Жанр: Фантастика
Туманы Авалона 4. Пленник дуба
...ьмы?
- Расскажи, что происходит при дворе. Что с королевой?
- С тех пор, как Ланселет уехал, она проводит много времени в одиночестве, но часто
призывает к себе молодого Гвидиона.
Она говорит о нем, словно о родном сыне. Похоже, она позабыла, что на самом деле он
приходится сыном королеве Моргейне, - сказала девушка, и эта правильная речь совершенно
не вязалась с обликом служанки в бесформенном одеянии из мешковины, с руками,
загрубевшими от возни на кухне.
- Продолжаешь ли ты подбавлять снадобье ей в вино?
- В том нет больше нужды, моя королева, - произнес голос, исходящий не от служанки,
а через нее. - У Гвенвифар вот уж год как не приходят месячные, и потому я перестала поить
ее зельем. Да и кроме того, король чрезвычайно редко приходит на ее ложе.
Последние опасения Моргаузы - что Гвенвифар каким-то чудом все-таки родит позднего
ребенка и положение Гвидиона при дворе пошатнется - развеялись. Кроме того, после долгого
царствования Артура, когда вся страна наслаждалась миром и покоем, подданные Верховного
короля ни за что не согласятся признать своим королем ребенка. Да и Гвидиону совесть вряд ли
помешает разделаться с маленьким нежелательным соперником. Но лучше не искушать судьбу;
в конце концов, тот же Артур благополучно ускользнул из всех ловушек, расставленных ею и
Лотом, и дожил до восшествия на престол.
"Я слишком долго ждала. Лот еще давным-давно должен был стать Верховным королем, а
я - Верховной королевой. Теперь никто не сможет помешать мне. Вивиана мертва. Моргейна
стара. Гвидион сделает меня королевой. Я - единственная на свете женщина, к которой он
прислушивается".
- А что там с сэром Мордредом, Мораг? Доверяет ли ему королева? В чести ли он у
короля?
Речь далекой собеседницы Моргейны стала медленной и неразборчивой.
- Не могу сказать... Мордред часто находится при короле... однажды я слышала, как
король сказал ему...
- Ох, голова-то как болит! Что я делаю у камина? Кухарка с меня шкуру спустит...
Второй голос, приглушенный и невнятный, принадлежал этой дурочке Бекке, и Моргауза
поняла, что там, в Камелоте, Мораг вновь погрузилась в странный сон, в котором она говорила
с королевой Лотиана - а может, с королевой волшебной страны...
Моргауза схватила миску с кровью и стряхнула в огонь последние капли.
- Мораг! Мораг! Услышь меня, останься - я приказываю!
- Моя королева, - донесся издалека голос дамы, - рядом с сэром Мордредом всегда
находится одна из дев Владычицы Озера. Говорят, она приходится какой-то родней Артуру...
"Ниниана, дочь Талиесина, - подумала Моргауза. - Я и не знала, что она покинула
Авалон. Хотя зачем ей теперь оставаться?"
- После того, как Ланселет покинул двор, сэра Мордреда назначили королевским
конюшим. Ходят слухи, будто...
- Ох, огонь! Госпожа, неужто вы хотите спалить весь замок? - прохныкала Бекка,
протирая глаза.
Взбешенная Моргауза толкнула ее изо всех сил, и девушка с криком рухнула в камин. А
выбраться оттуда самостоятельно служанка не могла - ведь она до сих пор была связана по
рукам и ногам.
- Проклятье! Она мне сейчас весь дом перебудит! Моргауза попыталась было вытащить
служанку из огня, но на той уже занялась одежда. Бекка пронзительно визжала, и этот визг
терзал уши Моргаузы - их словно пронзали раскаленными иглами. "Бедная девочка, -
отстранение, с легким оттенком жалости подумала Моргауза. - Ей уже не поможешь. Она так
обгорела, что ее не вылечить". Она выволокла вопяшую, сопротивляющуюся девушку из огня,
не обращая внимания на собственные ожоги, и на миг прижалась щекой ко лбу Бекки, словно
затем, чтоб успокоить ее - а затем одним движением вспорола ей горло от уха до уха. Кровь
хлынула в огонь, и в трубу поднялся столб дыма.
