Жанр: Фантастика
Оракул
...утываться. Не хочу, и все!
Снаружи, на террасе, послышались тихие голоса Они приближались, беседуя. Ретия
и Гермия...
Теперь осторожничать стало некогда.
Мирани встала на колени и заявила тихим, но твердым голосом:
- Сделай это для меня, Крисса, а то я больше никогда не буду с тобой
разговаривать. Я не шучу! Доставь мальчика на Остров. Отведи его в Храм и спрячь там.
- В Храме?
- Да! А где же еще спрятать Бога?!
Крисса раскрыла было рот, но не успела издать ни звука Дверь распахнулась, в
комнату влетела Гермия. Она прямиком подошла к кровати и спросила:
- Как ты себя чувствуешь, Носительница?
Мирани сжалась, словно ее ударили плеткой.
- Мне уже лучше. Спасибо.
Она обвела взглядом комнату. Крисса стояла рядом оцепенев от ужаса. На
мгновение Мирани показалось, что она вот-вот выпалит все, что услышала, завопит, что
не сможет ничего сделать, ни за что не станет... Гермия, не оборачиваясь, сказала:
- Можешь идти, Крисса. С ней побудут Ретия и Каллия.
Наступила мучительная пауза.
Потом, не произнеся ни слова, Крисса направилась к двери. Обернувшись, она
бросила на Мирани один-единственный озадаченный взгляд. Дверь захлопнулась.
Мирани без сил откинулась на подушки, расслабила измученное болью тело. Крисса
все сделает! Должна...
- Ты сможешь встать на ноги к Ритуалу Обители Собранных Пожитков? -
холодно спросила Гермия.
- Да, конечно.
- Странная произошла вещь. - Гермия подошла к окну и стала смотреть на синее
море. На ней было белое платье - оно колыхалось на ветру - и высокий головной убор
Гласительницы. Вид, как всегда, суровый и спокойный, и на миг само предположение о
том, что она может быть предательницей, показалось Мирани смехотворным. Но потом
она обернулась и резко спросила: - Почему Бог предостерег тебя, Мирани? Чем ты его
обидела?
Лицо Мирани залилось краской.
- Не знаю, - прошептала она.
Гермия подошла к кровати.
- Не знаешь? Я спросила Оракула, Он со мной говорил. Он недоволен тобой.
Говорит, что ты скрываешь от него какую-то тайну. Открой мне эту тайну, Мирани. От
Бога не должно быть никаких секретов!
Гермия села на шелковые простыни. От нее исходил легкий аромат лаванды и
лимона. Пальцы заканчивались длинными острыми ногтями: она взяла со стола маленький
ножик для разделки фруктов, покрутила его в руках.
Мирани отпрянула, вжалась в подушки. И тихо проговорила:
- У меня нет секретов от Бога, Гласительница.
Гермия молчала, лишь еще крепче сжала ножик. Дыхание бесшумно вылетало из
приоткрытых губ.
Дверь открылась, и в комнату вошла Ретия. Села. Вид у нее был скучающий.
Гласительница торопливо встала.
- Кто за тобой послал?!
Ретия удивленно посмотрела на нее.
- Ты, Гласительница. Ты мне сказала...
- Это неважно! Молчи! - Она бросила фруктовый ножик на простыню и резко
повернулась к двери. - Я помолюсь за тебя, Мирани, - это прозвучало как угроза.
Когда она ушла, Мирани рухнула на подушки и облегченно закрыла глаза. Она
слышала, как Ретия ожесточенно втыкает иголку в ткань и протягивает нитку, а откуда-то
издалека сквозь этот шорох доносится тихий плеск волн у подножия утеса.
Со всех сторон ей грозят опасности! При мысли о них у Мирани закололо в боку. Но
она поправится и сегодня ночью придет на Ритуал в Шестой Дом.
Да, это чудо, что она осталась жива.
"Ты спас меня, как и обещал, - подумала она. И добавила призывно: - Где ты
теперь?"
Ответом ей было молчание.
Он играет в Бога
Наверное, за отцом следили люди Шакала. Аргелин никак не мог узнать, что Сетис
направляется в Алектро. Хотя сотник в гарнизоне наверняка запомнил его... Сетис
крадучись пробирался по замусоренному переулку, надвинув на лицо капюшон и держа
наготове миску для подаяния, чтобы сунуть ее под нос всякому, кто приблизится. Он
почесал нарисованные на щеках язвы и погрузился в тревожные раздумья.
