Жанр: Фантастика
Туманы Авалона 4. Пленник дуба
...я, откинула покрывало с лица покойника.
Лицо Ланселета было осунувшимся и морщинистым - с тех пор, как они расстались, он
очень сильно постарел. Моргейне даже не хотелось думать, на сколько же лет он постарел. Но
это лишь на миг привлекло ее внимание - а потом Моргейна увидела, что на лице Ланселета
запечатлелся необычайный покой и умиротворение. Ланселет, улыбаясь, глядел куда-то вдаль.
И Моргейна поняла, куда устремлен его взор.
- Так значит, ты наконец-то отыскал свой Грааль, - прошептала она.
- Ты знала его в миру, сестра? - спросил один из монахов, несших гроб. Моргейна
поняла, что он принял ее за монахиню - видимо, из-за темного скромного одеяния.
- Он был моим... моим родичем.
" Моим кузеном, возлюбленным, другом... но все это было давным-давно. А в конце пути
мы сделались служителями божьими ".
- Я слыхал, что в былые дни, при дворе короля Артура, его звали Ланселетом, - сказал
монах. - Но здесь, в монастыре, мы называли его Галахадом. Он много лет прожил среди нас,
а несколько дней назад принял священнический сан.
" Ах, кузен мой! Сколь же далеко ты зашел в поисках бога, что мог бы оправдать твои
надежды!"
Монахи вновь подняли гроб на плечи. Тот, что беседовал с Моргейной, сказал:" Молись
за его душу, сестра ", - и Моргейна склонила голову. Она не ощущала горя - по крайней
мере, сейчас, пока еще помнила лежащий на лице Ланселета отблеск нездешнего света.
Но она не пошла следом за ними в церковь." Здесь завеса истончается. Здесь Галахад
преклонил колени, и увидел свет Грааля, хранившегося в другой церкви, на Авалоне, и
потянулся к нему, и шагнул сквозь пропасть, разделяющую миры, - и умер...
И здесь же Ланселет наконец-то последовал за сыном ".
Моргейна медленно пошла дальше по тропе. Она уже почти готова была отказаться от
своего замысла. Какое это теперь имеет значение? Но когда Моргейна остановилась в
нерешительности, старик садовник, возившийся на клумбе неподалеку от тропы, поднял голову
и заметил ее.
- Я тебя не знаю, сестра. Ты нездешняя, - сказал он. - Ты паломница?
Можно было сказать и так - в определенном смысле слова.
- Я ищу могилу моей родственницы - она была Владычицей Озера...
- А, конечно! Это было очень, очень давно, - отозвался садовник, - еще при нашем
добром короле Артуре. - Ее похоронили вон там, чтоб паломники, приплывающие на остров,
могли видеть могилу. А оттуда по тропе можно добраться до женского монастыря. Если ты
голодна, сестра, там тебя покормят.
" Я что, докатилась до того, что уже напоминаю побирушку?" Но старик не имел в виду
ничего дурного, и потому Моргейна поблагодарила его и двинулась в ту сторону, куда он
указал.
Артур построил для Вивианы воистину величественную гробницу. Но самой Вивианы
здесь не было - лишь ее кости, медленно возвращающиеся в землю, из которой вышли..." И
наконец-то ее дух, и тело снова в руках Владычицы..."
Ну, какое это имеет значение? Вивианы здесь нет. И все же, когда Моргейна остановилась
у могилы и склонила голову, по лицу ее потекли слезы.
Через некоторое время к Моргейне подошла женщина в темном платье, не отличимом от
платья самой Моргейны, и с белым покрывалом на голове.
- Почему ты плачешь, сестра? Та, что лежит здесь, обрела покой и ушла к Господу. Не
стоит горевать о ней. Или она приходилась тебе родней?
Моргейна кивнула и опустила голову, пытаясь унять слезы.
- Мы всегда молимся о ней, - сказала монахиня, - ибо, хоть я и не знаю ее имени,
говорят, что в минувшие дни она была другом и благодетельницей нашего доброго короля
Артура.
Монахиня склонила голову и забормотала какую-то молитву, и в тот же самый миг
зазвонил колокол. Моргейна отпрянула. Неужто вместо арф Авалона Вивиане суждено слышать
лишь колокольный звон да скорбные псалмы?
" Вот что бы мне никогда не пришло в голову, так это то, что я буду стоять бок о бок с
христианской монахиней и молиться вместе с ней ". Но потом Моргейне вспомнились слова
Ланселета - те, что произнес он в ее сне.
" Возьми эту чашу - ты, что служила Богине. Все боги суть один Бог..."