Моргаузу начала бить дрожь - от переполнившей ее нежданной силы. Королеве
казалось, будто она заполнила собою всю комнату, весь Лотиан, весь мир... Никогда прежде
она не осмеливалась заходить так далеко - и вот эта сила сама пришла к ней, пришла
непрошеной. Моргаузе чудилось, будто она бесплотным духом парит над землей. И снова,
после долгих лет мира, по дорогам маршировали войска, а к западному берегу причалили
корабли с носовыми фигурами в виде драконов, и с них сошли заросшие, косматые люди, и
принялись грабить и жечь города, опустошать аббатства, уводить женщин из-под защиты
некогда надежных монастырских стен... словно кроваво-красный ветер несся к границам
Камелота... Моргауза не могла сказать, происходит все это прямо сейчас или она зрит картины
грядущего.
Она крикнула в сгущающуюся тьму:
- Покажи мне моих сыновей, отправившихся на поиски Грааля!
И тьма заполонила комнату - черная, непроницаемая, - и в ней витал запах гари;
Моргауза, не устояв под стремительным натиском силы, рухнула на колени. Дым немного
рассеялся, а тьма взволновалась и забурлила, словно кипящая вода в котле. А затем Моргауза
увидела в ширящемся свете лицо младшего своего сына, Гарета. Гарет был грязным и
уставшим, и одежда его истрепалась в пути, но он улыбался так же весело, как и всегда; а когда
свет разгорелся поярче, Моргауза поняла, куда направлен его взгляд - на лицо Ланселета.
Теперь уж Гвенвифар не станет за ним бегать - за этим больным, изможденным
человеком! Он ведь совершенно седой, а во взгляде чувствуется отголосок безумия, и под
глазами залегли морщины... Просто чучело какое-то - вроде тех, которые ставят в поле, чтоб
отпугивать птиц от зерна! Моргаузу захлестнула давняя ненависть. Это же нестерпимо: ну
почему самый младший, самый лучший из ее сыновей так обожает этого человека, почему
следует за ним с самого детства - еще с тех пор, как он был мальчишкой и играл деревянными
рыцарями?..
- Нет, Гарет, - услышала она голос Ланселета. В тишине, что сгустилась сейчас в
комнате, этот голос казался тихим и мягким. - Ты знаешь, почему я не могу вернуться ко
двору. Я не стану говорить о собственном душевном спокойствии - ни даже о покое
королевы, - но я поклялся, что буду год и день разыскивать Грааль.
- Но ведь это безумие! Как ты можешь думать о Граале, когда король нуждается в тебе!
Я поклялся Артуру в верности, и ты тоже, за много лет до того, как мы впервые услышали о
Граале! Когда я думаю, что наш король Артур сейчас один и нет рядом с ним никого, кроме
людей увечных, немощных или трусоватых... Иногда мне кажется, что все это - дело рук
лукавого, что он прикинулся силой Божьей, чтоб лишить Артура всех его соратников!
- Я знаю, что это исходило от Бога, Гарет, - негромко отозвался Ланселет. - Не
пытайся отнять у меня это знание.
И в глазах его на миг снова вспыхнул огонь безумия. Когда Гарет заговорил снова, голос
его звучал до странности подавленно.
- Но разве могут дела Господни играть на руку дьяволу? Я не верю, что это по воле
Божьей все деяния Артура должны обратиться в прах - все, над чем он трудился больше
четверти века! Ты знаешь, что дикие норманны высаживаются на наших берегах, а когда
жители тех земель взывают к Артуру о помощи и молят прислать к ним королевские легионы,
оказывается, что послать к ним некого? Знаешь, что саксы вновь собирают войска, а Артур тем
временем сидит в Камелоте сложа руки, - а ты печешься лишь о собственной душе?.. Умоляю
тебя, Ланселет, раз уж ты не хочешь возвращаться ко двору, так хотя бы разыщи Галахада и
заставь его вернуться к Артуру! Если король состарился и воля его ослабела - да простит меня
Бог, что я так говорю! - быть может, твой сын сможет заменить его. Всем ведь известно, что
Артур усыновил его и назвал своим наследником!