Орфет застонал, будто в страшных мучениях. Он испускал подобные стоны каждые
несколько секунд и при этом беспрестанно звонил в колокольчик, какие носят
прокаженные. Сетису это уже изрядно надоело.
- Переигрываешь, - сказал он.
Музыкант пожал плечами, поправил грязные повязки на лице.
- Мне доводилось играть в театре. Я знаю, что такое переигрывать.
Они прошли уже полпути. Крутые улочки Порта опустели, солнце палило нещадно.
За ними следили лишь голодные кошки, и Алексос давно уже снял свои повязки и шел
сзади, веселый и беспечный.
- Посмотри-ка на него! - возмутился Сетис. - Да его всякий узнает!
- Он весь в грязи и синяках. - Орфет осторожно заглянул за угол, но тотчас же
отпрянул, выругавшись так свирепо, что Сетис похолодел.
- Что?!
- Солдаты. Хватай его.
Сетис подбежал к мальчишке, схватил его и прижал к стене. Орфет бросился на
землю; оба прикрыли лица, выставили чаши для подаяния.
- Свернись калачиком, - велел Сетис мальчику. - Как будто спишь.
Алексос рассмеялся, но послушался. В знойном воздухе жужжали мухи. Сетиса
укусил комар.
- Не говори ни слова, - в отчаянии шепнул он Орфету. - Они ищут тебя.
В следующую секунду из-за угла показались солдаты. Вооруженный эскорт. За ними
на плечах шести обливающихся потом рабов проплыли, покачиваясь, носилки. Занавески
были отдернуты.
Внутри сидел мальчик. Маленький, с гладким сытым лицом. На нем был роскошный
красный халат с золотым шитьем - как в нем, должно быть, жарко в такой зной подумал
Сетис, но мальчика это, казалось, ничуть не тревожило. Он возлежал на шелковых
подушках и что-то пил из кубка. Рядом сидела женщина с лицом, скрытым под вуалью, и
другая - помоложе, темноволосая.
Мальчик встретился взглядом с Сетисом и привстал.
- Стойте! - крикнул он.
- О боже, - простонал Орфет.
Рабы остановились.
- Опустите носилки. - Тонкий голос мальчика звучал повелительно, но, прежде
чем рабы успели повиноваться, к нему подскочил капитан стражи.
- Господин, тебе нельзя...
- Не указывай мне, что можно, а чего нельзя. Кто здесь Архон - я или ты?! Я хочу
подать милостыню этим нищим.
- Это опасно, господин. Вдруг они больны...
Мальчик насупился. Женщина в вуали - должно быть, его мать - встревоженно
сказала:
- Вели слугам продолжать путь.
- Нет. - Мальчишка выглянул из паланкина. - Эй, ты. Подойди сюда! Если я
Архон, то ничем не заражусь, правда?
Сетис не мог сдвинуться с места. Орфет застонал. На этот раз они влипли понастоящему.
Из-за угла во главе отряда всадников выехал генерал Аргелин.
Музыкант напрягся, изготовившись к прыжку. Сетиса парализовало от страха.
- He делай глупостей, - прошипел он сквозь стиснутые зубы. - Сиди спокойно!
- Что происходит? - Голос Аргелина звучал устало, он изнемогал от жары. - Тео,
сейчас же сядь обратно в носилки.
- Дядя, я хочу подать этим людям монетку.
- Тогда брось ее и езжай дальше. Они больны. - Он сверкнул глазами на
носильщиков. - ЖИВО! Пока Претендент не заразился! Шкуры спущу!
Сетис услышал чьи-то шаги. Он поднял глаза и увидел Алексоса: тот вскочил,
подошел к носилкам и со странной улыбкой на устах посмотрел снизу вверх на мальчика.
- Ты и правда Архон? - спросил он.
Мальчик взял у матери монетку и бросил ее, гордясь собой.
- Да. Купи себе воды.
Серебряная монетка звякнула о мостовую и покатилась к ногам Орфета. Пальцы
толстяка схватили ее.