- Пойдем со мной в монастырь, сестра, - предложила монахиня и, улыбнувшись, мягко
коснулась руки Моргейны. - Ты, должно быть, устала и проголодалась.
Моргейна дошла с ней до ворот монастыря, но не стала заходить внутрь.
- Я не голодна, - сказала она, - но мне бы хотелось, если можно, получить глоток
воды...
- Конечно.
Женщина в черном одеянии кивнула, и молоденькая девушка тут же принесла кувшин с
водой и наполнила кружку. Когда Моргейна поднесла кружку к губам, монахиня сказала:
- Мы всегда пьем только из источника Чаши - ты же знаешь, это священное место.
И Моргейне почудился голос Вивианы." Жрицы пьют лишь воду из Священного
источника ".
Из ворот монастыря вышла какая-то женщина, и монахиня с девушкой поклонились ей.
- Это наша настоятельница, - пояснила монахиня." Где-то я ее видела ", - подумала
Моргейна. Но она не успела додумать эту мысль - настоятельница окликнула ее:
- Моргейна, ты меня не узнаешь? Мы думали, ты давно уже скончалась...
Моргейна обеспокоенно улыбнулась.
- Прости... я не помню...
- Конечно, не помнишь, - согласилась настоятельница, - но я тебя не раз видала в
Камелоте. Только я тогда была куда моложе. Я - Лионора, жена Гарета. Когда мои дети
повырастали, я пришла сюда и здесь уже останусь до скончания дней своих. Так ты пришла на
похороны Ланселета? - Лионора улыбнулась. - Мне бы, конечно, следовало говорить" отец
Галахад ", да никак я не могу к этому привыкнуть. А теперь, когда он ушел в царствие
небесное, это и вовсе неважно.
Она снова улыбнулась.
- Я даже не знаю, кто сейчас правит, и вообще стоит ли Камелот - теперь везде бушуют
войны, не то что при Артуре, - отрешенно добавила настоятельница.
- У меня к тебе просьба, - сказала Моргейна и прикоснулась к корзинке, висевшей у нее
на сгибе руки. - Здесь побег Священного терна, что растет на Авалоне - там, где приемный
отец Христа воткнул свой посох, а тот зазеленел и расцвел. Я хочу посадить этот побег на
могиле Вивианы.
- Сажай, если хочешь, - отозвалась Лионора. - Почему бы и нет? По-моему, это лишь
к лучшему, если Священный терн будет расти здесь, а не только на Авалоне, где он скрыт от
глаз людских.
Потом до нее дошло, и она в смятении взглянула на Моргейну.
- Авалон! Так ты явилась с этого нечестивого острова!" Когда-то я разозлилась бы на
нее за такие слова ", - подумала Моргейна.
- В нем нет ничего нечестивого, Лионора, что бы там ни твердили священники, - мягко
возразила она. - Ну подумай сама - разве приемный отец Христа стал бы втыкать свой посох
в землю, если б почувствовал в ней зло? Разве Дух Святой не во всем?
Лионора опустила голову.
- Ты права. Я пришлю послушниц, чтоб они помогли тебе. Моргейна скорее предпочла
бы посадить веточку сама, но она понимала, что Лионора поступает так из лучших побуждений.
Послушницы показались Моргейне сущими детьми; им было лет девятнадцать-двадцать, и
Моргейна, позабыв, что сама была посвящена в жреческий сан в восемнадцать, удивилась: ну
что они могут смыслить в вопросах религии, чтоб выбрать подобную жизнь? Моргейна прежде
думала, что монахини в христианских монастырях должны быть печальными и скорбными, и
думать лишь о том, что твердят священники - о грешной сути женщин. Но эти послушницы
были невинны и веселы, словно птички. Радостно щебеча, они поведали Моргейне о здешней
новой церкви, а потом предложили ей посидеть и передохнуть, пока они будут копать ямку.
- Так она приходится тебе родственницей? - спросила одна из девушек. - Ты можешь
прочесть, что тут написано? Мне бы и в голову никогда не пришло, что я научусь читать, -
матушка говорила, что это занятие не для женщин. Но когда я пришла сюда, мне сказали, что
надо уметь читать то, что нужно для обедни, - и теперь я читаю по латыни! Вот, слушай, -
гордо произнесла она и прочла:
-" Король Артур построил эту гробницу для своей родственницы и благодетельницы,
Владычицы Озера, предательски убитой при его дворе, в Камелоте ". Год я прочесть не могу,
но это было очень давно.