- Заставить Галахада вернуться? - безрадостно переспросил Ланселет. - Неужто ты
думаешь, что сын станет прислушиваться ко мне? Ты вместе со всеми клялся разыскивать
Грааль год и день, но я некоторое время ехал вместе с Галахадом, и я знаю: он не вернется до
тех пор, пока не отыщет Грааль, даже если на это уйдет вся его жизнь.
- Нет! - воскликнул Гарет и схватил Ланселета за плечи. - Заставь его понять, что
происходит, Ланселет! Любой ценой заставь его вернуться в Камелот! О Господи! Гвидион
скажет, что я предаю родича, и я люблю Гвидиона всей душой, но... Как я могу сказать об этом
- даже тебе, мой кузен, брат моего сердца? Мне не нравится, что он приобрел такое влияние на
нашего короля! Как-то так получается, что с послами саксов всегда говорит именно он, и они
знают, что Гвидион - сын сестры Артура, а среди них - может, ты этого не знаешь, -
наследником считается именно сын сестры...
- Не забывай, Гарет, - мягко улыбнувшись, перебил его Ланселет, - до прихода
римлян тот же обычай властвовал и у Племен. А ведь мы с тобой не римляне.
- Неужто ты не станешь защищать то, что по праву принадлежит твоему сыну?! -
возмутился Гарет.
- Это дело Артура: решать, кто наследует его трон, - сказал Ланселет. - Если только
после него у нас вообще будет хоть какой-то король. Когда я блуждал среди видений,
навеянных безумием - я не стал бы говорить об этом, но мне кажется, что они были отчасти
сродни Зрению, - иногда мне казалось, что, когда Артур умрет, эту землю покроет тьма.
- И что же, пускай все идет так, как будто Артура и вовсе не было на свете? -
негодующе спросил Гарет. - А как же твоя клятва верности?
Ланселет вздохнул.
- Если ты так хочешь, Гарет, я разыщу Галахада.
- И как можно быстрее! - настойчиво воскликнул Гарет. - И объясни ему, что его
верность королю важнее всех подвигов, Граалей и богов, вместе взятых...
- А если он не пойдет со мной? - печально спросил Ланселет.
- Если не пойдет, - медленно произнес Гарет, - значит, он не тот король, в котором мы
будем нуждаться после смерти Артура. Значит, мы в воле Божьей, и да будет Он к нам
милостив!
- Кузен мой и брат, - сказал Ланселет, вновь обнимая Гарета, - мы всегда в воле
Божьей. Но я даю тебе слово: я разыщу Галахада и вернусь вместе с ним в Камелот. Клянусь
тебе...
А затем свет погас, и лицо Гарета скрыла тьма, и на миг остались лишь лучистые глаза
Ланселета - столь похожие на глаза Вивианы, что Моргаузе почудилось, будто это ее сестра,
жрица, взирает на нее с хмурым неодобрением, словно спрашивая: "Моргауза, что ты
творишь?" Но затем и они исчезли, и Моргауза осталась одна; из камина по-прежнему валили
клубы дыма, но магическая сила развеялась, а на полу валялось обмякшее, обескровленное тело
мертвой служанки.
Ланселет! Ланселет, будь он проклят! Он до сих пор способен разрушить ее замыслы!
Моргаузу пронзила ненависть, острая, как боль. Голова у нее раскалывалась, а к горлу
подступала тошнота - как всегда после колдовства. Моргаузе хотелось сейчас лишь одного:
растянуться у камина, и заснуть, и выспаться как следует. Но нет, она должна быть сильной.
Она не позволит силам чародейства взять над нею верх. Она - королева Лотиана, королева
Тьмы! Моргауза открыла дверь и отволокла труп собаки на мусорную кучу, не обращая
внимания на тошнотворное зловоние.
Но ей было не под силу в одиночку справиться с мертвой служанкой. Моргауза уже
готова была позвать на помощь, но потом остановилась и поднесла руки к лицу. И руки, и лицо
по-прежнему были в липкой крови. Нет, нельзя допустить, чтоб ее застали в таком виде.