На миг Сетис испугался, что Орфет швырнет ее обратно, потом оба застыли от
ужаса, услышав, как Алексос произнес:
- Быть Богом очень больно. Ты это знаешь? Люди будут считать, что тебе ведомы
ответы на все вопросы. Будут ждать, что ты принесешь дождь. Серебряные капельки. Ты
можешь заставить их падать с неба, как эту монетку?
Мальчик глядел на него удивленно, с легким испугом Сетис неловко поднялся на
ноги, подковылял поближе, но тут мальчик завопил: "Дядя!", и в следующее мгновение
Аргелин ударом хлыста сбил Алексоса с ног. Тот отлетел к Сетису, и оба упали, корчась
от боли.
- Продолжайте путь, - рявкнул генерал.
Носилки, качаясь и дергаясь, медленно поплыли дальше.
Генерал подозвал одного из стражников.
- Вышвырни этих оборванцев из Порта! Через Пустынные ворота.
- Так точно, господин. А ну, вставайте!
У Алексоса носом пошла кровь. Он коснулся красной струйки и испуганно
посмотрел на перепачканный палец. Орфет выругался сквозь зубы:
- За это он поплатится жизнью...
- Заткнись. - Поднявшись на ноги, Сетис посмотрел на стражника. Тот был молод
и сейчас, после ухода генерала, заметно нервничал. Копье у него было парадное; он
выставил его, ткнул Сетиса в грудь и заявил:
- Не вздумайте подойти ближе, псы паршивые. А ну, шагайте. Вперед!
Этот было подарком судьбы. Никто больше на них не смотрел, никто не пытался
заговорить. Тройку хромающих, избитых, безмолвных нищих провели под конвоем прямо
к Пустынным воротам и вышвырнули на дорогу.
- И не вздумайте возвращаться, - пригрозил напоследок стражник и велел
задвинуть засов.
Снаружи было еще жарче. Над пустыней колыхалось знойное марево, в жухлой
траве стрекотали тысячи цикад. Сетис отхлебнул драгоценной воды, Орфет отпил
большой глоток и передал флягу Алексосу.
- Выпей, Архон. Скоро мы доставим тебя в безопасное место.
На дороге к Мосту не было ни путников, ни паломников. Они долго брели, еле
передвигая ноги, а когда, наконец, добрались до берега моря, то, мечтая хотя бы о клочке
тени, рухнули в колючие кусты дрока у обочины. Последними каплями воды Орфет
промыл длинную ссадину на лице у мальчика.
- Напрасно ты заговорил с ними, дружок - проворчал он.
- Орфет, я должен был с ним поговорить. Для него это - всего лишь игра. Он
играет в Бога.
- Недолго ему осталось играть.
- Такие игры никогда не кончаются. В душе он будет играть вечно.
- Как скажешь, Архон. А сейчас полежи и отдохни, ладно? Мы о тебе позаботимся.
Теперь ты со мной.
Алексос слабо улыбнулся.
- Я рад, что ты пришел за мной, Орфет. И ты, Сетис.
Сетис пожал плечами.
- Когда станешь Архоном, тогда и сочтемся.
Мальчик кивнул и лег, закрыв глаза. Потом очень тихо, так, чтобы не услышал
Орфет, прошептал:
- Рядом шакал. Я его чувствую...
Сетис оторопело уставился на него. Потом встал и медленно осмотрелся. До самых
стен Порта тянулась голая, поросшая кустарником пустошь. Вдалеке, через пустыню,
мрачной громадой вырисовывался Город Мертвых, словно скопление тьмы в угасающем
свете. Позади него, далеко на западе, солнце садилось за Лунные Горы, таинственный
хребет на самом краю света вереницу зловещих зубчатых пиков, за которую еще никто не
заходил. А далеко в море, в сумеречной дымке, которая, казалось, поднимается из его
благоуханных садов, вырисовывались бледные очертания Острова.
- Сядь. - Орфет со вздохом прислонился к камням и размотал грязные повязки. -
Что-то она опаздывает. Ты уверен, что она...
- Уверен!
- Как ты думаешь, за нами следят?
- Нет. - Он сел. Может быть, мальчишка имел в виду настоящего шакала? Или он
как-то узнал, как могут узнавать только Боги, о гробнице Состриса?
Но Алексос, похоже, уже уснул, свернувшись калачиком на раскаленной земле.
Орфет с нежностью смотрел на него.