- Должно быть, она была очень благочестивой женщиной, - сказала другая
женщина, - ведь Артур, как рассказывают, был наилучшим и наихристианнейшим из королей.
Он не стал бы хоронить здесь эту женщину, не будь она святой!
Моргейна улыбнулась. Эти девчушки так походили на послушниц из Дома дев...
- Я бы не стала называть ее святой, хоть я и любила ее. В свое время некоторые
именовали ее злой колдуньей.
- Король Артур никогда бы не стал хоронить злую колдунью среди святых людей, -
возразила девушка. - А что до колдовства - ну, невежественные священники и
невежественные люди всегда готовы кричать про колдовство, если только видят, что женщина
хоть немного превосходит их умом. Ты собираешься остаться и принять здесь постриг,
матушка? - спросила она, и Моргейна, на миг сбитая с толку таким обращением, поняла, что
девушки обращаются к ней с тем же почтением, что и ее собственные ученицы из Дома дев.
- Я уже дала обет, в другом месте, дочь моя.
- А твой монастырь такой же хороший, как и этот? Матушка Лионора очень добрая, -
сказала девушка, - и нам здесь очень хорошо живется. Среди наших сестер была даже одна
такая, которая раньше носила корону. И я знаю, что мы все попадем на небо, - улыбнувшись,
добавила она. - Но если ты приняла обет в другом месте, то там, наверно, тоже хорошо. Я
просто подумала: может, ты захочешь остаться здесь, чтоб молиться за душу твоей
родственницы, которая тут похоронена.
Девушка поднялась с земли и отряхнула темное платье.
- Вот, теперь ты можешь сажать свою веточку, матушка... Или, если хочешь, давай я ее
посажу.
- Нет, я сама, - сказала Моргейна и, опустясь на колени, положила побег в ямку и
присыпала мягкой землей. Когда она встала, девушка предложила:
- Если хочешь, матушка, я каждое воскресенье буду приходить сюда и молиться за твою
родственницу.
Моргейна понимала, что это нелепо, но ничего не могла с собой поделать: на глаза у нее
навернулись слезы.
- Молитва - это всегда хорошо. Спасибо тебе, дочка.
- А ты в своем монастыре - где бы он ни был - молись за нас, - бесхитростно
произнесла девушка, взяв Моргейну за руку. - Давай-ка я отряхну землю с твоего платья,
матушка. Вот. А теперь пойдем посмотрим нашу церковь.
В первое мгновение Моргейне захотелось отказаться. Покидая двор Артура, она
поклялась, что никогда больше ноги ее не будет в христианской церкви. Но девушка была так
похожа на юную авалонскую жрицу, что Моргейна решила не оскорблять ее религиозных
чувств - ну что поделаешь, если девчушка знает бога лишь под этим именем. Моргейна
сдалась и отправилась вместе с послушницей в церковь.
" В другом мире на этом самом месте стоит та церковь, построенная христианами древних
дней, - подумала Моргейна. - Должно быть, какая-то святость просачивается сюда с
Авалона, сквозь завесу туманов..." Она не стала опускаться на колени или креститься, но
склонила голову перед высоким алтарем. Девушка осторожно потянула ее за рукав.
- Пойдем, - сказала она. - Это алтарь Господень, и мне здесь всегда делается немного
боязно. Но ты еще не видела нашей церкви - той, в которой молятся сестры. Пойдем, матушка.
Моргейна послушно прошла следом за девушкой в небольшой боковой придел. Там было
множество цветов - целые охапки яблоневого цвета - перед изваянием женщины, закутанной
в покрывало и увенчанной сияющим нимбом. Моргейна судорожно вздохнула и склонила
голову перед Богиней.
- Вот, это матерь Христова, Мария Безгрешная, - сказала девушка. - Бог так велик и
ужасен, что перед его алтарем мне всегда становится страшно. Но здесь, в церкви Марии, мы,
давшие обет девства, приходим к ней, словно к собственной матери. А еще у нас тут есть
маленькие статуи святых. Вот Мария, которая любила Иисуса и вытерла его ноги своими
волосами. А вот Марта, которая готовила ужин для него и ругала свою сестру за то, что та не
помогает ей готовить. Мне нравится думать об Иисусе как о простом человеке, который
заботился о своей матери - взять хоть тот случай, когда он на свадьбе превратил воду в вино,
чтоб она не огорчалась, что гостям не хватает вина. А вот здесь очень старинная статуя - нам
ее подарил наш епископ. Он привез ее с родины... Это одна из их святых. Ее зовут Бригид...
Моргейна взглянула на изваяние Бригид и ощутила волны силы, исходящие от статуи и
пронизывающие собою церковь. Она склонила голову.