Королева отыскала таз и кувшин с водой, умылась, вымыла руки и заново заплела волосы.
Правда, остались еще пятна крови на одежде, но с этим пока ничего не поделаешь; впрочем,
теперь, когда огонь в камине погас, тут мало что можно разглядеть. Наконец Моргауза позвала
своего дворецкого, и тот почти мгновенно возник на пороге. На лице его читалось жадное
любопытство.
- Что случилось, моя королева? Я услышал крики - тут что-то стряслось?
Он поднял лампу повыше. Моргауза отлично знала, какой она сейчас видится дворецкому
- прекрасной и немного растрепанной; отголосок Зрения словно позволил ей взглянуть на себя
чужими глазами. "Стоит мне сейчас протянуть руку, и я возьму его прямо рядом с трупом этой
девчонки", - подумала Моргауза, испытывая одновременно и странную, судорожную боль, и
наслаждение вожделения, и мысленно расхохоталась. Но потом королева отказалась от этой
мысли. Еще успеется.
- Да, стряслось - такое скверное происшествие. Бедная Бекка... - Моргауза указала на
обмякший труп. - Она упала в камин, а когда я попыталась помочь ей, обработать ожоги, она
выхватила у меня нож и перерезала себе горло. Должно быть, несчастная сошла с ума от боли.
Бедняга. И меня забрызгала кровью с ног до головы.
Дворецкий испуганно вскрикнул, приблизился к безжизненному телу служанки и
осмотрел ее.
- Экое дело! Несчастная девица всегда была не в своем уме. Не стоило тебе брать ее в
служанки, госпожа.
В голосе дворецкого прозвучали нотки укоризны, и это вывело Моргаузу из себя. Неужто
ей и вправду хотелось взять это ничтожество к себе на ложе?
- Я позвала тебя не за тем, чтоб обсуждать мои поступки. Забери девчонку и позаботься
о похоронах. И пришли ко мне моих служанок. На рассвете я отправляюсь в Камелот.
Начинало вечереть, а завеса мелкого дождя окончательно скрывала дорогу. Моргауза
промокла и замерзла, и потому, когда ее конюший, подъехав, спросил: "Госпожа, вы уверены,
что мы свернули на нужную дорогу?" - это вызвало у нее очередную вспышку раздражения.
Она уже несколько месяцев приглядывалась к конюшему; его звали Кормак, он был
молод, высок и широкоплеч, с резкими чертами лица и орлиным профилем. Но сейчас Моргаузе
казалось, что все мужчины до единого - безнадежные глупцы. Лучше б уж она оставила этого
Кормака дома и сама возглавила отряд - все бы больше толку было! Но были вещи, которых
не стоило делать даже королеве Лотианской.
- Я не знаю здешних дорог. Зато я знаю, что мы должны уже подъезжать к Камелоту -
судя по тому расстоянию, которое мы покрыли за день. Если, конечно, ты не сбился с пути в
тумане, и теперь мы не едем обратно на север - а, Кормак?
При обычных обстоятельствах Моргауза была бы не против провести еще одну ночь в
пути - шатер ее был обеспечен всеми мыслимыми удобствами; быть может, когда все
женщины заснули бы, этот Кормак согрел бы ее постель.
"С тех пор, как я овладела колдовством, все мужчины - мои. И, похоже, меня это больше
не интересует... Странно: ведь минуло уже немало времени с тех пор, как до меня дошло
известие о смерти Ламорака, а я так и не выбрала себе мужчину. Неужто я старею?" При этой
мысли Моргауза содрогнулась и решила, что этой ночью непременно заполучит Кормака... Но
сперва нужно добраться до Камелота. Она нужна там - чтоб защищать интересы Гвидиона и
давать ему советы.
- Дорога где-то здесь, болван! - нетерпеливо произнесла Моргауза. - Я ездила этим
путем множество раз! Или ты принимаешь меня за дурочку?
- Боже упаси, госпожа! Я тоже часто ездил этой дорогой, и все-таки, похоже, мы как-то
умудрились заблудиться, - сказал Кормак.