- Погоди, пока он станет Архоном. Тогда все переменится.
- И дождь пойдет? - У Сетиса пересохло в горле.
- Что?
- Дождь пойдет? Последний-то не сумел этого добиться...
- Он и есть последний. - Музыкант приподнялся, опираясь на руку. - И дождь
пойдет, и еды у всех будет вдоволь, и налоги снизят. И генерал будет новый.
- Надо полагать, ты? - Сетис повернулся к нему. - У тебя что, действительно
хватает глупости думать, будто ты сможешь убить Аргелина и занять его место? Ты
добьешься только того, что мы все погибнем. Все - и Мирани, и я, и отец, и он!
Орфет пристально посмотрел на него, потом сказал:
- Да, у меня хватает глупости. И у тебя тоже. Потому что для того, чтобы Алексос
стал Архоном, Аргелин должен умереть. Другого выхода нет, а мы уже призваны на
службу Богу. Думаешь, ты сможешь запросто выйти из игры, вернуться в свой писцовый
зал, снова зарыться головой в пыль и документы? Ничего не выйдет! Потому что Бог уже
произнес твое имя. Ты зашел слишком далеко и назад не вернешься. Никто из нас не
вернется. Даже если захотим...
Несмотря на жару, у Сетиса мороз пробежал по коже. Он с трудом поднялся на ноги.
- Могу уйти хоть сейчас!
Орфет криво ухмыльнулся.
- Не выйдет.
- Смотри.
- Он тебе не позволит. Пока все не кончится.
Сетис облизал пересохшие губы.
- Я иду домой. И больше ты меня не увидишь.
Но он не успел сделать ни шагу. Внезапно Алексос привстал и шепнул:
- Кто-то идет!
Сетис обернулся и увидел на Мосту фигурку в светлом платье.
Он торопливо зазвонил в колокольчик, надвинул капюшон и вышел на дорогу.
- Подайте, госпожа! Поесть, попить! - захныкал он. - Ради Бога!
Девушка остановилась, затаив дыхание, накидка соскользнула с ее лица Она была
невысока, светловолоса очень красива. Не Мирани.
Она посмотрела на них, потом на мальчика. Прошептала:
- Это он?
И тут Алексос поступил очень странно. Он подошел к ней и взял за руку. Потом
торжественно поцеловал эту руку. Это был жест взрослого мужчины.
- Я Архон, - сказал он.
Девушка зарделась. Она опустилась на колени, потом снова поднялась и
проговорила, всхлипывая от страха:
- Я должна отвести его в Храм.
- Где Мирани? - прорычал Орфет.
- В постели. Ее укусил Бог... Змея.
- Кто ты такая?
- Крисса. Та, Что Вкушает Пищу Для Бога. Теперь слушайте...
- Откуда нам это знать? - торопливо спросил Сетис. Девятеро всегда носили
маски. Он никогда не видел ни одной из них с открытым лицом - никого, кроме Мирани.
Девушка нетерпеливо топнула ногой.
- Потому что это так! Я же сказала! Я должна отвести его в Храм, и надо
торопиться. Пока Гермия не узнала!
Она дрожала от страха. Сетис взглянул на Орфета, но великан взял мальчика за
плечи и подтолкнул вперед.
- Вот он, твой счастливый случай, - прорычал он Сетису. - Иди в Город и
возвращайся к своей работе. Можешь нас оставить.
- А вдруг это ловушка? - Сетис разрывался на части. С одной стороны, ему
хотелось поскорее выпутаться из этой истории, но в то же время он сильно (так сильно,
что сам удивлялся этому! ) тревожился за мальчика и Орфета. Алексос рассудительно
покачал головой.
- Не бойся, Сетис.
- Да, не бойся. - Орфет поглядел на девушку. - С ним ничего не случится.
Потому что я пойду с ним!
Девушка побледнела от страха.
- Нельзя! - вскричала она - Это же Храм! Туда могут войти только Девятеро и
Бог! А любого другого, если поймают, замучают до смерти.
Орфет сорвал с лица повязки и почесал потную голову.
- Что скажешь, Архон?
Алексос протянул великану руку. Его темные глаза с любопытством рассматривали
Криссу.
- Я бы хотел, чтобы ты вошел и увидел мой дом, Орфет, - с гордостью сказал он.
