю. Шакал
схватил Алексоса за тунику, притянул к себе. Его продолговатые глаза пылали гневом.
- Откуда ты знаешь про мою семью?! Кто тебе рассказал?
Алексос улыбнулся.
- Я Архон, - спокойно сказал он. - Архон всегда бывает только один. Я был
Сострисом, Пеленатом и Амфилионом. Тысячью воплощений. - Его голос эхом
отдавался в темных туннелях. Он звучал как голос взрослого мужчины, глубокого
старика. Шакал отпрянул назад. С мгновение они смотрели друг на друга. Потом Алексос
вытер пыль с лица и встал.
- Если ты Архон, - прошептал Шакал, - выведи нас отсюда.
Алексос пожал плечами.
- Нас выведет мой брат.
- В самом деле? - голос Шакала звучал устало. - И где же мы его найдем?
- Он у тебя за спиной, друг, - послышался шепот Креона.
- Что мне делать? - спросила Мирани. - Как доставить воду на землю?
"Ты же Носительница. В чаше. В бронзовой чаше".
Чаша стояла возле колодца. Мирани взяла ее.
- Но ведь прольется! Я не сумею ее донести!
...Поділитися у соцмережах