Моргауза почувствовала, что вот-вот лопнет от злости. Она мысленно представила себе
хорошо знакомую дорогу от Лотиана до Камелота: сперва едешь по римскому тракту, потом
сворачиваешь на наезженную дорогу, идущую вдоль болот Драконьего острова, а потом едешь
вдоль гряды холмов, пока не утыкаешься в дорогу на Камелот. Артур так долго расширял и
мостил ее, что теперь она почти не уступает старой римской дороге.
- Вот именно! Ты как-то умудрился пропустить поворот на Камелот, дурень ты этакий!
А вон и руины римской крепости... уж не знаю, как нам это удалось, но мы очутились в
получасе езды от поворота на Камелот, и теперь придется возвращаться! - вспылила
Моргауза. Делать было нечего: оставалось лишь разворачиваться и ехать обратно, а уже
начинало темнеть. Моргауза натянула капюшон поглубже и пришпорила свою лошадь, едва
бредущую сквозь сгущающиеся сумерки. По-хорошему, до захода солнца оставалось не менее
часа - в это-то время года! - но, однако же, на западном крае небосклона осталась лишь узкая
полоска света.
- Дорога где-то здесь, - произнесла одна из дам Моргаузы. - Вон, видите те четыре
яблони, растущие рядом? Я приходила сюда как-то летом, чтоб взять веточку и привить ее на
яблоню в королевском саду.
Но никакой дороги не было и в помине. Лишь узкая тропка вилась по склону пустынного
холма - там, где должна была пролегать широкая мощеная дорога, а над нею надлежало сиять
огням Камелота. Их ведь должно быть видно даже через туман!
- Чушь какая! - бесцеремонно оборвала ее Моргауза. - Просто мы как-то сбились с
пути. Или вы хотите сказать, что от всего королевства Артура только и осталось, что эти четыре
яблони?
- Но ведь дорога-то должна быть здесь, клянусь жизнью! - проворчал Кормак, но
все-таки заставил отряд двинуться дальше, и вся эта длинная цепочка всадников и вьючных
лошадей потащилась сквозь дождь. А дождь все лил и лил, как будто начался еще на заре
времен и не знал, как ему остановиться. Моргауза промокла и устала. Ей хотелось хорошо
поужинать за столом у Гвенвифар, выпить подогретого вина с пряностями и улечься в мягкую
постель. И потому, когда Кормак снова подъехал к ней, Моргауза раздраженно
поинтересовалась?
- Ну, что еще стряслось, болван? Ты что, снова умудрился проглядеть проезжую дорогу?
- Прошу прощения, моя королева, но как-то так получилось... Вот, взгляни: мы снова
оказались на том самом месте, где останавливались, чтоб дать отдых лошадям, когда свернули с
римской дороги. Я сам уронил здесь вон ту тряпку, когда пытался стереть грязь с седельной
сумки.
Этого Моргауза уже не могла вынести.
- Да есть ли на свете другая королева, которую бы изводили столько проклятых
недоумков?! - взорвалась она. - Мы что, умудрились потерять самый большой город из всех,
что находятся севернее Лондиниума? Или мы так и должны всю ночь ездить по этой дороге
туда-сюда? Если мы не можем разглядеть в темноте огни Камелота, как-то же мы должны его
услышать! Это же огромный замок - там больше сотни рыцарей и без счета слуг, лошадей и
скотины! Люди Артура охраняют эту дорогу - он понастроил столько сторожевых башен, что
ни один проезжий не ускользает от взгляда часовых!
В конце концов им пришлось зажечь фонари и снова повернуть на юг. Теперь Моргауза
ехала во главе отряда, бок о бок с Кормаком. Дождь и туман заглушали все звуки, даже эхо. Так
они и двигались - пока снова не оказались у той самой разрушенной римской стены, у которой
повернули в прошлый раз. Кормак выругался, но в голосе его звучал страх.
- Прошу прощения, леди, но я не понимаю...
- Чтоб тебе пусто было! - завизжала Моргауза. - Ты что, так и будешь таскать нас всю
ночь взад-вперед?!
Однако, она тоже узнала развалины. Моргауза глубоко вздохнула, и в этом вздохе слились
воедино раздражение и покорность обстоятельствам.