Шестой Дом был огромен и уже почти наполнился припасами. Вокруг золотого
саркофага сложили мебель, изготовленную специально для этого случая, - позолоченные
резные столы, кресла, изящную кровать.
Штабеля тканей и постельного белья, лампы, статуи, комоды с одеждой, деньги... К
стене прислонили огромный веер из страусовых перьев; по парчовой шторе с узором из
обезьян в зеленом лесу плясали пузатые тени огромных кувшинов с маслами, духами и
притираниями. В отполированном до блеска бронзовом зеркале Мирани увидела тусклое
отражение своего лица.
Ритуал закончился, и шестой из Девятерых, Иксаке, предстояло провести ночь в
этом Доме. Она в страхе озиралась по сторонам. Среди теней беззвучно двигались слуги и
могильщики, приносили все новые и новые кувшины, вазы, горшки.
- С тобой ничего не случится. Снаружи стоит стража, - успокоила ее Мирани. И
задумалась: а зачем здесь, собственно, стража? Разве кто-нибудь осмелится сюда войти?
Даже у грабителей не хватит наглости...
- Знаю. - Иксака зажгла последнюю лампу. Среди груд пожитков плясали тени,
тускло поблескивали золото и бронза - Спасибо за то, что побыла со мной, Мирани, но
все будет хорошо. В конце концов, это вроде как ночное бдение в Храме. Я не боюсь
Архона.
Сейчас, пожалуй, не боишься, подумала Мирани. Сама она с ужасом ждала того дня,
когда наступит ее очередь бодрствовать возле гроба. Кивнув на прощание, она сказала:
"До завтра", - и выскользнула из Дома.
Вокруг нее черным лабиринтом раскинулся Город Мертвых. Она миновала
стражников, пересекла широкую, продуваемую всеми ветрами площадь перед зиккуратом,
вздымавшимся высоко в небо. Дым гигантского костра на вершине темной пеленой
застилал звезды.
Ночь была жаркой. Она решила не оставаться с Иксакой. Во время церемонии у нее
не было случая поговорить с Криссой; всякий раз, когда она пыталась приблизиться,
рядом неизменно оказывалась Ретия. Лишь однажды ей удалось поймать взгляд голубых
глаз подруги, испуганно взиравших сквозь узкие прорези в сине-серебристой маске.
Надо было выяснить, доставили ли мальчика в Храм. А для этого придется пойти
туда именно сейчас, когда все разошлись.
- Мирани!
Голос был тих, и она тотчас же остановилась. В первый момент ей почудилось, что
это говорит Бог. Потом она оглянулась и увидела его.
Он поджидал ее возле ворот. Она перебежала через исчерченную полосами лунного
света пустую площадь, скользнула в спасительную тень.
- Сетис! Вы его нашли?
- Нашли...
У него усталый вид, подумала она.
- Как это было?
- Кошмар. Отчим мальчика - Алексоса - пустился за нами в погоню. Я думал,
что мы оторвались от него в Порту, но он наверняка пошел к Аргелину. Пришла твоя
подруга и забрала мальчика и Орфета в Храм.
- Орфета! - ужаснулась Мирани. - Я не говорила брать его туда!
- Он ни за что не хотел оставлять мальчика одного. Говорит, что тот Архон. Это
удивительно, Мирани, до чего хорошо они знают друг друга! Это меня даже пугает. А
мальчик сотворил воду, он добыл воду из камней!
Что-то шевельнулось в ее памяти; она попыталась поймать ускользающее
воспоминание, но оно, словно змея, уползло сквозь туннель в глубины разума и затаилось,
невысказанное.
- Из камней?!
- Да. Та девушка сказала, что тебя укусила змея.
Мирани покраснела.
- Мне уже лучше. Иногда голова кружится, но я поправилась.
Но Сетис уже не слушал ее. Он отстранился, и она поняла, что он пытается на что-то
решиться. В свете луны блеснули его темные волосы, шнурок от кошелька на шее.
- Мирани, выслушай меня. Я не хочу больше в этом участвовать. Я сделал все, что
ты просила, привел мальчика. Теперь я выхожу из игры. Я тебя не предам, никому не
скажу ни слова. Но больше не проси меня ни о чем. Орфет - он опасен. Он фанатик! Он
на все способен! А мне надо думать об отце и Телии.