" Но Бригид - вовсе не христианская святая, - подумала Моргейна, - даже если
Патриций и вправду так считает. Это Богиня - тот ее облик, которому поклонялись в
Ирландии. И я знаю, что этим женщинам - даже если сами они считают иначе - известна
сила Бессмертной. Как бы они ни старались изгнать ее, она все равно возьмет верх. Богиня
никогда не покинет род людской ".
И Моргейна зашептала молитву - впервые она молилась в христианской церкви.
- Вот, глянь, - сказала послушница, подведя Моргейну к выходу, - у нас здесь тоже
растет Святой терн - не тот, который ты посадила на могиле своей родственницы, а наш.
" И я еще думала, что могу с этим что-то поделать?" Ну конечно: святыни сами
перебираются сюда с Авалона; а некоторые из них были перенесены с Авалона в мир, туда, где
они были нужнее всего. Они будут сокрыты на Авалоне, но им надлежит являться и в мире.
- Да, у вас тоже есть Священный терн. И в грядущем - сколько будет существовать эта
земля - каждой королеве будут подносить на Рождество веточку терна, как символ Той,
которая царствует на небесах, равно как и на Авалоне.
- Я не очень-то понимаю, о чем ты говоришь, матушка, но спасибо тебе за
благословение, - отозвалась юная послушница. - Настоятельница ждет тебя в доме для
гостей - она хочет позавтракать вместе с тобой. Но, может, ты хочешь задержаться в церкви
Владычицы небесной и помолиться? Иногда, если остаешься со Святой Матерью наедине,
многое становится понятнее.
Моргейна, не в силах вымолвить ни слова, просто кивнула, и девушка сказала:
- Вот и хорошо. Когда ты будешь готова, просто приходи в дом для гостей.
Она указала, где находится этот дом. А потом Моргейна вернулась в церковь, склонила
голову - и, сдавшись наконец, опустилась на колени.
- Прости меня, Матерь, - прошептала она. - Я думала, будто должна сделать то, что
ты могла сделать сама, - теперь я это вижу. Да, Богиня существует в наших сердцах - но
теперь я знаю, что ты пребываешь в мире, ныне, и присно, и во веки веков, точно так же, как ты
пребывала на Авалоне и в душе каждого человека. Пребудь же и во мне, веди меня, указывай,
когда мне должно будет лишь предоставить Тебе вершить свою волю...
Моргейна долго простояла на коленях, склонив голову и погрузившись в безмолвие; а
потом, словно подчиняясь некоему повелению, она подняла взгляд и увидела на алтаре свет -
тот самый, который она уже зрела на алтаре древней христианской церкви на Авалоне и в
пиршественном зале Камелота, - и тень, всего лишь тень чаши в руках Владычицы...
" Она находится на Авалоне - и в то же время здесь. Она повсюду. И всякий в этом мире,
кто нуждается в знаке, узрит ее ".
Откуда-то донеслось благоухание, исходящее не от цветов. На миг Моргейне послышался
тихий голос Игрейны... но она не могла разобрать слов... и рука Игрейны коснулась ее головы.
И когда Моргейна поднялась, ничего не видя из-за слез, она вдруг осознала - словно в яркой
вспышке:" Нет, мы не потерпели поражение. Все, что я говорила Артуру, утешая его в нас
смерти, все было правдой. Я вершила дело Матери на Авалоне до тех пор, пока те, что пришли
за мной, не сумели перенести ее в этот мир. Я не потерпела поражения. Я свершила то, что она
на меня возложила. Это не я, а моя гордыня считала, что я должна была добиться большего ".
За стенами церкви струился солнечный свет, и воздух был напоен благоуханием весны.
Утренний ветерок играл листвой яблонь, и Моргейна видела цветы, которым предстояло в свой
срок превратиться в плоды.
Она взглянула в сторону дома для гостей. Может, и вправду пойти туда, позавтракать с
монахинями, поговорить о минувших днях и о Камелоте? Моргейна улыбнулась. Нет. Мысли
об этих женщинах порождали в ее душе ту же нежность, что и вид цветущих яблонь, - но это
время прошло. Моргейна повернулась и зашагала прочь от монастыря, в сторону Озера, по
старой тропинке, вьющейся вдоль берега. Здесь завеса меж мирами истончалась. Моргейне не
нужно было больше вызывать ладью - чтоб оказаться на Авалоне, ей достаточно было лишь
шагнуть сквозь туман.
Ее труды завершились.
25
Мэрион Зиммер Брэдли: "Пленник дуба"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