- Может, утром дождь закончится, и мы, если придется, вернемся по собственным
следам к римской стене. По крайней, мере, будем знать, куда нас занесло!
- Если только нас и вправду занесло куда-то, а не в волшебную страну, - пробормотала
одна из женщин и исподтишка перекрестилась. Моргауза заметила этот жест, но сказала лишь:
- Довольно! Я не желаю слушать всякую чушь, как будто" мало нам того, что мы
заблудились среди тумана и дождя! Ну, что все встали?! Мы не можем больше сегодня ехать,
значит, надо побыстрее разбить лагерь. А утром посмотрим, что делать дальше.
Моргауза собиралась зазвать Кормака к себе, хотя бы затем чтоб отвлечься и позабыть о
страхе, что уже начал закрадываться ей в душу. А вдруг они и вправду попали из реального
мира в неведомые края? Но все же Моргауза так и не позвала молодого конюшего. Она лежала
в одиночестве; все женщины уснули, а Моргаузе не спалось. Она мысленно восстанавливала их
путешествие, шаг за шагом. В ночи царило безмолвие; не слышно было даже кваканья лягушек
на болотах. Это же невозможно - потерять целый город, особенно такой, как Камелот! И тем
не менее он куда-то провалился. А может, это она сама, со всей ее свитой и слугами,
провалилась в мир колдовства? И каждый раз, дойдя в своих рассуждениях до этой точки,
Моргауза сожалела, что дала волю гневу и отправила Кормака охранять лагерь; лежи он сейчас
рядом с ней, она бы не страдала от этого чудовищного ощущения - что весь мир сошел с
ума... Снова и снова королева пыталась заснуть, но у нее ничего не получалось, и оставалось
лиши лежать, глядя в темноту.
Ночью дождь прекратился. Утром выяснилось, что хоть над землей и стелется
промозглый туман, небо очистилось от туч. Перед рассветом Моргауза ненадолго задремала, и
ей приснилась Моргейна, - старая, поседевшая. В этом сне Моргейна смотрела в зеркало.
Вырвавшись из непрочных объятий сна, Моргауза вышла из шатра, надеясь, что вот сейчас она
посмотрит на холм и обнаружит, что Камелот находится на своем законном месте, и к воротам
замка Артура ведет широкая дорога - или, на худой конец, что они оказались на какой-нибудь
незнакомой дороге, во многих милях от цели их пути. Но нет, они действительно стояли
лагерем у разрушенной римской стены, и Моргауза точно знала, что эти развалины находятся
примерно в миле от Камелота. И лошади, и люди уже готовы были тронутся в путь. Моргауза
взглянула на холм, на котором должен был стоять Камелот; но холм, поросший зеленой травой,
совершенно ничем не отличался от своих соседей.
Путники медленно ехали по раскисшей дороге; в грязи виднелось множество следов, но
все они были оставлены их собственным отрядом. На лугу паслось стадо овец, но, когда люди
Моргейны подъехали к стаду, чтоб поговорить с пастухом, тот спрятался в какую-то нору под
каменной стеной, и его так и не удалось оттуда выманить.
- Это и есть хваленый Артуров мир? - не удержалась Моргауза.
- Боюсь, моя леди, - почтительно произнес Кормак, - тут замешано какое-то
волшебство. Не знаю, где мы очутились, но только не в Камелоте.
- Ну а что это тогда, если не Камелот? - спросила Моргауза, но Кормак лишь
пробормотал:
- И вправду - что?
Моргауза вновь взглянула вперед. Одна из ее служанок принялась испуганно
всхлипывать. На миг королеве почудился голос Вивианы; Моргауза и прежде слышала то, о чем
сейчас говорила Вивиана, но никогда особо в это не верила - что, дескать, Авалон ушел в
туманы, и если человек, не знающий дороги, попытается добраться туда - будь то даже друид
или жрица, - он попадет лишь к монахам, на остров Гластонбери...
Да, они могли вернуться по собственным следам на римскую дорогу... но Моргаузу
постепенно заполнял нарастающий страх. А вдруг они обнаружат, что римская дорога тоже
исчезла, и Лотиан исчез, и она осталась одна во всем мире, не считая этой горстки людей?