Мирани смотрела на языки пламени над зиккуратом. Разочарование в юноше было
ударом; оно обжигало, как страх. Она прошептала:
- Если считаешь нужным...
- Возьми. - Он что-то протянул ей; пальцы нащупали твердую вещицу,
завернутую в плотный лен. - Считай это приношением Богу. Я его случайно нашел...
- Нам будет не хватать тебя...
Да что мы вообще сможем без его помощи?!"
Он пожал плечами в своей высокомерной, раздражающей манере.
- Удачи тебе во всем. Надеюсь, все... уладится.
- Уладится?
- Ну, ты понимаешь...
- Ты хочешь сказать, что я не погибну. Что Орфет не погибнет...
Сетис нахмурился.
- Да.
- Что Аргелин не уничтожит нас всех и не возьмет после этого власть? Что он не
станет тиранить людей сильнее, чем делает это сейчас?
- Послушай, ты должна понять...
- О, я понимаю. - Его удивила горечь, прозвучавшая в ее голосе. - Ты такой же,
как все остальные! Счастлив, если еды и воды вдоволь. Будешь вдвойне счастлив, если
сумеешь подкупом, шантажом и угрозами проложить себе дорогу наверх, стать первым
архивариусом. И пропади пропадом весь остальной мир!
Он отступил на шаг, с трудом сдерживая гнев.
- Я этого не говорил. Но раз ты так обо мне думаешь...
- Думаю. И мы без тебя обойдемся! - Она плотнее запахнула тонкую накидку. -
Богу не нужен жалкий самодовольный писец. Орфет был прав!
Она хотела уйти, но он схватил ее за руку.
- Да что ты знаешь о труде?! Доводилось ли тебе беспокоиться о том, как
прокормить семью, отказывать себе во всем, экономить каждый грош, чтобы уплатить за
воду? Всю жизнь я был беден, как храмовая мышь. Ты представить себе не можешь, как
низко я опускался, чтобы добыть для них воду и еду! Посмотри на себя! Богатая,
избалованная, и еще считаешь, что слышишь Бога. Мы все слышим Бога, Мирани, для
этого не нужен Оракул!
- Пусти!
Он разжал пальцы; она в ярости отдернула руку.
- И не говори мне, что твоя семья определила тебя в Девятеро честным путем, а не
подкупом. - Он презрительно усмехнулся. - Просто так тебя бы ни за что не приняли...
Лунный луч прочертил между ними серебристую дорожку. Рука Мирани стиснула
неожиданный подарок. На миг ему показалось, что она бросит сверток ему в лицо, но она
развернулась и убежала по каменным плитам внутреннего двора к скрытым среди теней
Вратам.
Он молча смотрел ей вслед, сгорая от гнева и стыда.
Шестой Дом.
Обитель Собранных Пожитков
Мне доводилось плакать, доводилось смеяться, и вот теперь я истекаю кровью. Все
это уже случалось и раньше, много раз, но всякий раз происходит по-новому. Как будто я
в самом деле стал молодым и растерял мудрость.
Прошлой ночью я лежал в пустыне, и это тело было моим. Я лежал под звездами, в
жару и лихорадке. За Лунные горы, за край Земли протянулась моя тень, а внутри меня
ползали и барахтались маленькие живые создания.
Я был песком и камнем. Мои внутренности усеялись самоцветами. Мое сердце
расплавилось.
Потом это превратилось в сон, и по одежде моей поползли вши.
Рассказать секрет - все равно что бросить камень в воду
Мирани никак не могла уснуть. Поначалу она слишком сердилась, лежала без сна,
ожесточенно споря с потолком, а потом, когда злость выветрилась, стало слишком жарко:
ни малейшего дуновения ветерка не шевелило газовые занавески на окнах. Даже море
притомилось: его волны с усталым шумом разбивались о скалы далеко внизу. Наконец
она встала и уселась на подоконник, выпила воды и только сейчас вспомнила о льняном
свертке.
Она развернула его. Рубиновый скорпион взглянул на нее своими маленькими
золотыми глазками. Она в изумлении сжала его в пальцах. Брошка была ее - та самая,
которую она поднесла Богу! На хвосте, в том месте, где должна была быть булавка,
осталась крохотная вмятинка. Она в ужасе уставилась на украшение. Она же вручила его
Богу! Как могло оно очутиться в руках у Сетиса?! Может быть, ему передал эту брошку
мальчик? Потому что он и есть Бог?
Изумление сменилось любопытством, потом вернулась обида. Она легла обратно в
постель и свернулась клубочком. Что бы это ни значило, он ушел. И больше никогда не
вернется...
Сейчас, в привычной дремотной череде Утреннего Ритуала, она смотрела, как
одевают Бога, и, глядя на сложенные у его ног подношения, размышляла. Груды снеди,
драгоценная вода, за которую передрались бы измученные жаждой портовые ребятишки,
фрукты, хлеб, сладости. Поверх их голов Бог улыбался ей.
- Ты правда здесь? - спросила она шепотом.
И принялась молиться, чтобы это было действительно так. Случая поговорить с
Криссой до сих пор не представилось. По дороге на Ритуал та многозначительно
хихикнула, так поспешно подавив смешок, что остальные девушки удивленно обернулись.
Посреди зала выстроились в кружок Девятеро в масках; за пределами их круга царила
темнота В открытую дверь пробивались косые солнечные лучи, но они не в силах были
проникнуть сквозь частокол безмолвных колонн, сквозь лабиринт темных закоулков,
постаментов и карнизов, сквозь углы и альковы, в пустые приделы, полные сумрака и
тени, где под ногами хрустел мелкий песок, нанесенный сквозняком за ночь.
Гермия читала молитву отстраненно, с привычным изяществом. Закончив, она
бросила один-единственный взгляд на Мирани и повела процессию из Храма. Полы туник
сметали песок на полу в пологие волны, наподобие дюн на пляже. Мирани замешкалась
сзади. С облегчением сняв тяжелую маску, она подошла к статуе и достала припрятанную
там небольшую лампу. Осторожно наполнив ее священными ароматическими маслами,
она тщательно перемешала их, высекла искру заранее приготовленным кремнем и
засветила огонь.
Никто не вернулся искать ее. Во дворе жарко стрекотали цикады, высоко над
обрывом пронзительно кричали чайки. Со стороны Порта донесся еле слышный звук
горна - сигнал открыть Ворота.
В Храме стояла гробовая тишина. Мирани пристроила лампу на верхушку
постамента, пересекла зал, выглянула наружу, потом попыталась закрыть огромные
бронзовые двери, но их не трогали уже много десятилетий, и громкий скрежет тяжелой
створки по выщербленным камням мостовой перебудил бы всех слуг на Острове.
Она вздохнула, вернулась в молитвенный зал. Ее шаги тихо прошелестели по
камням.
- Где же ты? - вполголоса спросила она.
Ответом ей была тишина, и на миг она испугалась, что Крисса все-таки не
справилась. Потом от дальней колонны отделилась темная тень и превратилась в лысого
толстяка, небритого и потного.
- Орфет! - Она торопливо подошла к нему. - Он здесь? Ты его нашел?
- Мы его нашли. - Музыкант улыбнулся своей обычной хитроватой улыбкой. -
Он у тебя за спиной.
Она поспешно обернулась.
Он был высок для своих лет, черноволос. Даже сквозь синяки и грязь было видно,
что лицо его - точная копия лица статуи. Она в испуге подняла глаза на изваяние, словно
хотела убедиться, что оно не ожило, не сошло с пьедестала, но статуя лишь сурово
улыбалась ей, точь-в-точь как мальчик.
- Здравствуй, Мирани, - сказал он.
В первый момент она не знала, что делать. Надо было бы опуститься на колени, но
это казалось неуместным, тем более что он взял ее за руки и широко развел их в стороны,
рассматривая.
- Ты точно такая, какой я тебя представлял! Я видел тебя во сне, и еще в саду.
Помнишь сад? Тот, где текла и журчала вода?
Она кивнула, смущенно и немного испуганно.
- А я? Я такой же, как ты думала?
Она бросила быстрый взгляд на Орфета.
- Да. Да... такой же.
- Тогда все в порядке. - Исполнившись странного удовлетворения, он выпустил ее
руки и подошел к позолоченному столу, на котором лежали подношения. Она в ужасе
смотрела, как он разломил буханку белого хлеба, с ап
...Поділитися у соцмережах