Содрогнувшись, Моргауза вспомнила отрывок из Писания - она как-то услышала это от
домашнего священника Гвенвифар во время проповеди. Он говорил о конце света... "Сказываю
вам: две женщины будут молоть вместе: одна возьмется, а другая вставится..." Неужто конец
мира настал, и Камелот вместе со всеми прочими был взят в христианское царствие небесное, и
лишь немногие потерянные странники, вроде ее самой, были оставлены блуждать по лику
опустевшей земли?
Но как бы там ни было, не могли же они просто стоять и таращиться на пустую дорогу!
- Возвращаемся по нашим следам на римскую дорогу, - приказала Моргауза, а про себя
подумала: "Если она еще на месте, и если вообще хоть что-нибудь сохранилось". Королева
взглянула на туман, поднимающий над болотами, словно волшебный дым, и ей почудилось,
будто весь мир опустел. И даже встающее солнце показалось ей каким-то незнакомым. Но
Моргауза никогда не страдала излишне живым воображением. Вот и сейчас она сказала себе,
что нечего торчать здесь посреди этого потустороннего безмолвия - надо двигаться и
попытаться выбраться отсюда. Камелот - реальная крепость в реальном мире, он не может
исчезнуть бесследно.
"А ведь если бы я добилась своего, если бы наш с Лотом заговор против Артура
завершился успешно, быть может, вся эта страна и вправду была бы именно такой -
безлюдной, безмолвной и исполненной страха..."
Почему здесь так тихо? Казалось, что во всем мире не осталось ни единого звука, кроме
стука копыт, да и тот походил на шум камней, падающих в воду: приглушенное бульканье - и
вновь тишина. Отряд уже почти добрался до римской дороги - или до места, где должна была
находиться римская дорога, - когда до них донесся цокот копыт по мощеной дороге; со
стороны Гластонбери медленно, неспешно ехал какой-то всадник. Сквозь туман виднелся его
смутный силуэт; всадник вел в поводу тяжело груженную вьючную лошадь. Мгновение спустя
кто-то из слуг Моргаузы воскликнул:
- Да ведь это сэр Ланселет Озерный! Доброе вам утро, сэр! Да пребудет с вами Господь!
- Кто это тут?
И действительно, это был голос Ланселета - Моргауза сразу его узнала. А когда
Ланселет подъехал поближе, от стука копыт его лошади - такого привычного, почти
домашнего - в окружающем мире словно бы что-то высвободилось. Откуда-то из-за завесы
тумана послышались и другие звуки: где-то лаяли собаки, целая стая собак - наверное,
проголодались за ночь и теперь грызлись из-за завтрака. И этот обыденный звук разрушил
потустороннюю тишину.
- Здесь королева Лотиана! - отозвался Кормак, и Ланселет, подъехав, остановил коня
перед Моргаузой.
- Вот уж никак не ожидал встретить тебя здесь, тетя. А нет ли с тобой моих кузенов -
Гавейна или, может, Гарета?
- Нет, - ответила Моргауза. - Здесь только я, и я направляюсь в Камелот.
"Если только он и вправду продолжает существовать!" - раздраженно подумала она.
Пока Ланселет произносил привычно вежливые слова приветствия, Моргауза неотрывно
глядела ему в лицо. Ланселет казался усталым и измученным, одежда его истрепалась и
нужда-лась в стирке, а в такой плащ он раньше не нарядил бы даже своего конюха. "Ах,
красавчик Ланселет - теперь уж Гвенвифар не сочтет тебя прекрасным, и даже я не раскрою
тебе объятия и не позову на свое ложе!"
Но потом Ланселет улыбнулся, и Моргауза вдруг осознала, что он и вправду прекрасен,
несмотря ни на что.
- В таком случае, не поехать ли нам вместе, тетя? Воистину, я еду туда с печальнейшим
поручением.
- Я слыхала, будто ты отправлялся на поиски Грааля. И что же, нашел ли ты его? Или
отчаялся найти и оттого и выглядишь столь унылым?
- Разве достоин я того
...Закладка в соц.сетях
